Текст книги "Отбор для Короля волков (СИ)"

Автор книги: Маша Моран

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 34 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

Глава 10. Заклинания мертвой ведьмы

Я едва не кончил в руке ведьмы. Сходил с ума от прикосновений той, которую обязан убить.

И мне было плевать на то, что мы в лесу, что рядом две идиотки, что нас могут увидеть.

Мне было плевать даже на то, что она – лживая чародейская тварь.

Не было ничего. Только она. Мой мир, моя жизнь сосредоточились на ней одной. На ее горящем взгляде. На ее румянце. На ее приоткрытых губах и мягкой ладони.

Когда вместо того, чтобы свернуть ей шею, прижал к себе, я отрекся. От всего. От всего, что было до нее.

Зверь внутри уже начинал жить заново. Для него существовала новая богиня. Не Луна – Аглаида. Он принимал только ее запах. И собирался следовать лишь за ним.

Мое сердце хотело стучать в одном ритме с ее. Оно подстраивалось, причиняя почти ощутимую боль.

Я дышал в такт движениям ее руки. Подчиняясь каждому нежному поглаживанию. Она так невинно узнавала меня, несмело дотрагивалась. Боялась причинить боль? Никогда прежде подобного не делала?

Не мог об этом думать. Знал лишь одно: пожелай она поставить меня на колени, прикажи подчиниться ей, я бы сделал это.

Склонил бы перед ней голову и отдал секиру.

Если она когда-нибудь узнает о том, что я испытываю, я сам взойду на эшафот.

Охотник на ведьм обезумел от ведьмы. Палач готов отдать ей все свое оружие. Я больше не хотел воевать.

А моей единственной жертвой должна быть она. Княжна. Стоны, которые я теперь желал слышать, – ее удовольствие. Крики наслаждения. Ненасытные требования продолжать и никогда, ни на секунду не останавливаться.

Я сходил с ума. Прямо сейчас. Это было ужасно. Помешался на той, у которой молочно-белая кожа с розовым румянцем.

Не знаю, как удалось удержаться на краю этого безумия. Не провалиться в пропасть. Волк хотел овладеть самкой и пометить ее. Человек… Человек вообще не думал ни о чем, кроме того, каково в ней.

Вдвоем со зверем мы пытались обуздать жажду к этой женщине.

Легонько оттолкнул ее, понимая, что не выдержу больше. Аромат ее возбужденного тела был паутиной. Опутал меня с ног до головы. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Ее аромат теперь был повсюду, и я, как нищий, получивший монету, пытался его сохранить. Не дышать. Не позволять прохладному речному воздуху проникнуть в легкие.

В ее глазах отразилось столько всего. Грудь резануло болью, как будто ребра разрубили палашом. Она смотрела на меня так, будто я ее предал.

А я и ощущал себя предателем. Потому что ради нее уже отрекся от всего, что было дорого в жизни. От всего, что знал. Что было для меня свято.

Я всерьез думал, как скрыть ее силу от остальных. Как утаить ее чародейскую сущность от своего клана. От Балаха. Ото всех.

А ее глаза продолжали выворачивать душу наизнанку. Видел, что она пытается взять себя в руки, спрятать эмоции. Но чуял запах ее страха. И… обреченности. Она пахла грустью. Печалью. Тонкий едва уловимый оттенок, но для меня невыразимо прекрасный, как и любой ее запах. Кажется, что между ребер проходит тонкая спица. Остро, больно, неумолимо.

Возбуждение не дает мыслить трезво. Опираюсь на дерево. Ноги подкашиваются от того, что испытал от одного лишь ее прикосновения. Когти врезаются в кору.

Две идиотки о чем-то трещат. Но мне уже плевать. Совладать бы с возбуждением. Если она смогла сотворить со мной такое только рукой, едва касаясь через ткань, то что будет, когда я наконец доберусь до нее?

Она будет в моей власти. Хочет того или нет. Но по аромату чувствую, что хочет. Хоть и смотрит на меня так, будто я озвучил ее приговор. Неужели думает, что я могу ее убить?

Казнить ту, от вида и аромата которой стремительно схожу с ума?

Нет, княжна. Вас ждет совсем иная участь.

Не понимаю, зачем сказал ей, что я все знаю. Теперь она наверняка попытается применить свои чары. Или даже убить меня.

