Текст книги "Здесь мое сердце"

Автор книги: Марта Гудмен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

6

Глории понравился его дом. Когда он ввел ее в большое жилое помещение, светлое и веселое, наполненное ненавязчивым уютом, ей даже на какой-то миг показалось, что очень давно, может быть, в детстве она уже бывала здесь. От пола, украшенного золотисто-бежевой мозаичной плиткой, шла приятная прохлада. Воздух в комнатах был свежий и дарил желанное облегчение от полуденной жары.

В правом углу гостиной возле огромного телевизора стоял светлый кожаный диван и несколько кресел. С противоположной стороны в окружении восьми резных стульев размещался большой дубовый стол. С потолка свисала мощная бронзовая люстра, стены же были украшены гравюрами, изображавшими батальные сцены на море. На других стенах разместились акварели с изображениями местного пейзажа, морского побережья, коралловых рифов и экзотических рыб. Широкая двустворчатая дверь вела на веранду, утопающую в зелени и цветах.

– Располагайся пока, а я принесу нам что-нибудь перекусить и промочить горло, – произнес Ник и направился в сторону кухни. – Можешь положить вещи на стол и пройти на веранду. Напротив залив и там достаточно прохладно даже днем. Отличное место, чтобы расслабиться под шум прибоя.

Мне бы сейчас для отдыха подошло любое место, подумала Глория, послушно выполняя все, что он предлагал.

Дверь, ведущая на веранду, легко заскользила, как только гостья дотронулась до нее. Привлеченная шумом прибоя, девушка сразу подошла к балюстраде и склонилась над перилами.

– Бог мой, как красиво! – непроизвольно вырвалось у нее громкое восклицание, когда она огляделась вокруг.

Вода в бухте легкими пенистыми волнами накатывала на позеленевшие от водорослей округлые валуны. Брызги искрились на солнце, которое пронизывало кристально чистую, прозрачную воду насквозь, до самого дна. Из-за этого было непонятно, какова глубина в заливе, три метра или десять?

Поросший папоротником берег был не менее прекрасен. Это зрелище заставило Глорию забыть обо всех своих проблемах и неприятностях. Среди причудливых кустарников порхали птицы, оглашая негромкими трелями окрестности. Мельком она успевала заметить этих пестрых экзотических певцов, которые не очень-то старались спрятаться среди листвы, добавляя к ее зелени золотой, пурпурный, алый мазки. Это было магическое место. И она подумала, насколько счастлив должен был быть Николас Галанакис, полноправно владея кусочком первозданной природной красоты, этим настоящий раем на Земле.

– Не двигайся, – услышала она позади себя тихий голос. – На твои волосы сели бабочки. Стой так, я принесу цветок.

Глория застыла, удивленная тем, что даже бабочки в этих местах ручные. Надо же, не испугались, спокойно решили передохнуть у нее на голове…

Послышался звук опускаемого на стол подноса, затем шаги Ника, прошедшего сначала в конец веранды, но быстро вернувшегося! Краем глаза девушка увидела в его руках огромный ярко-красный цветок гибискуса с длинной желтой тычинкой посередине. Потом почувствовала легкое прикосновение к волосам, и вдруг две нежно-голубые бабочки вспорхнули перед ней, кружась над цветком, который Ник теперь держал над перилами.

– О, – выдохнула она удивленно. – Какого они необычного голубого цвета.

– Таких здесь очень много, – пробормотал Ник. – Их привлек яркий цвет твоих волос.

– Ты думаешь? – Она посмотрела на него с сомнением, все еще поглощенная впечатлением от этого маленького приключения.

Ник улыбнулся. Его глаза сияли. Он стоял так близко, что ей показалось, будто ее окатила волна теплоты. На несколько волшебных секунд они оба оказались под впечатлением простых, но в то же время удивительных чудес, которые дарил им окружающий мир. Потом, постепенно это очарование стало исчезать, появилось неудобство, и Глория снова ощутила напряжение.

– Нет сомнений, они слетелись на огонь твоих волос, – сказал Николас странным задумчивым голосом. – Интересно, сколько душ он заманил и сжег?

