Текст книги "Остров Фиаско, или Последние приключения барона Мюнхаузена"

Автор книги: Марк Тарловский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Ого-го

Да, пираты рыдали от счастья и осыпали меня словами благодарности. Но я их не слушал. Вы спросите почему? Да потому что я слушаю только то, что мне по душе. Весь прочий словесный хлам я пропускаю мимо ушей. Если же по какой-либо случайности нежелательное слово все-таки влетает мне в одно ухо, то сейчас же вылетает через другое.

И только однажды мне чертовски не повезло. Странное, нелепое словечко застряло у меня между ушей и никак не хотело выскакивать. Это было так ужасно, что даже сейчас я не решаюсь произнести его вслух. А вдруг и с вами случится такая же беда?

Впрочем, решайте сами. Кто боится, пусть затыкает уши. А кто нет, пусть слушает.

Вот это слово – «ого-го!»

И с тех пор как оно застряло у меня в голове, вся моя жизнь превратилась в сущий ад. Утром мне говорили:

– Доброе утро, барон Мюнхаузен!

«Ого-го!» – гремело в моей голове.

– Как вы спали, барон Мюнхаузен?

«Ого-го!»

– Кушать подано!

«Ого-го!»

И так весь день напролет! Ем – «ого-го!», пью – «ого-го!», сплю – «ого-го!», гуляю – тоже «ого-го!»

Однажды я на полном скаку вылетел из седла и грохнулся наземь, едва не свернув себе шею. И что же я услышал? «Ого-го!» Я едва не сошел с ума!

Нет мучения более ужасного, чем постоянно на каждом шагу слушать бессмыслицу. С каждым днем я слышал все хуже и хуже и, конечно, совсем бы оглох, если бы не счастливая случайность.

Как-то раз ко мне обратился какой-то незнакомец:

– Простите, сударь, который час?

На что я очень любезно ответил:

– Спасибо, сударь, прекрасно! А вы как поживаете?

– Я вас спросил, который час! – крикнул незнакомец.

– Нельзя ли чуть погромче? – ответил я, приставив ладонь к уху.

– Который час, который час?! – заорал незнакомец во всю глотку.

– Спокойно, сударь, спокойно, – ответил я. – Не надо так кипятиться… Я не глухой. Вы абсолютно правы. Погода и в самом деле великолепная!

Тут он размахнулся и так хватил меня по уху, что проклятое словечко вылетело из моей головы, как пробка из шампанского! При этом оно раскололось пополам и выскочило задом наперед: сначала «го!», а вслед за ним уже «ого».

Боже мой, что это было за блаженство! Сотни голосов и звуков, словно прорвав ненавистную плотину, хлынули в мои открытые уши! И я опять, как прежде, услышал пение птиц, треск кузнечиков, жужжание пчел. Я услышал тишину!

Не помня себя от счастья, я крепко обнял своего спасителя и дал ему в награду десять золотых. В тот же миг его ярость бесследно улетучилась. Он был так доволен, что предложил за ту же цену ударить меня в другое ухо. Я рассыпался в благодарностях, заверив его, что в этом нет никакой необходимости. Тогда он сказал, что такому доброму и благородному человеку, как я, он готов дать в ухо бесплатно.

– Я это знаю, мой друг, – ответил я ласково, – вы только что это сделали.

После чего мы расстались лучшими друзьями. Но, расставаясь, мой новый знакомый взял с меня слово, что, если понадобится, я обязательно воспользуюсь его помощью.

– Непременно! – ответил я. – Слово Мюнхаузена!

К счастью, его помощь мне больше не понадобилась. И если вы спросите меня, хорошо ли я сейчас слышу, я отвечу вам от всей души:

– Ого-го!

Турецкий султан и французский король ни за что не хотели со мной расставаться. Но я поспешил домой.

«Скорее в путь! – твердил я себе. – Нельзя терять ни минуты! Время не ждет, время летит стрелой!»