Кажется, становлюсь гребаным извращенцем. Но мысль о том, что она задумает от меня избавиться, а я буду долго наказывать ее за это, возбуждает еще больше.

Пора кончать с проклятым испытанием. Для меня это был способ оказаться с ней наедине, подобраться поближе. Но теперь каждая секунда подле нее грозила обернуться полной потерей контроля.

– Я уж подумала, что вы решили нас бросить… Со мной вряд ли можно выиграть… Я приношу несчастья…

Девица, обсуждавшая размер моего достоинства, верещала, как пила. Да, я действительно хотел бросить их здесь к сатанинской матери и углубиться с княжной в лес. Туда, где никто не сможет нам помешать. Где уложу ее на ковер из хвои и сделаю своей. Прямо на земле, в грязи и влаге. Чтобы ее стоны разлетались эхом на весь лес.

Чтобы, как дикие одержимые звери. Самец со своей самкой…

Эта мысль окончательно ввергла в безумие. Сжал челюсти так, что зубы едва не раскрошились. Не могу без нее. Не могу больше.

Желанный, едва дрожащий голос, лаской прошел по коже:

– Мы с Его Высочеством пытались найти еще одно растение. Но… кажется… его здесь нет.

Она соображала быстрее меня. Наверное страх за свою жизнь заставил взять себя в руки.

Возможно она уже планировала, как от меня избавиться. Пробраться бы в ее хитрую голову и понять, о чем она думает. Какие мысли заставляют ее сейчас так тепло улыбаться двум курицам.

– А где Его Высочество?

Ну хоть кто-то обо мне беспокоится.

Голос моей княжны звучит издевательски и насмешливо. Как же быстро она забыла, чем только что занималась.

– Где-то там… – Она махнула рукой в мою сторону.

Показалось, или вокруг ее пальцев действительно зажглись крошечные искры?

– Заинтересовался деревом. Ну, если вы поняли, о чем я…

Вот же сучка! Только что сводила с ума своим возбуждением, потом едва дышала от страха, а теперь откровенно издевается.

Как понять, что у нее на душе? Почему прямо сейчас не пытается от меня избавиться? Она не похожа на других ведьм. Еще не встречал чародеек, подобных ей.

А если она все же как-то узнала о моем приезде? Узнала, что Катонский палач тоже прибудет во Фьорир и решила уничтожить.

Приворожила, каким-то невероятным способом очаровала. Что она умеет? Какими чарами владеет? Понимаю, что совершил глупейшую ошибку. Зачем дал понять, что знаю о ее секрете? Заче-е-ем?! Даже ребенок так не вляпался бы.

Злой, как Сатана, выхожу из-за дерева. Наверное, убрать с лица ярость не получается, потому что обе Невесты отводят взгляды. Одна даже ойкает.

Почему моей элльлеле не оказалась одна из них? Глупая, молчаливая, покорная, готовая визжать от счастья, что не будет прозябать в этой дыре всю оставшуюся жизнь? Насколько бы проще было с такой вот дурой. Она бы делала все, что я сказал. Беспрекословно выполняла бы любое требование. Заглядывала в рот, пытаясь угодить.

Но мое сердце навечно привязано к княжне. К ведьме! Смотрю на нее. Но она отводит взгляд. Отворачивается от меня, гордо расправив плечи. Сатанинская девка! Она точно меня приворожила.

Не может быть, чтобы моей элльлеле была ведьма. Так просто не бывает! Она обманывает мои инстинкты. И руну вытащила с помощью колдовства. Иного объяснения не может быть.

Я выясню, как ей это удалось. Любым способом. Даже если придется влить ей в глотку снадобье Истины. Даже смешно, что оно попалось именно нам.

Замучаю стерву пытками, но заставлю признаться во всем. Она снимет с меня свои чары. А потом я ее убью. Но до этого… вдоволь натешусь, трахая ее соблазнительное тело.

Пусть воет и кричит, пусть подыхает, пока буду ее иметь. Приворожила меня? Получишь сполна.

Я выпущу на волю все, что сжигает меня изнутри. Позволю, сжирающему разум волку, вырваться наружу. Не будет никаких запретов и ограничений. Только так, как я захочу.

Возбуждение превращается в дикую звериную похоть. Волк радостно воет, довольный моим решением. Он не думает ни о чародействе, ни о ведьме. Наивно хочет спариться со своей самкой.

