Текст книги "Тебя никто не спасет (СИ)"

Автор книги: Майарана Мистеру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

19

Стены комнаты давили на меня, как крышка гроба. Несмотря на приказ Кейрана не показываться на глаза, мне нужно было глотнуть воздуха, иначе я рисковала просто задохнуться от собственной тоски и запаха лаванды, которым пропитались подушки.

Я, как обычно, выбрала самый дальний, заброшенный угол парка, где старые ели сплетались ветвями, образуя темный зеленый тоннель. Мелисса говорила, что братья никогда сюда не ходят.

Она ошиблась.

Я заметила его слишком поздно. Рейнар стоял у полуразрушенной каменной беседки, счищая ножом кору с ветки. Он был без мундира, в простой рубашке с закатанными рукавами, и выглядел так, словно этот дикий угол парка был его естественной средой обитания.

Я замерла, собираясь бесшумно отступить, но под ногой предательски хрустнула сухая ветка.

Рейнар мгновенно поднял голову. Увидев меня, его лицо осталось пугающе спокойным.

– Гуляете, леди Эстелла? – спросил он, продолжая вертеть в руках нож. – Я думал, Кейран велел вам не высовываться.

– Я не пленница, генерал, – ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. – Я имею право дышать воздухом. К тому же, Мелисса сказала, что здесь никого не бывает.

При упоминании имени сестры его взгляд на мгновение смягчился, но тут же снова стал колючим, когда он посмотрел на меня.

– Мелисса… – он покачал головой. – Удивительно, как в одной семье могли вырасти два настолько разных существа. Она – как чистый ручей, а вы…

Он замолчал, но я не выдержала.

– А я?

– А вам до сестры так же далеко, как до Южного континента пешком, – бросил он равнодушно, возвращаясь к своему занятию. – Вы только и умеете, что требовать и ломать. Пустое место, которое возомнило себя центром мира.

Эти слова ударили меня наотмашь. Боль обожгла грудь, но привычка, вбитая годами воспитания, сработала быстрее разума. Я выпрямилась, вздернула подбородок и высокомерно посмотрела на него. Так учила меня наша гувернантка.

«Когда смотришь на людей свысока, они невольно ищут в себе изъяны»

– Вы можете оскорблять меня сколько угодно, Рейнар, – процедила я ледяным тоном. – Но это говорит лишь о вашем дурном воспитании. Видимо, жизнь в казармах окончательно вытравила из вас понятие о том, как джентльмен должен разговаривать с леди.

Рейнар медленно отложил ветку. Он шагнул ко мне. Один шаг. Второй. Воздух между нами сгустился, стал тяжелым и горячим. Он ничего не сказал, но посмотрел на меня так, что у меня перехватило дыхание. Это был не просто гнев. Это была тьма. Глубокая, древняя, хищная тьма, которая смотрела на меня из его расширившихся зрачков. Я физически ощутила угрозу – не как мысль, а как холодное лезвие у горла. Мне показалось, что если я сделаю еще хоть один вдох, он просто разорвет меня на части.

Он прошел мимо, даже не задев меня плечом, но меня обдало волной его сдерживаемой ярости.

Я не помню, как добралась до комнаты. Я рухнула на кровать и зарылась лицом в подушку, пытаясь унять дрожь, которая била всё тело.

– Эсси! – Мелисса тут же оказалась рядом. – Что случилось? Ты вся дрожишь!

– Я встретила Рейнара, – выдохнула я, с трудом ворочая языком. Горло саднило от спазма. – Мелисса, это было страшно. По-настоящему страшно. Он не просто хамил… Он смотрел на меня так, словно готов разорвать на части прямо там, в саду. Я физически чувствовала эту угрозу, это звериное желание напасть. Он едва сдерживался.

Я не стала рассказывать ей о том, что он сказал про неё. Мне было слишком больно и стыдно признавать, что даже в его глазах моя сестра лучше меня.

