Текст книги "Здесь мое сердце"

Автор книги: Марта Гудмен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 9 страниц)

– И меня ты винишь за выбор, который она сделала?

– А тебя не надо винить? – вдруг напрямую спросила Дороти.

Он нетерпеливо развел руками.

– Я пытался сделать так, чтобы Глория не чувствовала себя неловко в моем присутствии. И если она не может себя перебороть…

– Это не в ее власти, Николас, – печально произнесла старая женщина. – Эмили говорит, что Глория беременна.

– Что? – Его удивление было искренним.

Дороти остановилась, неуверенная до конца в том, что Николас должен нести за это ответственность. Она сидела молча, наблюдая, как тот обдумывает сногсшибательную новость.

Николас недоверчиво покачал головой. Затем лицо его стало непроницаемым, словно его унизили или оскорбили правдой, которую так неожиданно стала ему известна. Он внимательно посмотрел на Дороти.

– А откуда Эмили может знать об этом?

Та неопределенно пожала плечами.

– Я не знаю случая, чтобы она хоть раз ошиблась в своих высказываниях по поводу беременности. Просто, утверждает, что это становится видно по женщине. Например, про Эдну она объявила мне еще задолго до того, как об этом стало известно нам всем. Не сомневаюсь, что и сейчас Эмили права. Глория, конечно, пытается все скрыть. Но эти ее утренние недомогания…

– Она плохо себя чувствует каждое утро?

– Уже всю неделю.

– Еще до того воскресенья?

– Да.

Он грохнул кулаком по столу.

– Она знала! – Ник вскочил со стула как ужаленный. – Знала! – Он принялся расхаживать вокруг стола, размахивая руками. – Почему не сказала мне? У нее была такая возможность.

Теперь все сомнения исчезли. Дороти глубоко вздохнула и произнесла:

– Наверняка у Глории есть причина не говорить тебе, Николас.

– Но… – Он выразительно взмахнул руками. – Я же говорил ей, как отношусь к отцовству!

– Как ты относишься, она знает. Может теперь стоит поинтересоваться тем, каким ей видится отец ее ребенка?

– Это мой ребенок, – возразил Ник. – Глория не может просто взять и забыть об этом.

– Если ты хочешь играть какую-то роль в его жизни, советую действовать с большой осторожностью. Ведь в этом случае все права у Глории, – сказала она, пытаясь отрезвить внука. – И если эта женщина уедет завтра, твой будущий ребенок уедет с ней. Сейчас не время для поспешных действий или гнева, Николас. От тебя требуется забота, тепло и понимание…

Мисс Галанаки тяжело поднялась и направилась к двери. Николас даже не пошевелился, чтобы проводить ее. Дороти оглянулась и увидела, что лицо внука отражало множество противоречивых эмоций. Напряжение, сковавшее его тело, требовало выхода.

Может, причиной всех проблем и была эта кипучая бурная страсть, которой молодые люди наградили друг друга? Старая женщина покачала головой. Что еще она могла сделать?

– Не жара и не беременность ранили душу Глории Прайс, – уныло произнесла она. – Тебе следует хорошенько подумать об этом сегодня, Николас.

Она открыла дверь и вышла. Теперь все зависело от него. А ей оставалось только надеяться на то, что внук примет правильное решение.

Даже в последний момент Глория колебалась, – опускать ли конверт в почтовый ящик? Но потом сказала себе, что это нужно сделать. Николас Галанакис имел право узнать о ребенке. К тому времени как он получит это письмо, ее здесь уже не будет. А когда родится малыш, она снова напишет ему. Потом, если тот захочет поддерживать с ними связь, они договорятся о встрече. Их ребенок имеет право знать своего отца. С этим нельзя не считаться.

И пусть они с Николасом не будут вместе. Ей предстоит научиться справляться со всем этим. Но письмо следует отправить. Ее рука поднялась, и конверт упал в прорезь ящика.