– Извини? – натянуто спросила она.

– Эти бабочки… Боже… твои волосы, как пламя на ветру!

– Но они никого не обжигают.

– У тебя очарование роковой женщины.

– Что-то не замечаю, чтобы вы вздыхали у моих ног…

Он расхохотался и, дразня, провел легкими лепестками цветка по ее щеке. Это возымело ошеломляюще чувственное действие на Глорию, и Николас наслаждался этой секундой, видя, что она потеряла даже способность дышать, не говоря уж о том, чтобы говорить.

– Жизнь полна сюрпризов, – загадочно произнес он. – Сейчас я побалую твои вкусовые рецепторы многочисленными экзотическими букетами.

Он шагнул назад и показал рукой на небольшой стеклянный столик, сервированный на двоих. На подносе красовалось большое плоское блюдо с нарезанными фруктами. Два запотевших бокала были наполнены.

– Шампанское? – слово вырвалось у Глории само собой, и она тут же поняла, что была настолько поглощена своими эмоциями, что даже потеряла контроль над собой.

– Да. Прекрасное сопровождение для фруктов, – сказал Ник авторитетно, и это заранее как бы исключило все ее протесты против алкоголя. Он ободряюще улыбнулся. – Здесь все охлажденное, так что уверен, ты оценишь мое угощение по достоинству.

Он ждал, пока Глория сядет. Девушка вздохнула, пытаясь собрать мысли воедино и заодно заставить двигаться одеревеневшие ноги. Когда она опустилась в кресло, Ник снял все с подноса и положил алый цветок гибискуса рядом с ее бокалом. Она поклялась себе, что только пригубит шампанское.

Николас сел напротив своей гостьи и ухмыльнулся. В его глазах читалось предвкушение удовольствия. Это мгновенно навело Глорию на мысль, что вряд ли только лишь предстоящее смакование фруктов могло вызвать в Галанакисе подобную эйфорию. Главным источником наслаждения, по-видимому, должна была стать она сама. Он готовился сделать ее своей добычей.

– Думаю, нам стоит начать с короля и королевы тропических фруктов, плодов любви, как их еще называют. – Он положил на ее тарелку два кусочка, указывая на каждый из них. Король – дуриан, королева – мангостин.

Дуриан по вкусу напоминал медовое яблоко, но оказалось гораздо богаче по аромату. Глория предпочла более утонченный вкус кисло-сладкого кусочка мангостина.

– Мне больше нравится королева, – призналась она.

– Возможно, но у короля более насыщенный вкус. Однако чем больше его ешь, тем больше хочется.

Может, он намекал на себя? Николас внимательно наблюдал за тем, как она долька за долькой пробовала фрукты.

– При такой жаре шампанское быстро согревается, так что не будем своей медлительностью портить превосходный напиток, – посоветовал он, поднимая свой бокал и кивком приглашая ее сделать то же самое.

Пока он пил, Глория сквозь густые ресницы неотрывно смотрела на его рот, гадая, каков на вкус будет поцелуй.

– Теперь настала очередь попробовать ланган. Он родом из Китая.

Так и продолжалось: экзотическое имя – экзотический вкус. А Глории приходили на ум мысли об эротике, а не об экзотике. Было много сексуальной интимности в том, что они разделяли праздник вкусовых наслаждений. Это было словно возбуждающее путешествие навстречу предстоящему открытию… Возбуждающее во многих отношениях!

Николас Галанакис… Этот дерзкий и обаятельный тип воплощал в себе многое из того, о чем ей приходилось лишь мечтать в своей собственной жизни. И внезапно возникшее желание, чтобы именно он заполнил образовавшиеся за все эти годы зияющие пустоты, становилось сильнее и сильнее. Младший представитель рода Галанакисов оказался самым сексуальным мужчиной из всех тех, кого ей доводилось когда-либо встречать. И, в отличие от нее, он был завершенным человеком.