Мелисса села на край кровати и принялась гладить меня по голове, перебирая спутанные волосы. Её прикосновения успокаивали, возвращали в реальность.

– Тише, тише, маленькая, – ворковала она. – Не принимай на свой счет, Эстелла.

– Как не принимать? – я резко села, глядя ей в глаза. – Он меня всем своим существом ненавидит.

– Это не ненависть, Эсси, – голос Мелиссы стал тихим, доверительным. – Это биология. Ты забываешь, кто они. У драконов кровь кипит, они наполовину звери. Он просто не может себя контролировать, когда инстинкты берут верх. С ним бесполезно говорить, пока он в таком состоянии. Он сам не ведает, что творит.

Я подняла лицо.

– Звери?

– Конечно, – она кивнула с видом знатока. – Это их природа. Агрессия, сила, ярость – это всё от драконьей крови. Но знаешь… я слышала, что на Юге послы никогда не идут к драконам с пустыми руками.

– О чем ты?

Мелисса наклонилась ниже, её глаза загадочно блеснули.

– Они сначала дают им особый травяной сбор. Чтобы «остудить кровь». Это как дать воды путнику в пустыне. Если дракон выпьет его, огонь внутри утихнет, и он снова станет человеком. Разумным, спокойным. Тогда вы сможете поговорить как люди.

Я замерла. В словах сестры была логика. Рейнар действительно вел себя как бешеный зверь. Может быть, он и правда не виноват? Может быть, его мучает собственная кровь, и он просто не может остановиться?

– «Остудить кровь»? – переспросила я, цепляясь за эту мысль как за соломинку. – Мы сможем спокойно поговорить, если он выпьет отвар?

– Конечно, – улыбнулась Мелисса. – Он увидит в тебе не врага, а спасительницу, которая принесла ему покой. Представь: ты приходишь к нему, даешь этот чай… он выпивает, его взгляд проясняется, и он понимает, как был несправедлив.

Надежда, робкая и теплая, затеплилась в груди. Это звучало как план. Как единственный шанс не просто выжить, но и победить. Исправить всё одним ударом.

– Но где взять такой сбор? – спросила я.

Мелисса загадочно улыбнулась и погладила меня по щеке.

– Предоставь это мне, Эсси. Я достану его. Ради тебя – я достану что угодно.

20

Прошло еще несколько дней. Они тянулись вязко и медленно, как патока. Мелисса где-то пропадала – говорила, что ищет тот самый «особый сбор» для Рейнара, и эти поиски требовали осторожности. Я же оставалась в своих покоях, наедине с книгами и тишиной, которая с каждым часом становилась всё более зловещей.

Когда последняя страница «Истории Северных Завоеваний» была перевернута, я решила, что с меня хватит. Мне просто необходимо было размяться и сменить обстановку. Я пойду в библиотеку, верну книгу и возьму новую.

Библиотека Эшборн-холла была величественной и мрачной – два этажа стеллажей из темного дуба, уходящих под самый потолок, запах старой бумаги и пыли. И холод. Здесь всегда было холодно.

Я вошла, прижимая к груди тяжелый том, и тут же замерла.

У дальнего окна, за массивным письменным столом, сидел Кейран.

Он работал. Перо скрипело по пергаменту, прерывая тишину. Солнечный свет, скудно пробивавшийся сквозь витражи, падал на его профиль, делая его похожим на ожившую статую – безупречную и безжизненную.

Мне захотелось развернуться и уйти, но гордость не позволила. Я сделала глубокий вдох и направилась к столу библиотекаря, стараясь ступать неслышно.

– Добрый день, Ваша Светлость, – произнесла я, когда молчание стало невыносимым.

Кейран не поднял головы. Перо даже не замедлило свой бег.

– Добрый день, Эстелла.

Его тон был ровным, безэмоциональным. Так здороваются с мебелью, о которую случайно споткнулись.