Глория поспешила к машине, с облегчением вздохнув. Всю неделю эта проблема не давала ей покоя. Теперь, казалось, груз упал с ее плеч. Большего и ненужно.

Было почти пять часов. Она купит упаковку ячменного сахара, чтобы сосать во время завтрашнего полета. Может, это хоть как-нибудь уменьшит тошноту. Плюс минеральная вода, чтобы избежать обезвоживания. Только еще одна ночь в замке…

Глория в последний раз объехала город, зная, что будет скучать по нему. Ей хотелось запомнить полюбившиеся улочки, площади. Может, в будущем ее ребенок станет приезжать сюда, если этого захочет Николас Галанакис. Ее глаза неожиданно наполнились слезами. Она вырулила на шоссе, ведущее в сторону замка. Ей хотелось вернуться до заката, чтобы в последний раз увидеть из башни, как садится солнце.

Эмили как всегда была в кухне, когда Глория вошла туда, неся бутылки с минеральной водой, чтобы поставить их в холодильник.

– Сегодня на ужин специально для тебя я приготовила свое фирменное блюдо, – торжественно объявила экономка.

Глории не хотелось есть на ночь тяжелую пищу, но она улыбнулась, зная, что Эмили решила побаловать ее напоследок.

– Уверена заранее, мне это понравится.

– Я соберу тебе с собой коробку для пикника… – Ее добрые глаза осмотрели Глорию с беспокойством. – Скажи, могу ли я еще что-нибудь для тебя сделать?

– Нет, спасибо. Ты очень добра ко мне. Я собираюсь подняться в башню, чтобы увидеть закат.

– О да! Есть на что посмотреть. Но будь осторожна на лестнице. Ступеньки истоптанные.

У Глории создалось впечатление, что Эмили догадывается о ее тайне, но она тут же отмахнулась от столь нелепой мысли. Откуда ей было знать? Никто не мог даже подумать такое о ней. Но почему вдруг эта суета вокруг, пожелания быть осторожной? Хотя напрямую не было сказано ни слова. Грусть сжимала сердце, пока она поднималась по ступенькам башни. Ей будет не хватать заботы Эмили. Это Глория знала наверняка.

Много раз, закончив работу, она поднималась сюда перед ужином. Вид отсюда был просто фантастический: море, горы, бескрайнее небо. Все цвета начинали меняться, когда садилось солнце. Вот и теперь, всматриваясь в открывшийся простор, молодая женщина прошла по кругу вдоль парапета, выложенного мозаикой. И остановилась там, откуда была видна бухта с входящими и выходящими из нее лодками, яхтами, катамаранами. Берега тут местами были засажены виноградниками. Вдалеке они постепенно переходили в темные горы, за которыми медленно и величественно тонуло солнце.

Глория подумала о матери Дороти, которая вот также стояла здесь когда-то, глядя на закат. Внезапно она осознала, что ее ребенок, будет частью этого мира, одним из Галанакисов, хронику семейства которых ей предстоит написать.

Сама она может и не принадлежать к ним, но у ее малыша будут глубокие семейные корни. От нее он узнает все о своих предках и станет гордиться ими. Это главное, что она сумеет дать ему.

Николас поднялся на башню и остановился на последней ступеньке. Глория стояла к нему спиной и смотрела как раз в ту сторону, куда любила смотреть Дороти, когда приходила сюда. Стройная фигура молодой женщины была неподвижной и как бы погруженной в одиночество. Его-то он и должен был сейчас нарушить.

В лучах заходящего солнца пушистые волосы Глории горели как огненный нимб. Сияние внутренней силы, подумал Ник. Хотя, в общем-то, сейчас она выглядела хрупкой и беззащитной. Желание обнять ее, загородив широкой спиной от всех опасностей, захватило его. Но он тут же напомнил себе, что его возлюбленная непременно станет сопротивляться его грубому напору. Следовало поступить иначе.

