Текст книги "Тебя никто не спасет (СИ)"
Автор книги: Майарана Мистеру
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
24
Я вывалилась в коридор, как пьяная. Ноги путались в подоле, а легкие горели, словно я надышалась дымом из камина. За спиной, в кабинете с открытой дверью, остался мертвец. Мертвец, который еще минуту назад был живым, теплым человеком, обещавшим мне шанс.
– Помогите… – просипела я. Голос сорвался, превратившись в жалкий писк. – Кто-нибудь!
Коридор был пуст. Длинная, темная кишка замка, освещенная редкими факелами, казалась вымершей. Ни слуг, ни стражи. Только сквозняк, гуляющий по полу, и тишина. Звенящая, мертвая тишина, в которой мне слышался хруст ломающихся костей Рейнара.
Я сделала несколько шагов, опираясь о стену, оставляя на камне влажные следы от ладоней – я даже не знала, мои это слезы, пот или… чай.
– Хэммонд! – попыталась крикнуть я, но из горла вырвался лишь судорожный всхлип.
Внезапно из бокового прохода, словно тень, вынырнула фигура.
– Эсси?
Мелисса. Она была еще в том же домашнем платье, в котором провожала меня. Увидев мое лицо, она замерла, а затем бросилась ко мне, хватая за плечи.
– Что случилось? Почему ты… ты вся белая! Где Рейнар?
– Он… он… – меня трясло так, что зубы выбивали дробь. – Мертв… Лисса, он мертв! Чай… он выпил и… упал… там кровь…
Глаза сестры расширились. Она зажала мне рот ладонью, больно впиваясь пальцами в щеки.
– Тише! Ты с ума сошла кричать об этом здесь⁈
Она огляделась по сторонам с пугающей резкостью, а затем потащила меня прочь от кабинета, к лестнице, ведущей в наше крыло.
– Идем. Быстро.
– Нет! – я уперлась, пытаясь вырваться. – Нужно позвать лекаря! Кейрана! Вдруг ему еще можно помочь…
– Кейрана нет в замке, а Рейнару уже не помочь, если он мертв, дура! – прошипела она мне в лицо, и в её голосе на секунду прорезалось что-то жесткое, незнакомое. Но тут же исчезло. – Эсси, послушай меня! Если тебя найдут там, рядом с трупом… Подумай!
Она тащила меня, полуживую от ужаса, по коридорам, пока мы не оказались в безопасности моей спальни. Мелисса захлопнула дверь и повернула ключ в замке. Только тогда она отпустила меня, и я сползла на ковер, не в силах стоять.
– Рассказывай, – потребовала она, присев рядом на корточки. – Всё, до мелочей.
Я рассказала. Сбивчиво, глотая слезы. Про разговор. Про примирение. Про то, как он выпил чай. И про то, что случилось потом.
– Магия вскипела… – шептала я, глядя на свои руки. – Он кричал… Лисса, это был не чай! Это был яд! Алхимик обманул тебя!
– Не может быть, – Мелисса покачала головой, её лицо выражало крайнюю степень растерянности. – Алхимик проверенный… Постой. Магия вскипела?
Она схватила меня за руки.
– Аллергия! – выдохнула она. – Эсси, это точно аллергия! Редкая непереносимость компонентов. Такое бывает у сильных магов. Их кровь реагирует на травы непредсказуемо. О боже… мы убили его случайностью.
– Мы должны сказать, – я попыталась встать. – Я объясню, что это была ошибка, что мы хотели как лучше…
– Стой! – Мелисса преградила мне путь. – Ты не пойдешь никуда. И ты никому не скажешь, что была у него.
Я замерла.
– Что?
– Ты будешь молчать, – твердо произнесла она. – Никто не видел, как ты входила?
– Н-нет… кажется…
– Отлично. Значит, тебя там не было. Рейнар умер от приступа. Сердце не выдержало. Или старая рана открылась.
– Ты предлагаешь мне лгать? – я отшатнулась от неё, как от прокаженной. – Скрываться, как преступнице? Я не убийца, Лисса! Я не хотела этого! Если я скрою правду, это будет выглядеть как… как настоящее убийство!
