355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Майкл А. Стэкпол » Зло торжествует » Текст книги (страница 6)
Зло торжествует
  • Текст добавлен: 10 сентября 2016, 18:02

Текст книги "Зло торжествует"


Автор книги: Майкл А. Стэкпол


Жанр:

   

Ужасы


сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 10

Силой мысли Риухито поднял себя над землей и завис над ареной. На глубокий поклон создания, стоящего в центре круга, он ответил едва заметным кивком. Риухито ощутил исходящую от существа радость от того, что на него обратили внимание, но к радости примешивался ужас, вызванный воспоминанием о награде, которую оно получило за прошлую победу.

Внук японского императора обвел взглядом арену. По внешнему кольцу лежали тридцать два трупа – одни целые, другие разрубленные. Черный песок пропитался жидкостью, вытекшей из изуродованных тел. Следующее кольцо – на десять метров ближе к центру – украшали шестнадцать трупов, скрюченных агонией. Внутреннее кольцо меньшего радиуса содержало восемь трупов, следующее – четыре и последнее – два.

В самом центре над единственным поверженным соперником стоял победитель.

Риухито вновь посмотрел на чемпиона. Двухметровый гигант относился к классу укрупненных гуманоидов, созданных его высочеством. Помимо внутреннего скелета Риухито наделил его внешним – другими словами, снабдил его сегментными хитиновыми доспехами, которые не мешали движениям. Предплечья, например, закрывали наручи, состоящие из двух плотных полос, облегающих руки у запястий и плеч, и шести прочных стержней, которыми соединялись полосы.

Прежние эксперименты Риухито со сплошными экзоскелетами оказались не очень удачными.

Его воины были чересчур неповоротливы. Материал наподобие рога оказался достаточно упругим; он выдержал почти все удары. Но, что важнее, из него получились замечательные шипы на локтях, коленях, плечах и суставах пальцев. Это дополнительное оружие усиливало деструктивные способности воина. Хотя суставы оставались незащищенными, что делало создание более уязвимым, быстрота и ловкость воина, как показала проверка боем, с лихвой искупали этот недостаток.

Рассматривая свое новое творение, Риухито мысленно сравнивал его с воином, которого создал и отправил в Японию Пигмалион. Внешность Мики куда больше радовала глаз, Риухито считал, что врага необходимо устрашить, и поэтому снабдил своего воина рогами, клыками и горящими красными глазами. В результате создание Риухито казалось порождением ночного кошмара. Пигмалион стремился к совершенству в работе и с функциональной, и с художественной точки зрения. Риухито же просто желал создавать послушных рабов, которые, не задавая вопросов, выполнят любое приказание своего господина.

Усилием воли Риухито создал меч, который выглядел так, словно был выкован из солнечного луча. Кивнув в последний раз своему созданию, создатель вонзил клинок в его грудь, потом сделал какое-то движение, и луч расщепился, словно открывшийся зонт. Лазерные спицы рассекли существо на шестьдесят четыре куска и разметали их по стартовым позициям за внешним кругом.

Предвкушение радости творения не изгладило в сознании Риухито воспоминания о муках уничтоженного им создания. Несмотря на то, что внук императора наслаждался могуществом, которым делился с ним Пигмалион, он не мог отгородиться от боли и обиды, источаемой его созданием. Каждый кусок плоти пульсировал этой болью, и Риухито поморщился, будто по его совести полоснуло лезвие бритвы.

Он попытался как можно быстрее отогнать неприятное чувство и обнаружил, что на сей раз это далось ему легче, чем в предыдущий. И как только он справился с собой, его захлестнула волна тепла и ощущения собственной силы. Страдания его творения увеличивали его могущество, а могущество позволяло создать больше новых воинов, чтобы вобрать больше страданий и еще больше могущества, и так далее, в бесконечном, словно смена дня и ночи, цикле. Созидание – свет, а боль – необходимая темнота.

Не думайте об их страданиях, ваше высочество. Телепатическое послание Пигмалиона развеяло последние переживания по поводу смерти создания. В ваших жилах – кровь богини Аматэрасу. Вы. – бог. Творить и уничтожать – ваше право и долг.