Я положила книгу на стол. Руки предательски дрожали. Мне так хотелось, чтобы он посмотрел на меня. Чтобы увидел не «проблему», не «саранчу», а меня. Девушку, которая приехала в чужой край, чтобы стать его женой.

– Я… я прочла хронику, – начала я, пытаясь завязать разговор. – Очень познавательно. Оказывается, ваш прадед заключил первый союз с горными кланами именно благодаря дипломатии, а не силе.

Кейран наконец отложил перо. Он медленно поднял на меня глаза. В них не было интереса. В них была усталость человека, которого отвлекли от важных дел назойливым жужжанием мухи.

– Мой прадед знал, когда нужно говорить, а когда – молчать, – ответил он. – Возьмите другую книгу и ступайте. Я занят.

Я почувствовала, как внутри вскипает обида. Горячая, детская, горькая. Я терпела. Я сидела взаперти. Я старалась быть невидимкой. И вот, стоило мне сделать шаг навстречу, как меня снова отшвыривают.

– Почему вы так со мной? – вырвалось у меня. Голос дрогнул, выдавая мою слабость.

Кейран вопросительно приподнял бровь, но молчал.

– Мы должны пожениться, – продолжила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. – Через месяц я стану вашей женой, герцогиней Эшборн. А вы… вы ведете себя так, будто я пустое место! Вы ни во что меня не ставите! Вы даже не пытаетесь узнать меня, поговорить со мной… Разве так ведут себя муж и жена?

Я замолчала, тяжело дыша. Я ждала, что он рассердится. Что он накричит. Что угодно, только не это равнодушие.

Кейран вздохнул и встал из-за стола. Он был высоким, подавляющим. Когда он подошел ближе, мне пришлось задрать голову, чтобы смотреть ему в лицо.

– Эстелла, – его голос был тихим и холодным, как зимний ветер. – Вы живете в мире фантазий. Вы начитались романов и ждете, что брак – это долгие беседы у камина, прогулки под луной и взаимное обожание.

– Я жду уважения! – возразила я.

– Уважение нужно заслужить, – отрезал он. – Брак, особенно брак нашего уровня – это контракт. Это слияние земель, капиталов и родословных. Я обеспечиваю вам защиту, статус и безбедную жизнь. Вы обеспечиваете мне наследников и лояльность вашего рода. Всё. В этом уравнении нет места для «душевных разговоров» и капризов по поводу того, что вам уделяют мало внимания.

Я смотрела на него, не веря своим ушам.

– То есть… для вас я просто сделка? Пункт в договоре?

– Вам пора вырасти, Эстелла, – он посмотрел на меня с оттенком брезгливости. – Оставьте свои детские представления о браке в детской. Вы будущая герцогиня, а не героиня пьесы. Перестаньте требовать внимания, как избалованный ребенок, и займитесь чем-то полезным. Или хотя бы не мешайте мне работать.

Он развернулся и вышел из библиотеки, даже не оглянувшись. Его шаги гулко отдавались в тишине, каждый удар каблука вбивал гвоздь в крышку гроба моих надежд.

Я осталась одна.

Я закусила губу так сильно, что почувствовала металлический привкус крови. Боль отрезвляла. Она не давала расплакаться. Я не буду плакать. Не из-за него.

Я думала, что проблема во мне. Что я что-то делаю не так. Но теперь я поняла: дело не во мне. Дело в нем. Он – ледяная глыба, неспособная на чувства. Он никогда не увидит во мне человека. Для него я всегда буду лишь строчкой в расходной книге.

– Хорошо, – прошептала я в пустоту, слизывая капельку крови с губы. – Контракт так контракт.

В этот момент, глядя на закрывшуюся за ним дверь, я поняла одну вещь предельно ясно. Я могу бояться Рейнара. Я могу стыдиться своих ошибок. Но Кейрана… Кейрана я никогда не прощу. За этот холод, за эти слова, за это уничтожающее равнодушие – я не прощу его никогда.