Ах, друзья, вы и сами не знаете, сколько в вашей жизни понапрасну убитого времени! Сколько убитых минут и часов! Сколько убитых дней! Берегитесь! Время убивает тех, кто убивает время!

Вернувшись домой, я первым делом решил напоить коня, как вдруг обнаружил в корыте с водой наглухо закупоренную бутылку. В тот же миг я разбил ее и вытащил из горлышка пожелтевший лист бумаги.

«На помощь, друг! – прочитал я. – Мой славный корабль потерпел крушение, команда погибла, а я умираю от жажды в Индийском океане.

Капитан Шторм.

Мои координаты: остров Фиаско…»

Дальше было смыто водой.

Признаться, я был ошарашен. Но тут же пришел в себя и сразу все понял. Из океана бутылка попала в море, из моря – в реку, из реки – в ручей, из ручья – в мой пруд, а из него – в корыто. И слава богу! Я ни за что не заметил бы ее в океане.

Но что же делать дальше, как быть?

Я задумался: «Фиаско, Фиаско… Какое странное название…»

Впрочем, я уже не раз слышал, что Фиаско – это остров, возле которого все терпят крушение. К сожалению, его до сих пор нет на карте и никто не знает, где он находится.

Письмо из бутылки было написано без единой ошибки на семи языках: английском, французском, немецком, испанском, китайском, арабском и древнееврейском. Но почерк был безобразный. Строчки трещали по всем швам, а буквы плясали, как пьяные.

Однако я сразу догадался, что пьян был сам капитан. Несчастный осушил до дна бутылку рома, чтобы запрятать в нее письмо. И поступил очень мудро: ведь пьяному, как известно, и море по колено.

В тот же день я сел на коня и снова помчался в Турцию. А вдруг я успею спасти несчастного капитана Шторма?

Турецкий султан принял меня с распростертыми объятиями:

– Дорогой Мюнхаузен! – воскликнул он. – Как это похоже на вас! Вы готовы на все ради спасения чужой жизни!

И немедленно предоставил мне корабль вместе с командой.

А я распрощался с султаном и через две недели был уже в Индийском океане.

Должен сказать, что из всех океанов этот самый красивый. Индийское солнце! Индийский воздух! А волны – до самого горизонта и тоже индийские! Впрочем, иногда попадались волны из Тихого, Атлантического и даже из Ледовитого океана. Ведь все океаны связаны друг с другом.

Ах, если бы не капитан Шторм! Я только диву давался: как он мог потерпеть крушение в таком славном месте!

Увы, я еще не знал, как изменчив и коварен океан! На другой день в небе появилось крохотное облачко, и капитан шепнул мне на ухо:

– Не нравится мне это облачко на горизонте, барон Мюнхаузен.

И мы немедленно повернули к Африке.

Чтобы не рисковать командой, я высадился на берег в полном одиночестве и отправился на разведку в джунгли.

К сожалению, капитана Шторма в джунглях не оказалось. Зато весь лес так и кишел ужасными зверями. Не успел я и глазом моргнуть, как из зарослей выскочил огромный лев. К счастью, на этот раз за моей спиной не оказалось крокодила, и я помчался как вихрь через джунгли не разбирая дороги.

Я так перепугался, что совершенно забыл о том, что в Африке очень много львов, и непременно угодил бы в пасть одному из них, если бы не случайность: я вдруг споткнулся и упал. А когда поднялся, мой страх мгновенно улетучился, уступив место необычайному любопытству.

Оказалось, что я споткнулся об экватор. Для тех, кто слабоват в географии, напомню, что экватор делит земной шар пополам на два полушария – Северное и Южное. Но если вы видели экватор только на карте, вы понятия не имеете, что такое экватор. На самом деле это обруч из чистого золота толщиной в бревно и длиной сорок тысяч миль, который, словно пояс, охватывает всю Землю. Ничего странного в этом нет, если вспомнить, что над экватором то и дело льют дожди, а золото, как известно, не ржавеет. Можно лишь еще раз подивиться мудрой природе, которая так предусмотрительна.