Риухито медленно повернулся лицом к Пигмалиону. Маленький человечек брел по черному песку, небрежно перешагивая расчлененные трупы. "Он выглядит хрупким, словно китайская кукла, – подумал Риухито, – но какая же великая сила заключена в этом безобидном на вид теле" —.

Большие темные глаза и тонкие руки казались воплощением беспомощности, которая требовала сочувствия. Лысая голова выглядела чересчур крупной для худого маленького тела, и это невольно наводило на мысль о сходстве Темного Властелина с младенцем.

– Мне не составляет никакого труда творить и уничтожать, сэнсэй, – осторожно сказал Риухито, выразив обращением «сэнсэй» должное почтение Пигмалиону. Риухито твердо решил никогда не называть Пигмалиона «господин». «Учитель» – более подходящее слово. Пигмалион восстал против своего господина, и Риухито знал, что когда-нибудь тоже станет соперником Пигмалиона.

Выбрав такое обращение к тщедушному Темному Властелину, Риухито позволял прорасти в своей душе семенам мятежа.

Пигмалион кивнул. Ты позволяешь содержанию влиять на форму.

– Да, но это лишь стадия грубой проверки, сэнсэй. Я сравнивал строения и формы, которые оказались лучшими с функциональной точки зрения, а сейчас приступлю к работе над вариациями на эту тему. – Риухито махнул свободной рукой в сторону одного из фрагментов своего чемпиона, и из нее, словно огонь из пальцев мага, вырвался луч света. После ослепительной вспышки восстановленный победитель, целый и невредимый, стоял на прежнем месте. – Начну с этого, он будет основой.

Еще один взмах, еще одна вспышка – и новый вариант победителя, более крупный и длинноногий, встал напротив первого. Новый жест, на этот раз обеими руками – и Риухито создал уменьшенную версию чемпиона с облегченными доспехами, потом – высокого и более гибкого воина с хлыстообразными многосуставчатыми руками. С увлеченностью дирижера, руководящего оркестром, Риухито вызывал из своего воображения создание за созданием. Наконец, он заполнил внешний круг шестьюдесятью четырьмя гладиаторами.

Пигмалион снисходительно улыбнулся и указал на сгорбленное создание с плоским черепом.

Вот этот, с многоцентралъной нервной системой, будет грозным противником. Впрочем, они все – грозные воины, только вот армии из них не получится.

Риухито нахмурился.

– Они будут непобедимы. Ни одна армия не устоит перед ними.

Зачем с ними драться, если можно просто их обойти, не обращая на них внимания? Ты упираешь на физическую мощь, а тебе следовало бы. помнить, что главная сила – в знании. Как они пойдут на врага, если не сумеют его обнаружить?

– Сумимазен, сэнсэй. – Риухито поймал мысль Пигмалиона на лету. В мгновение ока он создал воина поменьше и попроворнее и начал вносить изменения. Он увеличил ему глаза и наделил новое создание способностью хамелеона сливаться с фоном; увеличил уши и переделал горло и голосовые связки, чтобы биоробот мог использовать пассивный и активный сонар для эхолокации; наполнил его клетки гибридом хлоропласт-митохондрия, чтобы создание могло напрямую питаться солнечной энергией; сделал веки восприимчивыми к теплу, чтобы оно могло «видеть» в инфракрасном спектре.

Пигмалион хлопнул в ладоши. Ты, скор и решителен. Замечательные качества для того, чей аспект – созидание. Разведчик у тебя вышел замечательный. Испытаем его?

Риухито кивнул и создал еще четырех разведчиков, черпая силу в страданиях одного, чтобы произвести следующего. Он дал им мысленную команду, и они рассеялись по пересекающимся лабиринтам, разбросанным по ближайшим измерениям. Уловив безмолвный вопрос Пигмалиона, Риухито улыбнулся.

– Их пути пересекаются, сэнсэй, поэтому я смогу оценить, хорошо ли они умеют прятаться.

Выяснив это, я узнаю, что нужно сделать еще.

Великолепно!

