Текст книги "Наперекор (СИ)"

Автор книги: Марта Крон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)

Глава 17

ЯН.

Как же сложно держать себя в руках. Как я выстоял и не поддался искушению начистить морду этому белобрысому уроду, мне невдомёк.

Наверное, сработало то, что Мила бы вообще от меня тогда отвернулась.

Парень у неё есть… и не какой-то там, а бывший, с которым даже пожить умудрилась…

Разузнать о нём информацию не составило труда. Запомнил номера его машины, и парни мне тут же её пробили.

До этого барана никак, видимо, не дойдёт, что Мила не из таких, кто возвращается.

Решила, что я поверю в её «парня».

Ха.

И что? Я просто должен это принять, благословить их и уйти в сторону?

Да с хера ли я должен уступать? Она, значит, вгрызлась мне в мозг, обеспечила таким стояком, что больно дышать, а под конец: «Ой, я передумала»?

Хрен я просто так сдамся.

Зайдя в её квартиру, изучил всё досконально. Мужиком и не пахнет. Только шерстяным ублюдком, которого она зачем-то при себе держит. От него никакой пользы. Он же вредитель.

Вот сейчас сижу, смотрю на неё и раскладываю в уме, как лучше поступить.

Хочу эту бабу… вдоль и поперёк. До хруста в костях хочу завладеть ею. Хочу, чтобы она так же, как и я, сходила с ума.

Она как вирус проникла мне под кожу и ломает изнутри. Забралась в самый центр мозга и теперь им управляет. Помутила рассудок, сбила координацию.

Ничего не помогает. Всё перепробовал. Ни выпивка, ни шлюхи, ни друзья, ни работа. Всё мимо меня прошло. Ничего не запомнил. Ничего не радует.

Единственная надежда исцелиться – это просто не сопротивляться и взять то, что я хочу.

Заполучу Вольскую, утолю свой «голод» и обрету свободу. Снова стану мужиком, а не соплежуем, каким себя чувствую. Избавлюсь от наваждения, отпущу Милу в свободное плавание и вернусь к нормальной жизни.

Но с Вольской не всё так просто. Она сказала «нет» и подвела черту. Я не мудак, чтобы переходить через неё. Насилие – не мой метод. Какой бы стервой Мила ни была – она женщина, и будь она хоть стократной шлюхой, всё равно не заслуживает физического принуждения.

Нееет. Всё должно быть добровольно. Я жажду заполучить не только её тело, но и сознание.

Мне просто сносит башку от мысли, что такая женщина покорится именно мне. Что я стану её покровителем.

Может, это бред сумасшедшего, но меня просто нехило клинит, представляя, что Мила только моя.

Я и раньше замечал в себе замашки собственника. Правда, по мелочам. Мой велосипед. Мой подарок. Моя машина. Мой отец. Моя фирма. А теперь, кажется, выбор пал и на «мою женщину».

Только вот незадача. Она не хочет быть моей…

Нужно действовать обдуманно. Я уже поддался эмоциям, и в итоге меня поставили перед фактом, что сказочке придёт конец, и моя злая королева выберет другого охотника.

Полная хрень, но меня от неё бросает в дрожь. Даже думать не хочу, что Мила уйдёт. А она так и сделает, по глазам понятно.

Чтобы добиться её согласия, я должен заслужить доверие.

Но как, если она будто специально провоцирует?

И вот даже сейчас, когда говорю ей, что этот бывший – мудила и урод, получаю в ответ:

– Зато член большой и денег много.

Мля, да я вообще должен быть в выигрыше, так какого хрена на меня плюют с высокой горы?

– То есть внешность для тебя не имеет значения? – кладу на столик между нами локоть и опираюсь подбородком на свой кулак.

– Имеет, – пожимает плечами, но взглянув на моё лицо, тут же сверкает злобно глазами. – Но проституткам нельзя зацикливаться на внешности клиентов, а то так вообще ничего не заработаешь.

У меня уже поперёк горла стоят все её намёки на тот случай в курилке, но никак не могу решиться и подобрать слова, чтобы принести извинения.

Сам знаю, что уже затянул, но, чёрт возьми, это не так легко сделать, когда попросту не умеешь и не знаешь как.

– А я, по-твоему, симпатичный?

– Нет, – даже глазом не моргнула.

– Что, совсем?

