Текст книги "Свинцовый вердикт (сокращ.)"

Автор книги: Майкл Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

– Ну, мне работать с Киско трудно не будет. Но я все же хотела бы услышать от тебя, что происходит.

Лорна знала Джерри Винсента лишь как телефонный голос. Я не помнил, встречались ли они когда-нибудь. Поначалу я хотел рассказать ей обо всем при встрече, однако события разворачивались слишком быстро, и от этой идеи мне пришлось отказаться.

– Джерри Винсент мертв. Убит прошлой ночью, а все его дела перешли ко мне. В том числе и дело Уолтера Эллиота.

Она довольно долго молчала, потом произнесла:

– Боже мой… как? Он был таким милым человеком.

– Я что-то не помню, чтобы ты с ним встречалась.

Лорна работала, не выходя из квартиры в Западном Голливуде. Все обращения ко мне и все мои счета проходили через нее. Если у адвокатской фирмы «Майкл Хэллер и помощники» и имелся настоящий офис – с полом, стенами и потолком, – им была как раз квартира Лорны. «Помощники», правда, отсутствовали, а когда я принимался за работу, моим личным офисом становилось заднее сиденье моей машины. Так что возможностей встречаться с людьми, с которыми я имел дело, Лорне представлялось не много.

– Мы же приглашали его на нашу свадьбу, помнишь?

– Да, верно. Забыл.

– У него была семья?

– По-моему, он развелся. Насчет детей ничего не знаю.

Лорна молчала. Каждый из нас думал о своем.

– Ладно, давай закончим, и я позвоню Киско, – наконец сказал я.

– Хорошо. Какой тебе сэндвич привезти?

– Остановись у «Дастис», купи тот, что с индейкой и клюквенным соусом. Я его почти год как не пробовал. И для Киско что-нибудь прихвати, вдруг он голоден.

– Хорошо.

Я положил трубку, потом позвонил на сотовый Денниса Войцеховски. Когда он ответил, я услышал свист ветра и рев выхлопных труб. Он ехал на мотоцикле, и, хоть шлем его был оборудован наушниками и микрофоном, мне все равно пришлось кричать:

– Это Микки Хэллер! Останови мотоцикл!

Я подождал немного и услышал, как он глушит двигатель своей мощной, 63-го года выпуска, машины.

– В чем дело, Мик? Давненько тебя не слышал.

Войцеховски был детективом-одиночкой и работал на адвокатов. Я прибегал к его услугам в нескольких делах. Так он и познакомился с Лорной – придя к ней за гонораром. Я-то знал его и раньше, поскольку Деннис состоял в клубе мотоциклистов «Дорожные святые», а я был de factoюридическим поверенным этой компании. Один Деннис в том клубе уже имелся, а выговорить «Войцеховски» и не сломать при этом язык мотоциклистам было не по силам, вот они и окрестили его «Киско Кид». Крупный, видный мужчина с аккуратно подстриженными, седеющими усами, Киско был детективом дотошным и вдумчивым. Ну и физическими возможностями он обладал устрашающими, что также иногда бывает полезным.

– Пора бы тебе на твои выхлопные трубы глушители поставить, друг мой, – сказал я. – Ты сейчас где? Работаешь?

– Да нет, просто катаюсь. В Бербанке. А что, у тебя есть для меня что-нибудь? Ты наконец получил дело?

– Не одно, целую кучу. И без детектива мне не обойтись.

Я продиктовал ему адрес офиса Винсента и попросил подъехать туда. Я понимал, что у Винсента имелись свои детективы и что, пока Киско будет вникать в суть дела, я, возможно, потеряю время, однако мне требовался детектив, которого я знал и на которого мог положиться.

Закрыв телефон, я обнаружил, что как раз проезжаю по Бродвею мимо офиса Винсента. Возвращение к нему отняло десять минут – мне пришлось постоять на красном светофоре, – и я решил при первом же удобном случае снова нанять водителя, чтобы иметь возможность сосредоточиваться на подробностях дела, а не на уличных адресах.

Офис Винсента располагался в шестиэтажном здании, именуемом «Юридическим центром». Его близость к городским судам означала, что оно битком набито судебными юристами. Рядом стоял многоэтажный гараж, и я въехал в него.