К счастью, золото, из которого состоит экватор, в тысячу раз тяжелей обычного золота. Иначе жулики и грабители со всего света уже давным-давно растащили бы экватор по кусочкам и никто бы не знал, где кончается Северное полушарие и начинается Южное.

Наглядевшись на это чудо природы, я перешагнул через него и одной ногой уперся в Северное полушарие. Другая моя нога по-прежнему упиралась в Южное полушарие. И должен сказать, что это был самый счастливый миг в моей жизни. Я чувствовал себя великаном, хозяином всей земли! И мне ужасно не хотелось трогаться с места… Однако, простояв так до вечера, я порядком подустал и уселся на экватор отдохнуть. А затем прилег, так как наступила ночь.

Разумеется, вы прекрасно знаете, что во время сна голову лучше всего держать в прохладе, а ноги в тепле. Поэтому голову я пристроил в Северном полушарии, а ноги – в Южном, в то время как экватор абсолютно точно делил меня пополам. И скажу откровенно, я выспался всласть!

И правильно сделал: утром я сразу догадался, как мне отыскать Индийский океан. Я вскочил на экватор и во весь дух помчался на восток. Потому что путь по экватору – самый короткий путь к океану.

Однако, к величайшему моему удивлению, никакого океана поблизости не оказалось. Пот лил с меня градом, а я все мчался и мчался вперед по экватору весь день напролет – через саванны, пустыни и джунгли – не в силах понять: куда же девался Индийский океан?

Как вдруг густые заросли расступились, и я выскочил на берег океана. Наконец-то! Я вытер пот со лба и замер от изумления. Мой славный корабль исчез! Куда? Неизвестно!

Но тут я взглянул на солнце, которое медленно опускалось в океан, и едва не упал без чувств, потрясенный страшной догадкой. Второпях я перепутал восток с западом. Стоит ли удивляться, что я мчался к океану так долго… За один день я пересек Африку с востока на запад и добрался до Атлантического океана! Правда, самой короткой дорогой – по экватору.

Надо ли говорить, что всю ночь до утра я мчался в обратном направлении. И на рассвете добрался до Индийского океана. Все матросы встретили меня ликующим криком, а капитан, узнав о моем путешествии по экватору, поздравил меня с великой удачей. Он сказал, что найти экватор на карте может каждый, но впервые встречает человека, который нашел его на земле.

Но напрасно я радовался благополучному возвращению на корабль. Едва мы вышли в открытый океан, как небо почернело, сверкнула молния, ударил гром и разразилась настоящая буря. В один миг все смешалось вокруг, и я понял, что мы приближаемся к острову Фиаско. Но где же он?.. Я потянулся за подзорной трубой, но в этот момент огромная волна так хватила по кораблю, что едва не разнесла его в щепки.

– Капитан! – крикнул я сквозь рев урагана.

– Что? – отозвался он.

– Не пора ли спускать шлюпки?

– Слишком рано, – ответил капитан. – Сначала мы должны срубить фок-мачту.

Он был совершенно прав. Я уже не раз слышал об этом благородном обычае: в бурю бывалые матросы непременно рубят фок-мачту, и только после этого корабль идет ко дну.

– Хорошо, – согласился я, – рубите, да поживее! А потом мы сядем в шлюпки!

– Ни в коем случае! – ответил капитан. – Потом мы срубим все остальные мачты и сбросим за борт все лишнее: пушки, ядра, провизию и пресную воду… Надо поторапливаться, барон Мюнхаузен. Мы должны все успеть, прежде чем корабль пойдет ко дну.

«Все кончено, – сказал я себе. – Судьба капитана Шторма постигла и тебя, дорогой Мюнхаузен! Ты тоже погибнешь у острова Фиаско!»