– А как это выглядит сейчас⁈ – выкрикнула она. – Ты – невеста, которую он ненавидел. Ты принесла ему «чай», после которого он умер в муках. Кто поверит в аллергию? Кто поверит в «мирный договор»? Кейран разорвет тебя на части, Эстелла!
– Он поймет…
– Он не поймет! – Мелисса внезапно упала передо мной на колени. Из её глаз брызнули слезы. Она вцепилась в подол моего платья. – Эсси, умоляю тебя! Подумай обо мне! Если тебя казнят… а тебя казнят, прямо во дворе, без суда! Эшборны скоры на расправу! Что будет со мной? Меня вышвырнут на улицу, я умру от голода!
Я смотрела на сестру, валяющуюся у меня в ногах.
– Казнят? – прошептала я.
– Без сомнений, – рыдала Мелисса. – Он потерял брата. Он будет в ярости. Он не станет слушать твои оправдания про травки. Он увидит только одно: ты отравила Рейнара. Пожалуйста, Эсси! Давай просто переждем. Пусть лекарь осмотрит его. Если они скажут, что это аллергия или приступ – тогда мы будем в безопасности. А если найдут яд… тогда мы подумаем, что делать. Но сейчас – молчи! Ради всего святого, молчи! Ради меня!
Я смотрела в её заплаканные глаза, полные животного ужаса, и чувствовала, как внутри меня умирает последняя надежда на честность.
Страх перед плахой, холодный и липкий, смешался с жалостью к сестре. Я не могла бросить её. И я не хотела умирать.
– Хорошо.
Мелисса уткнулась лицом мне в колени, и её плечи затряслись – то ли от рыданий, то ли от облегчения.
А я смотрела в стену и видела только мертвые, стеклянные глаза Рейнара, в которых застыл последний немой вопрос: «Ты действительно решила меня отравить?»
25
Мы сидели в темноте, вздрагивая от каждого шороха в коридоре. Мелисса держала меня за руку, и её ладонь была единственным теплым предметом в ледяном склепе, в который превратилась моя спальня. Время растянулось в бесконечную пытку. Я ждала криков, ждала звона колокола, возвещающего о смерти одного из хозяев, но замок молчал.
И это молчание разорвалось не колоколом, а грохотом моей собственной двери.
Замок вылетел с мясом от удара такой силы, что деревянные щепки брызнули на ковер. Я вскрикнула и вжалась в спинку кровати. Мелисса охнула, прикрыв рот рукой.
На пороге стоял Кейран.
Он был страшен. Всегда безупречный, застегнутый на все пуговицы герцог сейчас выглядел так, словно прошел сквозь ураган. Его мундир был расстегнут, волосы растрепаны, а лицо… Лицо было серым, как пепел, и на этом сером фоне глаза горели безумным, белым огнем ярости.
За его спиной толпилась прислуга и Хэммонд, который держал канделябр трясущимися руками.
– Обыскать всё, – хрипло приказал Кейран. Он даже не посмотрел на меня. Он смотрел сквозь меня, словно я была пустым местом, которое нужно стереть.
– Что… что происходит? – пролепетала Мелисса, вскакивая и инстинктивно закрывая меня собой. – Ваша Светлость, почему вы врываетесь…
Я же не могла выдавить из себя ни звука. Язык присох к нёбу, а губы онемели от пережитого ужаса.
– Молчать! – рявкнул он так, что у меня заложило уши. – Ни слова лжи больше, Эстелла. Ни единого слова.
Слуги рассыпались по комнате. Они не церемонились. Содержимое шкафов вываливалось на пол, платья – мои и Мелиссы – топтали сапогами. Они срывали гобелены, переворачивали стулья, вспарывали подушки кинжалами. Перья летели по комнате, как снег.
Мелисса забилась в угол, тихонько поскуливая от страха. Я стояла посреди этого хаоса, чувствуя, как холодный ужас сковывает горло. Они знают. Они нашли его. Они знают, что я была там.
