Текст книги "Тебя никто не спасет (СИ)"
Автор книги: Майарана Мистеру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
15
После того как Кейран отошел, оставив меня стоять посреди зала в моем сверкающем «доспехе», бал для меня закончился. Я мечтала исчезнуть, провалиться сквозь мраморный пол, но этикет требовал оставаться. Уйти сейчас означало бы признать поражение, сбежать с поля боя.
Я нашла убежище в тени массивной колонны, подальше от танцующих пар. Мелисса куда-то исчезла – кажется, пошла за напитками, – и я осталась одна, чувствуя себя мишенью в тире. Стеклярус на платье позвякивал при каждом вдохе, напоминая о моем позоре.
– Леди де Грейс? – раздался за спиной вкрадчивый, неприятно знакомый голос.
Я вздрогнула и обернулась. Передо мной стоял барон Ленгтон. Я помнила его по столице – скользкий тип с бегающими глазами, который часто бывал у отца в кабинете. Что он делает здесь, на Севере?
– Барон? – я постаралась придать голосу холодность. – Не ожидала вас увидеть.
– Дела, миледи, дела, – он улыбнулся, и эта улыбка больше напоминала оскал гиены. В руке он держал бокал, и от него отчетливо пахло крепкими напитками. – Я слышал о вашей… удачной партии. Герцог Эшборн. Впечатляет. Надеюсь, его казны хватит, чтобы расплатиться за ошибки вашего покойного батюшки?
Меня бросило в жар. Он говорил громко. Слишком громко. Ближайшие гости – пара дам в строгих серых платьях – повернули головы в нашу сторону.
– Я не понимаю, о чем вы, – процедила я, делая шаг назад. – Счета отца…
– Ваш отец умер банкротом, милая, – перебил Ленгтон, делая шаг ко мне. Он покачнулся, и напиток в его бокале опасно плеснул. – И оставил вам с сестрой в наследство не только громкое имя, но и векселя. Три тысячи золотых. Я приехал сюда не танцевать, а узнать, когда герцог начнет платить по долгам своей невесты. Или вы думали, что смерть маркиза их спишет?
– Тише! – шикнула я, чувствуя, как паника ледяной рукой сжимает горло. Если Кейран услышит… если он узнает, что мы с Мелиссой не просто бесприданницы, а должницы, сейчас, после всего, что я натворила… – Вы не смеете говорить со мной в таком тоне! Уходите!
– Не смею? – барон расхохотался. – Я купил ваши долговые расписки, девочка. Фактически, я купил половину вашего гардероба. Кстати, это платье… – он протянул руку, чтобы ухватить меня за рукав, украшенный фальшивыми камнями. – Выглядит дорого. Может, начнем с него?
– Не трогайте меня! – вскрикнула я.
Инстинктивно, защищаясь от его липких пальцев, я толкнула его в грудь. Я не вкладывала в этот жест силы, но барон, нетвердо стоявший на ногах, не удержал равновесия. Он взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, содержимое его бокала полетело мне на грудь. А он сам с грохотом рухнул назад, прямо на поднос проходящего мимо лакея.
Звон бьющегося хрусталя перекрыл музыку. Оркестр смолк.
Барон лежал на полу, залитый напитками и соусом, и стонал, барахтаясь в осколках. Я стояла над ним, тяжело дыша, с протянутой рукой.
В наступившей тишине все взгляды устремились на нас. На меня.
– Эстелла! Боже мой! – Мелисса возникла рядом, бледная от испуга. В дрожащих руках она сжимала бокал с водой. – Ты цела? Тебе снова дурно?
Она не смотрела на барона, её глаза были прикованы только ко мне. В них плескалась такая искренняя паника и забота, что я, задыхаясь от ужаса, невольно потянулась к ней.
– Лисса… он… – я попыталась объяснить, но горло перехватило спазмом.