– Совсем, – бурчит, включая свой планшет.

– И даже…?

– Ян Маркович, если хотите почесать своё эго, то за этим не ко мне, – демонстративно укладывается на своё постельное место и отворачивается.

Женщины – зло.

***

Всю дорогу мы не обмолвились больше ни словом. Просто потому, что моя милая «заноза» решила поставить меня в игнор и сбежать от меня в царство Морфея. В то время, как я даже под монотонное «чух-чух-чух» поезда держался молодцом и продолжал работать, используя всю свою стойкость и подручные гаджеты. Только всё равно отвлекался. Взгляд сам постоянно прилипал к спящей красавице. Во сне всё напряжение с её лица сошло на нет, и я не мог отвести глаз. Очки сползли набок. Я потянулся, чтобы их поправить, но на секунду задумавшись, решил их убрать подальше на столик, чтобы не мешали мне разглядывать внешность девушки без страха и опасения за свою жизнь.

Мила красива… очень. Без намёка на косметику её кожа сияла естественным блеском, не скрывая крапинки веснушек, разбросанных по всему лицу. Раньше не замечал их.

Зачем их штукатурить? Чтобы скрыть возраст и придать взрослости?

Что ж. Удачно получалось маскироваться. Но теперь-то я вижу, что передо мной совсем безобидная девушка. Чистая. Открытая. Совершенная.

На маму похожа… Я запомнил её идеальной. Образцовой. Недосягаемой…

Интересно, Вольская бывает вообще непривлекательной? Всегда ли выглядит такой свежей и цветущей?

Не заметил, как уже переместился на краешек рядом с Милой. Наклонился так, что ещё чуть-чуть, и соприкоснёмся носами. Так близко, что моё дыхание касается нежной кожи. А она очень нежная… Не успел моргнуть, как мои пальцы уже изучают мягкие черты, прочно поселившиеся в памяти и одурманившие разум. Желание познать Милу становится с каждым вдохом всё ощутимее и я, позабыв обо всём, просто дотрагиваюсь до каждой веснушки и обвожу каждый контур.

Голова кружится от мысли, что сейчас я могу просто взять и пройтись по коже губами и вновь ощутить этот сладкий вкус.

Резко втягиваю воздух, чтобы вернуть над собой контроль.

Непостижимо. Даже будучи мирно спящей, Вольская умудряется вытащить наружу все запретные инстинкты.

Я не хочу тревожить её сон, но руки сами подхватывают густую прядь волос, упавшую на лоб, и аккуратно заправляют за ухо. Но на этом я не останавливаюсь и уже вовсю перебираю шёлковые волосы, восхищаясь их красотой.

Мила шелохнулась, и я, испугавшись, что меня застигнут врасплох, кинулся обратно на свою койку.

Девушка потёрла глаза и начала подниматься в поисках очков.

Когда она окончательно смахнула с себя остатки сна и посмотрела на меня, я уже был невозмутим и сосредоточенно вглядывался в экран планшета.

– Нам ещё долго ехать? – хрипло поинтересовалась Мила.

– Чуть больше часа, – взглянул на время. – Пообедаем или будем ждать до гостиницы?

– Сейчас, – начала обуваться. – В вагон-ресторан?

Я кивнул, и, выйдя из купе, мы стали прокладывать долгий путь в последний вагон поезда.

Нам повезло, он оказался наполовину пустым, так что обслужили нас быстро.

– Могу задать личный вопрос? – вдруг спрашивает Мила, изящно орудуя столовыми приборами.

– Тогда и я задам, – ставлю условие.

– Почему вы не женаты, Ян Маркович? – пристально смотрит в глаза.

– Не было времени, причины, желания. Выбирай любой ответ, – совершенно не задумываюсь. Всё на поверхности.

– А женщины были? – враз выпаливает девушка и ничуть не смущается.

– Это уже второй вопрос, – напоминаю я.

Вольская пожимает плечами, мол, без проблем, переживёт.

– Почему спрашиваешь? – поддаюсь любопытству и хочу понять, откуда выплыл этот бред.

– Вас в офисе считают геем, – будто и ждала, чтобы это произнести вслух.

Мои брови ползут вверх.

Я – гей? Да через мою постель прошло столько женщин, что вот вообще не смешно сейчас. Я нормальный мужик. По бабам, мать вашу. Кто пустил в ход такую чушь?