– Ваша Светлость! – один из лакеев, который рылся в моем письменном столе, выпрямился. В руках он держал небольшую книжицу в черном кожаном переплете. – Нашел. В тайнике за задней стенкой ящика.
Я уставилась на книгу. Я видела её впервые в жизни. У меня не было такого дневника. И уж тем более я не знала ни о каких тайниках в столе.
Кейран вырвал книгу из рук слуги. Его пальцы судорожно сжали переплет. Он открыл её наугад, и его глаза быстро побежали по строкам. С каждой секундой его лицо становилось всё страшнее. Желваки на скулах окаменели.
– «…этот зверь должен умереть», – начал читать он вслух, и его голос дрожал от сдерживаемого бешенства. – «Я не могу больше терпеть его взгляды, его насмешки. Если я хочу стать хозяйкой этого дома, я должна убрать помеху. Рейнар – главная угроза. Отец прислал мне рецепт. „Ромксонит“. Он сворачивает магию. Нужно лишь выбрать момент, когда он будет уязвим…»
Он захлопнул книгу с сухим хлопком и медленно поднял на меня взгляд. В этом взгляде была смертный приговор.
– Это ложь, – прошептала я. Голос меня не слушался. – Это не моё… Я не писала этого!
– Не писала? – тихо переспросил Кейран. Он шагнул ко мне и швырнул дневник мне в лицо. Твердый переплет больно ударил по щеке, но я даже не поморщилась. Книга упала к моим ногам, раскрывшись на странице, исписанной моим почерком.
Я смотрела на эти буквы – острые, с характерным наклоном влево, с завитками на заглавных… Это был мой почерк. Идеальная копия. Или…
– Это подделка! – закричала я, отступая. – Кейран, клянусь вам! Я никогда не видела этой книги! Я не знаю, что такое Ромксонит! Кто-то подбросил это!
– Кто? – Кейран навис надо мной, загоняя меня в угол. – Кто подбросил? Гретта, которую ты выгнала? Садовник, чей труд ты уничтожила? Или, может быть, мой брат, который сейчас лежит в своем кабинете с пеной у рта и разорванной грудью⁈
– Рейнар… – я всхлипнула. – Это была ошибка! Аллергия! Я просто хотела поговорить, я заварила чай…
– Чай? – он схватил меня за плечи и встряхнул так, что голова мотнулась. – Ты признаешь, что была там? Признаешь, что дала ему пить?
– Да! Но я не хотела убивать! Я хотела помириться! Мелисса… Мелисса знает!
Я обернулась к сестре, ища поддержки. Мелисса стояла у стены, бледная как полотно, прижимая руки к груди.
– Лисса, скажи ему! – взмолилась я. – Скажи, что это был просто успокаивающий сбор! Что мы купили его у алхимика!
Кейран резко обернулся к Мелиссе. – Это правда? Вы знали об этом?
Мелисса задрожала и медленно сползла по стене, закрывая лицо руками. – Я… я пыталась её остановить, Ваша Светлость! – зарыдала она. – Я видела, как она что-то пишет в этот дневник по ночам… Я спрашивала, но она кричала на меня! А сегодня… она сказала, что пойдет к Рейнару, чтобы «покончить с этим». Я думала, она хочет просто поговорить! Я не знала про яд! Клянусь, я не знала! Когда она вернулась и сказала, что он мертв… я испугалась… она запретила мне говорить…
Мир пошатнулся. Я смотрела на сестру и не узнавала её. Эти слова… эта ложь… она лилась из её рта так гладко, так естественно.
– Что ты такое говоришь? – прошептала я, чувствуя, как внутри что-то умирает. Болезненнее, чем страх смерти. Предательство. – Ты же сама дала мне этот сбор… Ты сама сказала про тайник…
– Хватит! – Кейран оттолкнул меня, и я ударилась спиной о стену. – Довольно спектаклей. Я слышал достаточно. Дневник. Твое признание, что ты была там. Свидетельство сестры. Ты не просто убийца, Эстелла. Ты чудовище, которое даже сейчас пытается спрятаться за спину единственного человека, который был к тебе добр.