21

Я сидела у окна, глядя на то, как сумерки пожирают острые пики гор, и чувствовала себя такой же пустой и холодной, как этот пейзаж. Слова Кейрана – «Оставьте свои детские представления о браке в детской» – выжгли во мне дыру, которую нечем было заполнить.

Дверь тихо скрипнула. Я даже не обернулась.

– Эсси, – шепот Мелиссы был полон плохо скрываемого возбуждения. – Я достала.

Она подошла к столику и положила на него небольшой бархатный мешочек, туго перевязанный шнурком.

Я медленно перевела взгляд на этот мешочек.

– Что это?

– Спасение, – Мелисса присела рядом, её глаза лихорадочно блестели. – Я ходила в город, к тому старому алхимику, о котором шептались слуги. Это редкий сбор, Эстелла. Очень мощное седативное, специально для магов с нестабильной кровью.

Она развязала шнурок. Внутри лежала смесь сухих трав, от которых исходил слабый, терпкий запах полыни и чего-то сладковатого.

– Зачем? – тупо спросила я. – Кейран ясно дал понять: ему не нужны мои старания. Он хочет, чтобы я была мебелью.

– Кейран сейчас слеп, – горячо зашептала сестра, сжимая мою руку. – Он видит в тебе врага, потому что Рейнар настраивает его. Рейнар – вот корень всех бед! Это его агрессия отравляет воздух в доме. Если ты сможешь договориться с ним, если ты перетянешь его на свою сторону, Кейран увидит, что ошибся.

– Договориться с Рейнаром? – я горько усмехнулась. – Он едва сдерживается, чтобы не свернуть мне шею при встрече.

– Потому что его кровь кипит! – Мелисса потрясла мешочком. – Вспомни, что я говорила. Он зверь, запертый в человеческом теле. Этот сбор… он как холодная вода для раскаленного железа. Если Рейнар выпьет это, он успокоится. Ярость уйдет. Туман в его голове рассеется, и ты сможешь поговорить с ним нормально. Как человек с человеком. Объяснишь ему, что ты не хотела зла для их семьи.

Я смотрела на травы. «Нормально поговорить». Звучало как несбыточная мечта. Увидеть в янтарных глазах не ненависть, а понимание.

– А если он поймет, что это? – спросила я с сомнением.

– Не поймет, – уверенно ответила Лисса. – На вкус это как обычный горный чай с мятой. Скажешь, что это жест доброй воли. Мирный договор. Эсси, это твой шанс! Если ты помиришься с братом, Кейран растает. Он увидит, что ты мудрая, что ты умеешь гасить конфликты, а не разжигать их. Ты спасешь свою свадьбу.

Спасти свадьбу. Спасти отца от позора, а нас с Мелиссой – от нищеты.

– Где он сейчас?

– В своем кабинете, в восточном крыле, – тут же ответила она. – Я видела, как он зашел туда полчаса назад. Он один. Кейран уехал по делам. Никто тебе не помешает.

Я встала. Ноги были ватными, но в груди снова затеплился огонек надежды. Мелисса права. Я не могу просто сидеть и ждать конца. Я должна действовать, но на этот раз – хитростью и лаской, как и подобает женщине.

Я достала из буфета наш дорожный фарфоровый сервиз – изящный, с золотой каймой, единственный осколок столичной роскоши, который уцелел. Руки слегка дрожали, когда я насыпала заварку в чайник и добавила щепотку трав из мешочка Мелиссы.

– Много не клади, – предупредила сестра, наблюдая за мной. – Алхимик сказал, оно очень сильное.

Я залила смесь кипятком. По комнате поплыл сложный, пряный аромат. Он действительно напоминал мяту, но с тяжелой, дурманящей нотой в глубине.

– Выглядит безобидно, – прошептала я.

– Иди, – Мелисса поцеловала меня в щеку и подтолкнула к двери. – Будь смелой, Эсси. Я буду ждать тебя здесь и молиться.