Присматриваюсь. Да она ждёт. Делает вид, что увлечена едой, а у самой глазки щурятся. Пальцы дёргаются. Дыхание участилось.

– А сама как считаешь?

– Считаю вас натуральным… – улыбаюсь, когда она задумчиво выпячивает губы, – …извращенцем, – улыбаюсь ещё шире. – Но я же не могу такое про босса говорить.

– Боишься увольнения? – набираю вилкой из её тарелки салат и отправляю себе в рот. Серые глаза загораются возмущением. Я ликую. Обожаю, когда она неравнодушна ко мне.

– Я этого не боюсь, – придвигает тарелку к себе. – Я уже говорила, перейдёте границу – уволюсь сама.

Привстаю, наклоняюсь над столом, дотягиваюсь до салата в её руках, собираю вилкой побольше и медленно смакую перед её лицом:

– Сейчас перехожу границы?

– Да! – с гавкающей ноткой в голосе произносит Мила.

– Уволишься из-за салата? – насмешливо говорю я, отпивая чай из её кружки.

– Вы это специально? – злится девушка, отбирая свою еду.

– Давай уже на «ты» перейдёшь, а то из одной тарелки ели, что как не родные, в самом деле? – любуюсь тем, как её щёки вспыхивают румянцем.

– Нет, – твёрдый ответ.

Сажусь на своё место и продолжаю трапезу уже из своей посуды:

– Теперь мой вопрос.

– Он уже был, – желчно бросает Вольская.

– Когда это?

– Вы захотели узнать, почему я спрашиваю про гея. Я ответила. На этом всё. Спасибо за обед, – пока я хмурюсь и вспоминаю детали разговора, чертовка благодарит официантку и кривым шагом покидает вагон.

Чёрт, такой шанс упустил. А хотел спросить, надевала ли она тот комплект сексуального белья… Как только представлю – в штанах тесно. А что будет, когда увижу воочию…

***

– Куда ты потащила чемодан? Дай сюда, он тяжёлый! – отбираю у упрямицы её вещи и ищу глазами машину, на которой поедем в гостиницу, но не нахожу. – Где чёртово такси?

– Это провинциальный город, Ян Маркович, – фыркает Мила, прикрывая глаза от яркого солнца. – Вокзал старый, и до парковки нужно ещё дойти, – приглядывается ко мне и неожиданно начинает смеяться. – А вы что, думали, что лимузин прямо к рельсам подадут? – окидывает меня снисходительным взглядом. – Зажрались вы, господин Барсов, ой, зажрались…

– Смени тон, Вольская, – угрожающе рычу в ответ. – А то не посмотрю на красивое личико, и со всеми своими чемоданами пойдёшь пешком.

– Пфф, – усмехается она. – С таким, как вы говорите, красивым личиком мне не сложно будет найти того, кто поможет.

Не удивлюсь, если у меня из ноздрей валит пар. Мне уже просто невмоготу перекинуть эту женщину через плечо и оставить смачный след от ладони на её аппетитной заносчивой заднице.

– Что? – с презрением спрашивает она. – Мой дерзкий язычок не даёт покоя?

– Мила… – примирительно говорю я, но меня уже не слушают, а, кинув полной женской обиды взгляд, идут в неизвестном направлении.

– Стой, неугомонная! – ворчу я, таща наш багаж.

Ну спасибо, отец, удружил. Милочке-то своей комфортные условия предоставил, а мне даже носильщика не заказал.

Ладно, я не ною.

Я мужик и донести «кирпичи» бесящей меня женщины смогу на раз-два. Даже ничего не попрошу взамен. Вид её стройных ног сзади – уже достойная плата.

Замедляю ход, когда вижу, с какой лёгкостью Вольская находит наше авто, перекидывается с водителем парой фраз, и вот уже из моих рук с дежурной улыбкой забирают всю кладь.

Загружаемся на задние сидения, и Мила снова отворачивается от меня к окну.

Как дурак, сижу и тупо пялюсь на её профиль. На языке копятся слова, которыми хочу загладить вину, но не хочу извиняться при посторонних.

Руки немеют, как сильно я хочу сейчас к ней прикоснуться, но боюсь нарваться на агрессию.