А я упрямо гоню эти мысли прочь. Она не моя. Моя – какая-то другая, не имеющая отношения к Сатане и его проискам. Моя добрая, наивная и сговорчивая. Открывающая рот лишь за тем, чтобы ублажить меня. Спокойная и до смерти скучная.

Прочистив горло, командую:

– Если собрали, идем дальше. У нас мало времени.

На самом деле, времени полно. Но я не собираюсь больше торчать здесь. Не оглядываясь и не дожидаясь, удалюсь от реки.

Вдогонку летит удивленный голос:

– А где нам искать следующий ингредиент? Вы не взглянете на рецепт?

– Я запомнил.

Они идут следом. Мелкая соплячка опять пытается заговорить обо мне, но княжна уводит разговор в сторону. Жду, что она попытается напасть со спины, почти надеюсь на это. Но не происходит ничего. В голове сумбур из мыслей и желаний. Удивляюсь, что так легко воспринял увиденное.

Может, свыкся с этой мыслью вчера? С какой, твою мать, мыслью?! Княжна – ведьма. Но не моя элльлеле. Все нормально. Так бывает.

И только сейчас понимаю, что схожу с ума от желания посмотреть на нее во время перевоплощения. Какой она станет, когда будет колдовать? Как преобразится? Хочу видеть, как она ворожит. Это уже натуральное сумасшествие.

Заставляю себя не думать об этом. Сосредотачиваюсь на растениях из списка. Нужно отыскать их и валить отсюда к Сатане! Пока еще есть силы.

Замечаю в зарослях ярко-синюю звездочку крошечного цветка. Его лепестки покрыты тонким налетом.

Указываю на него:

– Пыльник. К цветку пальцами не прикасайтесь. Положите его в стеклянную колбу стеблем вверх.

Тут же встревает болтливая сплетница:

– А почему вверх?

Собираюсь ответить что-то грубое и резкое, чтобы раз и навсегда отбить охоту лезть ко мне с вопросами, но княжна меня опережает:

– Видимо, чтобы легче было достать. – Она красиво пожимает плечами, заставляя любоваться каждым движением. – К цветкам же нельзя прикасаться.

Не могу задавить это идиотское восхищение. Она умна, сообразительна. Так отличается ото всех. Разум твердит, что ей это известно, потому что она ведьма. Но я давно перестал его слушать.

Любуюсь ее плавными движениями. Не могу отвести взгляд. Пальцы впиваются в юбку, приподнимают подол. Она опускается на землю, спиной ко мне. Ткань очерчивает ягодицы. Как будто предлагает мне себя. Взять ее прямо здесь и сейчас. Сзади, по-звериному.

Живот сводит судорогой. В паху становится так горячо, что это напоминает пытку. Яйца сейчас разорвет от напряжения. Пытаюсь заставить себя отвернуться и не могу. Она собирает цветы, учащенно дыша. А мой пульс бешено надрывно бьется в висках, напоминая, что она ведьма-ведьма-ведьма.

– Ой, а этот гриб я знаю! Его в пиво добавляют. Только вы не подумайте, что я… Мой отец – пивовар. У нас он зовется Болтливый гриб. Если положить его в пиво, то оно становится сладким на вкус и приятно щиплет язык. Ну и все сразу веселеют, выпив его. И начинают делиться друг с другом секретами.

– Это называется не веселье, а опьянение.

Не нужно слышать голос, чтобы понять, кто это сказал.

Не дожидаюсь, пока они соберутся. Снова отворачиваюсь, лишь бы не видеть свое искушение, стоящим на коленях.

– Хватит болтать. Идем дальше.

Запрещаю себе оглядываться, упрямо всматриваюсь в землю, ищу признаки присутствия нужных растений. И все равно прислушиваюсь к тому, что происходит позади. И не потому, что боюсь удара со спины. Нет. Я просто хочу знать, о чем она говорит. Что с ней происходит, какие эмоции испытывает. Мне подскажет ее запах. Тонкий аромат соблазна, искушения и греха.

Завязывается новый разговор, и я начинаю прислушиваться к тихим перешептываниям.

– Никак не пойму… В чем смысл этого испытания?

– О чем вы, леди Жермена?

– Как они будут выбирать победительниц и проигравших, если мы ничего не делаем?

Княжна упорно молчит. Поняла, что я слышу каждое слово, и не хочет рисковать?