Возможно, таково было воспитание в этой семье. С ранних лет в мальчиках развивали ответственность, поскольку от этого качества во многом зависело дальнейшее процветание семейного бизнеса. Нику и его братьям не требовалось разъяснять такие понятия, как чувство корней, родственная преемственность. Сама же Глория страдала от того, что ей пока не посчастливилось найти свое место в жизни. И сейчас она отчетливо поняла, что всей душой желает, чтобы этот прекрасный дом стал ее счастливой обителью, чтобы Николас Галанакис пригласил ее в свою жизнь.

– Еще шампанского?

Глория очнулась и увидела, что уже давно, даже не заметив, осушила свой бокал.

– Нет, – произнесла она поспешно. – Спасибо. Все было чудесно. Все – парк, дом, фрукты… Так приятно сидеть здесь среди чарующей природы…..

– Что особенно приятно, ты даже не возражала против моей компании, – добавил Ник. В его глазах светилось какое-то особое понимание того, что произошло в последние полчаса.

Глория смутилась, прочитав в его взгляде слишком многое. Не стоит расслабляться, напомнила она себе.

– Вы были очень добры ко мне.

– Хотелось доставить тебе удовольствие. – В его улыбке, казалось, таилась насмешка над ее осторожностью. – Хочешь теперь посмотреть фотографии?

– Да, очень.

Он слегка потянулся, вставая со стула.

– Ты иногда отвечаешь, как маленькая девочка. Твой характер полон противоречий, так ведь, Глория Прайс?

– Не знаю, со стороны виднее! – с легкостью произнесла она, поднимаясь, чтобы последовать за ним.

– Похоже, ты ангел с динамитом в кармане. – Он бросил на девушку насмешливый взгляд, вводя обратно в дом. – Мне было бы интересно узнать о тебе побольше, но ты целиком поглощена работой, верно?

– Верно.

Что еще она могла сказать в ответ? Ведь ее присутствие в родовом гнезде Галанакисов было ограничено определенными рамками этики и здравого смысла. Но действительно ли Ник хотел побольше узнать о ее жизни или снова испытывал ее? Бросал вызов… Как тогда? Почему он ставил свою гостью в неловкое положение, сомневаясь в правдивости ее слов?

Они прошли через гостиную, и Николас открыл тяжелую, украшенную резьбой дверь, ведущую в рабочий кабинет. В глаза сразу бросилась висевшая слева огромная фотография парка. Напротив окна стоял массивный письменный стол старинной работы. У противоположной стены возвышался шкаф со множеством ящиков. А по обе стороны от него красовалось бесчисленное множество снимков: больших и маленьких, в рамках и без, изображающих различные стадии создания парка и фруктовых плантаций.

Глорию поразили эти фотографии. Ник обратил ее внимание на небольшой рисунок, тоже вставленный в деревянную рамку.

– Тебе следует сначала рассмотреть вот это. Оригинальный план, нарисованный моим прадедом.

Потрясающий документ, сразу виден размах неординарной мысли!..

– У вас есть копия рисунка?

– Да, я могу предоставить ее тебе в пользование. Теперь, если ты посмотришь сюда… – Он указал на фотографию, висящую около двери. – Первым посаженным деревом был этот быстрорастущий бамбук. Его расположили по всему периметру лагеря, чтобы закрыть забор, напоминающий о заключении.

Понимание и забота, как важны эти качества! – заметила про себя Глория, снова подумав о необычной, значительной личности Миноса Галанакиса. Постепенно переходя от одной фотографии к другой, Николас подробно объяснял историю каждой стадии создания уникального парка и окружавших его плантаций. Его эмоциональный рассказ был пронизан такой любовью и уважением, что сразу становилось понятно, как сильно он гордится своим прадедом, полностью одобряя его жизненную позицию.

Девушка пыталась понять, были ли в полной мере унаследованы Ником те же качества – энергия, упорство и умение преодолевать любое несчастье? Какие чувства питали душу и грели сердце младшего потомка Галанакисов? Было ли оно таким же великим, как и сердце его прадеда? Жила ли в нем та же доброта, нежность, которая определяла большинство поступков старика Миноса? Стал бы Ник действовать так же, защищая интересы других? Ведь большинство людей вокруг, размышляла Глория, были заурядными личностями и заботились только о своих делах.