– Нам нужно будет обсудить детали разговора. Чем будем заманивать потенциальных партнёров? – нахожу повод, чтобы она вернула мне своё внимание.

– Я набросаю пометки и вечером покажу, – сухо и сквозь зубы.

Что ж. Справедливо.

– Хорошо. Решим всё за ужином, – стараюсь сказать как можно мягче, но сам прекрасно слышу, насколько холоден мой голос.

Не привык я к нежностям.

Лаконично. Убедительно. Жёстко.

Так было всегда. И действовало безошибочно.

Только отец непрошибаем. Только у него до этого момента был иммунитет к моему натиску.

Теперь ещё и Вольская. Не думал, что ещё существует человек, которого я поставлю на свой уровень и буду воспринимать как равного. Тем более женщина. И не просто женщина, а совсем молодая девчонка.

Девчонка, благодаря которой у меня появилась слабость. Больше всего на свете я боялся, что меня может подкосить привязанность к человеку. Грудь сжимается только от одного воспоминания о маме, а что испытывает отец, даже не хочу представлять.

Я избегал любых обстоятельств, которые могли бы привести меня к зависимости от человека, а в итоге против чего боролся, на то и напоролся.

Стопроцентное попадание.

Моча у кота Вольской точно ядовитая оказалась…

– Ян Маркович, если вы хотите переночевать в машине, то я не против, но оплачивать простой будете сами! – резко выражается возле уха Мила, и я перевожу на неё недоумённый взгляд.

Судя по её нахмурившемуся лбу и настороженному лицу водилы, залип я прилично.

Ничего не отвечаю на её едкость, а просто выбираюсь на свежий воздух. Правда, свежий он с натяжкой. Лето в самом разгаре, и томительная духота только усиливает нервозность и помутнение рассудка.

Иначе зачем я беру Милу за руку и веду на ресепшен. Она возмущённо охает, и я её понимаю. Самого достало кидаться из крайности в крайность.

Хочу – не хочу. Могу – не могу. Задолбало.

С такими перепадами я сам до сих пор удивляюсь, как не накинулся на Милу и не трахнул прямо у всех на глазах.

Держусь из последних сил, чтобы не увязнуть в этом ещё больше.

Не знаю, за какие доводы ещё цепляться, чтобы оставаться рыцарем с закованными в доспехах яйцами.

Но меня не покидает предчувствие, что тормоза мои скоро слетят.

И не зря.

Колодки опасно скрипят уже только от одной фразы администратора:

– Приносим свои извинения, но произошла ошибка. Вместо двух номеров у вас забронирован один.

Глава 18

МИЛА.

– Да как так? Проверьте, пожалуйста, ещё раз! Должен же быть хоть один свободный номер? – в панике наваливаюсь всей грудью на стойку, в бесполезной попытке заглянуть в компьютер.

Молодой мужчина-администратор раздражённо кривит лицо, но всё-таки информацию пытается до меня донести спокойным голосом:

– Я же вам уже сказал – все номера заняты. Летом всегда наплыв туристов. К тому же сейчас в наш местный храм привезли мощи одного святого, и желающих туда попасть уйма.

Беспомощно опускаю плечи. Перспектива жить с Барсовым пугает до дрожи. Это же добровольно закрыться в клетке со зверем. Да он меня порвёт на куски.

На лице начальника тоже отображается крайнее смятение.

– Есть ещё какие-нибудь варианты? – сверлит проницательным взглядом служащего гостиницы.

– Нет, – отвечает тот. – Если только кто-нибудь выселится раньше срока…

Режет без анестезии.

– Что вы предлагаете в качестве компенсации? – нахально заявляет Ян, вгоняя парня в лёгкий шок.

– Кхм… компенсацию? – растерянно переспрашивает администратор, кидая тем самым «красную тряпку» в лицо моему распаляющемуся боссу.

– Даже тааак? – иронично изумляется начальник. – То есть я и моя девуш… кхм… коллега ехали в эту дыру только для того, чтобы посмотреть, как ты, профан, непонимающе хлопаешь глазами и пытаешься сделать из меня идиота?!

С двойственным чувством наблюдаю, как мышцы босса напрягаются, и его тело принимает стойку нападающего. Это так завораживает и пугает одновременно.

Пока я думаю над тем, что для меня немного странно возбуждаться от низкого утробного голоса, взъерошенного вида и капель пота, медленно стекающих по шее Барсова, он умудряется довести парня-админа до испуганного состояния.