Риухито расцвел от похвалы Пигмалиона, но тут же подавил в себе чувство радости. На миг в его сердце отозвалась боль его созданий, и Риухито почувствовал, с какой жадностью Пигмалион впитывает его муку. "Он пришел вовсе не для того, чтобы меня наставлять, он пришел урвать от меня кусок". Риухито пытался справиться с гневом и негодованием, вызванными этим открытием, но увидел, что Пигмалион улыбается, и почувствовал, что наставник стал сильнее.

Я прошу так немного в обмен на то, что даю вам, ваше высочество. В мозг Риухито просочилась досадная нотка насмешки. Пигмалион забавлялся. Пойми, я знаю о твоем желании восстать, и благодаря ему становлюсь сильнее. Но не такой, как мой господин, я не повторю его ошибок. Я оставил Скрипичника, а теперь его новый ученик бросил ему вызов. Ошибки Скрипичника многому меня научили. Я делюсь с тобой могуществом, а взамен беру то, что ты можешь мне дать. Ты, зависишь от меня и ненавидишь свою зависимость, а я становлюсь сильнее от твоей ненависти. Человечек взмахнул рукой над ареной. Твои успехи радуют меня.

Свершения ученика возвеличивают мастера, ты. не считаешь?

Риухито помедлил с ответом, и Пигмалион резко сжал левую руку в кулак. Принц дернулся; все мышцы его тела разом сократились.

Именно так ты и думаешь, верно?

Риухито поборол боль настолько, что ему удалось кивнуть.

– Да!

Пигмалион улыбнулся. Просто "да"?

– Да… господин.

Пигмалион открыл ладонь, и мышцы, предавшие Риухито, расслабились.

Господин… Это мне нравится. Ты ведь хочешь всегда доставлять мне удовольствие?

Риухито понуро опустил голову:

– Да, господин.

Глава 11

Живое воображение Уилла Рэйвена рисовало ему множество чудесных и захватывающих приключений, связанных с его новой работой, но он никак не предполагал, что в первое же утро будет подтягивать ремень автомата «Инграм Мак-10» под оценивающими взглядами огромного четырехрукого страшилища и человека, которого дедушка Уилла называл «Призраком, Который Ходит». И даже в страшном сне Уиллу не могло привидеться, что он отправится с Деймоном Кроули на выполнение такого задания.

Он подвигал плечами, поправляя кобуру и кевларовый жилет, одетый под черным комбинезоном.

– Мне кажется, что забрать мистера Лоринга из нейрологического института Барроу – не самое лучшее решение. Перемещение может ему повредить.

– При обычных обстоятельствах я, возможно, согласился бы с тобой, Уилл, – сказал Кроули, натягивая перчатку. – Но сейчас мистер Лоринг в таком состоянии, что ему не выкарабкаться, если мы оставим его в больнице. А без него нам не справиться. Он нужен нам здоровый, и как можно быстрее.

Йидам согласно кивнул; при этом его клыки блеснули желтоватым светом.

– Кроме того, место, куда мы намерены переправить Койота, находится в той же пространственной сфере, что и измерение, в котором Неро Лоринг обнаружил признаки пребывания Риухито. А если мы отправимся вместе, переход пройдет легче.

Уилл кивнул, хотя не вполне представлял себе, о чем идет речь. Дедушка рассказывал ему о других невидимых мирах, более того, Уилл даже видел их, когда курил лофофору,[1]1
  Мексиканский кактус, содержит галлюциноген мескалин. – Примеч. пер.


[Закрыть]
но никогда не воспринимал свои видения всерьез, считая их галлюцинациями. Теоретически ему не так уж трудно было поверить, что видения, вызванные наркотиками, не продукт его одурманенного воображения, а реальные отражения реально существующих миров, куда он заглядывал, словно в замочную скважину.

Но допускать существование иных миров и знать, что ты можешь посетить их физически, – совсем разные вещи. Уиллу требовалось время, чтобы принять и осмыслить новую информацию.

Кроули с щелчком вставил обойму в свой "Мак-10".

– Ну ладно, я готов.