– Тише, тише, выпей, – она поднесла бокал к моим губам, придерживая меня за плечи, словно боялась, что я сейчас рухну в обморок. – Я же видела, как ты побледнела ещё минуту назад. Тебе нельзя было стоять в такой духоте!
Я сделала глоток, но руки тряслись, и вода пролилась на подбородок и на бархат платья, смешиваясь с пятнами от вина, которое брызнуло из бокала барона при падении.
– Ох, бедняжка, – Мелисса достала платок и принялась вытирать мне лицо, заслоняя собой от любопытных взглядов. – Простите её! – обратилась она к окружившим нас гостям, и её голос дрожал от слёз. – Сестра сегодня сама не своя. Она ничего не ела весь день, только выпила бокал для храбрости…
– Я не пила! – выдохнула я, цепляясь за её руку. – Лисса, я не пила ни капли! Это он…
– Ну конечно, конечно, – она гладила меня по голове, прижимая к себе, как испуганного ребенка. – Всё хорошо. Просто тебе стало плохо. Никто не винит тебя.
Но со стороны это выглядело иначе. Раскрасневшаяся, мокрая, в нелепом кричащем платье, я бормотала что-то несвязное, повиснув на хрупкой сестре, которая героически пыталась удержать меня на ногах и оправдать мой «пьяный» дебош.
– Пьяна, – прошелестел шепот по рядам. – Невеста герцога не держится на ногах.
– Набросилась на гостя… Какой позор…
Я вскинула голову, ища глазами Кейрана. Он стоял на возвышении. Он не спустился. Он не вмешался. Он смотрел на меня с ледяным отчуждением.
Рейнар, стоявший рядом с ним, что-то тихо сказал брату, не сводя с меня тяжелого взгляда. Кейран коротко кивнул и отвернулся, давая знак.
– Уведите её, – его голос прозвучал сухо, как щелчок хлыста.
– Нет! – я дернулась, когда к нам шагнули двое рослых лакеев. – Кейран! Выслушай меня! Это долги отца! Он требовал…
– Я сама! – Мелисса властно выставила руку, останавливая слуг в шаге от нас. – Не трогайте её. Я сама отведу сестру.
Она обернулась ко мне и зашептала прямо в ухо, крепче обнимая:
– Эсси, умоляю, молчи. Ты делаешь только хуже. Они не поймут сейчас. Пойдем. Я всё объясню им потом, когда ты успокоишься.
Она подхватила меня под руку, практически взваливая на себя мою тяжесть. Я не сопротивлялась. Ноги не держали, а мир плыл перед глазами от слез и унижения.
Двери зала захлопнулись за нами, отсекая музыку и шепот. Я прижалась к сестре, благодарная ей за то, что она единственная в этом мире не отвернулась от меня, даже когда я упала на самое дно.
16
Я сидела в кресле и пыталась читать книгу. Обычно какие-нибудь трактаты по истории позволяли мне забыться. Но сегодня строки расплывались, а смысл ускользал, вытесняемый воспоминаниями о вчерашнем позоре. Стук в дверь раздался внезапно – размеренный, вежливый и абсолютно невыносимый. Хэммонд. Кто же еще.
– Его Светлость ожидает вас, – произнес он тем же тоном, которым обычно сообщают о похоронах.
На этот раз Мелисса даже не пыталась пойти со мной. Она лишь крепко сжала мою руку на прощание, и её ладонь была горячей и сухой, в то время как меня била крупная дрожь.
Кабинет герцога встретил меня могильным холодом. Камин не был разожжен, а окна были распахнуты настежь, впуская сырой, морозный воздух. Кейран стоял у стола, просматривая какие-то документы.
– Ваша Светлость, – прохрипела я. Горло саднило, словно я кричала всю ночь.
Он медленно отложил перо. Взгляд, которым он наградил меня, был лишен даже того раздражения, что я видела вчера. Теперь это была абсолютная, кристальная ледяная стена.