– Да я ваш хостел к чертям собачьим закрою, – устрашающе тихо произносит мужчина.

– У нас приличная гостиница, – защищается парень.

В следующий момент Ян уже наклоняется вперёд и, играя желваками, яростно рычит:

– Это последняя радость в твоей жизни. Будешь дворы подметать, сопляк. Будешь…

Прежде чем босс вконец взбесится, ласково, но настойчиво накрываю ладонью его плотно сжатый кулак и, пока он внимательно вглядывается в моё лицо в поисках объяснения моему поступку, я поворачиваюсь к администратору и вежливо прошу:

– Позовите управляющего.

Его кадык дёргается от судорожного сглатывания, но тем не менее он берёт себя в руки, кивает и снимает трубку телефона, чтобы вызвать начальство.

Улыбаюсь его собранности и, чуть склонив голову, адресую притихшему Барсову укоризненный взгляд:

– Ян Маркович, с цепи сорвались, да? Транквилизатор вколоть?

– Не нужно, – отвечает сиплым голосом, сжимая мне пальцы. – Тебе и без этого хорошо удаётся управлять мной.

Наши взгляды пересекаются. По моему телу пробегает разряд тока, и биение сердца ощутимо ускоряется. От факта, что шершавая ладонь не отпускает мою, а ещё больше тянет на себя, с головы до ног охватывает физическое желание.

– Ян… – с придыханием говорю я, в первый раз забывая про отчество. Его ладонь уже скользит к моему локтю, притягивая ближе к себе, а я как оцепеневшая смотрю на губы, по которым он проводит языком, и поддаюсь, делая шаг навстречу.

– Здравствуйте. У вас какие-то проблемы? – издалека прорывается женский голос.

Не отпуская друг друга, мы с боссом синхронно поворачиваем головы. К нашей тройке присоединилась женщина средних лет с натянутой доброжелательной улыбкой.

– Нет, это не у нас проблемы, – снова заводится Ян. – Мы приехали…

– ...и очень устали, – перебиваю пламенную речь начальника и вытаскиваю из себя всю деликатность. – Мы хотели бы скорее заселиться, но нам говорят о какой-то ошибке. Проверьте, пожалуйста, ещё раз наличие брони.

– Секунду, – учтиво отвечает управляющая и концентрирует взгляд на компьютере.

Секунда. Две. Три. Мысли и ощущения от прикосновений босса снова возвращаются и требуют выхода, грозя разорвать меня на части. Глаза Барсова сосредоточенно следят за реакцией женщины, но пальцы ни на секунду не отпускают и поглаживают ямку с венами на сгибе локтя.

– Да, всё верно. К сожалению, мест больше нет. На ваших именах числится только один номер, – оглашает приговор управляющая.

– Компенсация? – снова повторяет начальник.

Женщина поднимает глаза и пару мгновений всматривается в лицо Яна. Мне даже показалось, что за это время между ними состоялся немой диалог. Женщина сообразила, что перед ней не пустослов, и лучше требования возмутителя выполнить.

– В качестве извинений вам будем предоставлен полный пакет экскурсионных услуг, – глубоко вздохнув, наконец произносит женщина. – Вас устроит такой расклад? – и замирает в ожидании.

Я тоже жду решения барина. Парень-администратор так вообще побледнел весь. Понятно теперь, кто накосячил.

– Милая, тебя устроит такой расклад? – вдруг поворачивает ко мне голову Ян.

– Мне уже всё равно. Я устала и хочу быстрее принять душ, – честно отвечаю я.

Босс кивает и добавляет:

– Мини-бар и сегодняшний ужин в ресторане тоже за ваш счёт.

Борюсь с желанием рассмеяться. Завидую его наглости. Вот честно. Из любой ситуации вытащит выгоду.

Нахал!

Видимо, что так же считает и управляющая, потому как ещё объяснить прищур её глаз и смыкающиеся в одну линию губы?

– Сейчас я распечатаю договор, – соглашается в итоге она. – Подпишем бумаги, и вам выдадут ключ от вашего номера.

Барсов вместо ответа берёт в руки предложенную на стойке шариковую ручку и внимательно наблюдает за последующими действиями женщины.