Йидам, одетый в такой же черный комбинезон, только гораздо большего размера, повесил на правое плечо автомат с пистолетной рукояткой.

– Я тоже. – Он поправил нижними руками ленты с обоймами и вопросительно посмотрел на Уилла:

– А ты?

– Надеюсь. – Уилл попытался изгнать сомнение из своего голоса, но ему это плохо удалось. Оба его спутника снисходительно улыбнулись, и Уилл решил, что не так уж опростоволосился, дав им понять, как он себя чувствует. – Что я должен делать?

Кроули положил руку в перчатке ему на плечо:

– Для начала – расслабься. Тест, который ты прошел у Хэла в тот день, когда подавал заявление, – помнишь, тот, с розовыми и багровыми кругами? – показал, что ты достаточно чуток, чтобы воспринимать происходящее в других измерениях.

– А разве мои видения во время церемоний не указывают на эту способность?

– Не всегда. Тут есть разница, сродни разнице между полной слепотой, частичной слепотой и стопроцентным зрением. Наркотики могут привести к тому, что к подслеповатому человеку на время вернется острое зрение, но от индивидуума, который не в состоянии видеть, когда у него ясная голова, нам проку мало. – Кроули проверил, легко ли вынимается из кобуры автоматический пистолет. – Четкое, ясное восприятие необходимо там, куда мы отправляемся, а умение быстро соображать может подарить тебе ту секунду, которая отделяет жизнь от смерти. Возможно, это звучит чересчур мелодраматично, но так оно и есть на самом деле, и тебе лучше не забывать об этом.

Уилл с торжественным видом кивнул:

– Да, сэр.

– Сейчас мы с Йидамом собираемся проделать дыру между этим кабинетом и больницей.

Для этого мы воспользуемся измерением с одним замечательным свойством: расстояния в нем сокращены примерно в сотню раз по сравнению с нашими. Один шаг там будет соответствовать сотне шагов здесь.

Йидам улыбнулся.

– Уилл, по-моему, у твоего народа есть легенда о мокасинах, которые позволяют преодолевать огромные расстояния в мгновение ока.

– Гайавата. Не мое племя, но эту легенду я помню.

Кроули улыбнулся и кивнул в сторону Йидама:

– Эти буддистские полубоги – мы для них все на одно лицо.

– Конечно, у вас же у всех только по две руки.

Все трое посмеялись, и Уилл почувствовал, что его напряжение немного спало.

– Пройдя через это измерение, мы быстро доберемся до больницы, верно?

– Вот именно, – кивнул Кроули. – Там мы сделаем все необходимое, чтобы удостовериться, что Койот перенесет путешествие, и переправим его в другое измерение, где и оставим до полного исцеления. Это будет непросто, но ты можешь облегчить себе переход, если выполнишь мои указания.

– Все что угодно, сэр.

– Закрой глаза и начинай дышать на четыре счета. Очисти сознание от всего, кроме счета, и расслабь мускулы.

Уилл закрыл глаза и начал дышать размеренно. Он узнал охватившее его ощущение покоя – он испытывал его во время и после ритуалов, которым учил его дедушка. Его поразило, что техника, которую он использовал, чтобы очиститься и войти в соприкосновение с царством духов, подобна технике перехода через измерения. Эта мысль на миг захватила его, но Уилл отогнал ее, и сознание его стало пустым.

Он почувствовал, как Кроули схватил его за правое запястье, Йидам – за левое, а потом его медленно повлекло вперед. Он ощутил жар, когда выплыл за пределы кабинета с кондиционированным воздухом, и открыл глаза. Оказалось, что он находится в мрачном месте, где на первый взгляд не было ни стен, ни границ, но тем не менее он чувствовал, что какая-то сила сдавливает его тело, словно он зажат между двумя дымчато-серыми стеклянными пластинами.

Слева от себя Уилл увидел Йидама, но" посмотрев направо, вместо зеленоглазого, темноволосого Кроули обнаружил лишь тень человека. Тень имела глубину, и на пальце ее правой руки блестело золотое кольцо, но это было единственное цветное пятнышко в его силуэте. Он не человек!

