Текст книги "Самая старая дева графства Коул (СИ)"

Автор книги: Марьяна Брай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 13

Вечер с леди Лилит начинался вполне сносно: я показывала проделанную нами работу, а хозяйка дома довольно щурилась и поглаживала мою руку в знак поддержки. Потом мы ужинали, и она рассказывала, как давно в саду ничего не делается, потому что садовника она содержать не может.

Я быстро анализировала сказанное тёткой, и мне всё так же было непонятно, на что она содержит дом вообще. Спросить прямо я не могла. А вот на тему своего приданого, как мне казалось, разговор мог состояться и не нёс ничего крамольного.

– Поэтому я, безусловно, счастлива, что ты так деятельна, моя дорогая. Я уже и забыла дорогу в сад, потому что очень устаю. А теперь, когда дорожка находится в таком состоянии… наверное, я с радостью буду чаёвничать там с тобой до того момента, когда ты покинешь этот дом. Но… ты будешь навещать меня. И я планирую сделать тебя своей наследницей, милая, – довольная леди закончила свои речи.

– Леди, у меня есть к вам вопрос. Я могу заблуждаться… имею ли право задать его… – начала я и только потом поняла, что в словах леди было что-то на тему «покину дом». По спине вдруг пробежал холодок. Я прикусила губу, вспоминая, что же конкретно она сказала.

– Спрашивай, дорогая. Если ответа я не буду иметь, я так тебе и скажу, – улыбка несколько сползла с ее лица, и мне стало неуютно. А ещё я услышала, как за спиной резко вдохнула Лизи, словно воздух могут перекрыть в зависимости от моего вопроса.

– Если я не выйду замуж, у меня будет право как-то воспользоваться своим приданым? – выпалила я, боясь как-то не так спросить.

– О! Ты совсем потеряла надежду? Вопрос этот очень кстати, потому что я как раз собиралась сообщить, что завтра после обеда я представлю тебя трем лордам. Их не особо интересует твое приданое и им больше нужно твоё имя. Как ты знаешь, оно… м-ммм, – Лилит, видимо, подбирала слова. – Имя Верде не совсем желательно в высоких кругах, но они не метят туда. Скорее женихам больше необходимо получить статус лорда.

– И? – только и нашлась, что спросить я, когда образовалась пауза.

– Возможно, они не захотят детей, поскольку все уже имеют наследников. Ты принесёшь их фамилиям возможность войти в палату, где принимается немало решений для всех этих мужских дел, – она мягко улыбнулась и, не найдя, чем ещё занять руки, взяла чашку с чаем. Но та оказалась пустой, и Оливия поспешила ее наполнить.

– Значит, выйдя замуж, я могу оставить приданое себе? И ещё, что не маловажно, тётушка, – рискнула я назвать ее именно так и проследила за реакцией хозяйки дома, – я могу увидеть документы?

– Какие? – вполне спокойно, безо всяких перемен в лице и голосе уточнила Лилит.

– Все документы наследования! Всё, что касается меня? – уточнила я, не зная, как правильно их назвать. Но здесь, наверное, если я буду изъясняться путанно, это мне сыграет даже на руку. Потому что девушка в этом мире в идеале вообще не должна ничего понимать в них.

– Да, конечно. Завтра вместе с претендентами на твою руку я могу вызвать Ричарсона. Этот человек, как и его отец и дед, ведёт дела вашей и моей семьи. Мы должны будем озвучивать все детали, касаемые тебя.

– Каждому жениху? – спросила я.

– Конечно! – удивленно ответила леди. Они должны удостовериться, что получают не кота в мешке.

«А кошку в шляпе» – я еле сдержалась, чтобы не произнести это.

– Я имею право отказаться от женихов? – теперь уже точно – боясь разгневать Лилит, уточнила я.

