Текст книги "Новые горизонты (СИ)"

Автор книги: Марк Блейн

Соавторы: Джек из тени
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 16 страниц)

Глава 11

Тишина, наступившая после боя, давила на уши сильнее, чем грохот сражения. Мои бойцы, тяжело дыша, медленно поднимались из-за своих укрытий. Лица были серыми от усталости, глаза горели лихорадочным блеском пережитого ужаса, но в каждом взгляде читалось одно, мы выжили.

– Проверить раненых! Собрать болты! – мой голос прозвучал хрипло и чужеродно в этой мёртвой тишине. – Ничего не трогать у Охотника, пока я не осмотрю.

Команда, действуя уже на автомате, рассредоточилась по лощине. Я же, перепрыгивая через тела и лужи крови, направился к останкам нашего главного противника. Даже мёртвый, он внушал трепет. Тело тёмного эльфа было неестественно вывернуто, грудь пробита в двух местах, но лицо… на бледном, аристократически тонком лице застыла маска такой лютой ненависти, что казалось, она вот-вот оживёт и вцепится мне в горло.

– Драконьи потроха, – проскрипел подошедший Торвальд, разглядывая расколотую серебряную маску. – Чтоб меня гномы побрали, если я когда-нибудь видел что-то подобное. Эта тварь была не просто магом. Это был ходячий кошмар.

– Был, – поправил я, кончиком ножа осторожно переворачивая обсидиановый посох. Он был холодным, как лёд, и, казалось, поглощал свет. – И таких у них может быть много.

Эта мысль отрезвляла лучше ледяной воды. Мы победили, да. Но какой ценой? Мы потеряли фактор внезапности, раскрыли почти все свои козыри и едва унесли ноги. Если бы не лучники, если бы не валун Густава, если бы не секундное замешательство Охотника… Слишком много «если».

– Командир! – крикнул Элиас с гребня лощины. – Лучники сира Альрика докладывают! Движение на севере! Крупный отряд!

Сердце ухнуло в пятки. Неужели ещё подкрепление? У нас не осталось ни сил, ни боеприпасов для ещё одной такой схватки.

– Занять оборону! – рявкнул я, и мои бойцы, забыв про усталость, снова вжались в камни. – Элиас, подробности!

– Идут по тракту! Много пыли! Это… это не эльфы! – в голосе моего заместителя послышалось недоумение, сменившееся восторгом. – Это наши! Знамя герцога! Это подкрепление из столицы!

На несколько секунд воцарилась тишина, а потом лощину взорвал рёв. Это кричали мои бойцы, кричали лучники на склоне. Это был крик облегчения, крик измученных людей, которые внезапно увидели свет в конце очень тёмного тоннеля. Я опустился на камень, чувствуя, как напряжение последних часов отпускает меня, оставляя после себя лишь гулкую пустоту и ноющую боль в мышцах.

Через полчаса мы уже встречали авангард. Это была настоящая армия. Пять тысяч пехотинцев в сверкающих кирасах, закованные в сталь ветераны, прошедшие огонь и воду. И две тысячи тяжёлой кавалерии, рыцари на могучих дестриэ, один вид которых мог обратить в бегство небольшой отряд. Во главе их ехал седовласый, суровый как скала, барон фон Штейн, правая рука самого герцога.

Он спешился, и его взгляд, тяжёлый и проницательный, впился в меня.

– Так это вы тот самый «призрачный стрелок», о котором писала леди Элизабет? – пророкотал он, оценивающе оглядывая меня с ног до головы. – Я ожидал увидеть кого-то… постарше.

– Война быстро старит, сир, – ответил я, стараясь стоять ровно.

Его взгляд скользнул по полю боя за моей спиной, и даже на его непроницаемом лице промелькнуло изумление.

– Святые предки… – выдохнул он. – Разведка докладывала о стычке. Но это… Вы сделали это своими силами?

– С помощью трёх сотен лучников герцога, сир, – кивнул я в сторону командира стрелков.