Тень повернулась к Уиллу:

– Я человек, очень даже человек. Просто за пределами нашего измерения я…

– Эксцентрик, – подсказал Йидам.

Кроули рассмеялся:

– Эксцентрик. Хорошо сказано.

Хотя никто не сделал и шага, Уилл чувствовал, что они движутся вперед и вниз. Потом вокруг стало темнее, и движение вниз прекратилось.

– Мы в Великой Тьме?

– Скользим прямо под ней, если быть совсем точным. – Темнота вокруг немного рассеялась, и воздух стал прохладнее. Кроули уверенно кивнул:

– Прибыли.

Вокруг прояснилось, будто кто-то протер запотевшее окно. Уилл почувствовал давление на подошвы башмаков, посмотрел вниз и увидел под ногами пол. Он ожидал, что путешествие вызовет у него тошноту и головокружение, и сосредоточился на своем физическом состоянии, чтобы справиться с беспокойством и потрясением от своего первого межпространственного перехода, но ничего этого не случилось.

Кроули, вновь принявший человеческий облик, пересек комнату и приоткрыл дверь. Он выглянул наружу, закрыл дверь и хрипло прошептал спутникам:

– Мы в 954-й палате. Койот – в 958-й, через две двери. В коридоре как будто чисто.

Он снова открыл дверь и вышел из комнаты.

Уилл последовал за ним и по знаку Кроули захватил тележку с небольшим кислородным баллоном, оставленную кем-то в коридоре. Кроули придержал дверь, и Йидам с Уиллом вошли в палату Койота. Дверь за ними закрылась, и Уилл вздрогнул: после ярко освещенного коридора полумрак палаты показался ему зловещим.

Микаэль Лоринг лежал на больничной койке, окруженный приборами. Его голова была обмотана бинтами, под которыми не было видно лица.

Только пластиковая кислородная маска оставалась на виду. По неестественным очертаниям груди под толстым одеялом Уилл догадался, что тело Лоринга заковано в гипс. С правой стороны от койки стояла капельница; игла на конце тонкой прозрачной трубки впивалась в узенькую полоску кожи между бинтом и рукавом сине-зеленой больничной рубахи.

Уилл ощутил холод, исходящий от приборов, которые окружали кровать, и понял, что Лоринг скорее мертв, нежели жив. Мониторы мигали красными и зелеными огоньками. Ощетинившаяся зеленая волна бежала по маленькой координатной сетке, красные цифры на счетчике показывали частоту пульса и дыхания. Уилл несколько секунд наблюдал за всполохами на экранах – в них было больше жизни, чем в самом Койоте, – потом снова переключил внимание на человека.

Его поразила какая-то не правильность в фигуре Лоринга. Он всмотрелся и судорожно сглотнул воздух, когда понял, в чем дело.

– Его левая рука…

Кроули кивнул:

– Ее ампутировали два дня назад. Началось заражение. – Он показал на баллон с кислородом. – Сними его с тележки и осторожно положи в ногах кровати.

– Кто-то идет! – прошипел Йидам от двери.

– Черт! А я надеялся, что все пройдет тихо. – Кроули выдернул прозрачный шланг из аппарата, измеряющего частоту дыхания, нацепил конец на патрубок кислородного баллона и открыл вентиль.

Уилл услышал шипение кислорода в маске. – Подержи эту штуку, Уилл. Викрам, берись!

Йидам обошел койку с правой стороны, снял с подставки бутылочку с жидкостью для внутривенного вливания и бросил ее Уиллу. Уилл подхватил ее правой рукой и поднял над головой, а левой рукой уцепился за край кровати. Дверь за его спиной открылась и кто-то завопил:

– Что вы здесь делаете?

– Пошли! – крикнул Кроули, и кровать заскользила вперед. Изголовье уперлось в стену и поначалу встретило сопротивление, но потом кровать медленно, словно двигаясь в вязкой среде, поползла дальше. Стена начала растягиваться и утончаться, как оболочка наполняемого газом воздушного шара. Безобразная серо-синяя краска на стене побледнела, а по краям изголовья стала и вовсе белой. Крики за спиной Уилла зазвучали громче; им вторил пронзительный вой монитора, возвещавшего, что у пациента вдруг пропал пульс.