Я взяла поднос. Чашка тихо звякнула о блюдце.

Путь до восточного крыла показался мне бесконечным. Замок уже погрузился в ночную тишину, и каждый мой шаг отдавался эхом под сводами коридоров. Мне казалось, что я несу не чай, а алхимический огонь, готовый вспыхнуть от любого неосторожного движения. Но мысль о том, что этот отвар может превратить «Безумного дракона» в разумного собеседника, придавала мне сил.

Я остановилась перед высокой темной дверью кабинета Рейнара. Из-под щели внизу пробивалась полоска света. Он там.

Сердце колотилось где-то в горле. Я сделала глубокий вдох, пытаясь унять дрожь в руках, и поправила складки платья.

«Это просто чай, – сказала я себе. – Просто способ поговорить».

Я подняла руку и постучала.

22

– Войди.

Голос из-за двери прозвучал глухо и безразлично. Я толкнула тяжелую створку плечом, стараясь удержать поднос ровно, и шагнула внутрь.

Кабинет Рейнара разительно отличался от стерильной, ледяной пещеры Кейрана. Здесь пахло не пылью и чернилами, а оружейным маслом, старой кожей и деревом. На стенах вместо портретов предков висели карты, испещренные пометками, и стойки с оружием. На полу валялись смятые бумаги, а в камине ревело пламя, пожирая толстые поленья.

Рейнар сидел за столом, заваленным свитками. Он был без мундира, в расстегнутой на груди рубашке, и выглядел уставшим. Тень от огня плясала на его лице, заостряя и без того резкие черты.

Увидев меня, он даже позы не изменил, лишь медленно поднял голову. Янтарные глаза сузились, превратившись в две опасные щели.

– Леди Эстелла? – в его голосе прозвучала холодная, зловещая настороженность, словно он обнаружил в своей комнате не девушку с чаем, а лазутчика с кинжалом. – Вы перепутали двери? Покои моего брата в другом крыле.

– Я знаю, где нахожусь, – ответила я. Голос предательски дрогнул, и звон чашки о блюдце в тишине комнаты прозвучал как пушечный выстрел.

Рейнар перевел взгляд на поднос в моих руках, затем снова на мое лицо. Он явно даже не догадывался, что я могу прийти с предложением выпить чаю. Но я все же стояла перед ним – бледная, испуганная, с дурацким фарфоровым чайником в руках.

Эта картина, видимо, сбила его с толку. Напряжение в его плечах чуть ослабло. Он откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди, и смерил меня долгим, изучающим взглядом.

– И что же привело вас в мою берлогу на ночь глядя? – спросил он уже спокойнее, хотя холод в голосе никуда не делся. – Решили разбить еще пару фамильных ваз? У меня здесь мало бьющегося, боюсь, вы будете разочарованы.

– Я пришла поговорить, – я сделала шаг к столу, чувствуя, как ноги подгибаются от страха.

Рейнар хмыкнул.

– Поговорить? Это что-то новенькое. И чай, я полагаю, это белый флаг?

– Это жест доброй воли, – я поставила поднос на единственный свободный край стола, сдвинув в сторону какую-то карту. – Мы начали не с той ноты, Рейнар. Я знаю, вы считаете меня… проблемой. Но я хочу всё исправить.

Он молчал, наблюдая за мной.

– Исправить? – переспросил он тихо. – Вы уволили Гретту. Вы опозорили нас перед Ленгтоном. Вы превратили этот дом в поле битвы. Вы действительно думаете, что чай может это исправить?

– Я хочу попытаться, – я потянулась к чайнику. Руки тряслись так сильно, что носик ударился о край чашки, издав жалобный звон. – Пожалуйста… просто выслушайте меня.

Я начала наливать. Темная, ароматная жидкость полилась в тонкий фарфор. Запах мяты и полыни наполнил пространство между нами, смешиваясь с запахом древесины.