Пока я получал от автомата квитанцию об оплате стоянки, ко мне приблизился полицейский в форме.

– Здесь проводится расследование преступления, сэр, – сказал он. – Поставить машину на втором уровне вам не удастся. Место преступления еще не обследовано до конца.

Я кивнул и направил «линкольн» к пандусу. На втором этаже было пусто – если не считать двух патрульных машин да черного БМВ-купе, уже загнанного на полицейский эвакуатор. Машина Джерри Винсента, решил я. Двое полицейских в форме замахали мне руками – езжайте выше. Свободное место я отыскал только на пятом этаже. Вот и еще одна причина, по которой мне снова потребуется водитель.

Нужный мне офис находился на втором этаже, во фронтальной части здания. Ведущая в него дверь с матовым стеклом заперта не была. Я вошел в приемную. Там за стойкой сидела женщина с покрасневшими от слез глазами.

– Вы из полиции? – спросила она.

– Нет, не из полиции, – ответил я.

– Тогда простите, офис на сегодня закрыт.

Я вытащил из внутреннего кармана пиджака полученное от судьи Холдер распоряжение.

– Только не для меня, – сказал я.

Она развернула документ, взглянула на него:

– Что это?

– Распоряжение суда, – ответил я. – Мое имя Майкл Хэллер, судья Холдер поручила мне взять на себя все дела и клиентов Джерри Винсента. Это означает, что мы с вами будем работать вместе.

Она покачала головой, словно отгоняя некую незримую угрозу:

– Вы не можете этого сделать. Мистер Винсент был бы против.

Я вынул документ у нее из пальцев.

– На самом деле могу. Мне приказала сделать это главный судья Лос-Анджелесского Высшего суда. И если вы заглянете в контракты о представлении интересов, которые мистер Винсент подписывал со своими клиентами, то увидите, что мое имя в них уже значится – как его помощника. Я понимаю, у вас был очень тяжелый день. Я знал Джерри, еще когда он работал в окружной прокуратуре, так что примите мои соболезнования.

Я подождал ответа, но так его и не услышал. И решил немного нажать на нее:

– Чтобы начать работу, мне нужно кое-что от вас получить. Прежде всего перечень текущих дел Джерри. Мне необходимо составить список…

Она подняла на меня безучастный взгляд и резким тоном сообщила:

– Он пропал.

– Кто пропал?

– Ноутбук мистера Винсента. Полицейские сказали, что кто-то забрал из машины его кейс. А он хранил все в ноутбуке.

– Вы говорите о его деловом календаре? Но разве у Джерри не было распечатки?

– Он все держал в ноутбуке, а распечатку носил с собой в старом портфеле. Который тоже пропал.

Я кивнул. Утрата календаря была не такой уж и невосполнимой.

– А папки с документами? Их он тоже носил в кейсе?

– Не думаю. Все папки он держал здесь.

– Ладно, хорошо. Мне также понадобятся документы, относящиеся к доверительному счету и…

Взгляд ее стал колючим.

– Денег его вы не получите.

– Это не… Извините. Давайте начнем сначала. Как вас зовут?

– Рен Уилльямс.

– Так вот, Рен, позвольте вам кое-что объяснить. Это не его деньги. Это деньги его клиентов, и, пока сами они не скажут иного, его клиенты будут моими. А теперь я хочу, чтобы вы решили, со мной вы или против меня. Потому что, если вы со мной, то должны дать мне то, о чем я прошу. Если же вы против меня, вам лучше отправиться домой.

– Детективы велели мне оставаться здесь, пока они не закончат.

– Какие детективы? Там только пара полицейских в форме, и все.

– Детективы, которые находятся в кабинете мистера Винсента.

– Вы позволили… – Я обогнул стойку, подошел к двум дверям в задней стене приемной и открыл ту, что слева.

Кабинет Джерри Винсента был огромен, роскошен и пуст. Я оглядывал его по кругу, пока не уперся глазами в чучело большой рыбы, висевшее на стене у двери. Прекрасного зеленого цвета рыба изгибалась так, точно она только что выпрыгнула из воды. Рот ее был раскрыт.