– От двоих! У тебя будет время подумать. Утром мы отправим посыльного к одному из претендентов. Милая, я знаю, как тебе страшно, я знаю, что уход к незнакомым людям, где тебя, возможно, не примут вовсе, пугает… Я сама прошла через это, Стефания, – тётка сглотнула, а потом вспомнила о чае и отпила немного. – Проще быть вдовой, чем старой девой. Увидев всех троих, уверена, ты поймёшь, кого нужно выбрать! – леди улыбнулась, потом снова вернулась к разговору о завтрашнем приёме. А после и вовсе начала объяснять Оливии, как будут проходить встречи.

– Я настаиваю, чтобы завтра ты была в чулках и корсете! – незло, но твердо порекомендовала тётка. В ответ я качнула головой в знак согласия.

Я, не выходя из-за стола, попрощалась с тетушкой. И, когда та ушла, вынула из кармана тугой комок чулок. Благо, что она не заметила, где я их ношу. А еще лучше то, что она даже не представляет, кто держал их в руках. Потому что я не могла оставить их на стуле: уходя из сада, я переставила мебель так, как посчитала лучше. Вероятно, они выпали из кармана передника, и он нашёл их.

Выйти на вечернюю прогулку я не решилась. Окно было открыто. Ночь стояла теплая, безветренная и тихая. Единственное кваканье лягушки где-то вдали нарушало тишину, но та, сделав ровно пять «куа-аа», замолкала на пару минут.

Лизи спала, уставшая от сегодняшних дел, а еще ванны, которую я принимала здесь же, в своей комнате. Тяжеленную, медную, с витиеватым изгибом спинки, на невысоких кряжистых ножках, ёмкость принесли четверо мужчин из обслуги. Потом они нескончаемым муравьиным бегом приносили ведра с водой и наполняли её. А когда Лизи помогла мне помыться, всё повторилось в обратном порядке. На это ушло больше трех часов.

Я тоже устала, но не физически, а морально. Думать о предстоящем замужестве было невыносимо.

Я понимала, о чём мне намекает леди: выбрать самого старого из них. Но я-то знала, что некоторые «боровички» похлеще молодцев живут себе, скулят о болящем организме, показывают кулаки врачам, «совсем не занимающимся их здоровьем и получающим деньги просто так». А сами преспокойно без чьей-либо помощи усаживаются на берегу реки, кормят уточек. Некоторые и помоложе позволить себе такого не могут.

Здесь тоже могли быть подобные экземпляры. А я ни за что не смогла бы торопить чью-либо смерть. Не могла бы навредить. Да, злилась бы, строила, наверное, козни в ответ на обиду, но не навредить. А вот эти… их наследники, некоторые из которых могут быть и постарше меня… Вот кого я боялась больше всего. Сыновья моих претендентов могли жить с родителем, естественно, при своей жене и многочисленном выводке чад.

И если я не хотела даже видеть Диану, то жить с очередной фурией я не представляла себе как.

Додумавшись до того, что жить мне придётся, как в аду, осознала: дышу так, словно пробежала стометровку.

Вспомнила, как учила меня моя любимая Милочка: «Бабуля, если не спится, выбери слово, обозначающее предмет, а потом на каждую букву этого слова вспоминай слова».

– М-ммм… – в темноте я осмотрелась, и взгляд упал на очертания стола, – стол… стул, солнце, серебро, сердце, саламандра, сэм… глаза, нос, губы, ямочка на подбородке…

Глава 14

Утро наступило как-то совсем неожиданно, поскольку мне показалось, что я всего лишь моргнула. Вспомнила эту дурацкую систему по быстрому засыпанию, а потом вспомнила, что сегодня меня ждет парад женихов, и застонала.

– Леди, я опять проспала? – испуганный и какой-то шальной голос Лизи напугал меня вдобавок ко всему, что я уже вспомнила.

– Рассвет только-только начался. Не понимаю, почему я проснулась так рано, – я привстала и посмотрела на большие напольные часы, стоящие у входа. Они громко тикали и показывали ровно пять утра.

«Неужели они как-то звенят каждый час, а я до сих пор так и не заметила этого?» – подумала я. Состояние было, будто вчера вечером я выпила бутылку домашней вишневой наливки, которую готовила моя любимая подруга, настоящая бабушка Милы.

Как-то раз мы с ней привезли из леса целую гору грибов. Пока их чистили и перерабатывали, она предложила «сбрызнуть» такую удачную «охоту».