В разговор вступает болтливая девка:

– Как это не делаем? Мы ведь ходим по лесу, ищем эти странные травы. А потом будем из них еще отвар готовить. Как старик Вируш, вот честно!

При упоминании этого имени, сердце моей ведьмы начинает стучать быстрее. Ее запах неуловимо меняется. Чувствую ее страх и отвращение. Это же та тварь, которая вчера вцепилась в нее после испытания.

Скольких тут придется убить, чтобы даже думать о ней не смели?! По-волчьи трясу головой. Все это лишь иллюзия. Ведьмин дурман.

– Нет, Элори. Мы их не ищем. Все, что мы делаем, – собираем то, на что указывает Его Высочество. Он сам ищет все необходимые ингредиенты. Почему было просто не выдать нам эти травы, рецепт и не позволить сварить отвар? Зачем эти прогулки по лесу?

А эта не такая глупая. Сообразила. Отличная невеста для Балаха. Пусть довольствуется ею и не разевает рот на мою. И снова приходится напоминать себе, что я под ведьминскими чарами.

Шепот княжны невинной лаской пробирается под одежду, просачивается сквозь кожу и разливается хмелем по венам.

Ее голос звучит так интимно и хрипло, будто она устала кричать от наслаждения:

– Возможно, они проверяют совсем не наши умения собирать лесные травы и варить отвары.

Умная… И ее ум меня восхищает.

– А что тогда?

– Не знаю. Они оценивают людей не так, как мы. – Мне кажется, или в ее голосе звучит обида?

– А как?

– Если бы я знала…

Либо она настолько умело изображает печаль, что даже я не могу найти подвох, либо… Не позволяю себе об этом думать.

Всматриваюсь в заросли. Вот они, недостающие травы. Растут рядом, тянутся друг к другу и не могут дотянуться. Скоро с этой частью испытания будет покончено, и мы сможем вернуться в хилую груду камней, которая здесь зовется крепостью. Еще несколько часов, чтобы дождаться остальных. А когда все будут свободны…

Гоню от себя картины, рождающиеся в голове.

Указываю на травы:

– Эти последние. Ножом выройте прямо с корнем.

Поражаюсь тому, как звучит собственный голос. Уже почти рычание. Что она делает со мной?! Хитрая двуличная дрянь. Какие чары способны обмануть волчий разум, задурить голову настолько, что я считаю ее своей элльлеле?

Не могу удержаться и смотрю на нее. Аглаида старается держаться, как можно дальше от меня. Вижу, как она отодвигается. Две другие копошатся в корзинке, а княжна старательно отворачивается.

Проклинаю себя за то, что собираюсь сделать, и все-таки насмешливо произношу:

– Княжна, сделайте хоть что-то самостоятельно. Это испытание для всех Невест. Теперь вы такая же обычная девушка, как и остальные. Не выше служанки.

Краем глаза замечаю, как вытягиваются два лица. Княжна же остается почти невозмутимой. Едва заметно сжимает губы, явно злясь. Но тут же берет себя в руки. Гневный прищур тут же исчезает, едва успеваю его заметить.

Стремительно и гордо она проходит мимо меня. Так близко, что ощущаю ее потрясающий запах, цветочный аромат волос. Длинная юбка взметает воздух, подол скользит по моим сапогам. И только сейчас я замечаю вышивку на ткани цвета свежей крови.

Волки… Там вышиты волки. Мой зверь радостно воет внутри, задрав морду к небу. Зачем она надела это платье? Чтобы поиздеваться? Посмеяться? Раздразнить зверя? Ей удалось.

Аглаида снова медленно опускается и наклоняется. Ткань кровью разливается по земле. Ее невероятные волосы мерцают в рассветном свете серебром. Представляю ее укутанную в меха.

Я и не думал, что у меня такое богатое воображение. Больное воображение. Но я отчетливо вижу до рези яркую картину, как княжна входит в мою палатку, как зябко кутается в меха. Луна очерчивает ее силуэт в темноте. Она ищет меня взглядом. В то время как я вижу ее без проблем. Лежу на мягких шкурах, молчу, выжидаю.

Когда она все-таки замечает меня, то входит в шатер, зажигает всего одну свечу и опускается на мои бедра.

В золотом сиянии сбрасывает пушистый мех, под которым скрыто ее обнаженное совершенное тело. А дальше начинается бешеная скачка на моих бедрах.