Неожиданно стена лопнула, словно мыльный пузырь, Уилл почувствовал рывок, а потом – пустоту под ногами. Кровать вплыла в темноту и в то же мгновение ухнула вниз, как с утеса. За изголовьем Уилл увидел ржаво-красный мир камней и. песчаных водоворотов. Этот ландшафт напомнил ему пустынные места в северной Аризоне, куда дедушка в прежние времена водил его учить. Только этот мир казался очень маленьким, и созвездия на черном куполе неба были Уиллу незнакомы.

– Сосредоточься и попытайся тянуть ее вверх!

Уилл посмотрел на Кроули и по его напряженным плечам понял, что он изо всех сил борется с гравитацией. Со стороны казалось, будто Кроули стоит на твердой земле и пытается вытянуть кровать из крутого пике, а тело Уилла болтается сзади, словно хвост бумажного змея. Бросив взгляд в сторону Йидама, Уилл убедился, что буддистский демон тоже прилагает свои нечеловеческие усилия, чтобы предотвратить крушение при посадке.

Бросив бутылочку от капельницы на постель рядом с кислородным баллоном, Уилл ухватился правой рукой за заднюю ножку кровати. Он напряг мышцы живота, согнул ноги, подтянул колени к груди и представил себе, что упирается ими в невидимый пол, на котором стоят оба его спутника.

Его каблуки ударились обо что-то твердое и заскользили по невидимой поверхности, словно Уилл, ухватившись за бампер, пытался остановить разогнавшийся автомобиль. Сообразив, что именно это он и делает, Уилл откинулся назад и уперся каблуками в заднюю стенку кровати. Он представил себя точкой опоры и изо всех сил потянул кровать вверх.

Тело Уилла пронзила боль, но он почувствовал, что койка изменила направление движения.

Секунду-другую она шла вверх, потом снова попыталась нырнуть. Она виляла, сопротивляясь его усилиям, словно гигантская рыбина, попавшая на крючок. Уилл потянул на себя еще сильнее. Потом кровать неожиданно подалась и пихнула его назад, но Йидам ее перехватил. Кровать вздыбилась и пошла вправо. Кроули громко крякнул, по его призрачным мышцам пошла рябь, и кровать снова выровнялась.

Напрягая все силы, трое мужчин продолжали тащить койку вверх. Уилл осознал, как сильно они потеряли высоту, когда, вздымая клубы красной пыли, они пронеслись над самой долиной, которую он видел с птичьего полета. Кровать вдруг понесла, словно взбесившаяся лошадь с отпущенными поводьями. Стремительно набирая скорость, она ракетой взмыла к звездам. Уилл приготовился снова сражаться с ней, но понял: если кровать начнет крутиться или нырнет вниз, он отлетит, как последний в цепочке ребенок в игре "Щелканье бича".

– Ну что ж, по-моему, теперь все в порядке.

Уилл посмотрел на Кроули:

– Что вы имеете в виду?

Звезды, оставив свои места на небосводе, закружились в общем хороводе и образовали туннель.

Кровать, набирая скорость, устремилась к его центру. Через несколько мгновений сине-красные световые блики слились в сплошную стену света. Когда они вошли в туннель, на Уилла обрушилась стена леденящего холода, потом его обдало нестерпимым жаром, а в следующий миг все прошло.

– Мы в том красном мире, где предшественник Койота убил себя у него на глазах. В сознании Койота это место связано со смертью. Когда мы освободили его от пут нашего измерения, он, ни секунды не думая, притащил нас сюда.

Йидам с сомнением покачал головой:

– Не могу поверить, что он хочет умереть. Не такой это человек.

– И я не могу. – Кроули положил ладонь на лоб Койота. – Вероятно, он предчувствует смерть, и поскольку здесь умер другой Койот…

– Очень подходящее место, – мрачно согласился Уилл. – И что теперь?

– А теперь мы направляемся в измерение, которое его исцелит.

Уилл вопросительно посмотрел на Кроули:

– Это вы несете нас туда или он?