Аккуратно выкручиваю свою руку из захвата босса и уже хочу взять свой чемодан, как Ян резко бросает:

– Оставь. Здесь должны быть носильщики.

– Такая услуга не предоставляется, – вставляет своё слово управляющая, и в её голосе слышатся явные победные нотки.

Да-да! Я могу тебя понять, тётя, мой босс ещё тот язва.

Лёгким, набитым годами касанием ручки Барсов ставит на бумаге свою размашистую подпись и молча берёт протянутую ему карту-ключ.

– Чёрт-те что! – ворчит себе под нос он, отдавая мне ключ и беря наш багаж. – Уволю того, кто выбрал эту шарашкину контору…

– Спасибо, – за нас обоих говорю служащим гостиницы и бреду за злым начальником.

Слушаю громкое брюзжание Барсова всю дорогу до лестницы, потом ещё более сердитое, пока он тащит все чемоданы и сумки наверх. На пятом этаже, который как раз является нашим, я слушаю уже отборный мат, и только когда мы открываем дверь номера, резко повисает неловкое молчание.

***

Не знаю, о чём думает Ян при виде одной-единственной кровати, да ещё украшенной романтической атрибутикой, но я в глубоком шоке. Медленно обвожу номер вымученным взглядом. Уже близко к тому, чтобы в голос захныкать.

Что происходит? Где стоп-кран?

Краем глаза наблюдаю за боссом. На его лице отражается всполох эмоций, и зрачки заметно расширяются. Сочетание потрясения и ужаса плавно меняется в понимание. Нервно дёргается кадык, и вот мы уже встречаемся пристальными взглядами. Но ненадолго. Один короткий вдох, и растерянного начальника будто подменили. В голове мужчины явно созревает какой-то план. Иначе зачем скалиться безумной улыбкой, киношно защёлкивать на двери замок и, прислонившись к ней спиной, складывать руки на груди.

На всякий случай готовлюсь отбиваться. Из прошлого опыта уяснила, что Барсов любитель действовать неожиданно.

Не поддаюсь провокации, и, продолжая держать возбудившегося самца в поле зрения, осторожно подхожу к нашему «ложу любви». Под цепким взглядом мужчины снимаю обувь, наклоняюсь и стряхиваю с покрывала искусственные лепестки роз. Глаза Барсова опускаются на мою задницу и вспыхивают желанием. Он продолжает молчать, и я тоже. Просто боюсь, что стоит мне только открыть рот – это подействует, как на быка красная тряпка.

Подхожу к шкафу и грустно вздыхаю. Места мало. И вообще, хоть номер и просторный, меня не покидает ощущение дискомфорта и тесноты. Барсов своей энергетикой просто душит. Или, может быть, просто я так его воспринимаю?

Неуверенность в себе не позволяет поставить между нами барьер. А скрытое желание принять всё, что он мне даёт, я сама убиваю на корню. Отсюда и рождается уплотнение вокруг меня.

Вся поза мужчины говорит о его решительности. Он настроен на перекрытие входов и выходов. Заполняет всё собой. Притягивает к себе. И у него отлично получается.

То ли усталость накатила, то ли новые ограничения выжгли во мне всю храбрость, но я возвращаюсь к кровати и просто сдаюсь.

Падаю на мягкие подушки и думаю о том, что судьба ко мне отнюдь не благосклонна.

Слышу, как твёрдым шагом босс идёт ко мне. Аккуратно ложится рядом и проводит пальцем по моему плечу.

– У меня парень, – напоминаю я, не глядя на Яна.

– По возвращению его уже не будет, – уверенно произносит он. – Есть более правдоподобные отговорки?

– Да. Я против служебных романов.

– Глупый стереотип, – мягким касанием ведёт дорожку к шее, а затем к подбородку. – Я обычный мужчина, – делает паузу и чётко проговаривает: – Нормальный, – смотрит внимательно в глаза. – И я тебя хочу.

Мотнув головой в сторону, приподнимаюсь на локтях и раздражённо протестую:

– И в чём выражается ваша нормальность, Ян Маркович? Я – женщина и сказала «нет». Много раз. Для вас это что-то значит?

– Значит, – огрызается сквозь зубы. – Заметь, я никак тебя не принуждаю. Ты сейчас вольна делать что хочешь! Не привязана голая к кровати и не кричишь подо мной на всю чёртову гостиницу.