Рядом с ней висела бронзовая табличка с надписью: «ДЕРЖАЛА БЫ Я РОТ ЗАКРЫТЫМ, НЕ ОКАЗАЛАСЬ БЫ ЗДЕСЬ». Прекрасное жизненное правило, подумал я.

Раздавшийся за моей спиной стук задвигаемого металлического ящика заставил меня резко обернуться. На другом конце кабинета находилась приоткрытая примерно на фут дверь, за которой горел свет. Я подошел к ней, распахнул ее и увидел чуланчик без окон, в котором рядами стояли шкафы с папками. У задней стены хранилища за металлическим столом сидели двое мужчин. Один – пожилой, другой – молодой; пиджаки обоих были наброшены на спинки стульев. Я увидел прикрепленные к их поясным ремням пистолеты, кармашки с обоймами и полицейские значки.

– Что вы здесь делаете? – осведомился я.

Они подняли на меня взгляды от заваленного папками стола. Глаза пожилого детектива на миг удивленно расширились.

– Полиция Лос-Анджелеса, – сообщил он. – А теперь я, пожалуй, задам тот же вопрос вам.

– Это мои папки, так что, будьте добры, верните их на место. – И я снова достал из кармана распоряжение суда. – Мое имя…

– Я знаю, кто вы, – сказал, вставая, пожилой. – Но все еще не знаю, что вы здесь делаете.

Я протянул ему распоряжение:

– Главный судья Высшего суда назначила меня преемником дел Джерри Винсента. Вы не должны находиться здесь. Это открытое попрание права моих клиентов на защиту от незаконного обыска и изъятия документов. Папки содержат конфиденциальные сведения об отношениях между адвокатом и клиентом.

Детектив перелистал страницы распоряжения, взглянул на подпись. Сильного впечатления она на него не произвела.

– Винсента убили, – сказал он. – Сведения о личности убийцы могут содержаться в одной из этих папок. Мы обязаны…

– Нет. Единственное, что вы обязаны сделать, – покинуть эту комнату.

Детектив даже не шелохнулся.

– Я считаю ее частью места преступления, – сказал он. – Так что уйти придется вам.

– Вы прочитайте распоряжение, детектив. Я никуда не уйду. Место преступления – гараж, и ни один судья Лос-Анджелеса не разрешил бы вам включить в его состав и этот офис. Так что вам самое время уйти.

– Если я уйду, то лишь после того, как запру офис и опечатаю его.

Стычки с копами всегда были мне не по нутру, но временами у адвоката просто не остается другого выбора.

– Сделайте это, и через час я его распечатаю. А вам придется объяснять главному судье, почему вы попрали права клиентов Винсента.

Детектив улыбнулся – так, точно я его слегка позабавил.

– Вы получили всю его практику? Пожалуй, это помещает вас в наш список.

– В какой список?

– Список подозреваемых.

– Ну, это уж просто смешно. С какой, интересно узнать, стати?

– Вы сами только что сказали, с какой. Потрудитесь сообщить нам, где вы находились вчера между восемью вечера и полуночью.

Он улыбался мне без какой-либо теплоты – натренированной улыбкой все понимающего копа. Карие глаза его были темны настолько, что я не различал границы между радужной оболочкой и зрачком. Подобно глазам акулы, они, казалось, вообще не отражали света.

– Я и начинать-то объяснять вам, насколько это нелепо, не собираюсь, – сказал я. – Я даже не знал о том, что могу стать преемником мистера Винсента.

– Это мы проверим, не сомневайтесь.

– Ну и прекрасно. А теперь, будьте любезны, уйдите, иначе я позвоню судье.

Детектив снял пиджак со спинки стула. Потом выбрал на столе папку и ткнул ею меня в грудь:

– Вот одно из ваших новых дел, адвокат. Смотрите не подавитесь им.

Он шагнул к двери, его напарник последовал за ним. Впрочем, я понимал, что вижу их не в последний раз.