– Я получил отчет от лекаря, – произнес он ровным голосом. – Он осмотрел барона Ленгтона. Ушибы, порезы от стекла. Ничего смертельного, но достаточно, чтобы раздуть скандал на всю Империю.
– Я этого не хотела! – выпалила я, чувствуя, как внутри снова вскипает обида. – Он угрожал мне! Он говорил о долгах отца…
– Я знаю о долгах, – перебил Кейран.
Я замерла. Воздух застрял в легких.
– Вы… знаете?
– Я навел справки о финансовом состоянии вашего рода еще до того, как подписал брачный контракт, – он обошел стол и встал передо мной, скрестив руки на груди. – Я был готов покрыть их. Это была часть негласной сделки: титул и земли в обмен на решение ваших проблем.
– Тогда почему… – начала я, но он поднял руку, останавливая меня.
– Потому что я покупал союзника, Эстелла. А получил проблему. Вчера вы не просто устроили пьяную сцену. Вы публично унизили гостя, каким бы мерзким он ни был. Вы выставили себя неуравновешенной, агрессивной и неспособной контролировать свои эмоции.
– Я не была пьяна! – слезы брызнули из глаз. – Это Мелисса… она просто испугалась и сказала первое, что пришло в голову, чтобы защитить меня!
– Ваша сестра пыталась сгладить углы, – холодно заметил Кейран. – И если бы не она, стража вывела бы вас в кандалах за нападение на дворянина. Вы должны быть ей благодарны, а не обвинять её.
Я опустила голову. Снова. Снова Мелисса – герой, а я – неблагодарное чудовище.
– Слушайте меня внимательно, Эстелла, – Кейран сделал шаг ближе, и от него повеяло холодом, как от открытого ледника. – Это последнее предупреждение. Мне плевать на договоренности с Императором. Мне плевать на политику. Если подобное повторится – хоть одна истерика, хоть один скандал, хоть один разбитый бокал, – я разорву помолвку.
– Вы не можете… – прошептала я, чувствуя, как пол уходит из-под ног. – Долги… мы же погибнем.
– Тогда ведите себя так, чтобы мне не пришлось этого делать, – отрезал он. – Я отправлю вас обратно в столицу с таким позором, что ни один кредитор даже не посмотрит в вашу сторону – они просто опишут ваше имущество и выбросят вас на улицу. Выбор за вами. Станьте герцогиней, достойной этого дома, или убирайтесь вон.
Он вернулся за стол и снова взялся за перо, давая понять, что аудиенция окончена.
Я вышла из кабинета, не чувствуя ног. Меня трясло так сильно, что зубы стучали. «Разорвет помолвку». Это был конец. Это была смерть – медленная и унизительная.
Когда я добралась до своих покоев, сил держаться больше не было. Я рухнула в кресло, обхватив себя руками, пытаясь унять неконтролируемую дрожь.
Мелисса тут же оказалась рядом. Она не стала задавать вопросов – одного взгляда на мое лицо было достаточно. Она метнулась к столику, где стоял небольшой дымящийся чайник, и налила темную, густую жидкость в чашку.
– Вот, выпей, – она поднесла чашку к моим губам. От пара пахло чем-то пряным, сладковатым и земляным.
– Что это? – спросила я, стуча зубами о фарфоровый край.
– Травяной сбор, – ласково ответила сестра, поглаживая меня по волосам. – Я видела, как ты мучаешься, Эсси. Твои нервы на пределе. Я долго говорила с местным травником, подбирала рецепт специально для тебя. Это поможет. Успокоит, снимет дрожь. Пей, моя хорошая.
Я сделала глоток. Жидкость была горьковатой, но с приятным, теплым послевкусием. Я выпила всё до дна.
Почти сразу по телу разлилась тяжелая, ватная волна. Дрожь в руках утихла. Сердце, которое билось как сумасшедшее, замедлило ритм. Мысли о Кейране, о долгах, о позоре подернулись дымкой, стали далекими и неважными.