Вдруг девушка осознала, что ее взгляд буквально прикован к мускулистой руке, указывающей на последнюю фотографию. Смуглая кожа мужчины светилась золотистым оттенком. Глория сама казалась себе мертвенно-бледной на фоне этого загара. Нет, не так: белой и нежной, не тронутой солнцем. Возможно, этот контраст и делал Николаса для нее таким непреодолимо привлекательным.

Его рука опустилась. Низкий глубокий тембр голоса больше не звучал в ее ушах. Она повернула голову, посмотрела на Ника и увидела, что тот наблюдает за ней с жадностью, от которой сердце ее забилось сильнее. Полностью погруженная в свои мысли, потеряв нить его повествования, она молчала, чтобы не сказать какую-нибудь глупость.

– У меня еще много оригинальных фотографий, они могут тебе пригодиться, – медленно произнес он, но Глория видела, что у него на уме на самом деле.

Она покачала головой.

– Я бы предпочла не работать с оригиналами. Они бесценны. Если бы вы могли сделать для меня копии…

– Как пожелаешь. Я привезу их в замок, когда они будут готовы.

– Спасибо.

– Знаешь, это уже слишком! – вдруг ни с того ни с сего вспылил он.

– О чем вы?

– Послушай, хватит валять дурака! Будет честнее по отношению к моей бабушке, если ты признаешься ей во всем, причем, как можно скорее.

– Я не знаю, о чем вы говорите?!

– Разве мне нужно все разжевывать, чтобы ты поняла?

Неожиданно его руки схватили ее запястья и с силой сжали их, причиняя боль. Смятение охватило девушку.

– Думаю, вы в чем-то чудовищно ошибаетесь. Пожалуйста, оставьте меня в покое.

Он отпустил ее руки, но в его глазах светилось обвинение и укор.

– Ты можешь, кого угодно дурачить своим умением убедительно играть роль. Но я хочу сообщить тебе, что сегодня твое представление было никудышным и слишком наивным, чтобы уверить меня в твоем профессионализме историка.

– Это твоя вина, – накинулась на него Глория, незаметно для себя переходя на «ты» и испуганно защищаясь. – Сам заставляешь меня нервничать и…

– А почему ты разрешаешь мне это, Глория? – Он раздраженно усмехнулся. – Хочешь, я сам отвечу?

– Интересно будет послушать.

– Потому что я знаю, кем ты являешься на самом деле!

Девушка отшатнулась, оглушенная жестокой силой злобных эмоций, исходящих от него. Это было подобно взрыву, разметавшему ее зарождающееся чувство до последнего атома, испепелившему желание, которое он зажег в ней.

– Хорошо, скажи тогда, кто я, по-твоему? – резко спросила она, желая получить объяснение столь неожиданной атаке.

Его рот скривился.

– Та же чарующая женщина, которую я встретил во Флориде десять лет назад.

Флорида? Вот оно что!.. Он приезжал туда и болтался по старым мощеным улочкам курортного Джупитера в то печальное время, когда она жила там вместе со своим отцом…

– Только не вздумай утверждать, что произошла нелепая ошибка. Твой образ, милая колдунья, запечатлелся в моем сознании незабываемо.

– Однако я тебя не помню.

– И правильно. Я той ночью был в маске.

– Какой ночью?

– Должно быть, ты провела там много ночей, рассказывая всевозможные истории-страшилки впечатлительным туристам. И у тебя это, кстати, хорошо получалось.

– Я знаю, – с вызовом ответила она, гордо поднимая голову. – Ну и что? Это происходило десять лет назад, и мне нечего было стыдиться, зарабатывая деньги подобным образом. Туристов всегда привлекает экзотика.

Откровенный цинизм зажегся в его глазах.