– Послушайте, детектив, мне жаль, что все так вышло. Я даже не знаю, что в этой папке. Дайте мне немного времени на то…

– У нас нет времени, – ответил пожилой детектив. – Мы теряем скорость – мы теряем дело. Вы хоть понимаете, во что ввязались, адвокат? Человек, убивший Винсента в гараже, поджидал его там. Это была засада. На вашем месте я вел бы себя с новыми клиентами поосторожнее. Джерри Винсент знал своего убийцу.

– Подождите, – сказал я. – У вас есть визитка? Оставьте мне визитку.

Детективы снова повернулись ко мне. Пожилой достал из кармана карточку:

– На ней значатся номера всех моих телефонов.

– Дайте мне немного освоиться здесь. Можно же найти какой-то способ сотрудничать, не ущемляя ничьих прав. – Я взглянул на имя, которое стояло на карточке. Гарри Бош. – Желаю вам удачи, детектив Бош. Надеюсь, вы раскроете это дело.

Бош кивнул, и это движение показалось мне странно знакомым. Он снова повернулся к двери, чтобы последовать за своим уже вышедшим из хранилища документов напарником.

– Скажите, детектив, а раньше наши пути не пересекались?

Бош улыбнулся, очень убедительно покачал головой.

– Нет, – ответил он. – Если бы мы с вами работали над одним делом, вы бы меня запомнили.

Глава третья

Час спустя я сидел за столом Джерри Винсента, а напротив меня сидели на стульях Лорна Тейлор и Деннис Войцеховски. Мы ели наши сэндвичи, хоть и без особой охоты – то, что случилось с прежним хозяином кабинета, проявлению аппетита не способствовало.

Рен Уилльямс я отправил домой. Она все плакала, и никак не могла остановиться, и все возражала против того, чтобы я занялся делами, которые вел ее покойный босс. Перед уходом она спросила, собираюсь ли я уволить ее. Я ответил, что присяжные пока не пришли к окончательному решению и что назавтра ей лучше явиться, как обычно, на работу.

Поскольку Джерри Винсент был мертв, а Рен Уилльямс ушла, нам оставалось только бестолково блуждать в темноте. Однако Лорна довольно быстро сообразила, по какой системе располагаются в хранилище папки, после чего мы смогли отобрать те, в которых содержались еще не завершенные дела. На каждой стояла дата, и это позволило нам составить основной календарь, образующий ключевой компонент профессиональной жизни любого судебного адвоката. Получив календарь, я облегченно вздохнул, объявил обеденный перерыв, и мы наконец вскрыли картонки с сэндвичами.

Особенно напряженным я бы этот календарь не назвал. В нем значилось несколько слушаний в разных судах, однако было очевидно, что в преддверии процесса Уолтера Эллиота, которому предстояло начаться через девять дней, Винсент старался освободиться от всего остального.

– Ладно, поехали, – сказал я, дожевывая последний кусок сэндвича. – Согласно составленному нами календарю, я должен через сорок пять минут присутствовать на оглашении приговора. Мы можем обсудить сейчас наши первоочередные шаги, потом я оставлю вас здесь, а сам отправлюсь в суд. Когда я оттуда вернусь, мы посмотрим, что нужно будет предпринять перед тем, как мы с Киско начнем стучаться в чужие двери.

Оба кивнули, продолжая жевать. Лорна выглядела, как и всегда, прекрасно. Ослепительная блондинка с глазами, которые мигом внушали человеку уверенность в том, что он-то и есть самый-самый центр вселенной. Я так и продолжал платить ей жалованье из полученной мною страховой суммы, поскольку не желал рисковать тем, что она не дождется моего возвращения к работе и уйдет к другому адвокату.

– Давайте начнем с денег, – сказал я.

Лорна кивнула и передвинулась вместе со стулом от папок с текущими делами к бухгалтерским книгам.

– Значит, так, есть новости хорошие и есть плохие. У него лежит тридцать восемь тысяч на оперативном счету и сто двадцать девять – на доверительном.

Я присвистнул. Что-то уж больно много денег содержал доверительный счет. На него поступало то, что платили клиенты, и по мере продолжения работы деньги эти перекочевывали на оперативный. Я всегда предпочитал иметь побольше денег на оперативном счету, поскольку, попадая на него с доверительного, они становятся моими, и только моими.