Злость и обида на нее из-за того, что она пыталась скрыть беременность, давно прошли. Ясно было, что его гордость ничего не стоит по сравнению с потерей для него этой женщины и будущего ребенка. Если только Эмили права насчет беременности, ему необходимо действовать немедленно. Он должен достучаться до Глории с помощью правды, заставить ее поговорить с ним. И сейчас на вершине башни у него был шанс сделать это. Он не мог себе позволить упустить его и, глубоко вздохнув, произнес:

– Глория!

Она обернулась и удивленно посмотрела на него. По ее расчетам, Николас не должен был сегодня появиться тут. Для нее этот молодой человек уже находился в ее прошлом. Хотя в будущем из-за ребенка ей, возможно, еще не раз пришлось бы видеться с ним. Но не сейчас и не здесь…

Однако он шел к ней и как всегда был столь неотразим, что у нее учащенно забилось сердце. Волна смущения пробежала по ее лицу.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она.

Он замедлил шаги и поднял руки. Его глаза молили о снисхождении.

– Извини, если напугал тебя. Я приехал навестить бабушку. От нее узнал, что ты завтра уезжаешь.

– Да уезжаю. Для окончания работы над проектом мое пребывание здесь не требуется, – выдавила она, ругая себя за то, что не предусмотрела возможности его случайного визита в замок. Хотя зачем ему было специально подниматься сюда, чтобы найти ее?

– Ты это делаешь из-за меня? – спросил он, останавливаясь в нескольких шагах и отчаянно ловя ее взгляд.

– Почему ты так решил? Я объяснила миссис Галанаки…

– А мне кажется, ты уезжаешь, чтобы не видеться со мной.

Глория повернула лицо к солнцу, надеясь, что красноватый отблеск заката скроет волну крови, прилившую к ее шее и щекам. Она не знала, что ответить ему, думая о той правде, которую он высказал.

– И что же теперь…

– Сожалею, что ошибался в тебе, – тихо продолжал Николас. – Мне жаль, что обидел тебя этим. Я бы хотел, чтобы мы все начали сначала.

Это невозможно. То, что он сделал, уже не исправишь. Новая жизнь, которую она носила в себе, заставляла ее как можно скорее уехать. Сожаления, пусть даже самые искренние, не могли помешать этому. Хотя честные признания Николаса наверняка помогут им наладить отношения в будущем.

– Я рада, что ты больше не думаешь обо мне плохо, – произнесла она, в последний раз вынудив себя прямо посмотреть ему в лицо. – Давай оставим все, как есть.

Их взгляды встретились.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала, понимаешь?

Глория покачала головой, испытывая мучение от замеченного в его глазах желания. Оно сквозило и в его голосе. В животе у нее что-то сжалось, и молодая женщина инстинктивно прикрыла его рукой.

– Опять ты про это… Пожалуйста, не надо.

– Нам было хорошо вдвоем, – пылко возразил он. – Поверь, такого я не испытывал ни с одной из женщин, которых знал до тебя.

– Мне не хочется сейчас говорить о сексе.

Она отшатнулась от Николаса.

– Подожди. – Он поднял руку, не давая ей уйти. – Я знаю, что все напутал. Глупо отрицать свои чувства, пытаться скрывать их. Как последний идиот опасался попасться на твою удочку, сторонился этого…

– Я не приманка! – вскрикнула Глория, пугаясь образа, вызванного его словами.

– Ты тут ни при чем. Это все бабушка! – произнес он с раздражением.

– Бабушка? – с удивлением спросила она.

Его лицо искривилось от досады.

– Дороти у нас занимается сватовством. Женитьба Диониса на Рите и Янниса на Эдне – ее рук дело. Не скажу, что это плохо, поскольку оба мои брата счастливы. И я подумал, что за моей спиной она подобрала тебя мне в жены.

Глория смотрела на него с нескрываемым недоверием.

– Кажется, это полное безумие!

– Не такое уж безумие, как ты думаешь.