Барон перевёл взгляд на останки Охотника.

– А это кто?

– Их лучший игрок. Теперь уже бывший.

Фон Штейн долго молчал, затем его суровое лицо тронула едва заметная усмешка. Он протянул мне закованную в латную перчатку руку.

– Михаил Родионов. Герцогство в долгу перед вами. Леди Элизабет ждёт вас в Каменном Щите. Созывается экстренный военный совет. Похоже, пришло время из дичи превращаться в охотников.

* * *

Зал совета в донжоне Каменного Щита гудел, как растревоженный улей. За огромным дубовым столом собрался весь цвет командования герцогства в радиусе пары-тройки сотен километров. Элизабет, в строгом походном камзоле, сидела во главе стола, её лицо было сосредоточенным и бледным от бессонных ночей. Рядом с ней барон фон Штейн, олицетворение несокрушимой мощи старой аристократии. Сир Гаррет, постаревший за последнюю неделю на десять лет. Урсула, нетерпеливо постукивающая костяшками пальцев по столу. Торин, скрестивший на груди могучие руки. Лира, чьи хвосты нервно подёргивались. И я, чужой среди своих на этом празднике войны, но почему-то оказавшийся в его центре.

– Итак, подведём итоги, – голос Элизабет прозвучал твёрдо, заставив всех замолчать. – Разведка подтверждает: армия тёмных в лесу понесла колоссальные потери в командном составе. После сегодняшнего разгрома их элитной группы и гибели Мага-Охотника, боевой дух на самом дне. Они деморализованы и дезорганизованы.

– Более того, – вставила Лира, раскладывая на столе трофейные карты, – благодаря захваченным документам мы знаем их численность, расположение и слабые места. У них осталось не более восьми тысяч бойцов, из которых боеспособны от силы шесть. Магов высшего ранга единицы.

– Так чего мы ждём⁈ – рыкнула Урсула, вскакивая на ноги. – У нас свежая армия! Мы должны ударить сейчас, пока они не опомнились! Раздавить их, как клопов!

– Атаковать шесть тысяч закалённых в боях ветеранов в лесу – это самоубийство, даже с нашим численным превосходством, – возразил сир Гаррет, качая головой. – Лес их стихия. Отряд Михаила хорош в тактическом плане, ударил – убежал – завёл в засаду. При ударе в лоб эта игра будет уже в нашу сторону, они устроят нам сотню засад, мы потеряем сотни людей, прежде чем начнётся больше сражение.

– Сир Гаррет прав, – поддержал его барон фон Штейн. – Лобовая атака приведёт к неоправданным потерям. Мы можем позволить себе осаду. Окружить лес, перекрыть все пути снабжения и ждать, пока они не сдохнут с голоду.

– У нас нет времени на осаду! – возразила Элизабет. – Каждый день промедления даёт им шанс перегруппироваться. А главные силы врага, те двадцать тысяч, уже на подходе. Мы должны решить проблему здесь и сейчас.

В зале повисла тишина. Все понимали, что оба варианта плохие. Лобовая атака станет кровавой мясорубкой. Осада – потеря драгоценного времени.

– Михаил? У вас есть идеи? – спросила Элизабет. Все взгляды обратились ко мне.

Я поднялся и подошёл к карте.

– Оба варианта имеют недостатки, потому что мы мыслим в категориях этой войны. Меч против меча, стрела против стрелы. Но мы уже доказали, что технология может изменить правила.

Я обвёл пальцем лесной массив, где укрылся враг.

– Они ждут, что мы полезем в лес. Ждут засад и ловушек. Они готовы к этому. Но они не готовы к тому, что мы можем достать их, не входя в лес. Они не готовы к массированному обстрелу.

– Артиллерия? – нахмурился фон Штейн. – У нас нет ни времени, ни материалов, чтобы строить осадные машины. Это займёт недели.

– Нам не нужны требушеты, чтобы рушить стены. Нам нужно нечто другое, – я посмотрел на Торина. – Нам нужны лёгкие, мобильные катапульты. Онагры. Простые в изготовлении. Их задача не камни метать. Их задача метать огонь.

Я выложил на стол свою идею. Быстро построить десяток лёгких катапульт. Одновременно поручить алхимикам создать зажигательную смесь, вязкую и липкую. Залить её в глиняные горшки. И на рассвете устроить врагу огненный ад с безопасного расстояния.

– Мы не будем штурмовать их лагерь. Мы сожжём его, – закончил я. – Сотня наших стрелков с винтовками займёт позиции и будет выбивать любого, кто попытается организовать тушение пожара или контратаку. Когда в их рядах наступит полный хаос, когда они побегут из горящего леса, как ошпаренные, вот тогда… – я посмотрел на барона фон Штейна, – вот тогда в дело вступит ваша тяжёлая кавалерия. И превратит их отступление в истребление.

В зале снова воцарилась тишина. Командиры смотрели на меня, на карту, друг на друга. В их глазах я видел смесь недоверия, изумления.

– Это… безумно, – наконец произнёс сир Гаррет.

– Это гениально, – возразила Элизабет, и её глаза загорелись. – Это именно то, что нам нужно. Асимметричный ответ. Удар, которого они не ждут. Торин, сколько времени вам нужно, чтобы построить десять таких… онагров?

Гном задумчиво поскрёб бороду.

– Если мастер Михаил даст точные чертежи и не будет мешать своими советами… – он смерил меня скептическим взглядом, – и, если все кузнецы и плотники крепости будут в нашем распоряжении… Два дня. Может, три.

– У вас два дня, – отрезала Элизабет. – Барон, ваша кавалерия будет готова? Альберик, – она повернулась к старому алхимику, – вы сможете создать эту… смесь?

– «Дыхание Дракона», – предложил я название.

– … «Дыхание Дракона»? – закончила Элизабет.

Старый алхимик, до этого дремавший в углу, встрепенулся.

– Смола, масло, ещё парочка ингредиентов – пробормотал Альберик. – Да, моя госпожа. Дайте мне бочки и доступ к складу, и к рассвету третьего дня у вас будет столько огня, что можно будет поджарить целого дракона.

Элизабет встала, её ладони легли на карту.

– Решено. Через два дня мы нанесём удар. Готовьте людей. Готовьте сталь и пламя. Мы закончим эту битву.

* * *

Следующие сорок восемь часов крепость превратилась в гигантский муравейник, охваченный лихорадочной деятельностью. Я спал урывками, по два-три часа, прямо в кузнице, на ворохе старых мешков, и питался тем, что приносили солдаты, кусок хлеба, вяленое мясо, кружка эля. Но я не чувствовал усталости. Меня подстёгивал азарт творца. Я снова был в своей стихии, создавал машины для уничтожения, да, ирония была очевидна, но сейчас это не имело значения.

– Нет, нет, нет! – прикрикнул я на двух здоровенных плотников, которые пытались вбить клин в раму катапульты. – Вы расколете балку! Здесь напряжение на разрыв, а не на сжатие! Нужна стальная скоба! Торин! Где скобы, которые я заказывал⁈

Гном, красный от жара горна и ярости, вынырнул из облака пара, держа в клещах раскалённый добела кусок металла.

– А я тебе что говорил про твою спешку, Михаил⁈ – проревел он в ответ, грохнув заготовку на наковальню. – Сталь не любит, когда её торопят! Она как женщина, требует уважения и твёрдой руки!

Несмотря на постоянные перепалки, работа кипела. Гномы, с их врождённым чувством металла, оказались идеальными исполнителями. Они ворчали на мои «заумные чертежи», но с поразительной точностью воплощали их в жизнь. Мы не строили гигантские требушеты. Наши онагры были меньше, проще. В основе лежала мощная рама из дубовых брусьев, скреплённых сталью. А сердце машины, это пучок скрученных верёвок из бычьих жил, пропитанных жиром. Именно этот торсионный механизм давал чудовищную силу метательному рычагу.