– Кейран, пожалуйста! Это подстава! Посмотрите на чернила, они свежие! – я тянула к нему руки, но он смотрел на меня с таким омерзением, словно я была ядовитой змеей.
– Выведите её во двор, – бросил он слугам. – Прямо сейчас. Я скоро выйду и оглашу приговор.
Двое крепких лакеев грубо схватили меня за руки, заламывая их за спину.
– Нет! – я кричала, вырываясь, пока меня волокли к выходу. – Мелисса! Почему⁈ Кейран, это ложь! Я не убивала его!
Я встретилась взглядом с Мелиссой. Она всё еще сидела на полу, закрыв лицо руками, и её плечи содрогались от рыданий.
Меня выволокли в коридор, и последнее, что я видела – это спина Кейрана, который склонился над столом, сжимая в руке черный дневник, который никогда мне не принадлежал.
26
Я не знала, сколько прошло времени. В темнице Эшборн-холла не было окон, только сырой камень, капающая вода и тьма, которая, казалось, въедалась в кожу. Мое домашнее платье – то самое, в котором я собиралась мириться с Рейнаром, – превратилось в грязную тряпку. Я сидела на охапке гнилой соломы, обхватив колени, и раскачивалась из стороны в сторону, пытаясь не сойти с ума.
Перед глазами всё еще стояли мертвые глаза Рейнара и обличительнае слова сестры, которая разорвала мое сердце в клочья.
Когда загремел засов, я даже не вздрогнула. Дверь со скрипом отворилась, впуская в камеру двоих стражников с факелами. Свет резанул по глазам, привыкшим к мраку.
– На выход, – буркнул один из них.
Они не церемонились. Меня подхватили под руки и поволокли наверх, как мешок с зерном. Ноги, затекшие от холода, не слушались, и я спотыкалась на каждой ступеньке, сдирая колени о камень.
Меня вывели во внутренний двор замка. Ледяной ветер ударил в лицо, мгновенно пробирая до костей сквозь тонкую ткань платья. Небо было свинцово-серым, низким, давящим, словно крышка гроба. Двор был полон людей, но стояла мертвая тишина, нарушаемая лишь хлопаньем траурных знамен на ветру. Вассалы, слуги, гвардейцы – все они стояли черным кольцом, в центре которого уже возвышалась плаха.
На деревянном помосте, установленном прямо напротив места казни, сидел Кейран. Он был в черном мундире, бледный, с запавшими глазами и жесткой складкой у рта.
Меня бросили на колени перед помостом, прямо на холодную брусчатку.
– Эстелла де Грейс, – голос Кейрана звучал гулко и жестко, разносясь по всему двору. – Вы обвиняетесь в преднамеренном убийстве генерала Рейнара Эшборна с использованием запрещенного яда «Ромксонит».
– Я не убивала… – мой голос был похож на карканье, ветер уносил слова. Горло пересохло. – Кейран, послушайте…
– Приведите свидетеля, – перебил он, даже не глядя на меня.
Из дверей замка вышла Мелисса.
Она была в скромном черном платье, без украшений. Её волосы были гладко зачесаны, а лицо, чистое и бледное, выражало скорбь библейской мученицы. Она шла, опустив голову, и платок в её руках был мокрым от слез.
– Леди Мелисса, – обратился к ней Кейран, и в его голосе, обращенном к ней, прозвучала нотка тепла, от которой у меня внутри всё оборвалось. – Прошу вас, расскажите суду то, что вы рассказали мне.
Мелисса подняла на него заплаканные глаза, затем на секунду перевела взгляд на меня. В этом взгляде был страх. Идеально сыгранный страх жертвы перед мучителем.
– Я… мне страшно говорить, Ваша Светлость, – прошептала она так, что в тишине двора её услышал каждый. – Эстелла… она моя сестра, но… то, что она сделала…
– Говорите правду, и вам нечего бояться, – мягко подбодрил её Кейран.