– А ты не считаешь, что я могу сама выбрать себе мужа?

– Я просто пытаюсь объяснить… – Он выглядел огорченным. – Мне хотелось доказать Дороти, что она ошибается, пытаясь решать этот вопрос за меня. И когда я вспомнил, что встречал тебя во Флориде…

– Ты выдумал сценарий, в котором мне была отведена роль женщины, вовсе не подходящей тебе в жены, – горячо высказалась она напрямую.

– Да, – свирепо признался Николас. – Я, как мог, противился тому роковому влечению, которое испытывал к тебе. И был похож на упрямого барана, полного решимости не попасться в ловушку нашей упрямой домашней свахи. – Он насмешливо покачал головой и добавил: – Хотя откуда ей было знать, что я увлекся тобой еще десять лет назад?!

– Ты имеешь в виду нашу встречу во Флориде? – спросила она, вспоминая, как он пренебрежительно отнесся к ее работе экскурсовода в начале их знакомства.

– Я присоединился к твоей экскурсии той ночью, чтобы только смотреть на тебя, слышать твой голос. Жаль, что был там проездом и не смог встретиться с тобой в другом, более подходящем месте! Моя виза кончалась следующим утром. И я внушил себе, что ты – это просто игра воображения.

Потрясенная его откровенностью, Глория машинально сказала:

– Все равно у меня не было бы времени для встречи с тобой.

– Да, каждый из нас тогда пошел своей дорогой. Почему же сейчас все должно повториться?

Глория поежилась, словно от холода. Теперь их пути совсем уже разминулись. Беременность – древнейшая уловка, чтобы выйти замуж. Было слишком поздно поддаваться влечению и смотреть, к чему оно может привести. Он сделал невозможным для нее принять его правду теперь, потому что не хотел попасться в ловушку тогда. Она смотрела на него, всем сердцем желая повернуть время вспять, чтобы все было просто: двое – мужчина и женщина, начали многообещающее путешествие… Теперь это стало невозможно.

Ее молчание заставило Николаса заговорить с большим жаром. В каждом слове звучало стремление убедить ее в своей искренности.

– Когда я прочитал твою книгу, то понял, каким был дураком. Ее мог написать только исключительно порядочный человек с сильным характером и к тому же одаренный. Я уже говорил, что не хотел причинять тебе боль. Сожалею, что сделал это. Искренне и глубоко сожалею…

Его страстный голос проникал прямо в сердце. Она отвернулась, опасаясь снова поддаться его обаянию. Но идея обмана ее не устраивала. Правда о ее беременности все равно скоро выйдет наружу. И из-за этого он вынужден будет жениться на ней. У нее просто не осталось выбора, кроме одного, – уехать. Она ведь не сможет сделать так, чтобы он не чувствовал себя в долгу перед ней. Надо прекратить трепать нервы и себе, и ему.

– Я прощаю тебе эту боль, – как можно безразличней сказала она, смотря на красные блики вдали. – Тебе больше не о чем беспокоиться.

– Тогда в отеле ты тоже хотела меня, Глория, – мягко произнес он.

Она напряглась, не давая мучительным воспоминаниям вторгнуться и повлиять на принятое решение.

– Да. И за это тебе тоже не нужно винить себя, – ответила женщина как можно спокойнее.

– Разве ты способна забыть…

Это был сильный вызов, всколыхнувший в памяти все чувства, которые она испытала к нему. Тогда между ними не было преграды. И он хотел убрать эту прегради сейчас. Глория закрыла глаза, настойчиво подавляя слабость, возникающую в его присутствии.

– Думаю, да.

– А я не могу забыть. И вряд ли когда-нибудь сумею сделать это, – уверенно произнес он. – Мы созданы друг для друга. Поверь, дело не только в сексе…

– Все в порядке, – перебила она, не в силах больше выносить воспоминания. – Я тоже не ожидала, что так получится. – Глория резко повернулась к нему, в отчаянии решив прекратить мучительный разговор. – Ты не хотел, чтобы выбор, сделанный бабушкой, довлел над тобой. Это понятно. А у меня тоже есть право выбора. Поэтому я уезжаю.