– Ну вот, – голос Мелиссы звучал словно сквозь слой воды, мягко и убаюкивающе. – Видишь? Тебе уже лучше.
Она помогла мне перебраться на кровать и укрыла одеялом.
– Спи, Эсси, – шептала она, пока мои веки наливались свинцом. – Я позабочусь о тебе. Этот чай… он творит чудеса. Тебе нужно просто расслабиться.
Я закрыла глаза, проваливаясь в темную, мягкую бездну сна. Последней моей мыслью было то, как приятно, когда страх отступает, уступая место этой блаженной, искусственной тишине. Мне нравился этот эффект. Я хотела чувствовать это снова.
17
Я проспала до самого вечера. Сон был глубоким, без сновидений, похожим на черную бархатную яму. Когда я открыла глаза, в комнате уже сгустились сумерки, разгоняемые лишь тусклым светом углей в камине.
Удивительно, но паника отступила. Руки больше не дрожали, а в голове прояснилось. Чай Мелиссы действительно сотворил чудо: я чувствовала себя странно спокойной, словно смотрела на мир через толстое стекло. Страх перед Кейраном, стыд за бал, ужас перед долгами – всё это притупилось, стало далеким и неважным.
Я села в постели, потирая виски. В этой ватной тишине ко мне пришла простая и ясная мысль: нужно поговорить.
Кейран не злодей. Он просто строгий дракон, который ценит порядок. Я вела себя… эмоционально. Но если я приду к нему сейчас, спокойная, собранная, и объясню, что перенервничала из-за переезда и давления, он должен понять. Я ведь не какая-то истеричка, я дочь маркиза. Мы сможем договориться.
Я встала, накинула шаль поверх домашнего платья и пригладила волосы. Мелиссы в комнате не было, и это даже к лучшему. Мне нужно было сделать это самой.
Коридоры замка тонули в вечернем полумраке. Я шла к кабинету герцога, и мои шаги были уверенными.
«Я всё исправлю, – думала я. – Просто объяснюсь».
У массивной дубовой двери я остановилась, собираясь постучать. Но рука замерла в воздухе, когда изнутри донеслись голоса.
– … это невыносимо, Рейнар.
Голос герцога звучал глухо и устало. Я прижалась ухом к прохладному дереву, затаив дыхание. Я знала, что подслушивать недостойно, но речь шла обо мне. Я чувствовала это кожей.
– Она разрушает этот дом, – продолжал Кейран. Я слышала, как он ходит по комнате – размеренные, тяжелые шаги. – Сначала Гретта, теперь скандал с Ленгтоном. Мне уже доложили, что по городу поползли слухи. Говорят, я привез из столицы безумную.
– Слухи всегда ползут, брат, – ответил второй голос. Низкий, ленивый, с хрипотцой.
Рейнар.
Я представила, как он сидит, развалившись в кресле, вытянув свои длинные ноги в сапогах, и вертит в руках бокал.
– Дело не в слухах, – отрезал Кейран. – Дело в том, что я не узнаю собственный дом. Она как стихийное бедствие. Я всерьез думаю о разрыве, Рей. Император будет недоволен, но лучше заплатить неустойку и пережить гнев короны, чем жить на вулкане.
У меня внутри всё похолодело. Спокойствие, подаренное чаем, треснуло. «Разрыв». Он действительно это сделает.
– Разрыв? – Рейнар хмыкнул. В его голосе не было сочувствия, но не было и поддержки брата. Скорее ирония, – Ты сам выбрал эту партию, Кейран. Тебе нужна была кровь де Грейсов, чтобы укрепить влияние на Юге. Ты получил её.
– Я получил головную боль, – огрызнулся герцог. – Я рассчитывал на союзницу. На леди, которая знает этикет и умеет держать лицо. А получил капризного ребенка.