Ну мы и сбрызнули. Да так, что в итоге решили прокрутить все грибы на грибную икру и до поздней ночи пели песни. Следующим утром я чувствовала себя точно так же, как сейчас.

Понимая, что уже не засну, встала и налила себе в стакан воды, потом подошла к окну и замерла: Сэм, которому имя шло так же, как корове седло, чистил дорожку перед домом. Но он не просто копал, он аккуратно вырывал траву между кирпичиками, которыми была уложена вся территория перед домом.

– Хм… – не сдержалась я и скрылась за тонкую занавеску. Окно было чуточку приоткрыто, но работал он так тихо, что вряд ли стал причиной моей ранней побудки.

– Леди, я должна спуститься вниз и помочь Оливии с завтраком, – Лизи быстро оделась и вышла. Я воспользовалась ее отсутствием по прямому назначению.

Когда она вернулась минут через десять и заторопила меня с одеждой, я хотела было уже поставить её на место. Но она заполошно выдохнула:

– Леди, уже скоро восемь утра. Завтрак готов, и Оливия прямо передо мной вошла в комнату леди. Думаю, она хочет проводить её к столу.

Как мы метались по комнате, сшибая всё на своем пути, искали этот чёртов корсет, потом натягивали совсем не тянущиеся свежие чулки, возились с волосами, не мог себе представить никто!

Не знаю, сколько ушло на это время, потому что часы и правда стояли все еще на цифре «пять». Но когда спустились, Оливия укладывала салфетку на колени Лилит.

– Вы проспали? – судя по выражению лица, Лилит была тоже не в духе.

– Часы в комнате, оказывается, встали, леди, – ответила я, присаживаясь за стол как можно прямее, потому что чёртов пыточный аппарат на моей талии давил, казалось, даже на шею, хоть её и не касался.

– Лизетта, но ты должна сама просыпаться вовремя. Твоя помощь просто необходима в кухне. Теперь Оливия будет поднимать тебя каждое утро, – тихо и так же угрюмо растягивая слова и назвав Лизи этим странным именем, протянула хозяйка.

Я не знала, правильно ли было спрашивать тётку о её здоровье, но мне казалось, сегодняшний день будет тяжёлым для всех.

– Я расскажу тебе, Стефания, как вести себя при гостях. У Дианы нет этих знаний, потому что, коли есть деньги, обладать ими вовсе не обязательно, – в голосе тётки я чувствовала нелюбовь к Диане, но опять же не чувствовала любви и к себе.

– Хорошо, леди, – кратко ответила я, приступая к поданной каше, щедро посыпанной черникой. Чего было не отнять у хозяйки дома, так это чревоугодия.

Мне, как никому, знаком этот грех, ставший в связи с образом моей жизни, наверное, единственным, если не считать злословия. Можно ли было называть злословием нашу с Милочкой любовь к перемыванию костей соседям с этажа выше, меняющимся ежемесячно, поскольку квартира сдавалась? Я на всякий случай этот грех признавала.

Но в любви ко «вкусно откушать» мы с Лилит были едины. И то, с каким аппетитом она доедала миску до дна, как долго пережевывала, смакую пищу, она была буквально моим зеркалом.

– У вас очень вкусно готовят, леди, – решила я сделать комплимент и хозяйке, и Оливии.

– Диана все еще кормит Даниэля травой и отварной индейкой? Экономить на еде – большой грех. Лучше бы она уняла его любовь к картам! – ответила леди.

– Да, всё отварное… и совсем не солёное… и порции маленькие, как для ребенка, – наконец вывалила я чистую правду о своей снохе.

– Кто-то сказал ей, что жареное вредит, каши вредят, масло вредит, – откуда Лилит была в курсе дел Дианы, я не представляла. Но она сейчас открыла мне на семью брата глаза: они экономят! Неужели дела идут так плохо?

Лилит после завтрака усадила меня в кресло, показала, как держать спину, куда поставить ноги и что делать, если они затекут. Я молила своего прежнего и на всякий случай местного Бога, о котором планировала расспросить Лизи, чтобы женихи не шли чередом, и у меня было несколько минут пройтись, размяться. Потому что даже репетиция меня так замучила, что я готова была согласиться на первого жениха.