– У этого перекоса имеется причина, – сказала Лорна. – Всего лишь в прошлую пятницу Винсент перевел на доверительный счет сто тысяч долларов, которые получил по чеку Уолтера Эллиота.

Я постучал пальцами по календарю, набросанному мной в большом блокноте.

– Процесс Эллиота начинается на следующей неделе, в четверг. Сотня тысяч – это задаток. Как только мы доберемся до банка, проверь, учтен ли чек.

– Поняла.

– Ладно, эта сотня получена от Эллиота, а от кого поступили остальные?

Лорна открыла одну из бухгалтерских книг. Каждый попадающий на доверительный счет доллар должен помечаться именем клиента, от которого он получен. Адвокату необходимо точно знать, какая часть выданного ему клиентом задатка переведена на оперативный счет и использована для подготовки защиты, а какая осталась в резерве на доверительном. Указанная в учетной книге сотня тысяч долларов была помечена как относящаяся к процессу Эллиота. Стало быть, на все остальные текущие дела приходилось всего двадцать девять. Отнюдь не много, если судить по лежавшей перед нами стопке папок.

– А вот это и есть плохая новость, – сказала Лорна. – Похоже, за доверительным счетом числятся только пять или шесть дел. Деньги, связанные с остальными текущими делами, либо уже переведены на оперативный и потрачены, либо клиенты остались перед фирмой Винсента в долгу. Он получил два досудебных платежа – от Сэмюэлса и Хенсона. И оба должны ему еще по пять тысяч.

Я заглянул в свои заметки. И Сэмюэлс, и Хенсон значились во втором из составленных мной списков. И этот второй был списком тех незакрытых дел, от которых я собирался избавиться – если получится. Составляя эти списки, я быстро просматривал связанные с каждым из дел факты, и, если что-то в них мне не нравилось, дело попадало во второй список.

– Ладно, – сказал я. – От этих клиентов мы просто-напросто избавимся.

Сэмюэлс обвинялся в том, что задавил человека, управляя машиной в нетрезвом виде, а Хенсон – в крупной краже. Патрик Хенсон сразу привлек мое внимание еще и потому, что Винсент собирался построить защиту этого клиента на наркотической зависимости от прописанных Хенсону обезболивающих средств, что обращало именно врача в человека, несущего наибольшую меру ответственности за созданные им последствия – за эту самую зависимость.

С подобной линией защиты я был знаком, можно сказать, интимно, поскольку в течение последних двух лет то и дело использовал ее, пытаясь оправдаться перед самим собой за множество прегрешений, которые совершал как отец, бывший муж и просто друг. И Хенсона я поместил во второй список, именовавшийся у меня «собачьей кучкой», как раз потому, что знал: такая защита не срабатывает, во всяком случае применительно ко мне.

Лорна кивнула, записала что-то в блокноте.

– Сколько дел у тебя набралось в собачьей кучке?

– Мы получили тридцать одно открытое дело, – ответил я. – По-моему, семь из них просятся в нее.

– Думаешь, судья так легко позволит тебе отказаться от них?

– Нет. Но я постараюсь что-нибудь придумать. Что еще у тебя есть?

Лорна покачала головой:

– Больше ничего. Пока ты будешь в суде, я загляну в банк. Ты хочешь, чтобы эти счета могли подписывать мы оба?

– Да, конечно, как и все остальные.

Особых сложностей, связанных с попытками получить в свое распоряжение деньги, лежавшие на счетах Винсента, я не предвидел. Собственно, для этого и существовала Лорна. Она разбиралась в финансовых тонкостях намного лучше меня.

Я посмотрел на часы: через десять минут мне следовало отправиться в суд.

– Что у тебя, Киско?

С час назад я попросил Денниса использовать его связи и выяснить все, что удастся, о том, как продвигается расследование убийства Винсента.

– Не так чтобы очень много, – ответил он. – Я позвонил знакомому судебному эксперту, они пока еще не закончили обработку материалов следствия. В Винсента стреляли минимум дважды, гильз на месте убийства не осталось. Ну и еще, мой источник в полиции сказал, что первый звонок поступил к ним в двенадцать сорок три.

– Какие-нибудь общие представления о происшедшем у них имеются?