Твою мать! Вот же сука! Что она делает со мной? Что это за чары?

Она совершенно не боится испачкаться в земле, уверенно и ловко вскапывает ножом землю, умело. А мне кажется, что она ковыряется в моем нутре.

Что я делаю? Почему смотрю на ведьму и мечтаю задрать ее платье, оголить задницу и отыметь прямо здесь и сейчас?! Нужно избавиться от этого наваждения. Секира жжет спину. Достаточно протянуть руку. Один взмах, и голова покатится по земле. Легко и быстро. С ведьмой будет покончено без проблем. Она даже боли не почувствует.

Пытаюсь представить, как обезглавленное тело застывает неподвижно, а потом заваливается на бок. Упрямо рисую в воображении, как пепел волос окрашивается кровью. И понимаю, что меня выворачивает от этого наизнанку. Волк рычит и мечется под кожей. Он готов прямо сейчас броситься на ее защиту.

Аглаида выпрямляется и смотрит на меня снизу вверх.

– Еще приказания будут, Ваше Высочество? – В ее голосе усмешка и презрение.

Да, будут. Возьми мой член в рот и обслужи своего господина.

Едва успеваю стиснуть зубы, чтобы не произнести вслух. Так погружаюсь в свои одержимые фантазии, что не сразу реагирую на странный звук. Треск веток. Кто-то ломится сквозь чащу.

Сразу же напрягаюсь. Прислушиваюсь. Тяну воздух. Ветер доносит несколько женских вскриков. Мужскую ругань на моем языке. Страх. Женщина. И один из Волчьих сыновей. Еще два запаха. И рев, который уже слышат и Невесты.

Хватаю княжну за плечо и дергаю вверх. Одновременно достаю секиру. Некогда думать. Есть только два пути: отправиться на помощь одному из своих. Или спасти ведьму. Ненавижу себя, потому что даже не выбираю.

Она не может пострадать. Приворожила или нет, но с ней ничего не должно случиться.

Оттаскиваю Аглаиду назад, а сам продолжаю прислушиваться. Снова крики и рев. Треск веток кажется почти оглушительным.

Княжна пытается вырваться из моей хватки. А что если она заманила нас всех в ловушку? Одного сомнения достаточно, чтобы я потерял концентрацию. Она вырывается и бежит вглубь леса. Туда, куда я пытался ее не пустить! Строптивая дрянь все решила за меня!

Бросаюсь за ней. И в этот момент из зарослей выбирается растрепанная перепуганная девица. Одна из Невест. Помню ее. Явилась позже всех и бросала на мою княжну ненавистные взгляды. От нее разит ужасом.

Увидев нас, она порывается что-то сказать. Плачет и все время оборачивается, а потом отталкивает княжну и пытается убежать.

Разъяряюсь от того, что кто-то смеет так обращаться с моей женщиной, но она и сама может за себя постоять. Удерживает девку за запястье и встряхивает.

– Леди Мадален! Что случилось?

– Там… там…

– Ну?!

Она продолжает что-то лепетать, и неожиданно Аглаида отвешивает ей пощечину:

– Что произошло? Где остальные?

– На нас напали! – Так истерично верещит, что закладывает уши.

– Кто напал?

– Какой-то ж-жуткий м-монстр… Он огромный!

Разворачиваю ее к себе:

– Где другие девушки?

– О-остались там…

– А волк?

– К-какой волк?

Хочется придушить идиотку, но сдерживаюсь.

– Волчий сын, который был с вами.

– О-он начал с ним с-сражаться…

А эта дура решила спастись бегством и сдохнуть в лесу. Швыряю ее в руки двум сплетницам.

В упор смотрю на княжну:

– Все остаются здесь и ждут меня.

– А что если с нами что-то случится? – Не знаю, которая спрашивает.

Обвожу взглядом сразу всех:

– Не случится.

– Он п-придет и с-сюда… Убьет нас всех. – Продолжает истерить.

Очередной рев. Пора заканчивать бессмысленный спор.

– Убью я, если вернувшись, не найду там, где оставил. Спрячьтесь возле дерева.

Киваю на огромную сосну. Ее корни настолько изрыли землю, что выглядывают наружу. Среди них можно на время укрыться.

Нависаю над княжной. Она побледнела. Губы сжаты, но заметно дрожат. Только бы не ты это натворила.

– Не совершайте глупостей. И смотрите за остальными.

Толкаю ее к сосне, а сам бросаюсь туда, откуда доносится новый рев. Он становится ближе. И яростней. Похоже на медведя. Но уж его-то глупая дура смогла бы узнать. Да и волк бы сумел почуять и обойти стороной.

Нехорошее предчувствие разъедает нутро. Бегу так быстро, как могу.

Проклятье! Узнаю эти места. Еще немного вперед, и появится Ведьмина Колыбель. Какого Сатаны они сюда зашли?!

Принюхиваюсь. Запах женщин становится четче. Чую и оборотня. А вот тот, с кем он сражается…

В тот момент, когда я выбираюсь из сплетения деревьев, раздается еще один рев. Жуткий звук. И теперь я вижу то, что его порождает.

Да, когда-то это был медведь. Пока ведьмины чары не изуродовали и не извратили жителя леса. Он огромен. Раза в два выше обычного. Весь покрыт белесыми рубцами, на которых больше не растет шерсть. Лапы утыканы стрелами. Узнаю оранжевое оперение. Наш лучший лучник – Саргел.

Он сам стоит у края Ведьминой Колыбели. Оглядывается назад, на лес. Оттуда слышны тихие всхлипы.

Обороняет дурех, которые даже заткнуться не могут. Из-за их плача медведь все больше впадает в ярость. Осторожно обхожу медведя, захожу ему за спину. Саргел замечает меня. Медленно достает стрелу из колчана и прикладывает к тетиве. Медведь ревет и озирается по сторонам. Выжидает. Меня он еще не заметил.

На его спине острые шипы. Как у роз, только больше. Длинные. И наверняка твердые. Между ними белеет еще один шрам. Треугольники и квадраты, заполненные рунами. Ведьма выжгла заклинание прямо на его шкуре.

И кажется, я знаю, кто должен был защищать жалкую гниющую хибару. Все, что сейчас происходит, – лишь по моей вине. Княжна с легкостью задурила мне голову. А я, идиот, поддался. Должен был остаться вчера в лесу и дождаться появления защитников ведьмы.

Но нет же. Я наплевал на то, что поклялся делать до последнего своего вдоха. Ради ведьмы.

Киваю Саргелу. Он начинает с неимоверной скоростью выпускать стрелу за стрелой. Но хитрая зачарованная тварь умудряется уворачиваться. Несколько стрел все же достигают цели, врезаются в лоб монстру. Но он только громче ревет и размахивает лапами, пытаясь отбросить Саргела.

Замахиваюсь и всаживаю лезвие зверю между лопаток. Горячая кровь брызжет на лицо. Рык такой, что закладывает уши.

Выдираю секиру обратно и замахиваюсь снова.

– Твою ж мать…

Саргел вдруг резко поворачивается к медведю и ко мне спиной. Какого..?

Но через секунду я понимаю, почему он оставляет врага за спиной. Из чащи выходит еще один монстр. Изувеченный заклинаниями медведь ревет и мотает мордой. Он полностью черный. Кривые, вывернутые наружу зубы торчат из пасти.

Сатанинская сука на славу позаботилась о сохранности своей трухлявой избы.

Саргел шарит рукой в пустом колчане и оборачивается ко мне:

– У меня закончились стрелы!

– Вижу!

Он достает пару длинных кинжалов и бросается на второго монстра. С двумя иголками против зверя. Перекрикивая рев, кричу:

– Обращайся!

Он мотает головой и пытается увернуться от когтей длинной с ладонь:

– Там женщины! Я их напугаю.

– Они уже напуганы!

Едва успеваю уйти от огромной лапы, нацеленной мне в голову. Медведь умудряется развернуться и бросается на меня.

Успеваю резануть его по лапе, достаю до живота, но тварь не убиваема. Из ран уже фонтаном хлещет кровь, а он продолжает надвигаться на меня. Выбрасывает вперед обе лапы. Мне удается поднырнуть под них и всадить секиру ему в грудь.

Краем глаза вижу, как отлетает на край поляны Саргел. Его лицо залито кровью, рука вывернута, наружу торчит обломок кости.

Пока я отвлекаюсь на него, медведю удается достать и меня. Когти вспарывают кожу на лице. Кожа лопается, глаза тут же заливает кровь.