До обеда оставалось ещё время, и я, приказав Лизи вынести в сад чай, отправилась к своим столикам. Да, мне хотелось увидеть Сэма. А ещё больше хотелось понять, что вчерашнее помутнение было явным последствием вспышки на Солнце, как и сегодняшняя головная боль.

Вышеупомянутый в этот самый момент устанавливал столб в вырытую уже яму. И в своей промокшей от пота сорочке, облепившей скульптурное тело, выглядел потрясающе. Поняв, что дело совсем не во вспышке и уж точно не на Солнце, я плюхнулась на стул и моментально пожалела.

Все «косточки», какие были в пыточном корсете, воткнулись в меня. Стараясь не наклоняться больше, я вскочила с сиденья с такой скоростью, что не поняла сама: отталкивалась ли я вообще ногами от земли.

– Леди, там муравьи? – бросив столб, Сэм подскочил ко мне и принялся отряхивать мое платье. По сути, он буквально лупил меня ладонью по окороку, а я бегала вокруг него.

– Леди, – эту безумную пляску прервал голос Лизи. Она стояла, замерев на дорожке, и пялилась то на меня, то на моего напарника по “танцам”.

– Там муравьи, – решив не вспоминать о корсете, выдохнула я.

Лизи поставила чайник и чашку на столик, поклонилась и чуть отошла. Я решила пить чай стоя, наблюдая за работой Сэма.

К моменту прибытия женихов, а они явились в одно время, сил моих больше не было ни на что. Голова раскалывалась, будто в неё долбили набатом. Тело, закованное в чертову деталь белья, ныло, умоляя о смене позы. И только сердце всё так же, как и вчера, трепетно и гулко стучало в груди при каждой мысли о мужчине, которого я вчера увидела впервые.

– Леди, мы можем выслушать мое завещание сразу при троих? У меня страшно болит голова. Если я не лягу через полчаса, мне кажется, я умру. Пока поверенный читает завещание и всё, что им надо услышать, я рассмотрю каждого. А потом пусть они быстро расскажут о себе, – видимо, мой взгляд и голос были так умоляющи, что Лилит смягчилась.

– Хорошо. Это не принято, но… я сообщу, что ты испытываешь недомогание, – Лилит пошла в дом, а за мной должна была прийти Лизи.

– Леди, посмотрите, я могу подвесить здесь горшки с геранями, – Сэм указал на вкопанные утром бревна. Сейчас он занимался лёгким навесом между ними.

– Да, если можно, – пространно ответила я, понимая: меньше всего сейчас хотелось идти к трём старикашкам и выбирать того, кто окочурится раньше, чтобы вести более-менее сносный образ жизни и не быть целью для насмешек таких дур, как моя сноха.

– Леди велела прикупить несколько горшков. Завтра я отправлюсь за ними. У вас есть пожелания к цвету? – словно ничего страшного сейчас и не происходило, этот мужчина продолжал беседовать со мной.

– Я люблю нежно-розовые, почти белые, – вспомнив цветы на своем окне, оставшемся в другой, прошлой жизни, мне захотелось заплакать.

Глава 15

Моя тетушка казалась мне иногда совсем не такой, какой она хотела бы, чтобы ее видели. Изначально мне обещали, что жить с ней – ужас. Но или я не считала какие-то правила ужасными, или она при мне не полностью открывалась в своей этой самой ужасной сути, или она на деле была вполне сносной.

Я думала иногда: какой же выглядела я со своим характером, со своими привычками, сформированными моим временем, образованием, здоровьем?

– О! Вы здесь, – голос Лизи прервал мои мысли. – Леди Лилит сказала, что мы можем вернуться в гостиную.

– Гости уже явились? – откликнулась я. Голова моя, может, от тишины сада или оттого, что я долго сидела с закрытыми глазами, заметно успокоилась.

– Да, леди, – Лизи, не дождавшись меня, пошла обратно.