– Ты получил именно то, что выбирал, – в голосе Рейнара прозвучала насмешка. – Дикую кошку. Ты притащил её в ледяную клетку, не дал ни тепла, ни времени, и теперь удивляешься, что она шипит и царапается?
– Она не кошка, Рейнар. Она – проблема.
– Брось, – лениво протянул младший брат. – Ты просто боишься царапин. Привык к своим северным статуям, которые лишнего слова не скажут. А эта… с характером. Зубастая. Может, тебе просто не по зубам укротить такую?
Я отшатнулась от двери, зажимая рот рукой, чтобы не вскрикнуть.
Рейнар смеялся надо мной. Он называл меня животным. «Дикая кошка», «зубастая». Он не защищал меня – он подначивал брата, издевался над его выбором, выставляя меня какой-то диковинной зверушкой, которую они обсуждали, как купленную лошадь.
– Я не собираюсь никого укрощать, – холодно ответил Кейран. – Мне нужна жена, а безумная девица, несеособная себя контролировать. Если она не успокоится в ближайшие дни… я отправлю её домой.
– Твое право, – хмыкнул Рейнар. – Хотя будет скучно. Давненько в этом склепе не было так… шумно.
Я больше не могла слушать. Слезы жгли глаза. Вся моя уверенность рассыпалась в прах.
Я развернулась и бесшумно побежала прочь по коридору, подальше от этой проклятой двери.
«Он ненавидит меня», – билась в голове одна мысль. А Рейнар словно специально провоцирует Кейрана. Он смеется над моими попытками, он называет меня дикой, он наслаждается моим унижением. Он – мой враг. Самый опасный, самый жестокий.
Вбежав в свои покои, я захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. Иллюзия безопасности исчезла. Теперь я точно знала: в этом доме меня не просто не любят. Меня обсуждают, как надоевшую вещь, которую вот-вот выбросят на помойку. И Рейнар Эшборн с удовольствием поднесет спичку к мостам, которые я пытаюсь построить.
18
Дни потянулись серой, липкой чередой. Я выполняла приказ Кейрана с пугающей точностью: не выходила из своих комнат, разве что для прогулок в сад. В ту часть, где не бывают братья. Не спускалась к ужину и старалась даже не дышать слишком громко, чтобы не нарушить священный покой этого проклятого замка. Я стала невидимкой в этом доме, призраком, запертым в четырех стенах.
Но Мелисса… Мелисса цвела.
Она уходила утром и возвращалась только к вечеру, принося с собой запахи морозного воздуха, старых книг из библиотеки и… чужого тепла.
Я наблюдала за ней из окна. Вот она идет по саду рядом с Кейраном. Герцог, который при мне превращался в ледяную статую, сейчас шел расслабленно, заложив руки за спину. Он что-то говорил, указывая на заснеженные пики гор, а Мелисса слушала его, чуть склонив голову, с выражением такого искреннего, благоговейного внимания, что у меня сводило скулы.
А вот она внизу, во дворе, смеется над чем-то, что сказал Рейнар. Генерал драконов, который смотрел на меня как на врага народа, стоял, опираясь на луку седла, и на его губах играла тень улыбки. Не хищного оскала, не едкой ухмылки, а настоящей, человеческой улыбки.
В груди поднималась горячая, удушливая волна. Это было похоже на яд, который медленно разъедал внутренности. Я смотрела на них и чувствовала… ревность?
Мне стало страшно от этой мысли. Как я могу ревновать к собственной сестре? К Мелиссе, которая спасала меня, которая была моим единственным якорем? Это низко. Это подло. Она – единственная, кто не отвернулся от меня, а я сижу здесь и ненавижу её за то, что она умеет нравиться людям, а я – нет.
– Эсси! – дверь распахнулась, и Мелисса впорхнула в комнату, румяная с мороза. – Ты не представляешь, какой сегодня ветер! Рейнар сказал, что с гор идет буря.