Кроули пожал плечами:

– Я внедрил координаты измерения в его мозг. Его сознание функционирует на очень низком уровне, и это к лучшему. Он живет, по существу, одними рефлексами. Ему проще доставить нас туда, а мы сэкономим силы.

Йидам прищурил глаза:

– Но по какому маршруту он нас туда доставит: по тому, который безопаснее, или по тому, который короче?

– Этого я не знаю.

Световой тоннель неожиданно кончился, и кровать ворвалась в мир с океанами из расплавленной серы. Серные волны непрестанно обрушивались на изрезанный лиловый берег. Одеяло задымилось, но тут же остыло: они проломили незримую стену и попали в мрачную неприглядную страну с ленивыми азотными реками, глубоко – миль на пять – врезавшимися в поверхность планеты. Кровать неслась прямиком на высокий азотный водопад, но, прежде чем они ощутили смертоносное дыхание жидкого азота, пронзила новый барьер и попала в следующее измерение.

Неожиданно она остановилась как вкопанная.

Уилл по инерции пролетел вперед и приземлился в грязь за изголовьем кровати. Сгруппировавшись, он несколько раз перекатился через голову и мгновенно вскочил на ноги.

Он оглянулся и увидел Йидама, медленно поднимающегося с земли. Тень Кроули лежала в пыли неподалеку от кровати. Уилл увидел над ним большой, в человеческий рост, дольмен и догадался, что Кроули в полете врезался в него.

Человек-призрак лежал на спине, прижимая левую руку к груди.

Уилл бросился к нему и опустился рядом на колени. Не было сомнений, что рука у Кроули сломана. Даже учитывая однотонность его фигуры, можно было разглядеть края кости, торчащие из руки, словно осколки черного кристалла. Из раны у локтя сочилась черная жидкость, но, отделившись от тени, она стала красной, и Уилл понял, что это кровь.

– Открытый перелом. Мы должны отнести вас обратно, в больницу.

Кроули покачал головой:

– Нет необходимости – да и времени тоже. – Он повернул голову к Йидаму:

– Лучше вправь мне ее.

Монстр кивнул и подошел к Кроули с другой стороны. Уилл подвинулся; Йидам присел и положил маленькие, более тонкие руки по обеим сторонам раны.

– Я не могу тебя прочитать; ты закрыт для меня.

Уилл ощущал опасения Йидама, но от Кроули не исходило абсолютно ничего.

– Ему нужно сделать рентгеновский снимок и наложить гипс.

Кроули покачал головой и замычал от боли.

– Не надо особенно мудрствовать. Просто вправь ее так, чтобы края кости сошлись достаточно близко. Я могу немного воздействовать на нее, чтобы она срослась правильно.

– Откройся мне, и я все сделаю.

– Нет. – Кроули посмотрел Йидаму в глаза, и – Уилл был уверен – в глазах гиганта на миг вспыхнул серебряно-синий огонь.

Йидам напрягся, потом медленно склонил голову, соглашаясь.

– Ты мудр. Я сделаю, как ты просишь. – Он схватил руку Кроули у запястья и у локтя могучими верхними руками. Сузив глаза, он рывком сблизил руки и слегка повернул кисти.

Кроули пронзительно закричал, потом осторожно втянул в себя воздух. Он ничего не говорил, только дышал часто и неглубоко, словно мелкий зверек. Все говорило о том, что этот человек испытывает сильную боль, но Уилл не мог ничего уловить. Способность чувствовать боль и беспокойство других была у Уилла, сколько он себя помнил. Он считал ее совершенно естественной и присущей всем. Только теперь, не сумев уловить эмоций Кроули, Уилл осознал, насколько удивителен его дар.

Кроули сел, по-прежнему прижимая руку к груди.

– Там наверху, в склоне холма, есть пещера.

Если ты, Викрам, отнесешь туда Койота, я позабочусь, чтобы его никто не потревожил, пока он не выздоровеет.

– Вы хотите остаться здесь и охранять его, пока у вас не заживет рука? – спросил Уилл.

