Текст книги "Ледовая шхуна. Маниту. Врата Азерота. Самый большой счастливчик"

Автор книги: Майкл Джон Муркок

Соавторы: Кэролайн Черри,Грэхем (Грэм) Мастертон,Сирил Майкл Корнблат
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

– Доктор Хьюз, – сказал я. – Верите ли вы в черную магию?

Он задумчиво посмотрел на меня.

– Нет, – ответил он. – Не верю.

– Я тоже нет, – уверил я его. – Но есть в этом деле что-то, что кажется мне абсолютно безумным. Знаете, тетка Карен Тэнди тоже является моей клиенткой, и у нее тоже был сон, абсолютно похожий на сон Карен. Не такой выразительный, не такой ужасающий, но наверняка такого же типа.

– Да? – заинтересовался Хьюз. – Какие вы из этого делаете выводы, ясновидец?

– Признаюсь вам здесь и сейчас, доктор, что я не настоящий ясновидец, – сказал я, опуская глаза. – Это моя профессия, если вы понимаете, о чем я говорю. Из принципа я крайне скептичен по отношению к духам и оккультизму. Но мне, однако, кажется, что какое-то влияние извне является причиной состояния Карен Тэнди. Другими словами, что-то приводит к тому, что ей снятся одинаковые сны. Может даже, это же самое влияет на опухоль и на состояние ее здоровья.

– Вы пытаетесь меня убедить, что у нее не все дома? – подозрительно спросил Хьюз. – Как в «Экзорсисте» или чем-то таком?

– Нет, не думаю. Не верю в таких демонов. Но верю, что одно лицо может овладеть другим лицом посредством ума. И мне кажется, что кто-то или что-то завладело Карен Тэнди. Мне кажется, что кто-то трансмутирует в нее ментальный сигнал, сигнал достаточно сильный, чтобы она заболела.

– А что с ее теткой? И той старой дамой, вашей клиенткой, той, которая сегодня упала с лестницы?

Я покачал головой.

– Не думаю, что кто-то на самом деле хотел ее обидеть. Но всегда, когда высылается сигнал на большое расстояние, его может принять другой приемник, который находится на его пути. Миссис Карманн и миссис Герц были близко к Карен Тэнди или к месту, где она бывала. Вот они и приняли эхо главной трансмиссии.

Хьюз потер глаза и внимательно посмотрел на меня.

– Ну, хорошо. Скажем, что кто-то высылает сигналы к Карен Тэнди в целях вызова ее болезни. Тогда кто это, и чего он хочет?

– У вас есть такой же шанс угадать это, как и у меня. Но, может, мы могли бы чего-то достичь, если бы мы поговорили с самой Карен?

Хьюз развел руками.

– Она в фатальном состоянии. Семейство Тэнди должно прилететь сегодня вечером на случай, если бы нам не удалось вытащить их дочь из этого. Но ее шансы, наверное, не слишком ухудшатся, если мы попробуем.

Он поднял трубку и немного поговорил с секретаршей. Она позвонила через пару минут, информируя, что уладила наш визит к Карен Тэнди.

– Вам нужно одеть хирургическую маску, мистер Эрскин, – предупредил меня Хьюз. – Она очень слаба, и мы не хотим подвергать ее возможности дополнительной инфекции.

– Не о, чем и говорить.

Мы спустились на десятый этаж, и Хьюз провел меня в раздевалку. Когда на нас одевали зеленые хирургические костюмы и маски, он сказал, что я должен буду немедленно выйти, если состояние Карен Тэнди хоть минимально ухудшится.

– Позволяю вам ее увидеть лишь потому, что у вас есть теория, мистер Эрскин, а каждый, у кого есть теория, может помочь нам. Однако предупреждаю, что все это неофициально, и я предпочел бы не давать объяснений, что вы здесь делаете.

– Ясно, – ответил я и направился за ним по коридору.

Карен Тэнди была помещена в большую угловую комнату. Через окна в двух стенах были видны снег и ночь. Сами стены были цвета бледной больничной зелени. В комнате не было ни цветов, ни украшений, исключая маленькую олеографию, изображающую осенний день в Нью-Хэмпшире. Ложе Карен Тэнди обставили хирургическими приборами, к правому ее плечу была присоединена капельница. Она лежала с закрытыми подкрашенными глазами, изможденная и бледная, как ее подушка. С трудом я узнал в ней ту самую девушку, которая прошлым вечером пришла ко мне.

Но наиболее шокирующим была ее опухоль. Она набрякла и разрослась вокруг шеи, бледная, огромная, покрытая сеткой жил. Она была, наверное, раза в два больше, чем вчера, и почти касалась плеча. Я посмотрел на Хьюза, а он только повертел головой.

Я пододвинул кресло к ложу и положил руку на ее плечо. Оно было очень холодным. Она задрожала и открыла глаза.

– Карен, – сказал я. – Это я, Гарри Эрскин.

Я склонился к ней.

– Привет, – прошептала она. – Привет, Гарри Эрскин.

Я склонился к ней.

– Карен, – сказал я, – я нашел этот корабль. Я пошел в библиотеку, покопался в ней немного и нашел его.

Она посмотрела на меня.

– Нашел?

– Это голландский корабль, Карен. Построен около 1650 года.

– Голландский? – переспросила она. – Не знаю, что это может значить.

– Ты уверена, Карен? Разве тебе никогда не встречался этот корабль?

Она попыталась покачать головой, но ей помешала набрякшая опухоль, вырастающая из шеи, как мерзкий трупно-бледный фрукт.

Хьюз положил руку мне на плечо.

– Не считаю, что этот разговор принес какие-то результаты, мистер Эрскин. Наверное, нам лучше уйти.

Я крепче сжал руку девушки.

– Карен, – спросил я, – а, может, de boot? Что ты скажешь на фразу «de boot»?

– De… что? – прошептала она.

– De boot, Карен, de boot.

Она закрыла глаза, и я подумал, что она снова заснула, но она неожиданно задрожала и двинулась на ложе. Набрякшая белая опухоль заволновалась, как будто внутри ее сидело что-то живое.

– Иисусе… – заговорил Хьюз. – Мистер Эрскин, будет лучше…

– Ааааххх, – застонала Карен. – Ааааххх!

Она сжала пальцы на краю одеяла и попыталась откинуть голову назад. Опухоль пошевелилась снова, как будто хватала ее за затылок и сжимала.

– ААААААААXXXXXXХ! – уже кричала она, – DE ВОООТТ!

Она завращала глазами, которые на одну неуловимую секунду выглядели глазами кого-то другого, – кровавые, дикие, далекие. Но Хьюз уже трезвонил санитаркам и готовил шприц с успокаивающим. Я должен был выйти из комнаты в коридор. Я встал там, слыша, как она кричит и бьется на ложе. Я чувствовал себя одиноким и беспомощным, так, как никогда за всю свою жизнь.

Глава III
Через тени

Через несколько минут Хьюз вышел в коридор и с выражением отрешенности стянул маску и перчатки. Я тут же подошел к нему.

– Мне неприятно, – сказал я. – Я не имел понятия, что будет такой результат.

Он потер ладонью щеку.

– Это не ваша вина. И я тоже не знал. Я дал ей легкое успокаивающее. Оно должно ей помочь.

Мы вместе вернулись в раздевалку, чтобы снять халаты.

– Вот что меня беспокоит, мистер Эрскин, – заговорил Хьюз. – Факт, что она так резко отреагировала на ваши слова. До этого с ней было все в порядке, это значит, так хорошо, насколько можно ожидать в ее состоянии. Кажется, вы в ней что-то пробудили.

– Вы правы, – согласился я. – Но что это было? Почему нормальная интеллигентная девушка, какой является Карен Тэнди, так озабочена старым голландским галеоном?

Хьюз открыл двери и пропустил меня первым в лифт.

– Меня прошу не спрашивать, – ответил он. – Это вы являетесь специалистом по метафизике.

Он нажал кнопку восемнадцатого этажа.

– А что показал рентген? – спросил я. – Эти снимки, которые вы делали в операционном зале?

– Ничего выразительного, – ответил он. – Когда я говорил, что в этой опухоли находится эмбрион, я, скорее, должен был сказать, что это что-то, подобное эмбриону, не только ребенок в общепринятом смысле этого слова. Это нарост из тела и кости, который разрастается по систематическому образцу, так же, как эмбрион. Однако я не знаю, зародыш ли это человека или нет. Я вызвал специалиста-гинеколога, но он появится здесь только завтра.

– А если завтра будет слишком поздно? Она выглядит… выглядит так, будто готова умереть.

Хьюз заморгал в резком свете лампы.

– Это правда. Я бы очень хотел что-то сделать, чтобы не допустить этого.

Лифт остановился на восемнадцатом этаже. Хьюз провел меня в кабинет, подошел прямо к шкафчику для картотеки, вытянул бутылку виски и налил две большие порции. Мы сели и молча выпили.

– Кое-что я вам скажу, мистер Эрскин, – наконец заговорил он. – Это чушь, а я, видимо, псих, но я верю, что этот кошмарный сон как-то связан с ее опухолью.

– Каким же образом?

– И очень близко связан. Вы, спириты, сказали бы, что кошмар является причиной появления опухоли. Я считаю, скорее, что наоборот, что опухоль вызывает эти сны. Кто бы ни был прав, а мне кажется, что если мы узнаем что-то большее об этом сне, то лучше определим диагноз для Карен Тэнди.

Я проглотил еще большой глоток.

– Я сделал все, что мог, доктор. Я идентифицировал корабль, который вызывает у нее такую резкую реакцию. Что дальше – не знаю. Я говорил вам, что если говорить об истинном оккультизме, то я скорее шарлатан. Я не знаю, что я могу тут еще сделать.

Хьюз задумался.

– А если бы вы сделали, как я? Если бы и вы поискали помощи эксперта?

– Что вы хотите этим сказать?

– Ну, что ж, не все ясновидцы являются шарлатанами, как вы. У некоторых действительно имеются способности, делающие возможным изучение таких вещей.

Я поставил стакан.

– Вы говорите серьезно, доктор, не так ли? Вы верите, что творится что-то, имеющее связь с оккультизмом?

– Этого я не сказал, мистер Эрскин, – покрутил головой Хьюз. – Я хочу только использовать все возможности. Я уже давно научился тому, что в медицине оставлять какую-то возможную часть исследований нельзя, это может оказаться фатальным. Нельзя иметь предубеждений, когда речь идет о человеческой жизни.

– Тогда что вы предлагаете?

– Именно это, мистер Эрскин. Если вы хотите оградить Карен Тэнди от того, что вызывает ее болезнь, то найдите настоящего ясновидца, который скажет вам, откуда, черт побери, взялся этот чертов парусник.

Я немного подумал, а потом кивнул головой. Ведь, в конце концов, мне нечего было терять. По крайней мере, мне казалось, что мне нечего терять. И, кто знает, может, в результате я приобрету немного истинного знания об оккультизме.

– Хорошо, – заявил я, прикончив виски, – Я берусь за работу.

Я вернулся домой и сразу же устроил себе квартет гренок с сыром. Я не ел целый день, и меня уже водило. Я открыл жестянку пива и перенес еду в комнату. Сначала я невольно огляделся, чтобы проверить, не притаился ли где злой дух, овладевший миссис Герц. Но я не нашел никаких его следов. Да и все же я не верю, чтобы духи оставляли следы.

Пережевывая гренку, я набрал номер моей подруги Амелии Крузо. Она владела крохотной лавчонкой с разными побрякушками в Вилледж, и я знал, что она разбирается в спиритизме и всех делах такого типа. Она была высокой смуглой шатенкой с большими глазами и жила с бородатым типом по имени Мак-Артур, который зарабатывал на жизнь, исполняя именные таблички страховых агентств.

Именно он снял трубку.

– Кто это? – спросил он наглым голосом.

– Гарри Эрскин. Я хотел бы поговорить с Амелией. Это довольно срочно.

– Невероятный Эрскин! – завопил он. – Как там у тебя дела в доходной области облапошивания старых дур?

– Довольно неплохо, – ответил я. – А что слышно в ремесле гравера?

– Как-то идет, может это и не наиболее удовлетворяющая карьера, но позволяет заработать на хлеб и кое-что еще. Подожди, Амелия уже идет.

Амелия заговорила своим обычным матовым голосом.

– Гарри? Это действительно неожиданность.

– Увы, Амелия, речь идет о деле. Я подумал, что ты сможешь помочь мне.

– Дела? С каких это пор ты остепенился, занимаясь делами?

– Оставь иронию, Амелия. Это важно. У меня есть клиентка, которая очень больна. У нее постоянно кошмарные сны. Я разговаривал с врачом, и он считает, что это может иметь какую-то связь со спиритизмом.

– Врач? – она удивленно свистнула, – Я и не знала, что доктора верят в духов.

– Наверное, не верят, – объяснил я. – Они просто беспомощны и пробуют все, что может ее спасти. Послушай, Амелия, я ищу контакта с кем-то, кто на самом деле знает свое дело. Мне нужен истинный ясновидец и притом хороший. Ты знаешь кого-нибудь такого?

– Это довольно трудное дело. Видишь ли, Гарри, есть сотни ясновидцев, но большая их часть более или менее так же хороша, как и ты. А это значит, не обижайся, что они ни на что не годны.

– Я не обиделся. Я знаю свои возможности.

Амелия довольно долго хмыкала и ахала, просматривая свою записную книжку, но через пять минут поисков все еще не могла дать мне ни одного имени. Наконец она прекратила это дело.

– Не могу тебе помочь, Гарри. Некоторые из этих людей хороши в ворожении или могут сконтактировать с твоим давно умершим дядей Генри, но к ним не стоит обращаться с чем-то серьезным.

Я укусил себя за палец.

– А ты? – спросил я.

– Я? Но я не эксперт. Знаю, что у меня есть кое-какие способности как у медиума, но я же не имею понятия о каких-то больших тайнах и всем остальном.

– Амелия, – заявил я, – этого должно хватить. По крайней мере, ты настоящий медиум, а это намного больше, чем я. Я хочу от тебя только, чтобы ты проследила сигнал, кошмар или что-то еще. Мне нужно какое-то указание, откуда это берется. Остальное я могу уладить сам обычными детективными методами.

– Гарри, я занята, – вздохнула она. – Сегодня вечером я выхожу на прием, завтра я обещала взять в парк детей Дженет, а в понедельник я должна открыть лавку. У меня на самом деле нет ни одной свободной минуты.

– Амелия, речь идет о жизни этой девушки. Сейчас она лежит в Госпитале Сестер Иерусалимских и умирает. Если мы не узнаем, в чем дело с этими снами, то это долго не протянется.

– Гарри, я не могу принимать ответственность за каждую умирающую девушку. Это большой город. В нем постоянно умирают какие-то девушки.

Я сжал трубку в руке так, как будто этим мог вынудить Амелию помочь.

– Прошу тебя. Только сегодня вечером. Только пару часов. Это все, чего я хочу.

Она закрыла рукой трубку и что-то сказала Мак-Артуру. С минуту они что-то бурчали и ворчали, пока, наконец, она не заговорила снова.

– Хорошо, Гарри. Мы согласны. Куда мы должны приехать?

Я посмотрел на часы.

– Сначала заезжайте ко мне. Потом мы пойдем в жилище этой девушки. Мне кажется, что именно оттуда берут начала злобные сны. У ее тетки они тоже есть, только не такие страшные. Амелия, знаю, что это только слова, но я благодарен тебе.

– До свидания, – сказала, она и положила трубку.

Немедленно я позвонил миссис Карманн, тетке Карен Тэнди. Наверное, она сидела на телефоне в ожидании известий из госпиталя, так как сняла трубку почти тут же.

– Миссис Карманн? Это Гарри Эрскин.

– Мистер Эрскин? Извините, я думала, – что это госпиталь.

– Послушайте, миссис Карманн. Я был сегодня у Карен. Она все еще очень слаба. Врачи считают, что ее шансы возрастут, если они узнают что-то большее о ней.

– Не понимаю.

– Вспомните, как я звонил вчера, чтобы спросить у вас о вашем сне. Том, о пляже. Карен как раз была у меня и говорила, что у нее были похожие сны. Врачи считают, что в них может быть что-то, какое-то указание, которое поможет им вылечить Карен.

– Я все еще не понимаю, к чему вы клоните. Почему доктор Хьюз сам не позвонит мне?

– Он не позвонил, потому что не мог, – объяснил я ей. – Он специалист по медицине, и если бы кто-то из его начальства открыл, что он начинает впутываться в спиритизм, то он тут же был бы уволен. Но он хочет использовать все способы, чтобы помочь Карен выздороветь. И потому мы должны узнать что-то большее о сне, который у вас обеих был.

Миссис Карманн была сконфужена и обеспокоена.

– Но как же вы хотите это сделать? Как этот сон может вызвать опухоль?

– Миссис Карманн, известно множество документированных связей между умами людей и состоянием их здоровья. Я не хочу этим сказать, что опухоль имеет психосоматическое состояние, но не исключено, что ее связанное с этим психическое состояние вызывает затруднение в лечении. Врачи не отваживаются оперировать, пока они не узнают, чем является эта опухоль и почему она так сильно на нее влияет.

– Хорошо, мистер Эрскин, – тихо сказала она. – Что вы хотите сделать?

– Я уже связался с моей знакомой, которая является своего рода медиумом, – объяснил я. – Я хотел бы провести в вашем доме сеанс так, чтобы эта моя знакомая могла проверить, нет ли в нем каких-нибудь вибраций.

– Вибраций? Каких вибраций?

– Каких-то, миссис Карманн. Каких бы то ни было. Мы не знаем, что ищем, пока этого не найдем.

Миссис Карманн немного подумала.

– Мистер Эрскин, – сказала она наконец, – Я не убеждена. Мне как-то не кажется верным делать что-то такое, когда Карен тяжело больна. Не знаю, что бы сказали ее родители, если бы это узнали.

– Миссис Карманн, – заявил я. – Если родители Карен узнают, что вы сделали все, что только возможно, чтобы помочь их дочери, то какие они могут иметь претензии? Прошу вас, миссис Карманн. Это очень важно.

– Ну, хорошо, мистер Эрскин. В какое время вы хотели бы приехать?

– Через какой-то час. Благодарю, миссис Карманн. Вы великолепны.

Она вздохнула.

– Это я уже знаю, мистер Эрскин. Я только надеюсь, что вы сами знаете, что делаете.

И не она одна надеется.

Было около половины одиннадцатого, когда мы все собрались у миссис Карманн на Восточной Восемьдесят Второй улице. Дом был большой и теплый, богато устроенный, но в анонимном стиле – большие набивные кресла и стулья, красные занавесы из плюща, инкрустированные столики и картины. Пахнуло запахом старых дам.

Сама миссис Карманн была хрупкой женщиной с седыми, тщательно причесанными волосами, сморщенным, наверное когда-то красивым лицом, любящей длинные атласные платья и кружевные платки. Когда мы вошли, она дала мне подержаться за ее мягкую, всю в перстнях, руку. Я представил ей Амелию и Мак-Артура.

– Я только молюсь, чтобы то, что мы делаем, не ухудшило положение Карен, – сказала она.

Мак-Артур со своим широким, бородатым лицом и в вытертых джинсах обошел все жилище, усаживаясь в каждое кресло, чтобы проверить, все ли они мягкие. Амелия, одетая в длинный вечерний костюм с красными блестками, оставалась спокойной и замкнутой в себе.

У нее было худощавое, как будто вдохновенное лицо, большие, темные глаза и бледные, полные губы. Она выглядела так, как будто в любой момент должна была расплакаться.

– Есть ли у вас какой-нибудь круглый стол? – спросила она.

– Можно использовать обеденный стол, – ответила миссис Карманн, – Только не поцарапайте его. Это настоящий антик, вишневое дерево.

Она провела нас в столовую. Стол был черным и блестел тем глубоким отблеском, в котором можно было утонуть. Над ним висела стеклянная люстра с плафонами. Темно-зеленые набивные занавеси покрывали стены комнаты, на которых блестели масляные картины и зеркала в позолоченных рамах.

– Очень хорошо, сгодится, – заявила Амелия. – Думаю, что мы должны начать как можно скорее.

Все четверо мы сели вокруг стола и посмотрели друг на друга с определенной озабоченностью. Мак-Артур, хотя и привычный к спиритическим сеансам Амелии, а оставался все же скептиком.

– Есть ли кто-то? Есть ли кто-то? – повторял он.

– Спокойствие, – сообщила Амелия. – Гарри, не можешь ли выключить свет?

Я встал и повернул выключатель. Комната погрузилась в полную темноту. Я нащупал свое кресло и вслепую нашел руки миссис Карманн и Мак-Артура. Слева я касался твердой мужской руки, справа – мягкой ладони старой женщины. Темнота была настолько непроницаема, что казалось, что к лицу был прижат черный занавес.

– Прошу сконцентрироваться, – заговорила Амелия. – Сосредоточьте свои мысли на духах, которые пребывают в этой комнате. Думайте о их душах, о их потребностях и о их скорби. Попробуйте представить себе, как они крутятся вокруг нас, блуждая в своих духовных миссиях.

– Что, к дьяволу, означает духовная миссия? – вмешался Мак-Артур, – Ты хочешь сказать, что у них есть и ужасные миссионеры?

– Успокойся, – тихо сказала Амелия. – Это будет трудно. Мы даже не знаем, с кем хотим войти в контакт. Я стараюсь найти дружественного нам духа, который скажет нам то, что мы хотим узнать.

Мы сидели в напряжении, соприкасаясь ладонями, когда Амелия бормотала долгое заклятие. Я отчаянно пытался думать о духах, проплывающих через комнату, но это было не просто, когда на самом деле не веришь в духов. Я слышал рядом дыхание миссис Карманн, а пальцы Мак-Артура сгибались и разгибались в моей ладони. По крайней мере у него было настолько рассудка, чтобы не отнимать руки. Из того, что я слышал, ясно, что после начала сеанса разрыв круга является опасным.

Постепенно я начинал сосредоточиваться все больше и больше, все легче мне становилось верить, что здесь есть кто-то или что-то, какая-то вибрация, которая соизволит нам ответить. Я чувствовал пульс всего нашего круга, проходящий через мои ладони, чувствовал, как все мы соединяемся вместе в единый круг тел и умов. Как будто ток проходил раз за разом вокруг стола, через наши руки, наши мозги и наши тела, все увеличивая свою мощь и напряжение.

– Калем естрадим, скона пуриста, – шепнула Амелия. – Уенора, венора, опти люминари.

Темнота осталась непроницаемой, и я не ощущал ничего, кроме этого необычного чувства, проходящего между нами, пульсации, бьющей через наши руки.

– Спирита, халестим, венора суим, – продолжала Амелия. – Калем естрадим, скон руриста венора.

Неожиданно мне показалось, что кто-то отворил окно. Я почувствовал как будто холодное дуновение, дующее мне на щиколотки ног. Оно не было особенно сильным, но очень выразительным.

– Венора, венора, опти люминари, – тихо пела Амелия. – Венора, венора, спирита халестим.

Понимание, что я вижу что-то в темноте, пришло постепенно и настолько медленно, что я сначала подумал, что мои глаза просто привыкли к темноте. Более серые среди черноты фигуры Амелии, Мак-Артура и миссис Карманн приобрели более четкие очертания. Я уже видел, как блестят их глаза. Поверхность стола лежала между нами, как бездонное озеро.

Потом я посмотрел вверх и увидел, что люстра светится слабым зеленоватым светом. Свет, казалось, полз и извивался, как светлячки летом. Но было прохладнее, чем летом, а таинственное дуновение напоминало, что становилось все холоднее и холоднее.

– Ты здесь? – спросила Амелия. – Я вижу твои знаки. Здесь ли ты?

Раздался удивительный шелест, как будто в комнате оказался кто-то еще, медленно двигающийся. Я мог бы поклясться, что услышал дыхание – глубокое и ровное, не принадлежащее ни одному из нас.

– Ты здесь? – снова спросила Амелия. – Теперь я могу тебя слышать. Здесь ли ты?

Все молчали. Люстра светилась все ярче, а дыхание стало более глубоким.

– Говори, – настаивала Амелия, – Скажи нам, кто ты. Приказываю тебе говорить.

Дыхание как будто изменилось, стало более хриплым и громким, а блеск люстры пульсировал и мигал в такт ему. Я видел ее зеленоватое отражение в черном озере вишневой поверхности стола. Пальцы миссис Карманн впились в мою руку, но я этого почти – не чувствовал. Пронизывающий холод воцарился в комнате, а дуновение уже неприятно обвевало мне ноги.

– Отзовись, – повторила Амелия. – Заговори и скажи нам, кто ты.

– Иисусе! – не терпелось Мак-Артуру. – Ведь это…

– Тссс, – утихомирил я его. – Подожди еще немного, Мак-Артур, это идет.