Она сбросила шаль и подошла к огню, протягивая к нему озябшие руки. Я сидела в кресле с книгой, которую не читала уже час, и смотрела на сестру. Она выглядела такой живой, такой настоящей на фоне моей серой тоски.
– Ты много времени проводишь с ними, – мой голос прозвучал глухо, и я мысленно прокляла себя за эти нотки обиды.
Мелисса обернулась. Улыбка сползла с её лица, сменившись выражением тревожной заботы.
– Ох, Эсси… Ты сердишься?
– Нет, – я отложила книгу и отвела взгляд. – Просто… мне казалось, они ненавидят нас. А с тобой они так любезны.
Мелисса вздохнула и подошла ко мне, опускаясь на колени рядом с креслом. Она взяла мои холодные руки в свои.
– Глупенькая, – ласково произнесла она. – Они не ненавидят нас. Они просто… сложные. Мужчины Севера похожи на своих драконов – твердая чешуя, но внутри живое сердце. К ним просто нужен подход.
– У меня не получилось найти этот подход, – горько усмехнулась я. – Я нашла только их клыки.
– Именно поэтому я стараюсь за двоих, – Мелисса заглянула мне в глаза, и в её взгляде было столько самоотверженности, что мне стало стыдно за свои мысли. – Я хожу с ними гулять не ради удовольствия, Эстелла. Думаешь, мне интересно слушать лекции Кейрана о фортификациях или смотреть, как Рейнар чистит меч? Я делаю это ради тебя.
– Ради меня?
– Конечно! – она сжала мои пальцы крепче. – Я пытаюсь смягчить их сердца, Эсси. Я использую каждую минуту, чтобы напомнить им, какая ты замечательная. Сегодня, когда Рейнар шутил про столичных неженок, я рассказала ему, как ты однажды выходила раненую сову, которую нашла в парке. Помнишь? Я сказала ему: «У моей сестры самое доброе сердце, просто она очень ранимая». И знаешь что? Он перестал смеяться. Он задумался.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает ком. Я сижу здесь, жалею себя и завидую ей, а она там, на передовой, сражается за мою репутацию, подбирая крохи их внимания, чтобы передать их мне.
– Прости меня, – прошептала я, чувствуя, как горят щеки. – Я такая неблагодарная. Я подумала… боже, я даже не хочу говорить, что я подумала.
– Ты подумала, что я забыла о тебе? – грустно улыбнулась Мелисса. – Никогда. Мы же одна кровь, Эсси. Я просто навожу мосты. Кейран очень упрям, но вода камень точит. Я капаю им на мозги твоими добродетелями каждый день. Рано или поздно они поймут, как ошибались.
Она поднялась и поцеловала меня в лоб.
– А теперь давай пить чай. Я попросила повара испечь те булочки с корицей, которые ты любишь. Пришлось, правда, долго уговаривать и улыбаться, но для тебя я готова хоть с самим дьяволом кокетничать.
Я смотрела, как она хлопочет у столика, разливая ароматный отвар, и ненавидела себя за то, что внутри, где-то очень глубоко, червячок сомнения всё еще шевелился. Почему, если она рассказывает им обо мне только хорошее, Кейран ни разу не зашел узнать, как я себя чувствую? Почему Рейнар продолжает смотреть на мои окна с тем же мрачным выражением?
Но я отогнала эти мысли. Мелисса старается. Она единственная, кто старается. А я просто схожу с ума от одиночества и становлюсь подозрительной, как старая дева.
– Спасибо, Лисса, – сказала я, принимая чашку. – Я не знаю, что бы я без тебя делала.
– Пропала бы, – весело отозвалась она, подмигивая. – Но я не дам тебе пропасть. Пей. Твой любимый сбор, он поможет тебе не думать о глупостях.
Я сделала глоток, и привычное, теплое спокойствие начало разливаться по венам, заглушая стыд и ревность. С Мелиссой всё будет хорошо. Она всё исправит.