– Скажите, Сэм, откуда у вас это странное имя? – не знаю, почему я спросила, но это имя и правда никак не вязалось ни с этим временем, ни с местом.

– А-ммм… не могу знать, леди Стефания, – промычал наморщивший лоб конюх.

Еще из прихожей я услышала голоса. Один из них принадлежал моей тетушке. Остальные, мужские мне были незнакомы.

Когда я вошла, трое мужчин разного калибра, но примерно одного возраста, встали с кресел. Здесь просилось слово «вскочили», но “скакуны” из них были уже не ахти: у одного в такт тиканья часов тряслась голова, второй с трудом трясущимися руками опирался на трость, а третий смог подняться с помощью слуги.

– О! А вот и моя племянница, леди Вердэ! Прошу, – она указала мне на место на диване рядом с собой, и я, помня про недавний свой присест, аккуратно, не сгибая спины, присела на край.

– Добрый день, – я хотела добавить «лорды», но потом вспомнила, что лордом станет один из них только тогда, когда женится на мне. Им самим место в палате, скорее всего, не пригодится надолго, но их сыновья смогут подняться на ступень выше. Ощутимо выше, чем стоят сейчас.

– Господа, леди Стефания сегодня неважно себя чувствует, и мы решили, как бы это не было странно, встретиться со всеми вами сразу, – обозначив их «господами», тётушка помогла мне. Но я услышала в её голосе и действительную ноту извинения за вот такой нестандартный приём. Здесь я уловила желание, прежде всего, сделать легче мне. И это тоже указывало на расположение ко мне. И ещё раз доказывало, что она вовсе не стерва.

– Да, леди Бертон, мы всё понимаем. День сегодня очень жаркий, и здоровье шалит у всех нас, – дребезжащий голос мужчины с трясущейся головой первым вступил в диалог с хозяйкой дома.

– Это господин Виретто, хозяин пекарен, отец троих сыновей, один из которых отдал свою жизнь служению Богу, – представила претендента Лилит с улыбкой. Господин поклонился на все стороны.

– Господин Лиро, – Лилит с ударением на «о» представила второго жениха. Тот самый, что поднимался с помощью слуги, оказался еще и глухим: слуга громко и прямо в ухо объяснил ему, что сейчас хозяйка представляет его. Он снова попытался встать, на этот раз более удачно и почти сам. – Господину принадлежат все чайные плантации в нашем королевстве. Есть ещё, конечно же, другие, маленькие. Но только господин Лиро является тем, кто доставляет чай ко двору Его Величества, – закончила Лилит.

Я поклонилась и улыбнулась чайному магнату, поймав себя на том, что голова полностью перестала болеть. А это представление женихов оказалось вполне себе сносным и даёт мне ещё больше возможностей понять, как здесь всё устроено.

– Господин Николс, – голос Лилит вывел меня из задумчивости и разглядывания узора на ковре под ногами. Я перевела взгляд на того, у которого ходуном ходили руки на трости. Он сидел на самом краю кресла, упершись ладонями в широкий упор, и улыбался мне, как мог бы улыбаться старый развратник маленькой девочке: с намёком на интим и пошлые разговоры. Меня передёрнуло.

– Добрый день, господин, – не глядя ему в глаза, отозвалась я.

– Господин владеет полями и овцами, а его старший сын занимается добычей полудрагоценных камней. Ими украшены залы дворца Его Величества, – не без гордости добавила Лилит. – А ещё господин Николс помогает приюту, где содержат девочек.

Я чуть не подпрыгнула, потому что с первого взгляда он произвёл на меня впечатление педофила. Мурашки мои укрепились и поползли в сторону телефона в желании набрать номер полиции.

– О! Это благое дело, – выдавила я из себя.

– Мы иногда обсуждаем это, поскольку я владею тремя приютами для престарелых, и всё моё время занимают, как правило, эти приюты, – вполне спокойно добавила тётка, а я глянула на её вполне счастливое лицо. Неужели она не видит, что лицо этого извращенца начинает перекашивать, когда речь заходит о сиротках? Чего же он не занялся стариками?