– Нет, Глория!

– Господи! Чего тебе надо от меня, Ник? – беспомощно выкрикнула она. – К чему все это? Почему надо останавливать меня, мешать поступать так, как я хочу?

– Да потому, что я люблю тебя! – свирепо выговорил он, ошеломив и ее, и себя неожиданным признанием. Оба молча в недоумении посмотрели друг на друга. Потом Николас добавил: – Я знаю, необходимо время, чтобы и ты меня полюбила. Но я добьюсь этого обязательно.

Она все еще не верила своим ушам.

– Ты любишь меня?

Он сделал глубокий вдох, не сводя с нее глаз.

– Да, люблю, – повторил он. – И думаю о тебе днем и ночью. Если ты перестанешь отталкивать меня, я докажу, что могу позаботиться о тебе, что глубоко уважаю тебя, как личность. Я сделаю все, что ты захочешь. Выполню любое твое желание.

Она безмолвно смотрела на него, чувствуя, что ее старый, наполненный обидами и болью, но такой привычный мир рушится. И сделала последнюю жалкую попытку спасти его.

– Ты едва знаешь меня.

– Глория, я перечитывал некоторые главы твоей книги. – Он подошел и нежно взял ее лицо в свои руки, заглянул в глаза. – Я полюбил девушку, которая имела мужество поддержать своего отца в той непростой ситуации, в которой он оказался. Ведь она сделала это, рискуя собственной жизнью. За строками книги я увидел тебя.

– Она не обо мне, – запротестовала Глория. Ее голос понизился до хриплого шепота.

– Да, но ты открыла в ней свою душу. И я не смог не полюбить тебя.

– Может быть, – она судорожно сглотнула, – ты только так думаешь. А чувства – это нечто другое.

– А каким должно быть чувство? – Он поднял ее подбородок. Молодая женщина была слишком растерянна, чтобы отклониться, когда Ник коснулся ее губ. Но сделал это не с обжигающей страстью, а с мучительной соблазняющей нежностью, которой нельзя было противиться. – Ты прекраснейшая из женщин и должна гордиться собой.

– Я так и делаю, – тихо сказала она, подумав, что нисколько не стыдится, что забеременела от него, не будучи его женой.

– Всякий раз, когда я тебя вижу, у меня возникает желание, и с этим ничего не поделаешь. Уверен, если бы я был безразличен тебе, ты не отдалась бы мне тогда в отеле. Не уезжай, прошу тебя, останься, – сказал он серьезно.

– Я беременна, – призналась она и отвела взгляд в сторону, пугаясь эффекта, который могли произвести ее слова. – Я написала тебе об этом на адрес «Галанакис туре». И снова напишу, когда ребенок родится…

Воцарилось недолгое молчание. Вот теперь он увидел, что это ловушка, подумалось ей.

– Значит, это правда? Ты беременна? Я не хотел верить, что ты уедешь, не сказав мне об этом, – проговорил он с болью в голосе.

– Так ты знал? – От удивления она повернулась и посмотрела ему в глаза. Николас сделал неопределенный жест, словно это не имело значения.

– Эмили предупредила бабушку, а та сказала мне.

– Ты признавался в любви, зная, что я ношу твоего ребенка? – продолжала спрашивать Глория, как будто сейчас рухнуло все, во что ей хотелось поверить.

Он, не ответив, продолжал говорить о своем.

– Как ты могла так поступить со мной? Оставить какое-то жалкое письмо…

– Да, я так решила, Николас, – твердо сказала она.

– Заставить меня сходить с ума до тех пор, пока ты не родишь и не напишешь об этом? Таков был твой план?

– Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя загнанным в ловушку обстоятельствами, над которыми не властен.

