Текст книги "Жестокая любовь мажора (СИ)"

Автор книги: Маша Демина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 27

Вика

Мне не стоило уходить из отеля. И не стоило возвращаться домой. Внутренний голос подсказывал мне, что нужно дождаться Яна, но было неловко ждать его в холле, а хостес не пустил меня в его номер. Поэтому я ушла и отправилась домой, снедаемая противоречиями. Ошибочно предположив, что внутренний голос подсказывает мне именно это.

Я нервничала, считая, что зря уехала. В голову лезли тревожные мысли, что Руслан всё-таки не сел в самолёт, и что он уже дома, и мне не избежать его гнева. Пока выжимала всю мощь из мотора, придумывала план, что сказать мужу, если застану его дома. А ещё молилась, чтобы этого не случилось, внутренне содрогаясь от возможной встречи с ним.

Когда въехала во двор, у меня вырвался громкий вздох облегчения. Всё здесь было так же, как и пару часов назад, когда я уезжала. Машина Руслана отсутствовала. В окнах не горел свет, и дом казался спящим.

Казался...

Я неторопливо покинула машину, всё больше и больше успокаиваясь. На ходу стянула шарф с шеи и бросила его в сумочку. Когда вошла в дом, включила свет в гостиной, поставила сумочку на диван и прошла на кухню. Облегчение от отсутствия мужа сменилось разочарованием, ведь я так и не оказалась в объятьях любимого. Начала корить себя за то, что уехала. Нужно было ещё немного подождать...

За весь день я выпила лишь несколько чашек кофе. Открыла холодильник, но аппетит так и не проснулся.

Выключив свет на кухне, прошла в гостиную, проверила, заперта ли дверь, и стала подниматься на второй этаж. Вдруг где-то наверху скрипнула половица, и я замерла, вцепившись в перила. Вглядываясь во тьму коридора, почти не дышала в ожидании чего-то страшного. Или кого-то... Но всё было тихо.

Уговорила себя, что сам дом может издавать звуки, на которые я раньше просто не обращала внимания. А сейчас у меня расшалились нервы.

Однако этот дом был совсем не старым и действительно никогда не издавал сторонних звуков. Мне нужно было бежать отсюда, прислушавшись к воплям здравого смысла, и просто отпустить чёртовы перила, которые я сжимала до белизны в пальцах. Развернуться и бежать прочь...

Я сделала осторожный шаг наверх, потом ещё один. Поднявшись на последнюю ступеньку, быстро прошмыгнула к дверям спальни и тут же забежала внутрь. Захлопнув дверь, навалилась на неё спиной. С ходу ударила по выключателю, но тот не сработал... Я нажала ещё раз, но свет так и не загорелся.

Ощущение, что я собственноручно загнала себя в ловушку, накрыло с головой. Чувство, что за мной кто-то наблюдает, сковало всё тело.

Оцепенение, граничащее с потерей сознания, уже практически затопило меня, но я смогла развернуться, схватилась за дверную ручку и почти распахнула дверь. Почти...

Мою талию грубо сжала жёсткая рука, и чьё-то тело вжалось в спину. К носу прикоснулась какая-то тряпка, и ноздри заполнил неприятный резкий запах. Сознание начало ускользать, и я обмякла в грубых мужских руках. Но успела услышать до ужаса знакомый голос, который прошелестел в самое ухо:

– Поспи.

А потом всё исчезло...

– Ты мне нравишься, – шепчет Ян, перебирая между пальцами непослушные пряди моих волос. – Даже больше, чем нравишься...

Я не верю ему. Он же друг моего брата! Последние несколько лет я наблюдала за тем, как этот парень зажимал девиц по углам. И как потом с лёгкостью их отталкивал.

Да они все такие! Мой брат, кстати, не исключение. Это только в последнее время его вдруг заклинило на Лизе...

– Я же знаю, что тоже нравлюсь тебе, – Ян лукаво улыбается и смещается ближе.