– Экзотика? Да уж, чего-чего, а этого в тебе с избытком! Похоже, что за эти годы ты отточила свое мастерство и теперь заставляешь людей расставаться с деньгами иными путями, пуская им пыль в глаза! Пока они, наивные, загипнотизированы поразительной комбинацией жемчужной кожи с огненно-рыжими волосами…

Под воздействием этих несправедливых обвинений Глория окончательно пришла в себя, опомнившись от недавнего чувственного гипноза. Теперь в ней кипел гнев.

Да, те истории таили в себе много мистики и вольной фантазии, но ведь она никого насильно не заставляла слушать себя. Люди сами выбирали подобные экскурсии. Кому не хочется еще разок, уже во взрослой жизни, окунуться в мир сказки? Так что он не имел никакого права утверждать, будто она какая-то там обманщица.

– Я выполняла работу, – закричала Глория, срываясь. – Единственную, вполне достойную работу, которую смогла получить! И ни у кого не вымогала деньги! Люди шли и платили за экскурсию под названием «Ночь чудес».

– Ну хорошо, а сейчас ты имеешь образование, чтобы квалифицированно проводить исследования и писать фамильные истории? – Сарказм слышался в каждом его слове. – Сегодня, например, ты не сумела убедительно доказать это мне, а скорее вела себя как какая-нибудь школьница…

– Ты прав! – огрызнулась Глория Прайс, чувствуя все большую и большую бессмысленность этого разговора. – Но очень трудно выглядеть подобающим образом, в то время как на тебя давит враждебная сила.

– Я – враждебная сила? Ну ты даешь!.. – расхохотался Николас каким-то адским смехом. – Сколько шансов я предоставил тебе, чтобы ты смогла наконец продемонстрировать свой профессионализм? Но ты даже не дослушала того, о чем я рассказывал тебе сегодня. Твои мысли витали где-то в заоблачных высях, разве не так?

– Да, я задумалась.

– Конечно, ты задумалась! И может о том же, о чем думал и я сам… – Его глаза осмотрели девушку с ног до головы. – Например, о том, как хорошо нам было бы вдвоем в постели…

Ее кожа горела. Каждый нерв был на пределе. Она дрожала как в лихорадке. В голове все смешалось и пришло в полный беспорядок. Несколько секунд она смотрела на него, зная наверняка только одно, что не ошиблась в отношении взаимного чувства привлекательности. Но в этом теперь не было смысла. После всего услышанного, она ни за что не согласится на близость с ним.

– Пожалуйста, извини меня, – сказала она с ледяным достоинством. – Я должна возвратиться к группе.

Взыгравшая гордость позволила ей непринужденно выйти из кабинета и не спеша подойти к столику, где лежали сумка и шляпа. Однако руки ее дрожали, когда она брала свои вещи.

– Бегство ничего не решает. – Насмешливый голос ударил ее, словно током.

Она обернулась и взглянула на Николаса с презрением. Тот стоял, как ни в чем не бывало, опираясь на дверной косяк. В спокойной позе не чувствовалось никакого напряжения. Ироничная улыбка играла на красивых губах.

– Лучше смириться с ситуацией и сделать ее более удобной, – назидательным тоном произнес он. – Я могу тебе немного помочь.

Ее челюсти сжались, когда она услышала такое предложение. Глория заставила себя ответить.

– За это я должна буду удовлетворить тебя в постели?

Улыбка слетела с его лица.

– Я не имел в виду секс, Глория.

– Я тоже. А еще мне всегда казалось, что предубеждение не может помочь в решении проблемы. Если тебя терзают сомнения, то прежде чем захочешь увидеть меня снова, проверь мои рекомендации вместе со своей бабушкой. В будущем я предпочитаю больше не подвергаться твоим безосновательным обвинениям.

Она не бежала, но постаралась выйти из его дома как можно быстрее. Николас не пошел за ней, и Глория была ему благодарна хотя бы за это. Девушка чувствовала, что готова расплакаться в любой момент. Злость и разочарование переполняли ее душу. Сейчас она ненавидела себя за то, что не сумела скрыть от него своих чувств.