– Ты не оставила мне выбора. Решила оттолкнуть меня. По твоему, я не должен был помогать тебе во время беременности, не должен был находиться рядом, когда ты станешь рожать нашего ребенка. – Он развел руками. Весь его облик выражал ярость. – Как ты могла так поступить?

– Ты не хотел дать мне уехать, потому что я нужна тебе в постели, – продолжала она упрямо сопротивляться.

– Дать тебе уехать? Да ни за что на свете! И послушай, что я еще скажу, Глория, – мы женимся. И сделаем это так скоро, что Дороти с ног собьется, стараясь, чтобы все было готово к церемонии вовремя.

Она отшатнулась от него.

– Ты не можешь заставить меня выйти замуж.

– Назови хоть одну причину, которая мешает тебе согласиться. – В его глазах был вызов.

– Ты не должен жениться на мне из-за ребенка. Это не сработает, – почти прокричала она.

– Зато сработает брак по любви.

– Это лишь слова.

– Не говори за меня, пожалуйста.

– Ты сам признавался, что брак для тебя это ловушка.

– Теперь я говорю, что это как раз именно то, чего я хочу.

Его убежденность и искренность не оставили и следа от возведенных ею барьеров. Глория лишь по инерции продолжала сопротивляться.

– Если бы я не забеременела…

– Ты бы осталась в замке, заканчивала бы книгу здесь. И у меня было бы больше времени, чтобы доказать тебе, что ты мне нужна.

– Как я могу быть уверена в этом?

– Прислушайся к своему сердцу, – ответил он. – И оно подскажет, что я тот мужчина, который любит тебя.

– Любит… – Как эхо тихо повторила Глория. Ее голос дрожал от волнения.

Она уже сдалась, забыв о том, что решила бежать от него, чтобы родить их ребенка вдалеке отсюда. Но ведь от судьбы не скроешься. Николас приблизился к ней, большой, высокий, греховно красивый и неодолимо сексуальный. И признание в том, что она влюблена в него, отчетливо возникло в ее сознании.

Он положил ей руки на плечи и заглянул в глаза. Сказал спокойно и серьезно:

– Не сопротивляйся, Глория. Вспомни, что мы чувствовали друг к другу, когда зачали нашего ребенка, и как нам тогда было хорошо. И согласись стать моей женой, прошу тебя!

Не сказав ни слова, Глория крепко обняла его и нежно поцеловала в губы. Это и был ее ответ.

Эпилог

– Мама, а в самолетах водятся мыши? – спросил маленький Ричард у Глории.

– Ну что ты, малыш! Нет, конечно!

– А ты, папа, как думаешь?

– Мама права! – Николас усмехнулся и потрепал рыжие волосики на головке сына. Тот был удивительно похож на Глорию, только глаза напоминали отцовские.

– Никто из вас не угадал! – восторженно произнес мальчик и, чуть понизив голос, сообщил: – В самолетах водятся летучие мыши!

– О, это большая новость для всех пассажиров! Но не пора ли тебе перекусить, дружок? – Глория взяла поднос у подошедшей стюардессы и сунула трубочку в стакан с бульоном.

Малыш без капризов покончил со всем, что ему предложили на ужин, и вскоре задремал на руках у Николаса. Длительный перелет утомил ребенка. Первый раз он пересекал океан, чтобы оказаться на родине своего деда, во Флориде. Дороти сначала отговаривала их брать с собой мальчика, но затем, поразмыслив, сказала:

– Я бы и сама полетела с вами, но боюсь причинить лишнее беспокойство и пополнить небесную компанию Ричарда Прайса. Так что, когда пойдете навещать его, просто передайте ему от меня привет.

Прилетели они глубокой ночью, и когда такси повезло их по улице, по которой Глория когда-то водила экскурсию «Ночь чудес», то увидели, что ни магазина вуду, ни кафе Розалинды больше нет. А на их месте разбит детский парк со всевозможными аттракционами.