– Судя по всему, Винсент заработался допоздна, как делал, похоже, каждый понедельник, планируя очередную неделю. Потом уложил все в кейс, запер офис, пошел в гараж, сел в машину и получил пулю через водительское окно. Когда труп обнаружили, машина стояла с работающим двигателем на своем обычном месте. Стекло в окне было опущено. Он мог опустить его потому, что любил прохладный ветерок, а мог и потому, что кто-то подошел к машине.

– Кто-то, кого он знал. – Я вспомнил слова детектива Боша. – В гараже в это время кто-нибудь работал?

– Нет. Служитель уходит в шесть. Чтобы поставить там машину, нужно либо иметь месячный пропуск, либо получить квитанцию от автомата. В гараже установлены видеокамеры, которые отслеживают номера въезжающих и выезжающих машин, однако в сделанных ими записях ничего полезного для нас не содержится.

– Кто обнаружил Джерри?

– Охранник, который два раза за ночь обходит гараж.

Я кивнул, сделав вывод, что убийца хорошо знал распорядок работы гаража.

– Ладно. Держи все под контролем. Что насчет детектива?

– Гарри Бош. Предположительно один из лучших. Несколько лет назад ушел в отставку, и сам шеф полиции попросил его вернуться. Вообще-то он никакой не Бош. Полное имя – Иероним Босх. Служит уже тридцать три года, что это значит, ты знаешь.

– Нет, не знаю, а что?

– Ну, по правилам пенсионной программы УПЛА, максимальный срок службы составляет тридцать лет, так что из денежных соображений там никто дольше не задерживается.

– Только те, кто видит в этой службе свое предназначение, – согласился я. – Постой-ка, ты говоришь, его зовут Иероним Босх? Как художника?

– Насчет художника я ничего не знаю. Но имя у него такое. Рифмуется с «аноним», так мне сказали. Чудное, если хочешь знать мое мнение, имечко.

– Не чуднее, чем Войцеховский, если хочешь знать мое мнение.

– Я думала, ты с ним не знаком, Микки, – сказала Лорна.

– Встречаться я с ним раньше не встречался, а вот имя… имя мне известно.

– Ты хочешь сказать, по картинам?

Читать лекцию по истории живописи мне не хотелось.

– Не важно. Ладно, мне пора. – Я встал, обошел вокруг стола. – Я отправляюсь в зал судьи Шампань. Прихвачу с собой папки с текущими делами, почитаю, пока буду ждать своей очереди.

– Я пойду с тобой, – сказала Лорна.

Я отметил про себя взгляд, которым обменялись она и Киско. Мы вышли в приемную. Что она собирается мне сказать, я знал, однако мешать ей не стал.

– Микки, ты уверен, что готов ко всему этому?

– Полностью.

– Ты ведь планировал действовать без спешки, взять пару дел. А теперь берешься за целую практику.

– Я же человек непрактичный.

– Послушай, давай говорить серьезно.

– Разве ты не понимаешь, насколько это лучше того, что я планировал? Взяться за дело Эллиота – это все равно что поставить в центре города рекламный щит с надписью: «Я вернулся», сделанной большими неоновыми буквами!

– Да, но одно это дело потребует таких усилий…

– Лорна, со мной все в порядке, я готов к работе. Вообще-то я думал, что тебя эта новость обрадует. Впервые за целый год мы начнем зарабатывать деньги.

– Меня не деньги волнуют. Мне нужна уверенность в том, что у тебя все хорошо.

– Лучше, чем просто хорошо. Я в восторге. Чувствую себя как человек, которому вернули его заветный талисман. Так что не старайся притормозить меня.

Некоторое время мы молча смотрели друг другу в глаза, потом ее строгое лицо расплылось словно бы нехотя в улыбке.

– Ладно. Поезжай, покажи им, на что ты способен.

– Да уж будь спокойна. Покажу.

Какие бы заверения ни дал я Лорне, однако, идя по переходу, соединявшему офисное здание с гаражом, я думал о том, что работу на себя взвалил непомерную. Я успел забыть, что оставил свой «линкольн» на пятом этаже, – в результате, прежде чем я его отыскал, мне пришлось подняться по трем пандусам. Я открыл багажник и запихнул стопку папок в сумку.