Мелисса вздохнула и начала говорить. И каждое её слово было ложью, искусно переплетенной с правдой.
– Эстелла ненавидела генерала Рейнара с той самой встречи в столице, – её голос дрожал на ветру. – Она говорила, что он унизил её и отца. Она была одержима идеей мести. Когда мы приехали сюда, её ненависть только росла. Она говорила, что Рейнар – зверь, что он мешает ей стать полноправной хозяйкой.
– Это ложь! – закричала я, пытаясь встать, но стражник ударил меня по плечу, заставляя снова рухнуть на колени. – Лисса, что ты несешь⁈ Ты же сама говорила про зверя! Ты сама дала мне этот сбор!
Мелисса вздрогнула и отступила на шаг, словно я могла ударить её даже связанной.
– Я видела, как она пишет в тот дневник по ночам, – продолжала она, всхлипывая. – Я спрашивала её, что это, но она кричала на меня. Она угрожала мне, что если я кому-то расскажу о её планах, она… она сделает со мной то же самое, что и с Греттой. Выгонит на мороз без гроша.
По толпе пронесся ропот. Вассалы качали головами.
– А тот чай? – спросил Кейран.
– Я не знала, что там яд! – Мелисса разрыдалась, закрывая лицо руками. – Она сказала, что хочет помириться. Попросила меня узнать, где Рейнар. Я была так рада, я думала, она наконец-то успокоилась! Если бы я знала… если бы я только знала, что она несет ему смерть, я бы выбросила эти травы! Но я поверила ей… Я виновата!
Она пошатнулась, словно силы оставили её. Кейран тут же сошел с помоста и приобнял ее за талию. Его рука – та самая рука, которая ни разу не коснулась меня, – бережно поддерживала лгунью и убийцу.
– Вы не виноваты, Мелисса, – тихо сказал он ей, глядя в её заплаканное лицо с бесконечным сочувствием. – Вы тоже жертва. Жертва её безумия и жестокости. Вам больше не нужно её бояться. Я защищу вас.
Я смотрела на них – на своего жениха, обнимающего мою сестру, – и чувствовала, как сердце превращается в лед.
За что? Разве я была плохой сестрой? Я всегда думала о ней, считала самой близкой подругой и лучшей сестрой на всем белом свете.
Кейран вернулся на свое место. Теперь он смотрел только на меня.
– Дневник с планом убийства написан вашей рукой. Свидетель подтвердил ваши мотивы и угрозы. Яд найден в ваших покоях. У вас нет оправданий, Эстелла де Грейс.
– Кейран… – прошептала я. – Посмотри на меня. Ты правда веришь, что я способна на такое?
– Я верю фактам, – отрезал он. – И я вижу перед собой женщину, которая отравила моего брата, воспользовавшись его доверием.
Он встал.
– Именем герцога Эшборн, за убийство члена правящего рода и государственную измену, я приговариваю вас к смертной казни.
Мое несчастное сердце пропустило удар.
– Приговор будет приведен в исполнение немедленно, – добавил он. – Я не желаю, чтобы убийца моего брата дышала воздухом этого мира ни одной лишней минуты.
– Немедленно? – эхом отозвалась я, с горькой усмешкой глядя на мужчину с огромным мечем в руках.
– На эшафот её, – скомандовал Кейран, отворачиваясь.
Стражники рывком вздернули меня на ноги. Я не сопротивлялась. Тело стало чужим, тяжелым и абсолютно бесполезным, словно из него выдернули стержень. Я не чувствовала ни холода камней, ни боли в вывернутых плечах. Внутри было тихо и гулко, как в доме, из которого вынесли всю мебель и заколотили окна.
Я смотрела только на сестру.
Она стояла рядом с Кейраном, грациозно промокая глаза кружевным платочком. Моя маленькая сестра, с которой мы делили одну подушку и секреты в темноте спальни. Я любила её больше жизни. Я дышала ради неё. А она только что, не моргнув глазом, продала меня за теплое место у камина герцога.