После чего, осушив до дна бутылку рома, я достал из камзола письмо Шторма, чтобы рядом с его подписью поставить свою и, закупорив письмо в бутылку, снова бросить ее в океан.

Но именно в эту секунду ослепительно сверкнула молния, и я вдруг разглядел дату послания капитана Шторма. Несчастный капитан Шторм! Он бросил бутылку в океан триста лет назад! Я понял, что опоздал! Триста лет без воды прожить невозможно!

Я стоял с бутылкой в руке как громом пораженный. Потом разразился хохотом. Разумеется, вся команда решила, что от страха я сошел с ума. И совершенно напрасно. Я был абсолютно здоров. Но согласитесь сами, что спасать того, кто утонул триста лет назад, просто смешно.

Я так хохотал, что не заметил, что к нашему кораблю стремительно приближается огромный столб воды высотой до неба и толщиной в башню. Это был смерч, который крутился с невероятной быстротой, сметая все на своем пути.

К счастью, он промчался мимо, не причинив судну никакого вреда. Но прихватил с собой меня, смахнув с палубы, точно соринку, и так закрутил, что мысли мои мгновенно перемешались, и я пришел в себя только через семь дней.

Да, друзья, целых семь дней и ночей смерч крутил меня над океаном, пока не домчал до Китая и не выбросил на берег. В тот же миг меня обступила толпа изумленных китайцев, которые хотели поприветствовать столь мужественного чужестранца. Увы, им удалось это сделать только через три дня. Потому что только через три дня я перестал крутиться.

К сожалению, ответив на их приветствие, я вынужден был оборвать нашу беседу. У меня так сильно кружилась голова, что еще три дня я крутился в обратную сторону.

Обед по-китайски

Конечно, вам известно, что китайцы изобрели порох, бумагу и компас. Но вряд ли вы знаете, что именно китайцы открыли Землю. Невероятно, но факт! Это сделал китаец по имени Ляо Шао-Мяо ровно десять тысяч лет назад. И страшно подумать, что этого могло не случиться. Потому что Ляо Шао-Мяо открыл Землю благодаря счастливой случайности. И знаете как? Он открыл глаза! Только и всего! Дело в том, что до Ляо Шао-Мяо никому и в голову не приходило это сделать. Все жили с закрытыми глазами. Первым открыл глаза Ляо Шао-Мяо – и в тот же миг открыл Землю!

И тем не менее китайцы исключительно скромны, вежливы и ровно ничем не отличаются от остальных людей, если не считать одной мелочи.

Все люди, как известно, сначала делают вдох, а затем – выдох. Китайцы же сначала делают выдох, а затем – вдох. Только и всего. Но это пустяки.

Китайцы необычайно гостеприимны. Едва я вошел во дворец императора, как меня облачили в красный шелковый халат, расшитый золотыми драконами, забрав у меня камзол, штаны и сапоги. Таков обычай при китайском дворе. После этого сам император три часа подряд, затаив дыхание, слушал историю моих приключений. А затем пригласил меня на обед.

Разумеется, я согласился с превеликой радостью, потому что китайцы – самые лучшие в мире повара. Трудно поверить, но поросенка, запеченного целиком, от хвостика до пятачка, они могут приготовить из травы и кореньев. И вы ни за что не отличите мясо этого поросенка от настоящего.

Стоит ли удивляться, что, покончив с прекрасным супом и чудной жареной курицей, я не смог удержаться от возгласа восхищения:

– Ах, ваше императорское величество! Никакая кухня в мире не может сравниться с китайской!

– Я тоже так считаю, барон Мюнхаузен, – кивнул император, – но из чего, по-вашему, сделаны эти кушанья?

«Все ясно, – сказал я себе, – император хитер, но барон Мюнхаузен еще хитрее». А вслух произнес:

– Ваше величество, у меня на этот счет никаких сомнений. Эта великолепная лапша приготовлена, разумеется, из морских водорослей. А жареная курица, судя по всему, – из прошлогодней соломы. – И, взглянув на императора, я тонко улыбнулся.

– Я вижу, барон, что вы большой знаток китайской кухни, – промолвил в ответ император и улыбнулся еще тоньше. – Однако на сей раз вы ошиблись. Суп из лапши, который вам так пришелся по вкусу, приготовлен из ваших собственных штанов, мой друг.

– Как! – вскричал я пораженно. – Суп из моих штанов?! Невероятно! А курица?

Император пожал плечами:

– Разумеется, из вашего камзола, барон… И вы не станете отрицать, что курица удалась на славу – очень нежная и сочная.

– Ни в коем случае, ваше величество! – воскликнул я вне себя от изумления. – Я никогда не думал, что мой старый кожаный камзол можно приготовить так вкусно!

И вдруг я замер, охваченный каким-то странным предчувствием. Потом осторожно спросил:

– А где же мои сапоги?

Император расплылся в улыбке:

– Не беспокойтесь, барон, они вам тоже понравятся. – И он придвинул к моей тарелке огромную вазу белоснежного мороженого.

– Но этого быть не может! – закричал я во все горло. – Неужели это мои сапоги?

Я не мог поверить глазам! Я не мог понять, как можно черные как уголь, сапоги превратить в белоснежное мороженое! А что за чудный запах шел от варенья, в котором плавало мороженое!

Должен признаться, что я большой любитель варенья и настолько хорошо разбираюсь в ягодах, что с первого взгляда могу отличить черную смородину от белой. Но это была отнюдь не смородина, не вишня и даже не клубника. Я не знал, что и думать, и в конце концов не выдержал:

– Ваше величество, из чего сварено это варенье?

– А вы отведайте его и угадайте, – предложил император.

Я так и поступил и едва не лишился чувств от наслаждения.

Варенье было восхитительное! Но странное дело, в его вкусе и запахе я почувствовал что-то очень знакомое и родное. Но что же именно?

– Ваше величество, – произнес я смиренно, – я не в силах решить эту загадку, я сдаюсь. Но умоляю вас, откройте свой секрет! Из чего сделано это варенье?

– С удовольствием, – сказал император. – Это варенье – из ваксы.

– Из какой ваксы?

– От ваших собственных сапог, – ответил император, пожав плечами. – И поверьте, что в Китае варенье из ваксы считается не только самым вкусным, но и самым полезным.

– Вы шутите!

– Нисколько! Оно придает коже лица свежесть, блеск и приятный смуглый цвет.

– Поразительно, что во всем мире ничего об этом не знают! – заметил я. – И только зря переводят такое добро!

После чего я снова взял ложечку, чтобы вплотную заняться мороженым, но тут же спохватился: «Опомнись, Мюнхаузен! Неужели ты съешь на десерт свои собственные сапоги, в которых воевал и совершал великие подвиги!»

Я пришел в полное отчаяние:

– Ваше величество, я не могу проглотить ни кусочка этого чудного мороженого, потому что сапоги, из которых оно сделано, мне дороже любых фамильных драгоценностей!

Мои слова ужасно огорчили императора:

– Как жаль, что я не знал об этом раньше, дорогой Мюнхаузен! И все-таки не горюйте, я попытаюсь помочь вашему горю.

И на следующий день я получил взамен великолепные сапоги, как две капли воды похожие на мои собственные. Отличить их от прежних было просто невозможно. Но я остался безутешен:

– Ваше величество, ваши сапожники – великие мастера, но это не мои сапоги. Увы, мои любимые сапоги уже давным-давно растаяли, если их только не съели ваши повара.

– Вы глубоко ошибаетесь, Мюнхаузен! – сказал император. – Это действительно ваши сапоги. Мои повара сделали из них мороженое, а мои сапожники смастерили из этого мороженого сапоги!

И очень скоро я убедился в том, что император сказал чистую правду.

Его замечательные сапожники и в самом деле смастерили мои сапоги из мороженого. Вот почему с тех самых пор даже в жару мои ноги мерзнут в этих сапогах!

Ядром в глаз

После обеда я сказал:

– Мой дорогой император! Вы самый великий и богатый правитель на земле, а ваши подданные – самые счастливые люди на свете! Если им нечего есть, они съедят на обед свои собственные штаны. Если же у них нет штанов, они смастерят их из своего обеда.

– Вы абсолютно правы, мой друг, – перебил меня император, – и все-таки никто из моих подданных не может избавить меня от злейшего врага и мучителя.

– Ваше величество! – воскликнул я. – Скажите мне только одно: кто он и где находится?

– Он здесь, рядом с нами в этом зале.

– Как?! В этом зале? – удивился я. – Но где же он?

И тут я услышал звон комара. Так вот кого боялся повелитель Китая!

– Ваше величество, ни слова больше! – сказал я. – Предоставьте это мне!

Император застыл как изваяние. И все придворные вместе с ним.

Комар облетел каждого из них по очереди, но в конце концов отдал предпочтение императору и настойчиво закружился над ним в поисках самого аппетитного места. Однако самое аппетитное место было прикрыто одеждой, и комар долго не мог успокоиться, горько жалуясь на злую судьбу. Раз двадцать он собирался сесть на правое ухо императора и ровно столько же раз – на левое. Но так и не решился это сделать.

Что же касается императора, то он проявил удивительное спокойствие и выдержку, хотя прекрасно понимал, что комар отрывает его от важнейших государственных дел.

«Ну, погоди! – грозил я комару. – Рано или поздно ты все равно сядешь, и тогда…»

Но комар и не думал садиться. Он то взмывал под самый потолок, то падал вниз, то уносился вдаль, то снова возвращался, оглашая воздух истошным звоном. Внезапно звон оборвался, и я обнаружил, что комар устроился… где бы вы думали? На щеке у императора!

Придворные в ужасе переглянулись, не зная, что предпринять. Но я не растерялся и дал императору пощечину.

Все ахнули, но император и бровью не повел.

– Барон Мюнхаузен, – спросил он, – вы промахнулись?

– Нет, ваше величество, я попал.

Император снова замер и прислушался:

– А вы уверены? Я слышу звон.

– Ваше величество, – сказал я почтительно, – это звенит у вас в голове.

Император улыбнулся:

– Что и говорить, у вас могучая рука, барон. И скажу вам честно: это первая пощечина, которую когда-либо получал китайский император.

– В таком случае, вам очень повезло, – сказал я. – Нет ничего лучше пощечины, полученной вовремя.

Император рассмеялся:

– Вы абсолютно правы, Мюнхаузен. Главное – не промахнуться!

Именно в этот момент откуда ни возьмись снова объявился проклятый комар и преспокойно уселся на нос императору. Император окаменел, не отрывая взгляда от кончика собственного носа.

Я сказал:

– Ваше величество! К сожалению, я дал вам слишком слабую пощечину. Но это дело поправимое.

Однако если вы думаете, что я щелкнул императора по носу, то вы ошибаетесь. Я сразил комара выстрелом из пистолета. Но когда император положил кровопийцу на ладонь, его изумлению не было границ.

– Барон Мюнхаузен! – вскричал он. – Злодей мертв, но я не вижу на его теле ни единой царапины!

– Разумеется, – ответил я. – Я стрелял ему в глаз, чтобы не испортить шкуру.

– Невероятно! – еще больше изумился император. – Это самый меткий выстрел на свете!

– Ваше величество, вы заблуждаетесь, – сказал я. – Самый меткий выстрел я сделал в битве с испанцами. Тогда я тоже убил комара…

– И тоже попали ему в глаз?

– Вот именно, ваше величество! Не в бровь, а в глаз! Но из пушки! Ядром!