Рейнар не сводил с меня глаз. Он следил за каждым движением моих рук, за тем, как я прикусываю губу, пытаясь унять дрожь. Его взгляд стал тяжелым, темным, почти черным. Он смотрел на меня с такой пугающей, давящей пристальностью, словно видел не девушку с подносом, а нечто, что он одновременно ненавидел и желал уничтожить. Я не могла понять, о чем он думает, но интуиция кричала, что ни о чем хорошем. От этого мрачного, почти осязаемого внимания мне стало трудно дышать.

– Вы боитесь меня, – констатировал он. Это был не вопрос.

– Да, – честно призналась я, пододвигая к нему дымящуюся чашку. – Боюсь. Вы ведь генерал драконов.

Он криво усмехнулся, но не потянулся к чашке. Вместо этого он подался вперед, опираясь локтями о стол, и заглянул мне прямо в душу своим пронзительным, немигающим взглядом.

– Вы дрожите, как осиновый лист, Эстелла, – произнес он мягко, но в этой мягкости лязгнула сталь. – Вы боитесь, но всё равно пришли сюда, в мою комнату, с этим подносом.

Он перевел взгляд на темную жидкость в чашке, от которой поднимался пар, а затем снова посмотрел на меня. Его бровь иронично изогнулась.

– Скажите честно, леди… Вы решили меня отравить?

23

Его вопрос повис в воздухе, тяжелый и липкий, как запах гари.

– Нет! – я вздрогнула так сильно, что едва не опрокинула чашку, которую только что наполнила. Горячие капли брызнули на полированное дерево стола. – Что вы такое говорите, Рейнар! Я… я просто хотела поговорить. Мы начали не с того, только и всего!

Я замолчала, чувствуя, как кровь стучит в ушах. Я ждала, что он сейчас рассмеется, вышвырнет меня вон или позовет стражу. Но Рейнар молчал. Он смотрел на пятна чая на столе, потом перевел взгляд на мои побелевшие пальцы, которыми я вцепилась в край столешницы, чтобы не упасть.

В его глазах, тех самых пугающих черных омутах, что-то дрогнуло. Напряжение, сгустившееся в комнате до предела, вдруг начало медленно рассеиваться. Он устало выдохнул и откинулся на спинку кресла, жестом позволяя мне продолжать.

И меня прорвало.

Слова, которые я копила неделями, месяцами, полились неудержимым потоком. Я говорила не как леди де Грейс, а как напуганная девочка, которую загнали в угол.

– Вы думаете, я приехала сюда, чтобы разрушить вашу и вашего брата жизни? – мой голос срывался, но я больше не пыталась казаться гордой. – Я приехала, потому что у меня не было выбора. Отец умер, оставив нам только долги и громкое имя. Я всю жизнь прожила в столице, Рейнар. Меня учили танцевать, выбирать шелка и вести светские беседы. Меня готовили стать украшением гостиной, а не хозяйкой северной крепости!

Я сделала судорожный вдох, вытирая злые слезы, катившиеся по щекам.

– Я приехала сюда и поняла, что все мои знания здесь – мусор. Я не умею управлять таким домом. Я не понимаю ваших людей. Я боюсь ваших стен, вашего холода, вашего молчания! Я пыталась… клянусь, я пыталась стать той, кого вы хотите видеть. Строгой, властной. Мелисса говорила, что здесь уважают только силу, и я… я наделала ошибок. Я уволила Гретту от страха, что потеряю контроль. Я разбила ту вазу случайно, от отчаяния! А розу… Розу я цветок вашей матери я вообще не трогала. Я никому не желала зла, я просто не знаю, что мне делать!

Я замолчала, закрыв лицо руками. Сил больше не было. Я вывернула перед ним душу, признала свою слабость, свою никчемность. Теперь он точно уничтожит меня.

В кабинете повисла тишина. Слышно было только треск поленьев в камине.

– Ты права, – тихий голос Рейнара заставил меня поднять голову. – Нас учили выживать среди скал и льда. Тебя учили выживать среди улыбок и интриг. Мы говорим на разных языках.