– Тётушка, я горжусь вами, – вставила я реплику, чтобы закрыть эту тему и перейти уже к делу.

– Господин Вериччи уже прибыл, – объявила Оливия и пропустила в гостиную, к моему удивлению, молодого, с красиво уложенными кудрями, в чистом сюртуке, под которым резала глаз кипенно-белая сорочка, мужчину.

– Леди, – он поклонился в сторону нас, – Господа, – не так низко, просто чуть склонил голову в сторону нашего старческого «трио». – Я начну сразу: леди хотела, чтобы я озвучил весь текст завещания. Думаю, вам это тоже будет интересно, – он прошёл к креслу, к которому слуга подвинул кофейный столик, водрузил на него книгу размером с портфель.

– Вы правы, господин Вериччи. Сначала озвучьте всё, что касается леди Стефании. После этого господа расскажут нам, что могут предложить невесте. И мы позволим ей и господам подумать несколько дней, – голос Лилит лился так спокойно, словно она не замуж за старика выдавала единственную племянницу, а обсуждала в любом случае выгодную ей сделку.

– Итак, я готов начать, – молодой юрист, или кем он здесь являлся, казался мне иконой красоты и здоровья в сравнении с этими мамонтами, вот-вот готовыми испустить дух. Но повторюсь: я знавала таких. Их как раз и носит Земля так долго, что можно подумать: просто не хочет принимать в себя.

– Леди Стефания Луиза Тереза Мария Верде, дочь лорда Аристарха Верде, – объявлял юрист, а я, внимательно прислушиваясь, впервые услышала имя моего отца! Аристарх? Вы серьезно? Тогда Сэм здесь не так чтобы совсем некстати! – Двадцати трёх лет, не будучи замужем, не имея детей, может стать женой при одобрении этого брака одного из родственников, – обозначил первые данные юрист и осмотрел нас всех.

Мне несколько мешал орущий в ухо хозяину слуга, но я решила не заводиться, иначе головная боль могла вернуться. Медленно и глубоко дышала, посматривая то на молодого человека с книгой, то на тетушку. Рассматривать женихов не было смысла!

– В первую очередь лорд Верде пишет о своем сыне, но эту часть мы опустим, – юрист перелистнул пару страниц, хотя они мне были тоже интересны. – Ах да, должен упомянуть часть из общего наследства, а потом мы перейдём к приданому, – клерк перевернул страницу обратно и, порыскав пальцем по строчкам, начал:

– Леди Стефания Верде становится полноценной хозяйкой фабрик, зимней и летней резиденции Верде в случае, если первой родит сына. Мальчику положено дать имя и фамилию деда. После двадцатилетия первого сына и исполнения всего вышеперечисленного наследство должно перейти ему, – юрист поднял голову. И, видимо, тоже поняв, что от этих вот «скакунов» родиться у меня могла только нескончаемая мигрень, перелистнул на страницы с моим приданым.

– Господин… – я забыла его имя, но, как оказалось, он не обиделся и благосклонно поднял голову на меня. – Я могу сама просмотреть только что озвученные вами строки?

– Да, конечно, леди, это книга с документами всей вашей семьи, – он повернул ее, готовый показать мне только что прочитанный текст.

Я хоть и очень удивилась, смогла прочесть абракадабру, написанную ровными, но на первый взгляд совсем непонятными буквами.

И значилось там именно то, что озвучил улыбчивый кудряш! На всякий случай, не заботясь о том, что там обо мне подумают, я нашла строки о Даниэле. Он получал все эти буржуйские «заводы, теплоходы» тоже только в случае, если заимеет сына. Или… если сына не рожу я до двадцати пяти лет!

Конечно, после двадцати пяти я стану дряхлой, а вот он, уверена, будет считаться молодцем еще лет десять. А может, и эти вот осколки прошлого века, сидящие на тёткином диване, тоже старыми не считаются?

– Я могу продолжать? – уточнил юрист, и я, дав согласие, вернулась на своё место.

Выражение тётушкиного лица в этот момент я не поняла. И мне было совершенно всё равно, что оно выражает. Но если бы тогда задумалась…