Мне даже не больно – я в бешеной ярости. Выдергиваю секиру из его груди. Слишком мало места, чтобы замахнуться. Мои собственные когти вырываются наружу, прорезая кожу. С волчьим рычанием всаживаю их туда, где у твари должно быть шея. Раздираю толстую шкуру, добираюсь до глотки и вырываю ее.

Медведь замирает. Теперь уже легко замахиваюсь, чтобы отсечь твари голову.

Она летит по воздуху, разбрызгивая капли крови. Саргел с трудом встает и что-то выкрикивает, глядя мне за спину. Успеваю отскочить, но недостаточно быстро. Чувствую зловонное гнилое дыхание. Челюсти второго медведя смыкаются на моем плече.

Рычу от боли и пытаюсь вырваться из его захвата, пока он не снес мне голову. И внезапно осознаю, что мир изменился…

Саргел смотрит с ужасом мне за спину. Делаю еще один рывок, зубы раздирают плечо и шею. Но вдруг зверь и сам меня отпускает.

Тонкий запах страха и желанной женщины укутывает с ног до головы. Почти чувствую прикосновение нежных ладоней.

Воздух пахнет грозой. Поднимаю с земли секиру, которую умудрился уронить, и быстро оборачиваюсь. Потоки ветра шевелят волосы.

Стая черных воронов кружит над медведем. Одна за другой птицы бросаются к нему и пытаются выклевать глаза. Крошечные когти цепляются за звериную шкуру.

Медведь отгоняет их, размахивает когтистыми лапами и сам себя ранит. Рычит от этого еще громче.

Тяжело вдыхаю. И поворачиваюсь туда, откуда ветер доносит аромат. Не-е-ет!

Она прячется за деревом. Вцепилась пальцами в кору и испуганно выглядывает. Брови нахмурены, губы отчаянно надуты. Такая бледная, испуганная. Вся дрожит. Волосы спутались.

Дергаюсь к ней. Защитить. Спрятать. Уберечь. Что ты здесь делаешь, идиотка?!

Наши взгляды встречаются. Она смотрит на меня с ужасом. И я не пытаюсь понять, что значит этот взгляд. Она решила натравить на меня медведей? Сразу избавиться от того, кто понял ее секрет?

Плевать! Лишь бы с ней ничего не случилось. Нужно отвлечь тварь на себя.

Лицо Аглаиды бледнеет еще больше. Она указывает мне за спину.

– Сза-а-ади! Оберни-и-ись!

Болезненный толчок в спину.

Успеваю прорычать княжне:

– Убирайся обратно!

Медведь отбивается от ворон и тянет лапы ко мне. Шкура слиплась от крови. Птицы падают, растерзанные его когтями. Не хочу оборачиваться. Она может испугаться. Хочется смеяться от того, как сам недавно кричал об этом Саргелу.

Медведь надвигается на меня. Оставшиеся вороны бросаются за ним. Но он разъярен. Вкус и запах крови делают его абсолютно диким. Наверняка он даже боли не чувствует.

А за моей спиной Аглаида. Рана в плече зудит и ноет. Одежда намокла от крови, мешает двигаться. Сейчас или никогда. Мы со зверем бросаемся друг на друга.

Позволяю монстру всадить в меня когти. Грудь опаляет огнем. Дотягиваюсь секирой до медвежьей морды. Рассекаю ее. Мне нужен еще один удар!

Саргелу с трудом, но удается засадить в спину медведю кинжал. Зверь отвлекается на него, и у меня появляется шанс.

Со всей силы размахиваюсь, и в этот момент в медведя бьет молния. Длинные ветвистые разряды обвиваются вокруг лап монстра, оплетают его шею, туловище.

Вонь паленой шерсти и мяса забивает ноздри. Молнии, словно живые, удерживают медведя на привязи. Не думаю, что все это значит. Разрубаю секирой медвежий череп пополам.

Холодные дождевые капли смывают с лица кровь и грязь. Медведь падает. Заставляю себя сначала отсечь ему голову. И только потом смотрю на княжну. Она все так же прячется за деревом. Дрожит. В волосах вспыхивают крошечные разряды молний. Губа закушена настолько сильно, что течет кровь.

Оставляю все. Бросаюсь к ней. Вытаскиваю из укрытия. Пальцы путаются в мягких волосах, пачкают кровью. Как будто это окончательно сделает ее моей. Кожу покалывает. Молнии трещат и гладят мои пальцы. Притягиваю ее к себе. Не могу удержаться. Мне это сейчас нужно… Зарываюсь лицом в ее волосы. Она такая крошечная рядом со мной. Никогда не замечал этого. Беззащитная. Дрожит.

Трудно совладать с голосом, но мне удается:

– С тобой все в порядке?

Она кивает и часто дышит мне в грудь. Сквозь разодранную одежду ощущаю, как ее дыхание овевает раны. Лучшее лекарство.

– Я же просил дождаться меня с остальными.

– Я… я испугалась за тебя. Ты ранен! Нужно… нужно…

Волк урчит, как щенок. Ее забота, ее переживания делают меня идиотски счастливым. Они как доказательство того, что она не равнодушна. В голове еще вяло трепыхается мысль, что она ведьма, что она могла все подстроить, чтобы втереться в доверие. Но волк тут же топчет все подозрения лапами. Я сам вчера спровоцировал защитные чары. А сегодня завел ее туда, где она могла пострадать.

Изнутри гложет вина, что подверг ее опасности. Она пыталась меня защитить. Не испугалась. Не убежала. Не использовала шанс разделаться со мной! Рисковала. Она рисковала разоблачением перед двумя оборотнями. И пусть я дал понять, что знаю о ее секрете, она все равно пришла.

Меня сносит волной диких нереальных чувств. Еще никогда такого не было. Чтобы ощущалось столько всего. Ее сердце стучит отчаянно и громко. Обнимаю Аглаиду, почти вдавливаю в свое тело. Как же сладко она пахнет. Невинностью и грехом. Сам не знаю, почему в голове всплывают именно эти ассоциации, но волк воспринимает ее аромат именно так.

– Ваше Высочество! Где-то рядом ведьма…

Саргел с трудом подходит к нам и едва не падает. Когда он замечает Аглаиду, то напрягается. Я слышу, как угрожающе рычит волк под его кожей.

Загораживаю княжну собой:

– Да, я вчера нашел ее логово. Это ее защитные чары. – Киваю на убитых медведей.

Саргел не умается:

– Тварь где-то здесь. Похоже, она пыталась натравить на вас ворон и молнии.

Что ж тебе неймется? Сломать и вторую руку? Сердце Аглаиды стучит так быстро и рвано, что мне становится больно. Чувствую ее страх, как свой собственный. И это новое ощущение. Я уже давно перестал его испытывать. Аглаида шумно дышит от ужаса. А должна так дышать от моих ласк. И я понимаю, что считаю Саргела, своего сородича – нашим с ней врагом. Всерьез планирую, как быстрее свернуть ему шею и спрятать тело в лесу.

Нет, она меня точно приворожила. Маленькая хитрая дрянь. Сладкая дрянь. Страстная… С нежными ласковыми руками, которые так приятно ощущались на моей плоти. Это моя ведьма. Моя-я-я-я. И единственный, кто ее тронет, – я. Только я убью ее, но не раньше, чем выясню все до малейшего секреты.

– Ведьма мертва. Тело до сих пор лежит в избе.

– Но такого не может быть!

Вздергиваю бровь:

– Можешь сам пойти и проверить. – Смотрю на все еще торчащий обломок кости. – А я пока отведу Невест обратно в крепость.

– Проклятье! – Он отворачивается и ковыляет к зарослям, где, судя по запаху, спрятал девушек.

Быстро поворачиваюсь к Аглаиде:

– Никому ни слова, пока я не разрешу и не скажу, что говорить. Поняла меня?

Она нервно кивает. Сообразительная девочка. Иначе и быть не могло.

– А за то, что ослушалась, будешь наказана.

– Что?! – Ее нежные щеки тут же розовеют. – Я старалась помочь!

Она так искренне возмущена… Ведьма, которая защитила палача от колдовства другой ведьмы? Может ли такое быть?

Даже если чародейки враждовали и ненавидели друг друга, то перед лицом опасности всегда сплочались. Послышались испуганные женские вскрики, бормотание Саргела. Пока было время, я снова прижал княжну к себе. Накрыл руками ягодицы и сжал. Такие упругие… Хочу их увидеть. Как они дрожат, пока трахаю ее сзади. И как она разводит половинки, предлагая, нет, умоляя, попробовать ее узенькую дырочку.

Она пытается отбиться от моих рук, вырваться. Но возбуждение уже всерьез простреливает все тело. В груди и шее практически дыры, весь в крови, а думать могу только о ней… Точно больной!