Сумка эта была своего рода гибридом, купленным мной в магазине «Город чемоданов» в то время, когда я начал обдумывать свое возвращение в бизнес. Ее можно было носить как рюкзачок или как портфель – в те дни, когда я ощущал себя достаточно сильным. Но при этом у нее имелись колесики и выдвижная ручка, так что, когда силы меня покидали, я мог катить ее за собой.

В последнее время «сильные» дни намного превосходили числом «слабые», и я, пожалуй, мог бы заменить эту сумку традиционным адвокатским кейсом. Однако на ней имелась также фирменная бирка – гребень горы с похожей на эмблему «Голливуд» надписью «Город чемоданов», над которой шарили по небу лучи прожекторов, символ мечты и надежды. Думаю, из-за этой бирки сумка мне и понравилась. Дело в том, что я понимал: «Город чемоданов» – это не просто название магазина. Это название самого города. Лос-Анджелеса.

Лос-Анджелес принадлежит к числу городов, жители которых происходят родом откуда-то еще. Людей влечет сюда мечта – или попытка сбежать от кошмара. Говоря фигурально, буквально, метафорически, каждый, кто живет в Лос-Анджелесе, держит наготове упакованный чемодан. Просто на всякий случай.

Я закрыл багажник и испуганно вздрогнул, увидев неизвестно откуда возникшего рядом с машиной человека.

– Мистер Хэллер, я сотрудник «Таймс». Не согласитесь ли вы поговорить со мной о деле Джерри Винсента?

Я покачал головой:

– О деле мне ничего не известно.

– Однако все его клиенты перешли к вам, верно?

– Кто вам это сказал?

– У нашего судебного репортера имеется копия распоряжения, подписанного судьей Холдер. Винсент выбрал вас сам? Вы с ним были близкими друзьями?

Я открыл дверцу машины.

– Слушайте, а как вас зовут?

– Джек Макевой. Я служил одно время в полиции, патрульным.

– Рад за вас, Джек. Но говорить с вами об этом я сейчас не могу. Если хотите, дайте мне вашу визитку, я позвоню вам, когда у меня будет что сказать.

Визитку он мне не дал. Просто облокотился о крышу «линкольна» и сказал:

– Я думал, мы сможем договориться. У меня хорошие связи в Управлении полиции, у вас – в суде. Вы рассказываете мне о том, что стало известно вам, я вам – о том, что стало известно мне. Сдается, это будет крупное дело.

– Так есть у вас визитная карточка?

На этот раз он достал из кармана визитку и протянул ее мне:

– Ну что, договорились?

Я повел рукой, прося его отойти в сторонку, захлопнул дверцу, включил двигатель. И, уже выезжая на пандус, услышал, как он крикнул мне вслед:

– Эй, Хэллер, мне нравится надпись на вашем номере.

Я помахал ему из окошка рукой и начал спускаться по пандусу, стараясь припомнить, в каком из моих «линкольнов» я сейчас сижу. С того времени, когда я работал с полной нагрузкой, у меня их осталось три штуки. И в последний год я водил эти машины одну за другой, по очереди, чтобы не дать пыли скопиться в их выхлопных трубах. Наверное, это было частью моей стратегии возвращения к делу. Все три машины были точными копиями друг друга и различались только номерными знаками.

Остановившись у будки гаражного служителя и протянув ему корешок своей квитанции, я заметил стоявший рядом с кассовым аппаратом дисплей системы видеонаблюдения. На нем застыло изображение моей машины, вид сзади. И я увидел свой номерной знак с надписью: «ВСЕХЗАДАВЛЮ».

Я ухмыльнулся. Что да, то да. Мне предстояло приехать в суд и впервые встретиться с одним из клиентов Джерри Винсента. Пожать ему руку, а после препроводить его прямиком в тюрьму.