Человек-тень покачал головой:

– Нет. Свойства этого измерения таковы, что моя рука будет как новенькая через день-другой, а в Фениксе тем временем пройдет не больше нескольких минут. Исцеление Койота займет куда больше времени. Я не могу оставаться здесь и ждать, пока к нему вернется сознание и отрастет новая рука. В последний раз я приходил сюда лечиться от весьма распространенного недуга – от старости. У меня нет ни малейшего желания снова пережить период полового созревания.

Кроули протянул здоровую руку, и Уилл помог ему подняться. Йидам понес Койота к пещере в травянистом холме, а Кроули показал Уиллу узенькую тропинку.

– Пойдем, я покажу тебе кое-что.

Уилл поднялся вслед за ним на гребень короткого горного кряжа. Оттуда открывался вид на широкую долину. С этой высокой точки мир, в который они попали, имел вид чаши размером не больше четырнадцати миль в поперечнике. Глядя на реки, деревья и луга с буйволами, Уилл вспомнил картинки из книжки про Троянскую войну и Одиссея. Купол неба накрывал чашу по краям горизонта, и создавалось впечатление, будто какой-то безумный бог вырезал кусок из Греции и слепил из него новый мир, используя в качестве формы гигантскую выдолбленную тыкву.

Это впечатление усилилось, когда Уилл присмотрелся к большому плоскому камню, поднимающемуся над поверхностью реки, которая текла по долине. На камне, прикованный цепью, лежал невероятных размеров гуманоид. Его курчавые темные волосы и густая борода напомнили Уиллу мужчин, изображенных на древнегреческих урнах. В землю рядом с головой гиганта было воткнуто копье, у его ног лежал бронзовый щит.

Кроули показал на горные вершины, окрашенные первыми лучами солнца.

– Рассвет. Сейчас они на него набросятся.

Прежде чем Уилл успел задать вопрос, воздух наполнился скрежетом металла. Уилл повернулся и увидел целую стаю стервятников, летевших к долине. Хотя двигались они грациозно, как настоящие птицы в полете, он разглядел, что это механизмы, созданные при помощи шестеренок, звездочек и пружин. Их головы, тела и приваренные к ним крылья были выкованы с невероятным мастерством. Твари хищно клацали изогнутыми клювами и оглашали долину механическими криками.

Три металлические птицы описали круг над пришельцами. Уилл потянулся к оружию, но Кроули удержал его руку.

– Не беспокойся. Ты все равно не сможешь вывести их из строя, а мы их не интересуем. Их создатель заложил птичкам простую программу: когда солнце на небе, они кормятся Титаном. Другими словами, обед для них – самое крупное существо в измерении.

Но Уилл все равно чувствовал себя неуютно до тех пор, пока трио механических хищников не устремилось в долину к Титану Титию.

– Кажется, клювы у них не особенно-острые.

– Да, бронза печально известна тем, что ее нельзя как следует заточить. – Хищники опустились и начали терзать Титана, а Кроули добавил:

– Не думаю, впрочем, чтобы острые клювы и хоть какое-то облегчение его боли были частью программы.

Исступленный рев Титана эхом прокатился по долине. Стервятники разодрали его живот от груди до пупка и начали рвать внутренности.

Уилл отвернулся, когда две окровавленные птицы прыгнули Титану на грудь и вырвали по куску печени.

– Разве возможно, чтобы такие архаичные механизмы действовали подобным образом? Это магия?

Кроули пожал плечами:

– Такова природа этого места, и этим все сказано. У разных измерений, созданы они или возникли случайно, свои физические законы, свое течение времени, свои причинно-следственные связи.

Уилл сложил руки на груди.

– И свои опасности?

– И свои опасности. – Кроули посмотрел в направлении пещеры; Йидам уже возвращался. – Вы с Йидамом убедитесь в этом, когда будете искать подходящий для нас плацдарм. Желаю вам удачи.

– Спасибо. – Уилл нахмурился. – А что будете делать вы, когда мы отправимся на разведку?

– Подлечусь немного, – засмеялся Кроули. – А потом покажу "Воинам Арийского Мирового Союза", что у Земли тоже есть свои опасности.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю