355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл Джон Муркок » Ледовая шхуна. Маниту. Врата Азерота. Самый большой счастливчик » Текст книги (страница 13)
Ледовая шхуна. Маниту. Врата Азерота. Самый большой счастливчик
  • Текст добавлен: 13 мая 2017, 07:00

Текст книги "Ледовая шхуна. Маниту. Врата Азерота. Самый большой счастливчик"


Автор книги: Майкл Джон Муркок


Соавторы: Кэролайн Черри,Грэхем (Грэм) Мастертон,Сирил Майкл Корнблат
сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Север

На следующий день Питер Беллантайн вел Ульрику по городскому искусственному саду. Взглянув на сад, Арфлейн отказался сопровождать их. Теперь, сидя в галерее, он рассматривал машины, которые, по словам Беллантайна, были Сердцем города, дающим ему жизнь.

– Точно так же, как ваши предки приспособились ко льду, – говорил Беллантайн женщине, – вы должны привыкнуть к его исчезновению. Вы интуитивно шли к северу, понимая, что там ваша родина. Все это понятно. Но теперь вы должны вновь вернуться на юг, вернуться ради вас и ваших детей. Вы должны передать вашему народу знания, полученные от нас, хотя потребуется много времени, прежде чем они смогут принять их. Если же ваш народ не переменится, обратится в дикарей.

Ульрика кивнула. Со все возрастающим восторгом она смотрела на множество ярких цветов вокруг, вдыхая их чудесный аромат. С сияющими глазами она улыбнулась Беллантайну.

– Я понимаю, что Арфлейн встревожен, – продолжал тот. – Он чувствует себя виноватым, хотя его вины нет. Все ограничения, существовавшие в вашей жизни, были вызваны суровой реальностью, но теперь надобность в них отпала. Вот почему вы должны идти на юг и передать вашему народу новые знания.

Разведя руки, Ульрика показала на цветы.

– Этим вы замените лед? – спросила она.

– Этим и многим другим. Ваши с Арфлейном дети смогут увидеть это, если только пожелают идти дальше на юг. Они смогут жить там, где эти цветы растут сами по себе, – он улыбнулся, тронутый ее детской радостью. – Вы должны убедить его.

– Он поймет, – убежденно произнесла Ульрика. – А что будет с варварами, Доналом и остальными?

– Мы были вынуждены применить к ним более примитивные методы. Но они помогут распространить наши идеи.

– Я хотела бы, чтобы Арфлейн пришел сюда, – сказала Ульрика. – Я уверена, ему бы понравилось здесь.

– Возможно. Вернемся к нему?

Увидев подходящих к нему Ульрику и Питера, Арфлейн поднялся.

– Я хотел бы вернуться на поверхность, – холодно произнес он.

– У меня не было ни малейшего намерения держать вас здесь против вашей воли, – сказал Беллантайн – Теперь вы останетесь одни.

Он вышел из галереи. Арфлейн отправился к отведенным им комнатам. Рядом с ним медленно шла Ульрика.

– Когда мы вернемся во Фризгальт, Конрад, – взяв его за руку, начала Ульрика, – мы сможем пожениться. Это сделает тебя главным корабельным лордом Ты поведешь наш народ в будущее, как того хочет Беллантайн. Ты станешь героем, Конрад, легендой!

– Я не верю в легенды, – осторожно сняв ее руку, ответил он.

– Конрад?

Он покачал головой.

– Возвращайся во Фризгальт, – сказал он.

– А что будешь делать ты? Ты должен вернуться со мной.

– Нет.

Он нагнулся было поцеловать ее, но внезапно отшатнулся.

– Наша любовь… – ее голос дрожал. – О Конрад!

– Наша любовь преступна. Мы уже расплатились за нее. Все кончено. Я – он нахмурился, как будто впервые слышал свой голос – Я отдаю себя во власть Ледовой Матери Теперь она может быть уверена в моей верности.

Поцеловав его в плечо, Ульрика вернулась в сад.

Эпилог

Город поднялся к поверхности льда, и они разжали объятия. Над ледовой равниной занимался шторм. В высоких башнях города завывал ветер Питер Беллантайн помог Ульрике подняться в кабину вертолета, который доставит ее до самого Фризгальта.

Оседлав зверей, варвары с оглушительными криками направили их в сторону юга. Помахав на прощание рукой, Донал повел своих людей через равнину.

Арфлейн проводил их взглядом. На его ногах были лыжи, а в руках – два копья, над глазами козырек, за плечами мешок.

Из кабины высунулась Ульрика.

– Конрад…

Он улыбнулся.

– Куда ты направляешься? – спросила она.

Арфлейн показал куда-то вдаль.

– На север, искать Ледовую Мать.

Как только роторы машины начали вращаться, он развернулся и, отталкиваясь копьями, устремился вперед.

Поднявшись в воздух, вертолет с оглушительным шумом полетел на юг. Через стекло иллюминатора Ульрика следила за уменьшающейся фигуркой Арфлейна. Метель закрывала его временами.

Вскоре он окончательно исчез из виду.



Грэхем Мастертон
Маниту

Пролог

Зазвенел телефон. Не поднимая головы, доктор Хьюз протянул руку в поисках телефонной трубки. Его рука проскользнула по кипам бумаг, бутылке чернил, куче газет за неделю и смятым пакетам от бутербродов; наконец, она нашла и подняла трубку.

Доктор Хьюз приложил ее к уху. Заостренное раздражением лицо делало его похожим на белку, старающуюся спрятать свои орешки.

– Хьюз? Это Мак-Ивой.

– Я слушаю. Мне неприятно, доктор Мак-Ивой, но я крайне занят.

– Я не хотел бы вам мешать, доктор Хьюз, но у меня здесь… пациентка… Она должна вас заинтересовать.

Хьюз потянул носом.

– Что за пациентка? – спросил он, снимая очки. – Послушайте, доктор, это крайне любезно с вашей стороны, что вы уведомили меня, но у меня такая гора бумажной работы, что я на самом деле не могу…

Мак-Ивой не давал возможности избавиться от него.

– Я на самом деле считаю, что это вас заинтересует. Вас же интересуют опухоли, не так ли? Ну, так вот, мы имеем опухоль из опухоли.

– Что же в ней такого необычного?

– Она локализована на затылке. Пациентка кавказской расы, двадцать три года. Никаких данных, касающихся предыдущих новообразований, ни мягких, ни злокачественных.

– Ну и?

– Эта опухоль двигается, – заявил Мак-Ивой. – Двигается, как будто под кожей есть что-то живое.

Хьюз начал рисовать ручкой цветы. С минуту он молчал, морща лоб, а затем спросил:

– Рентген?

– Результаты через двадцать минут.

– Пульсация?

– На ощупь напоминает любую другую опухоль. Единственное, что она извивается.

– Вы пытались сделать надрез? Может быть, это обычная инфекция.

– Предпочитаю подождать рентгеновские снимки.

Хьюз задумчиво сунул в рот ручку. Он мысленно пробегал страницы всех медицинских книг, которые в жизни читал, в поисках подобного случая, прецедента, чего-нибудь, что бы напоминало подвижную опухоль. Но как-то не мог ничего припомнить. Может, он просто устал.

– Доктор Хьюз?

– Да, я здесь. Послушайте, а который сейчас час?

– Десять минут четвертого.

– Хорошо, доктор. Сейчас спущусь вниз.

Он положил трубку и долго протирал глаза. Был День Святого Валентина, и снаружи на улицах Нью-Йорка температура упала до минус десяти градусов, а землю покрывал пятнадцатисантиметровый слой снега. Под хмурым серо-стальным небом автомобили ползли друг перед другом почти бесшумно. Осматриваемый с восемнадцатого этажа Госпиталя Сестер Иерусалимских город светлел таинственным блеском. Как будто бы я очутился на Луне, подумал Хьюз. Или на краю света. Или в ледниковую эпоху.

Были какие-то проблемы с подогревом, поэтому, сидя в свете настольной лампы, он не снимал плаща – уставший молодой человек тридцати лет, с носом, длинным и острым, как скальпель, и спутанной каштановой шевелюрой. Он казался скорее молодым механиком по автомобилям, а не экспертом по злокачественным новообразованиям.

Двери кабинета открылись перед полной, беловолосой девушкой в очках в красной оправе, сдвинутых на лоб. В руках она несла кипу документов и чашку кофе.

– Еще немного бумаг, доктор Хьюз. Я еще подумала, что вам нужно что-то и для разогрева.

– Спасибо, Мэри, – он открыл папку, которую она принесла, и громко потянул носом. – Иисусе, что за мерзость? Консультант я здесь или бумажная крыса? Знаешь что? Забери все это и дай доктору Риджуэю.

Он любит бумаги. Любит их больше, чем тела и кровь.

Мэри пожала плечами.

– Доктор Риджуэй приказал передать это вам.

Хьюз встал. В плаще он напоминал Чарли Чаплина в «Золотой лихорадке». Он махнул папкой, переворачивая свою единственную «валентинку», которую – как он знал – прислала ему мать.

– Ну хорошо, посмотрю это позже. Я спускаюсь вниз к доктору Мак-Ивою. У него появилась какая-то пациентка, и он хочет, чтобы я осмотрел ее.

– Долго ли это продлится, доктор? – спросила Мэри. – Не забудьте, что в 16.30 вы должны быть на собрании.

Он устало посмотрел на нее, как будто думал, кто это перед ним.

– Долго? Нет, не думаю. Ровно столько, сколько будет нужно.

Он вышел из кабинета в коридор, освещенный неоновыми лампами. Госпиталь Иерусалимских Сестер был дорогой частной клиникой, и в нем никогда не пахло ничем таким функциональным, как карболка или хлороформ. Коридоры были покрыты толстым красным плюшем, а на каждом углу стояли свежие цветы. Госпиталь скорее казался отелем, одним из тех, в которые высшие чиновники средних лет возили своих секретарш на уик-энды мучительной возни в грехе.

Хьюз вызвал лифт и спустился на пятнадцатый этаж. Смотря на свое отражение в зеркале, он пришел к выводу, что он выглядит более больным, – чем некоторые из его пациентов. Может, ему стоило куда-нибудь поехать в отпуск? Мать всегда любила Флориду. Они могли бы навестить его сестру в Сан-Диего.

Он прошел две пары маятниковых дверей и вошел в кабинет Мак-Ивоя. Доктор Мак-Ивой был невысоким коренастым мужчиной, все до единого накрахмаленные халаты которого неизбежно жали ему под мышками, напоминая жилы, подвязанные для операции. Напоминающее полную луну лицо украшал миниатюрный плоский нос ирландца. Он играл в футбольной команде госпиталя, пока в крепкой стычке у него не лопнула коленная чашечка. С того времени он хромал – немного даже специально.

– Рад, что вы пришли, – улыбнулся он. – Это на самом деле удивительный случай, а я знаю, что вы – наилучший специалист в мире.

– Преувеличение, – ответил Хьюз. – Тем не менее рад комплименту, спасибо.

Мак-Ивой всадил палец в ухо и задумчиво, как коловоротом, покрутил им.

– Снимки должны быть готовы через пять – десять минут. До этого не знаю, чем вас и занять.

– Могу ли я увидеть пациентку? – спросил Хьюз.

– Естественно. Она сидела в приемной. На вашем месте я бы снял плащ, иначе она может подумать, что я притащил вас к ней с улицы.

Хьюз повесил в шкаф свою потрепанную одежду и направился за Мак-Ивоем в ярко освещенную приемную. На креслах лежали цветные журналы, а в аквариуме плавали тропические рыбки. Через жалюзи вливался необычный металлический отблеск выпавшего после полудня снега. В углу, читая номер «Сансета», сидела стройная темноволосая женщина. У нее было удлиненное деликатное лицо – как у эльфа, подумал Хьюз. На ней было простое платье цвета кофе, на фоне которого ее кожа казалась немного землистого цвета. Лишь полная окурков пепельница и клубы дыма в воздухе указывали на то, что девушка нервничает.

– Мисс Тэнди, – заговорил Мак-Ивой. – Это доктор Хьюз, эксперт по болезням такого типа. Он хотел бы осмотреть вас и задать вам несколько вопросов.

Мисс Тэнди отложила журнал и посмотрела на них.

– Конечно, – сказала она с выразительным акцентом Новой Англии.

Из хорошей семьи, подумал Хьюз. Ему не надо было угадывать, богата ли она. Никто не приходит лечиться в Госпиталь Иерусалимских Сестер, если не имеет наличных больше, чем может вместить в руках.

– Прошу вас наклониться, – попросил он. Девушка склонила голову. Он отодвинул ее волосы. Точно в углублении шеи торчал гладкий, шарообразный нарост величиной в стеклянный шарик для прижимания бумаги. Хьюз провел по нему пальцем. Казалось, что он имел структуру мягкого волокнистого новообразования.

– Как давно это у вас? – спросил он.

– Два или три дня, – ответила она, – Я сделала заказ на визит, как только опухоль стала расти. Я боялась, что это… ну, рак или что-то такое.

Хьюз посмотрел на Мак-Ивоя и наморщил лоб.

– Два или три дня? Вы абсолютно уверены?

– Абсолютно. Сегодня ведь пятница, не так ли? Ну так вот, я почувствовала ее, когда проснулась во вторник утром.

Хьюз нежно нажал на нарост Тот был гладок и тверд, но он не почувствовал никакого движения.

– Болело? – спросил он.

– Я как будто чувствовала щекотку, но ничего больше.

– Она чувствовала то же самое, когда я пальпировал опухоль, – вмешался Мак-Ивой.

Хьюз отпустил волосы девушки, позволяя ей выпрямиться. Он пододвинул кресло и начал делать заметки на каком-то найденном в кармане кусочке бумаги.

– Как велика была опухоль, когда вы впервые ее заметили?

– Очень мала. Мне кажется, что величиной не больше фасолины.

– Росла ли она все время или временами?

– Мне кажется, что только ночью. Это значит, что когда я просыпаюсь каждым утром, то она становится больше.

Хьюз старательно нарисовал сложную загогулину.

– Чувствуете ли вы ее нормально? Это значит, чувствуете ли вы ее теперь?

– Как и каждую нормальную опухоль. Но иногда мне кажется, что она двигается, – в темных глазах девушки было больше страха, чем в ее голосе. – Да, это так, – медленно говорила она, – как будто кто-то пробует поудобнее улечься в кровати. Знаете, повертится немного, а потом долгое время лежит неподвижно.

– Как часто это случается?

Она занервничала. Наверняка она почувствовала в голосе Хьюза удивление, и это ее обеспокоило.

– Трудно сказать. Может, четыре-пять раз в день.

Хьюз записал что-то и погрыз губу.

– Мисс Тэнди, не заметили ли вы какие-то изменения состояния здоровья в течение нескольких последних дней, с тех пор, как у вас появилась эта опухоль?

– Я немного измучена. Наверное, не могу хорошо спать. Но я не потеряла в весе и не было чего-то подобного.

– Гм-м, – Хьюз записал еще что-то и с минуту приглядывался к своим заметкам. – Как много вы курите?

– Обычно не более половины пачки в День. Я не наркоманка. Сейчас же я просто нервничаю.

– Она делала недавно рентген, – вмешался Мак-Ивой, – легкие чистые.

– Мисс Тэнди, – спросил Хьюз, – живете ли вы самостоятельно? И где вы живете?

– С теткой, на 82-й улице. Работаю для фирмы грампластинок ассистентом. Я хотела снять собственное жилье, но родители решили, что будет лучше, если я некоторое время поживу с теткой. Ей шестьдесят два года. Она чудесная старая дева. Мы великолепно понимаем друг друга.

Хьюз опустил взгляд.

– Прошу меня дурно не воспринимать, но вы наверняка знаете, что я должен об этом спросить. Отличается ли ваша тетка хорошим здоровьем, и чисто ли ваше жилище? Не возникает ли в нем угроза заражения, например, клопы, неисправная канализация или остатки пищи?

Мисс Тэнди улыбнулась впервые с тех пор, как Хьюз ее увидел.

– Моя тетка абсолютно здорова, доктор Хьюз. Она нанимает уборщицу на полное количество часов и горничную для помощи при приготовлении пищи и для общества.

Хьюз покивал головой.

– Хорошо. Пока ограничимся этим. Доктор Мак-Ивой, может, выясним, как дела с рентгеновскими снимками?