И шло. Я смотрел на середину стола и мне казалось, что что-то дрожит в воздухе в нескольких дюймах над его поверхностью. У меня поднялись волосы на затылке, и я почувствовал холодную дрожь, когда воздух зашевелился и, плавая как дым, начал формировать какую-то форму.

Дыхание стало глубоким, громким и близким, так как будто кто-то дышал мне прямо в ухо. Слабый свет люстры полностью погас, но извивающаяся воздушная змея блестела перед нами собственным светом.

Под ней деревянная поверхность стола начала вздуваться в горбы. Я прикусил язык так, что почувствовал во рту соленый вкус крови. Окаменев от страха, я не мог отвернуться, не мог не смотреть. Мощь круга держала нас слишком сильно: мы могли лишь сидеть и смотреть на ужасающий спектакль перед нами.

Блестящее черное дерево середины стола сформировалось в человеческое лицо – лицо мужчины с закрытыми глазами, как на посмертной маске.

– Боже! – простонал Мак-Артур. – Что это?

– Тихо! – шепнула Амелия. В неестественном блеске воздуха я видел ее бледное, сосредоточенное лицо. – Предоставьте это мне.

Она склонилась к неподвижному, деревянному лицу.

– Кто ты? – спросила она, почти ласкаясь. – Чего ты хочешь от Карен Тэнди?

Лицо осталось неподвижным. Это было полное сил лицо с дикими, резкими чертами, лицо мужчины в возрасте около сорока лет, с выдающимся крючковатым носом и широкими, полными губами.

– Чего ты хочешь? – снова спросила Амелия. – Что ищешь?

Я мог бы ошибиться, но мне показалось, что я вижу, как черные деревянные губы искривляются в спокойной, полной удовлетворения усмешке. Лицо с минуту сохраняло это же выражение, после чего древесина как будто выгнулась и разгладилась, очертания расплылись и вскоре перед нами была лишь гладкая полированная поверхность стола.

Безумный блеск погас, и мы вновь все очутились в темноте.

– Гарри, – заговорила Амелия. – Ради бога, включи свет.

Я отпустил ладони Мак-Артура и миссис Карманн. Я встал и тут же раздался оглушительный треск, ярко блеснула ослепительно белая молния, а окна разлетелись, как от взрыва бомбы, разбрызгивая повсюду осколки стекла. Затрепетали и заразвевались занавески, раздуваемые ледяным ветром, дующим из глубин зимней ночи. Миссис Карманн закричала от ужаса.

Я подошел к выключателю и включил свет. Повсюду в столовой валялись разбросанные предметы, как будто в ней безумствовал ураган. Стаканы и графины лежали на полу, картины висели криво, все кресла были перевернуты. Вишневый стол лопнул от края и до края.

Мак-Артур подошел ко мне, треща ботинками на осколках стекла, покрывающих ковер.

– С меня достаточно, парень, баста! С сегодняшнего дня я занимаюсь только медными табличками для страховых компаний.

– Гарри! – вскричала Амелия. – Помоги мне перенести миссис Карманн в салон.

Мы вместе перенесли пожилую даму в комнату рядом и положили на ее диван. Она была бледной и дрожащей, но наверняка с ней ничего не случилось. Я подошел к бару и налил большую рюмку бренди, а Амелия поднесла ее ко рту миссис Карманн.

– Уже все? – простонала миссис Карманн. – Что было?

– Опасаюсь, что кое-что разбито, – ответил я, – Окна выбиты, а часть стеклянной посуды вообще разбита. Стол также развалился. К счастью, разрыв стола ровный, может его удастся склеить.

– Но что это было? – прошептала она. – Это лицо.

Амелия повертела головой. Мак-Артур нашел сигареты в серебряной шкатулке и подал одну ей. Она закурила дрожащими руками и выпустила длинную, неровную, острую струйку дыма.

– Не знаю, миссис Карманн. Как медиум я не являюсь экспертом. Что бы это ни было, имело оно необычайную мощь. Обычно дух должен выполнять то, что ему приказывают. Этот же просто показал, – что он плевать на нас хотел.

– Амелия, – захотел узнать я. – Он ли это наводит кошмары на Карен Тэнди?

Она кивнула головой.

– Наверно, да. Это значит, понимаешь, что он был так могуч, что должен был вызвать какие-то вибрации в жилище. И думаю, что Карен Тэнди принимала их в своих снах. Во сне люди очень чувствительны на вибрацию, даже слабую, а эта была самой сильной из всех, какие я только чувствовала в жизни. Это существо обладает истинной магической мощью.