Я посмотрела на него сквозь пелену слез. Рейнар больше не выглядел как хищник, готовящийся к прыжку. Тьма ушла из его глаз, уступив место чему-то человеческому. Впервые за все время он смотрел на меня не как на «пустышку в шелках», которой когда-то назвал, а как на живого человека, который тоже может чувствовать боль.

– Возможно, я был слишком строг, – произнес он медленно, словно пробуя эти слова на вкус. – Мы привыкли видеть в столичных снобах врагов или глупцов. Я не подумал о том, что ты просто… потерялась.

Мое сердце екнуло. Неужели? Неужели сработало? Неужели Мелисса была права, и нам просто нужно было поговорить?

– Я хочу научиться, Рейнар, – прошептала я с надеждой. – Я хочу стать частью этого дома. Если вы дадите мне шанс…

Он посмотрел на меня – долго, пристально, но уже без той давящей тяжести. Его губы тронула слабая, едва заметная тень улыбки.

– Шанс, – повторил он. – Что ж. Хрупкий мир лучше крепкой войны, леди Эстелла. Особенно когда война идет в собственном доме.

Он протянул руку и взял чашку. Его пальцы, мозолистые и сильные, коснулись тонкого фарфора.

– За перемирие? – спросил он, поднимая чай.

Я кивнула, с трудом переводя дыхание. Выходит, чай был и не нужен – он услышал меня и так. Но отступать было поздно. Пусть выпьет. Просто в знак примирения.

Рейнар поднес чашку к губам. Я видела, как пар коснулся его лица. Видела, как дернулся его кадык, когда он сделал первый, большой глоток.

– Странный вкус, – заметил он, ставя чашку обратно, но не отпуская её. – Полынь?

– Травяной сбор, – выдохнула я, чувствуя, как бешено колотится сердце. – Успокаивающий.

Он кивнул и снова поднял чашку, допивая остатки до дна.

Но буквально через секунду, он отнял чашку от губ и посмотрел мне в глаза.

Фарфор выскользнул из его пальцев и с оглушительным звоном разлетелся о пол. Рейнар дернулся, словно от мощного удара в грудь. Его лицо в одно мгновение побелело, а вены на шее вздулись черными жгутами.

– Что… – прохрипел он, хватаясь за горло.

Внезапно воздух в комнате взорвался жаром. Магия – та самая, которую я надеялась успокоить – не уснула. Она вскипела.

Рейнар закричал. Это был не человеческий крик – это был рев умирающего зверя, от которого задрожали стекла в окнах. Он рухнул на колени, раздирая ногтями рубашку на груди, словно пытаясь вырвать из себя этот огонь. Из его рта пошла пена, смешанная с кровью.

– Рейнар! – я бросилась к нему, падая рядом на ковер. – Что с вами⁈ Рейнар!

Он поднял на меня глаза. Янтарная радужка исчезла, затопленная чернотой, в которой плясали безумные, агонизирующие искры. Он задыхался, хватая ртом воздух, которого ему не хватало.

– Яд… – просипел он, и каждый звук давался ему с чудовищной болью. – Ты…

– Нет! – закричала я в панике, пытаясь удержать его бьющееся в судорогах тело. – Это успокоительное! Это просто травы! Рейнар, дышите! Пожалуйста!

Он выгнулся дугой, его спина хрустнула. Когти – настоящие драконьи когти, проступившие на пальцах – вспороли ковер. Еще один судорожный вдох, булькающий хрип… и он обмяк.

Тяжелая рука упала на пол. Взгляд застыл, устремленный в потолок. Огонь в его глазах погас, оставив только пустую, мертвую стеклянную поверхность.

Я сидела на полу, глядя на мертвеца, с которым минуту назад заключила мир.

– Это успокоительное… – прошептала я в тишину, чувствуя, как разум начинает расползаться по швам. – Это просто чай…