Открываю рот, чтобы возразить, но тут же закусываю губу, ощущая, как по телу стремительно разливается жар. От одной только мысли, что этот мужчина и правда может меня заставить кричать, я отчаянно краснею. Поджав на ногах пальцы, пытаюсь зацепиться хоть за малейшую способность трезво думать, но возникшие сексуальные фантазии и изводимое неудовлетворение размягчают мне мозг, и пальма первенства переходит уже начавшей истекать соками вагине. Беспалевно свожу вместе ноги и облизываю пересохшие в момент губы.

– Твоё обдумывание затягивается, не находишь? – жёстко говорит босс и сводит хмуро брови.

Молчу. Я сейчас себе не принадлежу и точно умудрюсь вместо: «Пошёл ты!» ляпнуть: «Засади поглубже!».

Выгляжу, наверное, идиоткой, но создавать себе ещё больше проблем не хочу.

– Знаешь, Мила, я разочарован, – хрипло шепчет начальник, поджимая губы. – А ты, оказывается, лицемерка.

Мои брови взмывают вверх, и от услышанного неприятно жмёт в груди.

– Ты позиционируешь себя порядочной, а на деле даёшь повод к подкатам. Ты думаешь, что я не вижу, как ты вся течёшь и даже не пытаешься это скрыть, – с диким блеском в глазах очерчивает пальцем моё тело. – Разлеглась передо мной, но при этом хранишь верность псевдо-парню, – встаёт на ноги и, наклонившись ко мне, упирается в кровать кулаками по обе стороны от меня. – Что ещё? – глаза в глаза. – Ах да. Ты не проститутка. Ты просто стерва, решившая набить себе цену. Мужиками играть горазда, – и на выдохе: – Если ты думаешь, что я буду за тобой бегать, то ты ошибаешься. Сегодня же пойду и трахну первую встречную.

Резко оттолкнувшись, мужчина выпрямляется и, мазнув по мне презрительным взглядом, подходит к своему чемодану. Грубо выругавшись, катит его в ванную комнату, с грохотом закидывает внутрь и смачно захлопывает дверь, оставляя меня в полном ступоре лежащую на кровати.

***

К тому моменту, когда Барсов выходит из ванной, успеваю согласиться со всеми его высказываниями и обидеться до глубины души. Мало того, что за проститутку не попросил прощения, так я ещё и лицемерная стерва вдобавок. Чем дальше, тем больше раскрываю в себе талантов. Желчные слова задели за живое, и это стало для меня откровением. От любого другого я бы приняла их с типичным равнодушием, но не от Яна.

Кто давал ему право так со мной обращаться? Да и за что? За то, что по щелчку его пальцев мои ноги не раздвигаются?

Так это уже дело принципа. Да. У меня жуткий недотрах, но становиться перед ним из-за этого на колени и позволять себя поиметь ещё и морально я не намерена. А это получится именно так.

Я не отрицаю. Меня влечёт к нему физически до скрипа зубов. Но чисто по-человечески меня злит только сама мысль, что я могу так низко упасть, позволив какому-то козлу облегчить свои яйца, использовав мою слабость.

Я не верю в сказки, где мудаки становятся правильными и уравновешенными. Мечтаю, но не верю.

Я не прекрасная скромная принцесса, ради которой такой индивид, как Барсов, полностью изменит свою жизнь. Про плохишей прикольно в романах читать, в реальности же они поимеют, подмигнут на прощание и свалят на поиски другой такой наивной дурочки. И так по кругу.

Барсов уже в подробностях описал обо мне своё мнение. Вряд ли, засунув в меня член, у него щёлкнет в мозгу, и он поймёт, какая я хорошая и необыкновенная.

Скорее, убедится в правдоподобности своих слов.

Тогда откуда у меня в груди противно скребётся страх, что он ведь правда пойдёт и с лёгкостью найдёт себе развлечение на ночь? Что за беспорядок он поселил у меня в голове?

Босс забрался в неё глубже, чем я предполагала.

Картинка вырисовывается плачевная. Борьба за перспективное будущее переросла в борьбу с самой собой. Сопротивление его магнетизму теперь изводит меня до психоза.

Ненавижу проявлять слабость.

А ему это, похоже, доставляет удовольствие. Топчется на моей гордости и самоутверждается.