В голове билась одна, тупая, обескровливающая мысль: за что? Я ведь отдала тебе всё, Лисса. Я была твоим щитом. Почему ты решила стать моим палачом?
27
Путь к эшафоту был коротким, но он показался мне длиною в вечность. Двор Эшборн-холла, который я видела из окна, теперь превратился в арену, полную безмолвных зрителей. Сотни безжалостных глаз, полных ненависти и осуждения, смотрели на меня. «Убийца», – читалось в каждом взгляде. «Отравительница», «Змея».
Ветер трепал подол моего грязного платья, а босые ступни уже не чувствовали ледяных камней брусчатки. Я шла, глядя только вперед, на деревянный помост, где стоял высокий крепкий мужчина с мечом.
Я остановилась рядом со своим палачом.
– Стойте! – раздался звонкий, полный боли голос.
Толпа зароптала, но никто не возразил. Ко мне бежала Мелисса. Она была бледна, её волосы растрепались, а по щекам текли слезы.
– Дайте мне проститься! – кричала она, расталкивая стражников. – Пожалуйста! Она моя сестра!
Кейран медленно кивнул, давая безмолвное разрешение.
– Лисса… – выдохнула я с холодным презрением. Я смотрела на её слезы и видела лишь дешевый театр. Она пришла не прощаться. Она пришла насладиться финалом своей постановки.
Я не сделала ни шагу ей навстречу. Я хотела лишь одного – чтобы она убралась и перестала разыгрывать этот отвратительный спектакль перед моей смертью.
Удар пришелся в спину. Тяжелый, безжалостный удар грубой рукой между лопаток вышиб из меня дух. Я рухнула на колени, прямо в грязь, больно ударившись о камни.
– На колени перед будущей герцогиней! – рявкнул стражник.
Я задохнулась от боли, глотая воздух ртом, как рыба, выброшенная на берег.
– Что вы делаете? Не нужно с ней так, она вовсе не так ужасна.
Герцогиней…
Она смахнула меня с доски, как шахматную фигурку.
Мягкие руки обхватили меня. Мелисса упала на колени прямо передо мной, в ту же грязь, не жалея своего платья. Она крепко прижала меня к себе, обхватив за плечи так, что её лицо оказалось совсем рядом с моим, у самого виска. Я чувствовала не тепло, а стальную хватку капкана. Я попыталась отстраниться, вырваться из этих лживых объятий, но она держала меня крепко, не давая пошевелиться.
– Тише, тише, моя родная, – зашептала она громко, для публики, и её слезы капали мне на лицо. – Всё хорошо. Я здесь. Я с тобой до самого конца.
Я зашипела от омерзения, но сил бороться не было.
– Убери от меня свои грязные руки, лживая…
Она наклонилась ниже, так, чтобы её губы коснулись моего уха. Со стороны это выглядело как прощание двух любящих сестер, трагическая сцена, от которой у многих в толпе навернулись слезы.
– Я знаю, что ты меня ненавидишь, – прошептала она.
И вдруг её тон изменился. Исчезла дрожь, исчезла слезливость. Голос стал сухим, жестким и бесконечно ядовитым.
– Наивная дура, – выдохнула она мне в самое ухо, и каждое слово вонзалось в мозг, как игла. – Ты так ничего и не поняла. Тебя никто не спасет.
Я замерла в её объятиях.
– Что? – просипела я.
– Я столько сил и времени потратила, чтобы тебя никто не любил. Ни прислуга дома, ни здесь. Ты никому не нужна.
Слова сестры сорвали с моих глаз пелену. Внезапно всё встало на свои места, складываясь в жуткую, безупречную мозаику.
Я вспомнила наши приемы в столице. Я стояла у стены, прямая, как струна, в идеально подобранном платье, с лицом, которое художники называли безупречным. Но гости обходили меня стороной, словно я была прокаженной, и несли свои улыбки и комплименты ей – Мелиссе. «Серой мышке» с мягким голосом и опущенными ресницами.
Я годами ломала голову: что со мной не так? Почему отец морщился, глядя на меня, но таял от одного её взгляда? Почему гувернантки наказывали меня за малейшую провинность, а ей прощали всё?