Теперь я закурил сигарету и ненадолго задумался.

– Ты сказала магической? – уточнил я.

– Конечно. Каждый дух, который может отказаться выполнять приказания, должен быть духом кого-то, кто при жизни хорошо знал магию. Это даже может быть лицо, которое еще живет и которое способно в астральной форме отделиться от своего тела. Случались и такие случаи.

– Для меня все это вздор, – заявил Мак-Артур, – если бы я был миссис Карманн, то я взял бы этот стол и подал бы жалобу.

Я улыбнулся. Хорошо иметь рядом истинного скептика, даже если он не может как-то особо помочь.

– Амелия, – сказал я. – Если, как говоришь, мы увидели духа кого-то, связанного с магией, то тогда что-то начинает клеиться. Вчера вечером я раскладывал карты Тарота и постоянно выпадал Чернокнижник. Как я их не перетасовывал, я всегда оставался с одной и той же картой.

Амелия откинула ниспадающие ей на лоб волосы.

– В таком случае можно идти на пари, что этот некто, живой или мертвый, является Чернокнижником. Или кем-то подобным.

– Африканский колдун, – сделал вывод Мак-Артур.

– Возможно. Он даже был похож на африканца. Не потому, что столик был черным, а потому, что его губы, помните?

Миссис Карманн села, нервно сжимая в руке свой бокал бренди.

– Я скажу вам, кого он напоминает, – заговорила она слабым голосом. – Чертовски похож на индейца в лавке с сигарами.

– Точно! – Мак-Артур щелкнул пальцами. – Индеец! Да, крючковатый нос, совпадает, и губы, и выступающие скулы. Это же колдун, это шаман!

Амелия посветлела.

– Послушайте, – сказала она. – У меня куча книг об индейцах. Может, мы поедем сейчас ко мне и поищем что-то об индейцах? Миссис Карманн, считаете ли вы, что мы можем вас оставить?

– Не беспокойтесь обо мне, – успокоила нас пожилая дама, – Я останусь у соседки, миссис Рутледж, на противоположной стороне коридора, а потом приедут родители Карен. Если это может помочь бедной девочке, то чем быстрее вы поедете, тем лучше.

– Вы – ангел, – заявила Амелия.

– Надеюсь, что еще какое-то время им не буду, – улыбнулась миссис Карманн. – Желательно подольше.

В джунглях вещей жилища Амелии, в окружении книг, журналов, ковров, картин, старых шляп и запчастей к машине, мы просмотрели дюжину томов, касающихся знаний индейцев. К моему удивлению, мы не нашли там слишком много на тему шаманов, кроме информации о магии бизонов, танцах дождя и военных заклятиях. В одиннадцати книгах мы не нашли никаких указаний, касающихся деревянной посмертной маски на столе миссис Карманн.

– Может, мы совершенно ошибаемся, – заявила Амелия. – Может, это дух кого-то, кто еще жив. Такой крючковатый нос не обязательно должен быть индейским. Он может быть, к примеру, семитским…

– Подожди чуть-чуть, – остановил я ее, – Есть у тебя еще что-нибудь по истории или вообще что-то, где можно найти кое-что про индейцев или шаманов?

Амелия перебросила несколько кип книг, чтобы вернуться с историей раннего заселения Соединенных Штатов и первым томом трехтомной монографии о Нью-Йорке. Ища индейцев, я просмотрел указатели. Книга о раннем заселении содержала лишь несколько фраз о их цивилизации. В те дни у людей было намного больше желания грабить землю, а не изучать культуру аборигенов. Но том о Нью-Йорке содержал иллюстрацию, которая сильно продвинула нас вперед со времени, когда я в библиотеке нашел парусник из кошмара Карен Тэнди.

Я уже видел этот рисунок – в школьных учебниках и исторических книгах, но лишь когда он попал мне в руки в ту ночь в жилище Амелии Крузо, я понял, какое большое значение он имеет. На нем эскизно был представлен мыс острова, небольшая кучка домов, ветряная мельница и укрепленный форт в форме лотарингского креста. У берега стояли парусные суда, а на переднем плане плавали лодки и каноэ.