Мы в его машине. Несмотря на запрет моего брата, он всё равно подвёз меня до дома. Но Игнату об этом знать необязательно. Ведь мне запрещено с кем-либо встречаться.

– Даже если это так... – смущённо произношу в ответ. – Даже если ты мне нравишься, что с того? Я же замуж скоро выйду.

Ян не скрывает свою злость. Но понимаю, что злится он не на меня.

– Только скажи, что не хочешь замуж – и я сделаю...

– Что? – спрашиваю с вызовом. – Что ты сделаешь? Пойдёшь против моего отца? Брата?

– Но это же неправильно – заставлять кого-то делать что-либо против его воли! – с пылом шепчет парень. – Ты должна бороться, Вик! Должна драться за свою свободу!

– С отцом? – уточняю скептически.

Никто в здравом уме с моим отцом не будет связываться.

– Да, с ним! – отчеканивает Колесников и обхватывает моё лицо ладонями. – Я могу бороться за тебя, если позволишь, – обдаёт горячим дыханием мои губы.

Я замираю от этой близости. Все последние месяцы между нами росло незримое притяжение. А возможно, оно было всегда... Ян словно чего-то ждал. А теперь в открытую говорит о своих чувствах, наплевав на гнев моего брата.

– Нет... – выдыхаю я, положив ладонь на его грудь. – Давай просто оставим всё как есть, ладно?

Однако мои слова противоречат действиям, ведь уже в следующую секунду, пальцами сжимаю его спортивную кофту и, рванув на себя, притягиваю парня максимально близко.

Я хочу его! Уже давно влюблена в Яна, несмотря на то, что он никогда моим не будет... 

Ну и что? Главное – у меня есть какое-то время на мимолётное счастье. И я хочу максимально насладиться этим временем.

Наши губы почти соприкасаются, когда Ян вдруг упирается лбом в мой лоб, сдерживая порыв притянуть меня ещё ближе.

– Вик... – заглядывает в глаза. – Ты не веришь мне, я это понимаю...

Перебиваю его:

– Давай не будем тратить на это время, ладно? Оно слишком скоротечно...

Но Ян перебивает, заглушив слова несдержанным поцелуем. Целует меня яростно. Стискивает щёки, прижимая к себе вплотную.

Огонь желания мгновенно вспыхивает в моём теле. Оно готово на гораздо большее, чем просто поцелуи... Я хочу, чтобы мой первый раз был именно с Яном. Ведь я давно от него без ума.

Его горячий язык скользит в мой рот и проходится по нёбу, вызывая мурашки во всём теле. Вторю всем движениям его губ и языка... Мои пальцы уже торопятся расстегнуть молнию на его кофте.

Внезапно тело Яна напрягается, и он отстраняется.

– Вик... – хрипло шепчет, шаря сомневающимся взглядом по моему лицу. – Давай не будем торопиться, ладно?

– С каких это пор ты решил стать рыцарем, Колесников? – выплёвываю дерзко и рывком расстёгиваю его кофту. – Ты же не чёртов рыцарь, Ян!

Парень смотрит вниз на свою распахнутую кофту, потом его взгляд вновь поднимается к моему лицу, а на губах появляется пугающая ухмылка. Она – визитная карточка Колесникова. Ни одна девчонка не может устоять перед обаянием парня, и я – не исключение. И сейчас мои поджилки начинают трястись, потому что Ян определённо передумал быть рыцарем. И мне всё-таки страшно, потому что это – мой первый раз!

– Ладно, Соколова, – его руки с моих щёк опускаются на плечи. – Ты сама напросилась!

Мамочки...

Ян быстро снимает с меня жакет и тут же спускает с плеч бретельки топа. Дёрнув ткань вниз, опускает топ под грудь, обнажая бюстгальтер. Сминает груди в ладонях, заставляя моё тело дрожать... 

Никакой сдержанности. Он всё делает импульсивно, не задумываясь и не сомневаясь. 

Избавляется от кофты и футболки, напористо наступает, вынуждая лечь на сиденье. Разводит мои ноги, протиснув между ними колено. Задирает юбку, стягивает трусики и швыряет их себе за спину.

– Так ты хочешь? – рычит Ян, прикасаясь губами к нижней части моего живота. – Чтобы я просто трахнул тебя? 

Чёрт... Нет!

Я вдруг понимаю, что не такая уж и смелая. И как бы ни закрывалась от чувств, считая, что они мне не дозволены, хочу, чтобы мой первый раз был другим. Нежным...

Но ведь потом ничего уже не будет! Мы никогда не будем вместе, потому что я выйду замуж за другого. И мне будет больно вспоминать о том, каким нежным был Ян Колесников...

– Да, – шепчу я пересохшими губами. – Просто сделай это...

Ян смотрит мне в глаза, и кажется, что видит всё, что творится в моей душе.

Снимает с меня юбку. Топ, болтающийся на талии, тоже снимает, оставляя лишь один бюстгальтер. Долго смотрит на меня нечитаемым взглядом, а потом раздевается сам, предварительно достав презерватив из кармана джинсов. Разорвав упаковку, растягивает латекс по члену...

Боже...

Громко сглатываю, но, не отрываясь, слежу за всеми его действиями. Ян устраивается между моих ног, сгибает их в коленях и разводит так широко, как позволяет машина. Прижимается членом к моему лону и скользит головкой вверх-вниз.

Из меня невольно вырывается громкий стон...

Находит мои губы, глубоко и медленно целует. Потом отстраняется и шепчет:

– Я так не хочу, Вик. Не хочу быть неандертальцем с тобой. И да, хочу быть чёртовым рыцарем! А ты будешь моей принцессой, которую я мечтаю вырвать из грязных лап дракона.

От его слов глаза тут же застилает слезами.

Я не собиралась плакать, но Ян умело разрушил внутри меня клетку, в которую я заточила все чувства. Потому что они не имеют смысла, когда твоя жизнь предопределена.

– Так что и не мечтай, Соколова, – он улыбается самой потрясающей улыбкой в мире, а потом вновь коротко целует. – Я сделаю всё правильно!

Я тоже улыбаюсь, и в ту же секунду мои слёзы заливают щёки, потому что все чувства из клетки выбираются наружу.

Я чувствую всё! Как моё тело реагирует на его прикосновения... Как губы саднит от необходимости приклеиться к его губам. Как сердце заранее ноет от тоски – ведь нам никогда не быть вместе. А душа готова остаться в этой машине навечно. Застрять в этом дне, в этой ночи... которая только для нас двоих.

Ян толкается своим горячим членом, проникая в меня по сантиметру. Губами осушает щёки от слёз. Крепко целует в губы, спускается к шее, прикусывает кожу... Заставляет меня не думать о предстоящей боли.

И я действительно больше не думаю об этом. Дернув бёдрами, буквально вынуждаю его проникнуть в меня глубже. Не могу больше ждать! Хочу почувствовать всё до конца, по-настоящему!

Но когда его член упирается в преграду внутри меня, моё тело напрягается, и я вся сжимаюсь.

– Шшш... Расслабься и доверься мне, – шепчет Ян напротив моих губ. – Я сделаю тебе больно только один раз. Сейчас! Потом ты никогда больше не испытаешь боли от меня. Только наслаждение.

Зажмуриваюсь. Часто киваю, показывая, что готова. И тут же чувствую его горячее дыхание на своих губах и язык, проникающий в рот... и затыкающий крик, который рвётся словно из самого нутра.

Резким рывком Ян заполняет меня до основания и тут же замирает. Его тело тоже дрожит, и я, открыв глаза, вижу сквозь пелену слёз, что ему тоже больно.

Кажется, что мы не двигаемся целую вечность... Просто смотрим друг другу в глаза. В его взгляде что-то необратимо меняется. В нём появляется нечто сродни привязанности. Влюблённости...

Ян осторожно подаётся назад и вновь толкается в меня. Снова замирает, позволяя мне привыкнуть к нему. А когда я больше не испытываю острой боли, становится напористым и безудержным.

– Вика... – словно в агонии шепчет моё имя, наполняя меня до основания.

Приподнявшись и удерживая вес тела на руках, двигается медленнее и ещё глубже. Каждый раз заглядывает мне в глаза, словно в поисках боли. А её там нет. Там только любовь... 

Но ведь я обещала себе никого не любить...

Наш ад на двоих начался именно той ночью. Когда Ян подвозил меня домой после вечеринки у Соболева. Не отдайся я ему тогда – возможно, смогла бы сдерживать свои чувства и дальше. И его чувства тоже как-то сдержала бы...

Меня насильно выдали бы замуж. А Ян просто забыл бы обо мне... И не горел в итоге в аду, потому что меня бы не было в его жизни.

Но всё вышло из-под контроля. Наши тела и души решили за нас, и мы просто влюбились в друг друга. До ломки, до фанатизма стали нуждаться друг в друге.

А теперь так же вместе горим в аду.

И я вновь попадаю в свой, когда поднимаю тяжёлые веки и сквозь пелену слёз вижу лицо Руслана.

Глава 28

Колесников

– И что, мы просто ворвёмся туда? – переспрашиваю Рената, а у самого по венам пробегает дикое предвкушение.

Мы припарковались достаточно далеко от дома Куприна, но всё же видим, что ни в одном из окон не горит свет. Попасть в этот дом будет очень просто. Найти спальню – ещё проще, потому что я уже был там. А вот удержать себя в руках, сохранить здравый рассудок, когда увижу рожу хирурга – вот это точно задача не из лёгких. Потому что я всё ещё мечтаю сломать его грязные пальцы, которые оставили отметины на её бёдрах...

– Да, просто зайдём в дом, – отвечает Ренат так расслабленно, словно мы говорим о походе в магазин. – Вырубим хирурга, ты заберёшь свою девушку, а дальше... – друг резко замолкает, проводит пятернёй по почти бритой макушке и бросает взгляд на окна спящего дома Куприна. –  А дальше, мы будем полагаться на судьбу, Ян. Если эта мразь действительно настроен решительно и пойдёт на любую подлость по отношению к Вике, то она не должна больше там оставаться. И чтоб ты знал, – Ренат вновь поворачивается и смотрит прямо мне в глаза. – На этот раз, я делаю это не ради неё.

Друг распахивает дверь и выходит на улицу, а мне лишь хочется, чтобы он закончил свою мысль. Сказал вслух о том, что рискует всем сейчас... Ради меня?! Но он ничего не говорит, а мне лишь остаётся верить, что так оно и есть.

Тоже покидаю тачку и ставлю её на сигнализацию. Оглядываясь по сторонам, но улица выглядит пустой и словно нет никому дела до двух отмороженных на голову типов, которые сейчас возможно наломают дров.

Лишь бы не ломать, чёрт возьми! Лишь бы не увлечься процессом и не нанести  хирургу непоправимые последствия.

Стиснув кулаки и сжав челюсти, приближаюсь к Ренату и мы начинаем двигаться в сторону дома Куприна.

– Игнат с Киром нас по головам не погладят, – бросаю я между прочим.

Алиев смотрит на меня в недоумении, потом едва заметно ухмыляется и говорит небрежно:

– Похоже люди всё-таки меняются.

–  Ты о чём? – до меня не доходит смысл его фразы.

– О том, что четыре года назад, тебе было плевать на мнение друзей и ты всё делал ради своих собственных интересов.

Да. Было.

– Я и сейчас такой же, – тоже ухмыляюсь. – Но иногда существуют исключения из правил.

–  И какие исключения сейчас?

Мы уже приблизились к нужному забору, но Ренат не смотрит вперёд, его взгляд направлен на меня. Он ждёт ответа, однако я в один миг забываю о том, какой был вопрос и о чём мы вообще говорили.

Потому что в окнах первого этажа вдруг расцветает зарево. Сначала даже хотел пригнуться, подумав, что кто-то включил свет в гостиной... Но это не свет от лампочек в люстре. Это...

–  Пожар?! – указываю на окна, а сам всё-ещё не верю в то, что вижу. Не верю что языки пламени облизывают стёкла и пожирают шторы. – Твою мать, дом горит! Вика...

Срываюсь с места и в один мах преодолеваю забор. Пересекаю участок, бегу прямиком к входной двери и тут же дёргаю за ручку. Дверь поддаётся и я сразу попадаю в дом.

– Я-ЯН! – кричит Ренат, влетая  за мной следом.  Хватает меня за плечи, в попытке удержать на месте. – Дверь открыта! – орёт в самое ухо. – Какого хуя она открыта?

– Да насрать мне на грёбанную дверь! – вырываюсь, скидываю его руки с плеч и пытаюсь пробраться через пламя к лестнице. – Вика! Там – моя Вика! – повторяю её имя, как молитву.

– Да подумай ты, – Алиев не даёт мне двигаться, выкрутив руки за спину. – Дом пуст! Хирург ушёл вместе с Викой!

– Блядь, отпусти меня! СУКА! ОТВАЛИ!

Я ничего не хочу слышать. Не хочу думать! Не хочу замечать того, на что указывает друг. Мне просто нужно спасти свою девушку!

Из горла вырывает вой отчаяния, а потом я начинаю орать её имя так громко, насколько хватает воздуха в лёгких и голосовых связок.

Внезапно, Ренат меня отпускает и я тут же подбегаю к эпицентру пламени. В нос сразу ударяет запах гари. Для меня он символизирует теперь лишь горящую заживо плоть. Мою плоть.

В горле образуется тошнота, колючий страх сковывает тело доводя до оцепенения. Согнувшись пополам, сотрясаюсь в кашле. Шрамы от старых ожогов начинают фантомно саднить. Разум вновь и вновь прокручивает в голове кадры того пожара.

Блядь! Нет!

Заставляю своё тело двигаться. Страх лишь в моей голове! К чёрту сознание, буду действовать бессознательно. А сейчас мне нужно просто пройти сквозь огонь, вашу мать!

Зажмуриваюсь. Делаю шаг в эту жаровню и тут же чувствую как меня накрывают с головой чем-то мокрым и подталкивают вперёд.

Ренат проходит сквозь огонь вместе со мной, накрыв нас сырой занавеской, которую умудрился содрать с окна и даже хорошенько намочить. Плечом к плечу с другом, который однажды отправил меня в горящий дом, моя паника вдруг резко отступает. Мы бежим вверх по лестнице, захлёбываясь кашлем, но не сбавляем темп и не останавливаемся. Как только приближаемся к двери спальни, я сходу вышибаю её ногой.

В глубине души хочу верить, что не опоздал. Что Вика просто надышалась дыма и теперь без сознания, поэтому не пытается спастись или звать на помощь. Однако слова Рената о том, что долбаная дверь была открытой, уже завладевают моими мыслями. Оказавшись в спальне, обнаружив постель пустой, проверив ванную и все грёбаные комнаты второго этажа, суровое понимание накрывает с головой. Вики здесь просто нет! А мы к чертям сейчас сгорим заживо, собственноручно загнав себя в ловушку.

Но я всё ещё мечусь, проверяя комнаты, да блядь каждый угол, в страхе упустить самое главное. В страхе, что эта мразь Куприн поджег дом и бросил её здесь умирать! И тогда я точно труп, потому что и дня больше не проживу без неё.

Продолжаю искать. Глаза застилает дымом, начинаются первые признаки удушья, но это ни что по сравнению с горящей плотью. Огонь ещё только подбирается к верхним ступенькам лестницы, поэтому у нас есть ещё пару минут.

Две минуты! Две минуты чтобы искать... или спасаться!

– Блядь, всё! Мы уходим! – Ренат настойчиво оттесняет меня к панорамным окнам в конце коридора. – Ян, её здесь нет! И тебе нужно спасаться, чтобы искать её где-то в другом месте! Кто если не ты, чёрт возьми!? Она нуждается в тебе, понимаешь?

Он прав! Чертовски прав!

Пока друг разбивает окна, я всё ещё вглядываясь в пелену дыма. Прислушиваюсь. От удушья мне начинает казаться, что я слышу плачь Вики. Стенания. Мольбу о помощи...

Боже!..

– Ты слышишь? – вцепившись Ренату в плечо, тяну от окна обратно к лестнице.

На секунду он прислушивается, потом сразу качает головой.

– Её здесь нет! А мы уходим!

Глава 29

Колесников

Глубоко затягиваюсь и выдыхаю плотное кольцо горького дыма. Отложив сигарету в пепельницу, ударяю по клавишам рояля, и он издаёт совершенно мерзкий звук. Этот звук сейчас ассоциируется с тем, что творится в моей душе. Что-то близкое к сумасшествию, которое день ото дня взращивается невыносимой болью.

Две недели назад мне пришлось выпрыгнуть в окно второго этажа, потому что Ренат не оставил мне выбора. Он просто столкнул меня вниз. По счастливому стечению обстоятельств я приземлился на ноги. Ничего не сломал, не покалечил...

Однако мой разум был к тому моменту искалечен настолько, что не оставалось сил даже сдвинуться с места. Алиев и тут помог мне, оттащив подальше от жаровни и усадив у забора.

От громкого кашля болели мои внутренности. А сердце выло от тоски и страха. Я не мог говорить. Не мог смотреть на полыхающий дом. Глаза жгло от едкого дыма, и из них непрерывно текли слёзы.

Я словно перенёсся в кошмар четырёхлетней давности. И просто хотел проснуться и вылезти из этого кошмара...

Тогда я думал, что Вика погибла. Был на её похоронах. А потом жил с этим... Существовал.

Не мог. Не мог поверить, что потерял её вновь!

Ренат расхаживал возле меня. Кому-то звонил, суетился. А я просто наблюдал за всем, словно со стороны.

– Ян... – друг опустился на корточки возле меня, – посмотри на свет, – посветил фонариком в глаза, и я сразу зажмурился. – Пожарка уже едет. И полиция, – как можно спокойнее оповестил меня Алиев, выключив фонарь на телефоне. – Нам пора уходить, пока не вляпались по самые яйца.

Я бросил взгляд на столпившихся за забором соседей. Они нас, конечно, заметили, но мы были так далеко, что вряд ли кто-то опознает наши лица. Медленно поднялся с земли, но не спешил уходить, потому что хотел дождаться пожарных. Хотел вновь войти в дом, чтобы ещё раз обыскать его.

– Один из людей Соболева уже едет сюда, – будто почувствовав мои намерения, сказал Алиев. – Он будет сообщать нам о каждом шаге пожарных. Включай мозги, Ян! – рявкнул друг, встряхнув меня за плечи. – Нам надо валить отсюда.

Пока мы брели к противоположной стороне участка, Ренат с пылом убеждал меня:

– Ёе там не было! Я знаю, что сейчас ты склонен драматизировать... Но Вика жива! И мы найдём её!

И вот я снова в поисках, вашу мать!

Так долго её искал... Испытал глубокое потрясение, когда нашёл. Ведь Вика полностью изменила внешность. Но мне было плевать на это, потому что мы любим не глазами...

А теперь я снова её потерял. И даже не знаю, где искать.

В течение часа пожар был потушен. Нижний этаж дома сгорел полностью. Перекрытия сильно пострадали, и второй этаж почти рухнул. До середины следующего дня спасатели расчищали тлеющие обломки. Но их вердикт всё-таки вернул меня к жизни. Никаких тел. Никакого присутствия Вики. В доме не было ни её, ни хирурга.

Однако после возвращения к жизни меня вновь скрутило от боли. Я снова не знал, где она. Знал лишь, что рядом с этим ублюдком. И он наверняка причинял ей боль.

Я вновь почувствовал ад внутри себя. Две недели полнейшей агонии. Невыносимой боли. И беспомощности.

Барабаню по клавишам до боли в пальцах. Сигарета в пепельнице почти истлела, и я прикуриваю новую, прервав свою маниакальную игру. Втягиваю горький дым в лёгкие. Голова немного кружится от насыщения крови никотином.

Зачем я начал курить?

Потому что, блядь, слабак! Беспомощный! Бесполезный! Который не смог спасти свою девушку!

Я не должен был отпускать её! Ещё в тот вечер, когда держал в своих объятьях... Когда, наконец, нашёл её под маской незнакомки... Не должен был позволять ей возвращаться к мужу!

В кармане вибрирует телефон, и я растираю окурок по пепельнице. Захлопываю крышку рояля, бросаю взгляд на бокал с вискарём, к которому не притронулся... Не могу себе позволить сейчас прибегать к спиртному, потому что от него боль в груди немного притупляется. А я, блядь, хочу её чувствовать!

– ТВОЮ МАТЬ!

Дёрнув рукой, смахиваю бокал, и он разбивается вдребезги. Вскакиваю и начинаю пинать по самому рояля, потому что долбаная игра на нём делает только хуже.

Выдохнув весь воздух из лёгких, заставляю себя успокоиться. Трясущимися руками достаю телефон из кармана и обнаруживаю там стандартное смс от друга-хакера – отчёт за этот день. Он ищет Вику всеми доступными способами. Пока безрезультатно...

Всё, что удалось выяснить – это то, что у Куприна был билет на самолёт до Женевы. Но хирурга не было на том рейсе. Он не прилетел в Швейцарию и не был замечен в аэропорту здесь. Он и Вика – где-то в городе. Возможно, под самым носом…

Бывшие друзья тоже ищут её. Игнат готов даже отправиться к отцу с покаянием, в надежде, что тот сможет помочь найти её. Он готов умолять, положив голову на плаху его мести, только бы отец нашёл Вику!

Дверь в мой пентхаус неожиданно распахивается, и вся троица моих когда-то единственных друзей проходит в гостиную.

Кирилл претенциозно смотрит на разбитый рояль. Ренат вальяжно разваливается на диване, закинув руки на спинку. Игнат проходит к мини-бару, наливает себе выпить.

Сокол выглядит хуже всех. На его лице отпечатались и усталость, и стресс последних двух недель.

– Если новостей нет, то вы зря сюда припёрлись, – бросаю раздражённо.

Я тоже подхожу к бару и наливаю виски. Но не пью его, всё ещё борясь с этим искушением – заглушить боль в груди.

– Новости есть, – слышится короткий ответ Кира, и я резко разворачиваюсь, расплёскивая спиртное.

Вглядываюсь в лицо друга, пытаясь прочесть его мысли. Но это, конечно, невозможно...

– Говори.

Мой голос сипит. Отставляю бокал и невольно устремляюсь к Соболеву.

– Куприн засветился, – говорит друг без предисловий. – С минуты на минуту будет известен адрес.

– Адрес? – повторяю, ещё не до конца веря услышанному.

– Да, Ян! Адрес! – Игнат опрокидывает вискарь в горло. – И я линчую эту мразь, если он причинил моей сестре хотя бы малейший вред.

Я трясу головой.

Адрес...

Они нашли Вику!..

И я могу забрать её!..

Прямо сейчас!

В этот момент Кирилл бросает взгляд на экран телефона, и на его губах расползается дьявольская ухмылка.

– Она ближе, чем мы думали...