Они вернулись в кабинет и сели. Доктор Мак-Ивой вложил в рот лошадиную порцию жевательной резинки.

– И что вы об этом думаете, доктор?

– Пока я ничего не думаю, – со вздохом ответил Хьюз. – Эта опухоль выросла в течение двух или трех дней, а я еще не слышал о новообразовании, которое было бы на это способно. Ну, и впечатление движения. Вы тоже почувствовали, что опухоль двигается?

– Конечно. Мелкая дрожь, как будто там что-то есть под кожей.

– Может, это вызывает движение шеи? Пока мы не увидим снимки, трудно что-либо сказать.

Несколько минут они молча сидели. Со всех сторон до них доносились госпитальные шумы. Хьюз замерз, был измучен и раздумывал, когда он сможет вернуться домой. В последнюю ночь он не спал до двух часов, расправляясь с документами и статистикой, сегодняшняя ночь не обещала облегчения. Он потянул носом, всматриваясь в свой поношенный коричневый ботинок.

Спустя пять или шесть минут в кабинет вошла рентгенолог, высокая негритянка, совершенно лишенная чувства юмора. Она несла большой коричневый конверт.

– Что скажешь об этом, Селена? – спросил Мак-Ивой, взяв у нее конверт.

Он подошел к экрану для подсветки в углу комнаты.

– Совершенно не знаю, доктор. Ясно только одно, что это не имеет никакого смысла.

Мак-Ивой взял черный рентгеновский снимок, прикрепил его к экрану и включил свет. Они увидели изображение задней части черепа мисс Тэнди, снятую в профиль. Опухоль была на месте – большой сероватый нарост. Внутри его вместо типичного волокнистого разрастания был небольшой перепутанный узел тканей и жил.

– Посмотрите сюда, – Мак-Ивой указал концом авторучки. – Выглядит как разновидность корня, удерживающего опухоль на шее. Что же это может быть, ко всем чертям?

– Не имею ни малейшего понятия, – заметил Хьюз. – Еще никогда ничего подобного не видел. Это мне вообще не напоминает опухоль.

Мак-Ивой пожал плечами.

– Ну, хорошо. Это не опухоль. Тогда что это?

Хьюз присмотрелся к снимку вблизи. Маленький узелок хрящей и тканей был слишком бесформен и невыразителен, чтобы удалось что-то распознать. Можно было сделать лишь одно – оперировать. Вырезать это и подробно изучить. А, учитывая темп роста этого, чем скорее, тем лучше.

Хьюз подошел к столу и поднял трубку телефона.

– Мэри? Слушай, я еще внизу, у доктора Мак-Ивоя. Не могла бы ты проверить, когда у доктора Снайта будет свободное время для операции? У нас тут что-то, что требует быстрых действий… Точно… Да, опухоль. Не очень злокачественная, и если мы ее быстро не прооперируем, то могут возникнуть проблемы. Да. Спасибо.

– Злокачественная? – удивился Мак-Ивой. – Откуда же нам знать, что злокачественная?

Хьюз повертел головой.

– Не знаем. Но пока не удастся точно выяснить, опасно это или безвредно, держу пари, что это опасно.

– Я только хотел бы знать, что это, – хмуро заявил Мак-Ивой. – Я просмотрел всю медицинскую энциклопедию и ничего такого там не нашел.

– Может, это новая болезнь? – Хьюз, несмотря на усталость, улыбнулся.

– Может, ее даже назовут вашим именем. Синдром Мак-Ивоя. Вы же всегда хотели быть известным, разве не так?

– Теперь мне хотелось бы только кофе и бутерброд с ветчиной. Нобелевскую премию я могу получить в любую секунду.

Зазвенел телефон. Хьюз поднял трубку.

– Мэри? Хорошо. Великолепно… Да, очень хорошо. Передай доктору Снайту благодарность.

– Ты свободен? – спросил Мак-Ивой.

– Завтра в десять утра. Пойду и сообщу мисс Тэнди.

Он прошел через двойные двери в приемную, где мисс Тэнди курила очередную сигарету и невидящим взглядом смотрела в разложенный на коленях журнал.

– Мисс Тэнди?

Она резко подняла голову.