Я чувствовала себя голодным псом, которого пинают все прохожие. И каждый раз, когда я выла от одиночества и холода, появлялась она. Моя добрая, святая сестра. Она обнимала меня, гладила по голове и шептала: «Бедная моя Эсси. Они тебя не понимают. Ты слишком сложная для них, но я тебя знаю и никогда-никогда не отвернусь».
Я пила эти слова, как воду в пустыне. Я цеплялась за неё, как утопающий за обломок мачты, веря, что она – мой единственный щит от жестокого мира.
А щит оказался кинжалом.
Теперь я видела это ясно, как наяву: как наклоняется к уху отца перед ужином после очередной моей истерики, которая была связана с отсутствием внимания окружающих, и сокрушенно вздыхает: «Эстелла сегодня снова не в себе, папенька, простите её резкость». Как лебезит перед слугами после моего неуклюжего движения и разбитого бокала «Она не специально, просто слишком резко рукой взмахнула, извините».
Она не утешала меня. Она методично, капля за каплей, вливала яд в уши каждому, кто мог бы ко мне приблизиться, выстраивая вокруг меня стену отчуждения. А потом приходила в эту тюрьму, которую сама же и построила, чтобы насладиться моей беспомощностью и благодарностью за крохи её фальшивой любви.
Я была не сложной. Я была оклеветанной.
– Спасибо за мужа, сестренка, – прошелестела она, и я почувствовала, как её губы растягиваются в улыбке. – Ты расчистила мне дорогу идеально. Гретта, Рейнар… ты убрала всех, кто мог мне помешать, сделала меня идеальной в глазах Кейрана и прислуги. А теперь уберешься и сама.
Мир вокруг меня пошатнулся и рухнул. Не плаха, не топор палача, а эти слова убили меня в то самое мгновение.
– Передавай привет папе, – просто добавила она, продолжая гладить меня по голове для публики. – Скажи ему, что его младшая дочь оказалась умнее старшей.
Она резко отстранилась, и на её лице снова была маска безутешного горя.
– Прощай, сестра! – выкрикнула она громко, чтобы слышал Кейран. – Я буду молиться за твою душу!
Она вскочила и, закрыв лицо руками, побежала прочь, к помосту, где её уже ждал Кейран, готовый утешить несчастную девушку.
Я осталась стоять на коленях в грязи. Но пустота внутри, которая, казалось, поглотила меня целиком, вдруг начала заполняться чем-то тяжелым, темным и обжигающе холодным. Ненавистью. Чистой, кристаллизованной ненавистью, которая вытеснила слезы.
Стражники подхватили меня под руки и потащили наверх, к плахе. Я не сопротивлялась, но и не обмякла в их руках. Я переставляла ноги сама, чувствуя каждый шаг, каждый удар сердца, который отсчитывал последние мгновения этой жалкой, обманутой жизни. Когда мою голову грубо прижали к деревянному брусу, я не закрыла глаза.
Я смотрела. Я впитывала эту картину, чтобы выжечь её на изнанке своих век. Чтобы забрать её с собой во тьму.
Мелисса стояла рядом с герцогом. Кейран обнимал её за плечи, защищая от ледяного ветра, а она прижималась к нему – такая хрупкая, такая невинная, такая… торжествующая. Она украла мою жизнь. Она украла мое будущее. Она убила меня чужими руками, оставшись чистой.
В этот миг я не хотела покоя. Я не хотела прощения. Я хотела только одного – вернуться. Вернуться и заставить их захлебнуться собственными ложью, неверием, неведением. Вернуться и стать тем самым чудовищем, которое они во мне увидели.
Палач поднял меч.
В последний миг я встретилась взглядом с Мелиссой. Она опустила платок. И улыбнулась – уголком губ, едва заметно, только для меня.
Я улыбнулась ей в ответ сухими губами. Пусть она помнит меня такой. Пусть помнит это обещание вернуться и отомстить в моем взгляде.
Удар.
Тьма.