Раскладываю по номеру вещи и тихо киплю. Оправдывать себя или что-то доказывать не собираюсь.

Очевидно, что и начальник твёрдо стоит на своём мнении. Молча роется у себя в сумке, доводя меня до ярости только одним своим полотенцем на бёдрах. А волосы специально не вытер, чтобы с них капли как в рекламах стекали и каждую мышцу очерчивали?

Бесит!!!

Позер хренов!

Ой, какой пресс… а спина… а руки… а волосы на груди… на животе и…

Так. Всё.

Морда кирпичом и валим отсюда. В его присутствии всё равно отдохнуть не получится.

Хватаю планшет, свой ключ и покидаю номер походкой высокомерной суки.

Раз считает меня такой, то пусть потом не жалуется на увеличение закидонов с моей стороны. Надоело быть разбитой. Если он такой наивный и рассчитывает, что у меня кишка тонка, и я не смогу дать отпор, то пусть думает так и дальше.

Вольская Мила не из тех, кто даёт себя в обиду. А из тех, кто может разозлиться и перестать быть милой. Может начать играть не по правилам и раздавить противника в лепёшку.

Если бы мои родители узнали, что я позволяю называть себя проституткой, стервой и лицемеркой, то схватились бы за сердце. Как так? Дочка по жизни воин, а тут об неё вытирают ноги. А она всё что-то мычит в ответ и никак не даст сдачи.

Что ж. Время пришло.

Нужно продумать ходы. Общий результат на сегодняшний день меня не устраивает. Пора исключить из своей жизни источник всех проблем. Осталось узнать, что может сломить Барсова, и использовать это против него. У всех есть слабости. Какая же у него…?

***

До вечера я досконально планирую встречу с инвестором и стараюсь не думать, чем же там занимается мой моральный урод. В груди бушует ураган из гнева, обиды и беспомощности. Как было бы легче, если бы моим боссом был Барсов-старший. Он настроен ко мне приветливо, хоть и при первой встрече повёл себя странно. Вот кто не скупится на слова поощрения и всегда поддержит улыбкой. Вот кто видит во мне специалиста, уважает женскую натуру и ни в коем случае не сравнивает с «дешёвым куском мяса».

Допиваю свой холодный кофе и благодарно улыбаюсь милой официантке, которая тут же подхватывает пустую грязную посуду. Уже битый час сижу в гостиничном кафе, помираю от духоты, обмахиваюсь салфетками и отгоняю образ полуголого Барсова. Отбиваюсь от одного, так по закону подлости появляется другой.

«Я соскучился. И ты обещала позвонить…» – высвечивается на экране мобильного.

«Прости, Тим. Ляпнула не подумав. У меня полно работы. Не могу отвлекаться» – на автомате набираю ответ, добавляю этот номер в чёрный список и, собравшись с мыслями, решаю вернуться в номер.

Уже вечер. Скрываться бесполезно. Тем более нужно обсудить рабочие моменты.

Несмело топчусь перед дверью номера, набираю полную грудь воздуха и щёлкаю картой-ключом.

Уфф. Зря только так долго настраивалась.

Пусто. И сильно пахнет мужским одеколоном.

Вот гад. Расфуфырился, значит, и пошёл «охотиться».

Ну-ну.

Посылаю всё, что в безумном состоянии накалякала за день, шефу на почту, переодеваюсь в пижаму и ныряю под покрывало на кровать.

Смотрю на время. Десятый час.

Закрываю глаза.

«Как там Кирюшенька мой поживает… Надеюсь, что мама с папой не опустошили мой домашний бар… На маникюр надо записаться… да и стрижку пора обновить… жарко что-то… Интересно, сколько я сейчас вешу… Тим – приставучий козёл… Все они козлы… Уф, духотища… Раз – барашек, два – барашек… Всё, я таю…»

Открываю глаза, достаю из-под подушки телефон и смотрю на время.

Двенадцать ночи.

В груди разрастается ком. Ну и дура… Сама себе проблему придумала.

Какая жара. Завтра же вызову ремонтника. Пусть проверяет кондиционер. Ни черта он не фурычит.

Терпеть не могу это лето. Всё через жопу. Прям чёрная полоса какая-то.

Плюю на всё и стягиваю с себя пижамные капри, оставаясь в одной маечке и трусах.