– Да?

Хьюз подвинул кресло и сел рядом с ней, сцепив ладони. Он старался выглядеть серьезно, спокойно и достойно, чтобы уменьшить ее заметный страх. Но он был таким усталым, что ему удалось лишь произвести впечатление больного.

– Мисс Тэнди, по моему мнению, мы должны оперировать. Мне кажется, что опухоль дает повод к огорчению, но при таком темпе роста я предпочел бы ее удалить как можно скорее. Считаю, что и вы тоже.

Она подняла руку к затылку, опустила ее и кивнула головой.

– Понимаю, конечно.

– Не могли бы вы явиться сюда завтра утром к восьми часам? Доктор Снайт вырежет у вас эту опухоль в десять утра. У него многолетний опыт в обращении с подобными опухолями.

Мисс Тэнди попыталась улыбнуться.

– Это очень мило с вашей стороны. Благодарю вас.

– Не за что, – Хьюз пожал плечами, – Я только выполняю свой долг. На самом же деле я не считаю, что вам нужно огорчаться. Не буду утверждать, что ваше состояние совершенно нормально, ведь это не так. Но частью нашей профессии как раз и является занятие необычными случаями. Вы пришли как раз в нужное вам место.

Девушка погасила сигарету и собрала свои вещи.

– Не будет ли нужно взять что-то особое? – спросила она. – Пару ночных рубашек, например. И что-то, чем укрыться?

Хьюз кивнул головой.

– Возьмите еще и домашние тапочки. Вы ведь не будете совершенно прикованы к кровати.

– Хорошо, – ответила она.

Хьюз проводил ее до дверей. Смотря, как она быстрым шагом идет по коридору к лифту, он думал, какая она стройная, молодая и похожая на эльфа. Он был не из тех врачей, которые думают о пациентах как о единицах болезней, – как доктор Поусон, специалист по болезням легких, помнящий подробнейше случаи очень долго после того, как забывал связанных с ними лиц. Жизнь – это что-то большее, чем бесконечная череда опухолей и наростов. По крайней мере, так думал Хьюз.

Он все еще стоял в коридоре, когда Мак-Ивой высунул свою лунообразную физиономию за дверь.

– Доктор Хьюз?

– Да?

– Войдите на секунду и посмотрите.

Отяжелело он вошел в кабинет. Во время его разговора с мисс Тэнди Мак-Ивой просматривал свои книги. Столик был скрыт под рисунками и рентгеновскими снимками.

– Вы нашли что-то?

– Не знаю. Все это мне кажется таким же бессмысленным, как и все в этом деле.

Мак-Ивой подал ему толстый учебник, открытый на странице, полной схем и диаграмм. Хьюз наморщил брови и внимательно присмотрелся к ним. Затем он подошел к экрану и еще раз изучил снимки черепа мисс Тэнди.

– Это же безумие, – заявил он.

Мак-Ивой встал рядом с ним, уперев руки в бока.

– Вы правы, – кивнул он. – Безумие. Но вы сами должны признать, что это выглядит очень похоже.

Хьюз закрыл учебник.

– Но даже если вы и правы… но всего за два дня?!!!

– Что ж, но если такое возможно, то тогда же все возможно?

Два врача стояли в кабинете на пятнадцатом этаже госпиталя, смотрели с побледневшими лицами на снимки, и ни один из них не знал, что сказать.

– Может, это мистификация? – наконец, заворчал Мак-Ивой.

– Невозможно, – Хьюз покачал головой. – Каким образом? И зачем?

– Не знаю. Люди выдумывают такие вещи по самым удивительным причинам.

– Вы могли бы упомянуть хотя бы одну такую?

Мак-Ивой скривился.

– А можете вы поверить, что это правда?

– Не знаю, – сказал Хьюз. – Может, это и правда. Может, это тот один-единственный подлинный случай на миллион.

Они снова раскрыли книжку и изучили снимки. И чем больше они сравнивали рисунок с опухолью мисс Тэнди, тем больше они находили сходства.

Согласно «Клинической гинекологии» клубок хрящей и тканей, которые мисс Тэнди носила на затылке, был человеческим эмбрионом. Его размер соответствовал возрасту восьми недель.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю