Текст книги "Самая старая дева графства Коул (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Глава 28

Рынка и вправду я не обнаружила, но нашла лавку, где продавали ткань. Купила отрез на постельное, ножницы и швейный набор. С одной монеты, прихваченной у тетки, мне отсчитали сдачу в пять кругляшей раза в два поменьше. На них, как и на крупных, по кругу имелась надпись, не говорящая мне совершенно ни о чём. А в центре, если очень присмотреться, можно было увидеть корону.

На один кругляш я плотно поела и прихватила с собой хлеб. Сыр и мясо у меня еще оставались от принесённых в деревне пареньком, который явно нажился на мне.

Дома я быстро разрезала ткань и получила простынь, пододеяльник и наволочку. Простынь даже подшивать не стала. Пододеяльник сшила за несколько минут. В наволочку пока решила сложить свои вещи.

За водой к колодцу я сходила со своим котелком и вечером приготовила чай из лесных травок.

Матрац решила прожарить. Для этого нагревала котелок с водой и проходилась им по матрацу. Пришлось, конечно, побегать, но так хоть могла избежать как минимум кожных заболеваний. Живности в постели, слава Богу, не обнаружила!

Спать легла рано, как только солнце начало клониться к закату. Наметила план: утром найти рынок и докупить пару вёдер. Грязное я выкинула. А в туалет ходила в лесок: это к слову, почти километр.

Особенно торопилась туда рано утром. Но успела вернуться к моменту, когда разгорится очаг. Тогда-то я и встретилась впервые с соседями. Возвращались они домой затемно, а рано утром толпились в кухне: пара женщин варили кашу. Ещё одна успевала стирать что-то в огромном тазу, а потом здесь же, в кухне, развешивала тряпьё на веревках.

Я вспомнила коммуналку, в которой жила первое время после университета, и сердце заныло от тоски по дому. Да, ничего особенно хорошего в этих воспоминаниях не было, но они были моими. И я проходила через все испытания для того, чтобы оказаться там, где находилась сейчас.

– На фабрике работаешь? – я сначала подумала, что вопрос задают не мне, поскольку уж больно он был прямым и личным.

– Нет, пока не работаю. Приехала вчера, – ответила я женщине лет тридцати, вокруг которой вилась десятилетняя или, может, чуточку старше девчушка.

– Нам на мойку камня нужны люди. Платят раз в неделю, но работать от светла и до темна, – женщина, наконец, закончила с бельём и принялась причесывать девчушку.

– Мыть камень? – уточнила я просто потому, что надо было что-то ответить. Да и букой жить нельзя: подумают, что странная.

– Да, чистим от грязи куски, прежде чем мастер начнет их резать. Тяжело, и щетки все руки искололи, – она, не выпуская из рук гребня, показала ладони.

Выглядели её пальцы, как разваренные сосиски. Я сначала подумала, что это от мыла, запах которого был точь в точь похож на вчерашний возле верёвок с сохнущим бельём. Но потом увидела массу пятнышек, словно от коготков кошки. Сейчас, после стирки, они были светлыми, но к вечеру, скорее всего, руки будут выглядеть ещё хуже.

– Марти, не выноси брата на улицу сегодня, умоляю, – она повернула девочку к себе, как только закончила заплетать волосы, и посмотрела в лицо дочери очень серьёзно. – Он начал быстро бегать и может потеряться. Ты обещаешь мне? А я куплю тебе куклу, как только получу деньги, хорошо? – в глазах этой женщины я видела тревогу и беспомощность.

Она не могла пропустить работу, иначе им просто нечего станет есть.

– Я Стелла, – с улыбкой представилась я. – Марти, если хочешь, можешь забегать ко мне. Я сейчас пойду на рынок, потом пройдусь, чтобы осмотреться, а дальше… планирую помыть пол в комнате, приготовить еду. Если ты дождёшься меня дома, мы сможем вместе выйти погулять. Ты поиграешь, а я присмотрю за твоим братом, – обратилась я уже к девочке.

– О! Я буду благодарна тебе, – женщина протянула мне свою искалеченную ладонь и с улыбкой добавила: – Я Нора!

– Не переживайте, Нора. Если Марти дождётся меня, то вечером мы сможем вместе приготовить пирог. Я научу её.

– Правда? – девочка не сводила с меня глаз.

– Конечно. А ещё мы можем научиться шить кукол. Сошьём сначала одну, а на следующий день, если ты будешь послушной, сделаем для неё подругу!

– А платье? Для куклы? – девочка уже не дышала, а моргала так редко, что мне показалось, она боится закрыть глаза, чтобы я не пропала.

– И платье. Можем даже сшить несколько. Я видела здесь лавку с тканями, – пообещала я, подмигнув.

– Не трать на них деньги. У меня не будет возможности тебе отплатить, – Нора, видимо, сказала то, чего девочка боялась. И теперь, опустив плечики, она брела в сторону комнаты с миской каши. Наверное, для неё и для брата.

– Это не так уж и дорого. Денег у меня мало, но хватит на то, чтобы девочка не потеряла брата. Иди, работай. Мы здесь разберёмся, – я провела по плечу Норы, которая оказалась в этом мире первой, кому я захотела помочь.

Два ведра, обрезки разноцветных тряпок, подушка из шерсти и плащ стоили мне одну большую монету и пару мелких. Еще в эту сумму вошли два мешочка крупы и глиняный горшочек топленого масла размером с двухсотграммовую кружку.

Я занесла все домой и навестила Марти. Отдала ей обрезки ткани, пообещав, что сейчас закончу дела на улице и когда вернусь, мы примемся за шитьё. Если она пообещает не выходить из дома, пока меня нет.

Глаза девчушки горели такой надеждой, что я была уверена: она не то что на улицу, но и с кровати не встанет и не выпустит это разноцветное богатство из рук, пока я не приду.

Мальчику, её брату, оказалось на вид побольше года. Но он мог быть и постарше: худоват, не особо активен. Тряпицы его тоже заинтересовали. Сестра с удовольствием показывала ему разные цвета и разговаривала, как с равным.

Спали все трое, видимо, на одной кровати. На столе всё ещё стояла миска с засохшими остатками каши, над которой кружилась муха. Пара стульев у стола. Шкаф, пожалуй, похуже моего: дверцы не закрывались вовсе. В нём достаточно аккуратно были разложены вещи. Преобладал серый цвет, но полотенце, висящее на дверце шкафа, было чистым, почти белым.

Огромный таз, в котором Нора стирала утром на кухне бельё, служил, видимо, ещё и ванной, и манежем. Теперь он стоял посреди комнаты. В нём и играл мальчик, когда я вошла.

Спрашивать Нору в первый же день знакомства о муже я посчитала неуместным. Кстати, за утро я не увидела ни в кухне, ни в коридоре ни одного мужчину. Но собиралась поговорить об этом с девочкой за шитьём. Попробую разговорить её.

Теперь я планировала прогуляться по городу. Он был не меньше родного города Стефании, и мне хотелось посмотреть, чем здесь живут люди побогаче.

Зарабатывать на бедноте смысла не имело, если ты не производишь дешевые крупы и соль. Их рацион состоял, по всей видимости, из каш. Мясом здесь даже не пахло. А вот середнячок, скорее всего, тоже имеется, как в любом другом городе. Создать что-то для богатых было сложновато: выйти на них непросто, да и светиться я не собиралась. А вот зажиточные горожане явно тянулись к тому, чтобы выглядеть не хуже богачей. Эта человеческая особенность не может слишком отличаться от привычек женщин из моего мира. Женщины, как я уже поняла, везде одни и те же!

Глава 29

Район с фабриками я миновала нескоро. Здесь были: и производство, и склады, и какие-то убогие забегаловки, откуда уже сейчас, на подходе обеда, вываливались пьянчужки.

Улица плавно перетекла в жилой, вроде того, где остановилась я, квартал. А потом дома стали повыше, посимпатичнее, и начались те самые, которые мне были нужны.

Это, наверное, не было центром города, но пятиэтажки здесь явно выглядели небедно: балкончики с плетёной мебелью, цветущими геранями. Дворник, подметающий с особой тщательностью тротуары. Магазинчики на первом этаже и даже лавки с незатейливыми украшениями.

– А вот и средний класс, – прошептала я себе под нос, рассматривая чисто и прилично одетых женщин.

Им не нужно было оставлять детей одних, чтобы бежать на фабрику раннего утра. Но их мужья, вероятно, клерки, мастера, доктора, учителя или кто здесь еще может позволить себе жену без работы, должны были трудиться.

А вот еще ступенью выше находятся типы вроде моего братца или несложившегося, слава Богу, жениха. Они живут на какие-то совершенно непонятные, призрачные доходы от вкладов или, может, на аренду от земель, принадлежащих им.

В общем, попала я именно туда, куда планировала, и, осмотревшись, выбрала скамью со спинкой на затенённой стороне, присела и осмотрелась.

В лавку с ароматно пахнущим хлебом посетители шли бесконечно. Ну, это и логично. Хлеба и зрелищ людям не избежать, тем более, если средства на них имеются.

Меньше посещали магазинчик с тканями или время для него было раннее. Еще меньше покупателей было в лавке с украшениями. Но пошла я именно туда! За спрос, как говорится, денег не берут, ну и за просмотр тоже. Если меня, конечно, в этом одеянии не выкинут из магазина. Я хотела понять, чем здесь женщины украшают себя.

Лавка оказалась крошечной и жила, похоже, не за счет торговли. Здесь же за небольшим столиком сидел мужчина, похожий на баснописца Крылова, и чинил часы. В этот самый момент он разобрал одни с цепочкой: какие мужчины носят, прицепленными к поясу в кармане. И с парой луп пытался рассмотреть что-то в их тикающем чреве.

На меня он даже не обратил внимания. Откуда-то из глубины дома вышла женщина. Сначала с улыбкой, а потом, рассмотрев меня, уже с разочарованием, молча наблюдала за моим передвижением по трём квадратным метрам. На стенах за стеклянными дверцами висели колье, серьги, какие-то подвески, бусы. Колец здесь не было вообще.

Я попыталась вспомнить кольца на руках тётки, снохи, но ничего не припомнила. Или я такая вот невнимательная, или местные женщины не знали о кольцах. Или не любили.

– А кольца у вас есть? – наконец решилась я узнать.

– Кольца? – переспросила хозяйка в синей юбке и светлой блузке с кружевными воланами.

– Да, кольца на пальцы! – уточнила я.

– Зачем? Их носят лорды. В них камни. Они очень тяжелые. Некоторые носят так печати. А простым людям они к чему? – хмыкнув, ответила женщина. Даже «Крылов» поднял на меня взгляд и тоже улыбнулся одним уголком губ.

– Ну а вот, допустим, серьги… Какие в них камни? – я рассматривала одни вполне симпатичные. Как раз к моим глазам. Непрозрачный, но довольно интересный зеленый камень в треугольной, довольно грубой кайме.

– Разные камни, как вы видите. Эти вот зеленые, эти синие, – с интонацией ментора она указывала мне на цвет камней. Или играла со мной, или правда, вообще не понимала, что я имею в виду названия этих стекляшек.

– Всё понятно, – я вышла из лавки с еще больше разгоревшимся любопытством. Неужели они все вот так презентуют камешки?

Прошла пару кварталов и обнаружила кожевенную лавку. Там можно было купить всё: от футляра для очков до стремян. Также на заказ они шили плащи для путешественников, саквояжи и прочее добро. Выглядела обувь вполне прилично.

В магазине с тканями я купила несколько лент для волос. Марти, наверно, за каждую из них согласится сидеть дома по неделе, а то и больше. Не слишком дорого для меня, а для малышки в радость.

Потом я купила тот самый ароматный хлеб в лавке и пошла домой. Специально выбрала самую тёплую булку. Пока дойду до дома, она станет хрустящей. С ней-то мы и попьем чаю.

Марти и правда встретила меня в прихожей. За ней выполз и брат. Ходил он с трудом, но довольно быстро передвигался на коленях.

– Давайте пообедаем, а потом примемся за шитье, – предложила я.

Идей у меня пока не появилось, но и рвать волосы из-за этого на своей новой молодой голове я не собиралась!

Кукла вышла на славу: с большой головой, на которой уместились вышитые синими нитками глазки, аккуратный носик и красные губки. Не кукла, а чистый аватар женского порока.

Марти мне предложила вышить на щеке родинку, как у одной очень красивой женщины, с которой они жили как-то по соседству. Вот после этой мушки она и стала похожа на диснеевскую развратницу.

Тельце сшили быстро. Ноги и руки пришивали с пуговицами, чтобы выглядело это аккуратнее.

Потом принялись за платье. А когда подошло моё тесто на пирожки, начали возвращаться люди с работы. Еле успела испечь пяток в очаге, как кухню заполонили женщины, откуда-то взявшиеся дети. Даже пара мужчин в исподнем решили наполнять посреди кухни тазы. Неужто сами хотели прямо вот здесь мыться?

Когда шум в доме достиг апогея и казался чем-то средним между землетрясением и эвакуацией, в комнату ко мне вошла Нора.

Дети бросились к маме, и у каждого из них были свои новости. Даже лепечущий что-то на своём мальчик пытался перекричать сестру.

– У вас тут всегда так шумно? – спросила я.

– О! Я сейчас их уведу, – подумав, что я о детях, Нора заторопилась. – Ещё приготовить ужин надо!

– Нет, я не о детях! Они прекрасно себя вели весь день. Я о соседях! Почему все так орут?

– Нужно успеть поесть, накормить детей, постирать. А кухня одна, и воду греть приходится на одном очаге, – грустно ответила Нора.

Она собралась было готовить, но я попросила остаться и поесть с нами пирожки. Кашу они могут поесть и утром. Женщине было неудобно, но она присела на стул, взяла с пола тянущего руки мальчика и скромно взяла пирог.

– Мне нечем тебе платить, – прошептала она после второго пирожка, запивая его чаем из трав. Кстати, они заканчивались, и я собиралась сделать вылазку в лес, чтобы не остаться без горячего напитка.

– А я и не прошу, Нора. Твоя дочка очень послушная барышня и весь день вела себя очень хорошо. Мы сшили куклу, а потом, когда уложила брата спать, она пошла гулять возле дома. Нужно было показать её новой подруге мир, в котором та теперь живет, – я указала на куклу в руках девчушки. Сама подумала, что мне, как и той кукле, неплохо было бы рассказать об этом мире.

– И за это тебе спасибо.

– А выходного дня у тебя нет? – уточнила я, сама не знаю зачем.

– Какого? – переспросила Нора.

– Выходного! – повторила я. Ты работаешь семь дней в неделю?

– Да, иногда мы можем уйти пораньше, если камень не привезут. Тогда нам и не платят за день.

– Это ужасно, Нора. Но ничего не поделаешь, – только и смогла найти, что сказать. Было страшно неудобно за то, что я сижу дома, да еще и балую девочку. Надо остепениться, а то, не ровён час, кто-то прознает, что у меня тут и мошна имеется.

Мы еще посидели, обсуждая платья, которые нужно пошить, и Нора потащила огорчённых детей в свою комнату. Нет, им рано было спать. Нужно было постирать пеленки и грязные штанишки. И только потом, вымывшись в комнате, в том самом тазу-лодке, упасть в кровать с двумя детьми, чтобы утром снова всё началось с начала.

«Из какого сплава вас, женщин, делают?» – подумала я.

Потом закрыла дверь, пытаясь отгородиться от шума и суеты. Но это было безрезультатно. Дом затих как-то сразу, в одну минуту. Только через несколько минут я поняла, что связано это с уличными фонарями. Они погасли, и в комнате стало совсем темно. Здесь были фонари! И с их работой тесно связана жизнь этого рабочего района. Не мудрствуя лукаво, я устроилась на кровати и сразу же провалилась в глубокий сон.

Проснулась я оттого, что в дверь долбились. Подняла голову и посмотрела в окно. Казалось, спала я считанные минуты. А сейчас свет заливал комнату. Было не меньше восьми утра. А то и больше!

– Кто там? – шепотом спросила я, надеясь, что это Марти пришла шить платья для куклы.

– Марко! Твой управляющий! – громкий голос этого мужика совсем вывел меня из дрёмы.

– Прям-таки мой? – спросила я, натягивая поверх ночнушки платье. Открывать ему не хотелось. Соседей не было, а пускать в комнату эту горгулью я просто боялась.

– Открывай. И плати деньги! – верещал Марко.

Я осмотрелась и не нашла ничего, кроме чистого, купленного вчера ведра. Так хотелось вмазать им по орущему управляющему. Но решила сдержаться и высказаться о нашей договорённости. Распахнула дверь и… замерла!

– Ты же говорила, что муженёк приедет. Вот, приехал! Раньше времени. Благо ты себе мужика не завела, а то поймал бы на горяченьком, – довольный своими словами ржал Марко. А за его спиной стоял конюх моей тётушки.

Глава 30

Мысли в моей голове не просто пролетали, они проносились со скоростью пуль. Начать блажить при этом Марке? Ну уж не-ет! А почему бы и не подраться? Вдруг за конюхом следом войдут и остальные персонажи, которые занимаются моими поисками?

– Не рада она тебе, дружок! Видать, надеялась пожить ещё одна. А ты гробься на работе, да побольше, чтобы женушка могла спать до обеда, что она и делает! Видишь? Прямо с постели подняли! – не унимался управляющий.

– Всё, я попозже зайду и рассчитаюсь. Дайте мне войти и обнять благоверную, – с этими словами Леонардо отодвинул хама, как мешающую занавеску, вошел в комнату и запер за собой дверь.

Я стояла с ведром и пялилась на него, как на привидение. Вопросов было множество, но какой из них задать первым, я даже не представляла.

– Не обнимешь мужа? – достаточно громко спросил конюх и прошел вглубь комнаты, подальше от двери. Потом указал на неё взглядом, давая понять, что эта тварюга со второго этажа, носящая имя Марко, нас подслушивает.

– Какого чёрта ты здесь делаешь? – прошипела я, медленно отходя от двери. – Тётка прислала? Как ты меня нашел? Кто с тобой? – тут мою плотину вопросов прорвало.

– Ведро поставь, а то мне страшновато: вон оно какое тяжелое. Ещё голову мне ненароком разобьёшь! – он, похоже, издевался надо мной.

– Когда это мы перешли с тобой на “ты”? – я вдруг поняла, что и взгляд его, и манера говорить полностью изменились. Передо мной стоял тот самый волоокий красавец-конюх, но как будто забывший, кто я, а кто он!

– Ну, ты же решила быть простушкой, поселилась в дешёвом рабочем квартале, платье вот надела хуже, чем служанки в доме твоей тётушки носят. Наверное, не стоит тебя тогда называть на вы? Леди в этих районах даже из кареты не выглядывают, не то что спать в подобных квартирах, – прошептал он, продолжая осматривать меня.

– Ну, так ты ответишь на мой вопрос? Кто тебя прислал? Как ты меня нашёл? – не унималась я.

– Меня никто не прислал. Я сам ушёл за тобой следом, но не той ночью, а на следующий вечер. Сказал, что ухожу, мол, нашёл работу на ферме. Леди меня отпустила сразу: ей сейчас не до разборок с конюхами, леди Стефания, – прошептал он мое имя еще тише, чем всё остальное.

– Тётушка? Ей плохо? Она здорова? – до этого я как-то даже не думала, что она может переживать.

– Ты хорошо все устроила. И я поверил бы во всё, если бы сам не видел, как ты носишься с лестницей. И откуда столько силы взялось в леди с белоснежными руками? Кстати о руках! То место, где ты выбралась из реки, я отметил сразу: там такая яма в глине, будто на берег крокодил выбирался, – он старался не смеяться, даже сдерживался. Но у него плохо получалось.

– Так ты… знал, что я убежала?

– Да, знал. И даже ворота за тобой закрыл, чтобы получилось, как ты хотела. Мол, украли, увезли в дальние дали. Такую-то красоту, конечно, замуж не отдадут, даже не пробуй! – я наконец поняла, что он смеётся надо мной! Ишь ты, тварюга! Вон каким белым и пушистым прикидывался, а сам… крокодил!

– Я не стану отвечать на твой сарказм, Леонардо, потому что мне сейчас не до поруганной чести. Мне бы выжить. Ладно, об остальном потом. Что тебе от меня надо? – я поставила, наконец, ведро и присела на стул возле стола. Он остался стоять возле окна.

– Мне не надо. Тебе надо. Не справишься ты одна. Денег не взяла. Тётушка проверила и удивилась, что тебя без денег увезли. Я бы тоже удивился. Жених твой вон сколько запросил, и это при том, что сам, как скукоженная черепаха!

– Ты, гляжу, хорошо с крокодилами и черепахами знаком? На болотах жил? – не удержалась я, чтобы не ответить на очередную его подколку относительно моей востребованности как невесты.

– Прости. Правда смешно. Но они поверили, и хорошо. Значит, то, что ты хотела, получила. А вот я несколько дней за тобой по следу иду и всё надеялся увидеть того, к кому ты ушла. Но столько времени прошло, а ты всё одна и одна. Да и этот… – он мотнул головой в сторону двери, видимо, имея в виду Марко, – и он проболтался, что ты мужа ждёшь. Да только врёшь. Он понял, что ты этим «мужем» прикрыться хотела. Чтобы не донимали. В общем, всё, что дальше усадьбы, ты не спланировала, леди Стефания.

– Я называюсь Стеллой! – снова пропустив мимо ушей его остроты, уведомила я.

– Тогда мне снова можно стать Сэмом? – спросил он.

– Нет. Дурацкое имя. А… в общем, хоть груздём называйся, мне плевать. Так чего тебе от меня надо на самом деле? – я вдруг поняла, что даже рада увидеть человека из реальной жизни. Хоть и не первой моей жизни, но из того места, где всё вокруг не пахнет вонючим мылом и надо придумывать, во что сходить в туалет.

– Я хочу тебе помочь. Одной, за пределами тётушкиной усадьбы тебе будет тяжело, Стеф… Стелла. Чёрт, мне тоже не нравится это твоё выдуманное имя. Я, наверное, понимаю теперь тебя. Есть что-то в этом, – он изъяснялся не как конюх. Может, конечно, в этом мире все конюхи такие внимательные к деталям и так хорошо могут складывать слова, но это вряд ли.

– И как ты собираешься это сделать? – просто выгнать его у меня вряд ли получится. Надо еще узнать, что он хочет за свою эту помощь.

– Побуду твоим «мужем». Так к тебе будет поменьше вопросов. Да и убираться надо из этого места: тут через неделю столько всего к тебе прицепится… – он осмотрел комнату с таким видом, словно не спал в конюшне. Это ещё раз подтвердило мои подозрения, что конюх-то наш не настоящий. Пока открываться в своих догадках я не спешила: пусть останется у меня в рукаве туз.

– И чем ты мне поможешь? На фабрику работать пойдёшь? – я хмыкнула, осмотрев его ещё раз.

– Нет, мы уедем через пару-тройку дней. Не знаю, сколько у тебя денег и откуда они, но у меня тоже есть небольшой запас. Надо кое-чего докупить, и поедем на окраину графства Коул. Я знаю хороший заброшенный дом. Там раньше была ферма. Это хорошее место. Я знал его хозяина. Даже если он нас там найдет, не поднимет шума. Он мне задолжал. Так что думаю, всё будет хорошо, – он расцепил руки, до этого сложенные на груди, осмотрелся и, не найдя еще одного стула, присел на краешек кровати.

– Ого! Значит, на окраину? На ферму? А зачем, если здесь тоже неплохо?

– Затем, что тётушка и твой несбывшийся жених начали поиски и стараются они от души. Первая за тебя переживает, а второй за твой капитал и имя. Но есть ещё один человек, которому важно найти тебя. И желательно неживой! – он таким тоном произнёс последнее слово, что у меня по спине поползли мурашки.

– Ты что? Кому я нужна?

– Ты, наверное, думаешь, что брату. Но у него ума не так много, как у отца его жены. Будучи замужем за господином с черепашьим лицом, ты вряд ли подарила бы миру наследника. А вот на воле от тебя можно ожидать всего, чего угодно. Кто знает, может, есть у тебя любовник, и ты убежала только затем, чтобы вернуться спустя несколько месяцев с огромным животом, а потом разродиться младенцем мужского пола?

– Слушай, Леонардо, а ты не много ли знаешь о моей семье? Теперь ответь ещё на один… последний вопрос: Тебе это зачем? Иначе… я сейчас закричу, и тот самый Марко вытащит тебя из дома за ноги, – я, конечно, бравировала, потому что Марко сам мог вылететь из окна с подачи Леонардо. И повторить это “конюх” мог раз пять, не запыхавшись.

– Мне тоже нужно на время пропасть из города. Вот мы и поможем друг другу. Я не очень умею готовить, а ты вот даже и пекла здесь что-то вчера… Значит, умеешь. У меня к тебе тоже очень много вопросов, но всё это потом. Согласна?

– На что? – уточнила я.

– Стать на время фермершей!

– Идёт. Но ты ко мне не подходишь ближе, чем на пару шагов! – твердо ответила я.

– Идёт, – он протянул руку, и я её пожала, отметив, что ладонь у него сухая и крепкая. Ненавижу мокрые ладони и собеседников, которых эти самые ладони выдают. Хотя… этот тоже не говорил всей правды. Но если он приехал не затем, чтобы забрать меня обратно, пусть будет ферма.