Но больше такого не повторится! Глория Прайс подсоберется, нацепит на душу броню безразличия и будет абсолютно неуязвима для его агрессивной мужской силы…

Она заморозит его на целую вечность!

7

Три часа уж как-нибудь вытерплю! – убеждал себя Ник, подъезжая к замку, чтобы присутствовать на воскресном ланче, которого ему на сей раз так и не удалось избежать. Главное, не оплошать с Глорией Прайс. Чтобы соответствовать бабушкиному стандарту хороших манер, придется вежливо поинтересоваться ее работой, а остальное, свободное от ланча время, провести с братьями.

Сегодня он не намеревался выносить на общее обсуждение сложившееся о ней мнение. Пусть Глория сама беспокоится по поводу своей квалификации семейного историка. Он принесет ей копии фотографий и плана парка, как она и просила. На этом его часть работы в проекте будет выполнена. Странно, но хитрая самозванка не искала его после состоявшегося между ними откровенного разговора. И будь он проклят, если станет ее преследовать дальше.

Уже больше недели прошло с тех пор, как Николас назвал ее обманщицей. И правильно! Она еще имела наглость попрекать его за то, что он высказал мнение об отсутствии у нее профессионализма для этого проекта! Но неприкрытое дилетантство так и сквозило во всех ее высказываниях и поступках, особенно когда ей взбрело в голову делать все эти любительские туристические фотографии в парке. Ни темы, ни взаимосвязи, ни цели, просто щелк, щелк, щелк! И после всего этого она еще обозвала его враждебной силой… Ха! Что же она не думала о его враждебности, когда они ели фрукты у него на веранде?

Жаль, что он не воспользовался тогда представившимся удобным шансом.

Теперь все в прошлом.

Хотя даже лучше, что он не вовлечен ни в какие, а тем более сексуальные отношения с ней. Нет гарантии, что она не мошенничала и на этом уровне тоже, обещая больше, чем могла дать. А визуальное удовольствие определенно не могло заменить всего остального. Реальность редко уживается с фантазией.

Его бабушка могла теперь иметь в своем распоряжении Глорию Прайс столько, сколько ей заблагорассудится. В конце концов Дороти неминуемо придется смириться с тем, что ее проект сватовства младшего внука полностью рухнул. И разбираться с последствиями самой… Неважно, какая фамильная история будет опубликована в результате сомнительного контракта с Глорией. Позже можно будет найти другого, более компетентного человека, и сделать все как надо.

Очевидным результатом бабушкиных стараний явилось то, что в браке он полностью разочаровался. И пусть эта новость надолго утешит Дороти.

Только вот этот ланч… Яннис просил, чтобы Ник обязательно присутствовал на нем, поскольку жаждал отметить с семьей важное событие: они с Эдной ждут своего первого ребенка. Бабушке, к счастью, будет, на чем сосредоточить внимание. Она получит редкую по сегодняшним временам возможность читать свои благословения молодой семейной паре и на время отвлечется от проблем, связанных с младшим внуком. Желательно, чтобы это длилось подольше. Придет время, и он, может быть, женится. Только уж как-нибудь сам выберет себе жену.

Николас въехал на пар ковочную стоянку позади замка и заметил, что там уже отдыхает после дороги запыленный «мерседес» Диониса. Неподалеку, на небольшой взлетной площадке разместился вертолет Янниса. Выходит, он заявился последним. Это было как нельзя более кстати, поскольку в толпе легче потерять Глорию Прайс из виду. Хотя, если бабушка надумает – посадит их рядом… Ник усмехнулся, признавая, что тогда ему не удастся полностью игнорировать девушку. Он ненавидел, когда его загоняли в угол! Ненавидел!

Пройдя в дом черным ходом, Николас поднялся в кухню. К его удовольствию, там крутилась Эмили, которая знала обо всем, что происходило в замке. Она в течение двадцати пяти лет была не только поварихой и экономкой, но являлась и ближайшей наперсницей бабушки. Разделяя с ней на равных жизненные взлеты и падения, Эмили была соучастницей всех планов Дороти.

Сейчас она горделиво восседала на стуле с высокой спинкой и с сосредоточенным видом пробовала салат. Ник улыбнулся. Эмили любила поесть, а возникшая в результате этого пристрастия полнота не угнетала ее, как других женщин. В этой уютной кухне он и его братья несчетное количество раз пробовали разные лакомые блюда, приготовленные их доброй хранительницей домашнего очага.

– Ну, что скажешь? Все правильно приготовлено? – произнес Ник, поддразнивая ее.

– Не шути. Это особенный салат Эдны. Интересная комбинация: огурцы, сыр, грецкие орехи… Но тебе это совсем не интересно. – Она, словно опомнившись, всплеснула руками. – Рада тебя видеть, Николас!

– Я тоже, Эмили! – Он быстро обнял ее. – Как дела?

– О, я очень и очень занята. Проходи, милый, ты найдешь всех в бильярдной.

Это крайне удивило Ника.

– Почему в бильярдной? – Трудно было представить, чтобы Дионис и Яннис захотели толкать шары в столь знаменательный день.

– Там Глория работает над фамильной историей. Твоя бабушка показывает всем, что уже сделано.

– Что ж, это, должно быть, очень интересно, – сухо заметил Николас, про себя гадая, каким образом Глории удается до сих пор всех дурачить.

– Она слишком усердно работает, эта девочка. – Эмили неодобрительно покачала головой. – Не смыкает глаз ночи напролет. Я приношу ей ужин, но часто бедняжка даже забывает поесть.

– Какой кошмар! – ухмыльнулся он.

– Да ну тебя, Николас! Вечно шутишь. Лучше скажи, почему ты в последнее время так редко навещаешь бабушку?

– Я был занят, – небрежно бросил тот, поспешно покидая кухню.

– Молодежь… – донеслось ему вслед невнятное ворчание. – Все спешат, спешат.

Но Николас не торопился в бильярдную. Его ошеломил рассказ Эмили о Глории Прайс. Она-то трудолюбивая? Трудно даже на минуту поверить в подобную небылицу.

Дверь в комнату оказалась открытой. Ник вошел, но никто даже не заметил его появления. Внимание всех приковал бильярдный стол, застланный большим покрывалом. Осмотревшись, молодой человек понял, что Глории среди остальных присутствующих нет, и успокоился.

– Всем привет! – бодро сказал он, продвигаясь вперед. – Что здесь за событие?

Все дружно, в один голос, ответили на приветствие, пропуская его поближе, чтобы опоздавший смог рассмотреть то, из-за чего все столпились вокруг стола. Ник взглянул перед собой. И увидел сотни аккуратно разложенных фотографий, отображающих семейную историю в хронологической последовательности. Под каждым снимком лежала краткая биография и описание событий, связанных с тем или иным человеком. Некоторые фото Ник раньше никогда не видел, а если и видел, то давно забыл.

– Это замечательно, Дороти, – не смог удержаться он.

– Глория и я сортировали их неделями. Это лучшее из всех старых альбомов и ящиков.

Возможно, здесь куда больше бабушкиных усилий, чем Глории, решил он про себя.

– Посмотри на эту временную линию, Ник. – Яннис указал на белую доску, которую внимательно изучал. – Все подчеркнутые даты – это годы войн, природных катаклизмов, рождений и смертей родных, этапы становления нашего бизнеса… Сейчас это просто голая схема, но в перспективе она обрастет подробностями и ляжет в основу истории нашего рода…

– Да, возможно. – Нику пришлось признать, что это довольно удобный логический метод, пожалуй, единственный способ привести все в порядок.

Он вдруг начал испытывать противное чувство, что недооценил Глорию. Если девушка сейчас могла успешно заниматься делом, то почему казалась такой неумелой во время визита в Галанакис-парк? Он вспомнил о снимках, которые принес, и повернулся к бабушке.

– У меня здесь фотографии парка с периодами его создания. Глория просила сделать копии оригиналов и первоначального плана. Куда это положить?

– На стол. Спасибо, Николас!

Проследив взглядом за направлением, в котором кивнула бабушка, он увидел еще один большой стол, принесенный из другой комнаты и поставленный напротив окна. На нем возвышалась груда папок, магнитофон, диктофон и куча кассет, которые сортировал Дионис, читая названия вслух.

– И какие же музыкальные вкусы у Глории Прайс? – спросил Ник, ставя сумку с фотографиями на угол стола.

– Это не музыка, а интервью с членами семей португальской общины. Дороти предупредила, что Глории сегодня не будет, потому что она берет очередное интервью.

– Так она не присоединится к нам за ланчем?

Николас не мог разобрать, хочется ему увидеть Глорию, или нет. Конечно, ее отсутствие было ему на руку. Но если он оскорбил ее неоправданными подозрениями, стоило извиниться.

– Нет. Она уехала в Касторию на машине пару часов назад и вернется лишь завтра, ближе к вечеру.

Он свободен от ее общества! Но радость была недолговечной, поскольку его уже начала мучить совесть.

– Мисс Прайс всего за месяц собрала огромное количество материала, – подливая масла в огонь, с восхищением проговорил Дионис.

– Да, это, конечно, хорошо. Но удастся ли ей теперь обо всем этом написать? – усомнился Ник, поскольку упрямо хотел оправдать свое недавнее поведение.

Дионис удивленно посмотрел на него.

– Разве ты не знаешь?.. – Он отложил очередную кассету и нахмурился, вспоминая что-то. – Все правильно. Тебя же не было на ланче, когда Дороти представляла нам Глорию. Одна из причин, повлиявшая на выбор бабушки, была в том, что Глория написала и издала книгу о жизни своего отца. А бабушкина подруга Деспина Калива прекрасно знала и очень уважала этого человека.

– Книгу? О жизни своего отца? – повторил Ник, как эхо, шокированный этой новостью.

– Ммм… Сейчас вспомню, как она называется. Кажется, «Знак бессмертия». Ее отец был крупным адвокатом, воевал с мафией, ему мстили, убили мать Глории, когда девочка была еще совсем маленькой. Потом взяли в заложники ее брата. Им пришлось продать дом, имущество, чтобы внести залог. Ее отец знал, что полиция им тут не поможет… Деньги они внесли, но спасти парня не удалось, он умер от пневмонии буквально через день после возвращения. Мистер Прайс понял, что Глория – это единственное, что у него осталось, и решил прекратить практику, чтобы не пострадала хотя бы дочь. Но тут к нему вновь обратились по поводу… ну ты должен помнить, – было такое нашумевшее дело о таблетках смерти. Один из крупных фармацевтических концернов раскидал по всему миру средство от бессонницы… Ну и мистер Прайс не смог, взялся за него. Но к этому времени был уже тяжело болен… Он мечтал напоследок съездить на родину во Флориду, навестить друзей.

«Знак бессмертия»… Ник постарался запомнить заглавие. Ему необходимо, во что бы то ни стало, достать эту книгу и самому прочитать ее. Стоп! Дикость этой мысли заставила его остановиться. Надо успокоиться и все обдумать. Какой теперь был смысл собирать о Глории информацию? Он исчеркал свою записную книжку именем Глории Прайс, ну и что? Разве он не решил для себя, что любые отношения с ней были неприемлемы. Единственное, что очень его не устраивало, это чувство неудобства, вызванное тем, что он был несправедлив к девушке.

Несправедливость любого рода была для него сродни анафеме.

С другой стороны, она сама дала ему повод так думать о себе. А потом его же обвинила в том, что он был враждебной силой и заставлял ее нервничать… Полная чушь!

– Ты совершенно не прав, если сомневаешься в том, что Глория Прайс не подходит для этой работы, – заметил Дионис, глядя на него с любопытством.

– Я этого не говорил.

Он чувствовал, что оправдывается…

– У нее ученые степени по многим направлениям: по истории, литературе…

Эти все свидетельства нетрудно подделать. Стоит только иметь некоторые связи, знать определенного сорта людей, и найдутся специалисты, которые за деньги украсят твою биографию какими угодно степенями.