Когда я за пять минут до назначенного срока вошел в зал суда, судья Юдит Шампань уже сидела на своем месте, выслушивая ходатайства. Своей очереди ожидали еще восемь адвокатов. Я прислонил сумку к барьерчику и шепотом объяснил судебному приставу, что заменяю Джерри Винсента и пришел, чтобы выслушать приговор, вынесенный Эдгару Ризу. Пристав ответил, что судье еще предстоит разобраться с некоторым числом ходатайств, а что касается приговора Ризу, он стоит у нее на очереди первым. Я спросил, нельзя ли мне повидаться с Ризом, и пристав отвел меня в камеру временного содержания.

– Эдгар Риз? – спросил я, войдя в нее.

К решетке подошел невысокий, мощного сложения парень.

– Я Майкл Хэллер. Заменяю вашего адвоката. Джерри сказал вам, какой приговор вы получите, признав себя виновным?

– Ну да. Пять лет в тюрьме штата, а буду хорошо себя вести, так выйду через три.

Вообще-то сильно походило на то, что не через три, а через четыре, но в эти подробности я вдаваться не стал.

– Ладно, судье придется повозиться немного с другими делами, а потом она вызовет вас. Прокурор зачитает вам свою тарабарщину, вы скажете, что все поняли, затем судья произнесет приговор. Пятнадцать минут, не больше.

– Да хоть пятьдесят. Все равно мне отсюда в тюрягу идти.

Я кивнул и покинул Риза. Постучал по металлической двери – не сильно, но так, чтобы находившийся в зале суда пристав услышал меня. Пристав выпустил меня в зал, я сел в первом ряду, открыл сумку и вытащил из нее большую часть папок с делами.

Верхней оказалась как раз та, что была посвящена Эдгару Ризу. Содержимое ее я, готовясь выслушать приговор, уже просмотрел. Самое что ни на есть рядовое дело о хранении и распространении наркотиков.

Следующей шла папка Патрика Хенсона – связанное с обезболивающими дело, про которое я сказал Лорне, что собираюсь от него отказаться. Однако теперь я подумал-подумал, да и открыл папку.

Двадцатичетырехлетний Хенсон был серфером из Малибу. Профессионалом, но окончательного признания в этом качестве не получившим, поскольку турнирных побед у него было пока немного. На соревнованиях в Мауи он слетел с доски и повредил плечо. Ему сделали операцию, после которой врач прописал Хенсону оксикодон. Полтора года спустя Хенсон уже плотно сидел на нем и, чтобы избавиться от боли, добывал таблетки всеми правдами и неправдами. Спортивных спонсоров он потерял и, дойдя до ручки, украл в одном из домов Малибу, куда его пригласила подружка, дорогое ожерелье. Согласно отчету шерифа, ожерелье это принадлежало матери подружки и содержало среди прочего восемь бриллиантов. Оценивалось оно в двадцать пять тысяч долларов, однако Хенсон загнал его за четыреста и отправился в Мексику, чтобы купить там две сотни таблеток оксикодона.

Уличить его в преступлении оказалось проще простого – видеокамера домашней системы безопасности засняла совершенную им кражу во всех подробностях. Поскольку ожерелье стоило больших денег, Хенсону припаяли хищение в особо крупных размерах, а к этому добавилось еще и обвинение в незаконном владении наркотиком.

Когда Винсент взялся защищать Хенсона, тот заплатил ему аванс размером в пять тысяч долларов. Кроме того, Винсент получил от него двенадцать сделанных на заказ досок для серфинга – все, какие были у Трика Хенсона, – и продал их через Интернет коллекционерам. В дальнейшем Хенсон должен был выплачивать Винсенту по тысяче долларов в месяц, однако так ничего и не заплатил, поскольку сразу после того, как мать выкупила его из тюрьмы, оказался в клинике, где его лечили от лекарственной зависимости.

Согласно имевшимся в деле документам, от зависимости Хенсон излечился и теперь обучал детишек серфингу в тренировочном лагере, однако работа эта была почасовой, так что денег, которые он зарабатывал, ему едва-едва хватало на жизнь.

В папке содержалось немалое число ходатайств об отсрочке слушания дела – Винсент не хотел заниматься им всерьез, пока Хенсон с ним не расплатится. Обычная в общем-то история. Имелся в деле и сотовый телефон Хенсона. Я мог позвонить ему хоть сейчас. Вопрос состоял только в том, хочу ли я это сделать.