– Давление скручивания рассчитано на предел упругости, – объяснял я Торину, показывая на схему. – Если перетянем, жилы лопнут. Недотянем – горшок не долетит. Нам нужна золотая середина.

– Золотая середина, это в кружке эля, – бурчал гном, но сам лично проверял натяжение каждого каната, дёргая их, как струны арфы, и прислушиваясь к звуку.

Параллельно в другом конце крепости, в лаборатории алхимика Альберика, творилось настоящее колдовство, только на основе химии. Воздух там был таким густым и вонючим, что слезились глаза. Старый алхимик, похожий на безумную сову в своих огромных очках, со своими подмастерьями сновал между чанами и ретортами.

– Ещё смолы! И масла побольше! – командовал он. – Молодой мастер велел, чтобы эта дрянь липла к чему угодно и горела даже под водой!

Я заглянул к ним под вечер второго дня. В огромных котлах булькала чёрная, густая, как дёготь, жижа. Один из подмастерьев зачерпнул её ковшом и вылил на мокрый камень. Смесь не растеклась, а легла плотным, липким комком. Альберик поднёс к ней факел.

Вспыхнуло мгновенно. Ярко-оранжевое пламя с едким чёрным дымом вцепилось в камень с такой яростью, что казалось, сам гранит сейчас потечёт. Попытка сбить огонь мокрой тряпкой ни к чему не привела, смесь продолжала гореть.

– Великолепно, – я удовлетворённо кивнул. – Сколько у нас такой радости?

– Двести больших горшков, мастер Михаил, – доложил Альберик, гордо поправляя очки. – Хватит, чтобы устроить тёмным эльфам настоящий праздник огня.

К исходу второго дня на внутреннем дворе крепости в ряд стояли десять уродливых, но функциональных машин смерти. Десять деревянных скорпионов, готовых плюнуть огнём. Рядом с ними пирамиды из запечатанных глиняных горшков.

Я провёл рукой по гладкому дереву метательного рычага. Всё было готово. Пламя разлито по сосудам. Оставалось лишь обрушить их на головы врага.

* * *

Мы выступили за три часа до рассвета. Вперёд ушли десять групп разведчиков, чья задача состояла в том, чтобы уничтожить возможные патрули. Десять тысяч воинов двигались в почти полной тишине, окутанные предрассветным туманом. Лязг доспехов был приглушён обмотками из ткани, копыта лошадей также укутаны мешковиной. Мы скользили в темноте, как армия призраков.

Наши катапульты, разобранные и погружённые на телеги, везли в авангарде. К утру мы были на позициях. Невысокий, поросший лесом хребет тянулся полукругом, образуя естественный амфитеатр с видом на низину, где расположился лагерь тёмных эльфов.

– Сборка! – тихо скомандовал я, и гномы с плотниками, работая с бесшумной эффективностью, начали собирать машины.

Я же вместе со своей сотней стрелков рассредоточился по гребню. Каждый нашёл себе удобную позицию с хорошим обзором. Я навёл подзорную трубу на лагерь. Туман ещё не рассеялся, и он выглядел как серое, сонное царство. Лишь кое-где горели дозорные костры да двигались тени часовых. Они ничего не подозревали.

– Катапульты готовы! – доложил Торин. – Заряжены и ждут твоего слова.

Я посмотрел на восток. Край неба начал медленно светлеть, окрашиваясь в нежно-розовый цвет. Время пришло.

– Первая пятёрка. Цель центр лагеря, район командного шатра. Вторая склады и конюшни. Дистанция триста пятьдесят. Угол возвышения сорок градусов, – я отдавал команды расчётам, которые уже отработал с ними на тренировках. – Залп… по моему сигналу.

Я поднял руку. Напряжение стало почти осязаемым. Десять тысяч человек затаили дыхание. Я дождался, когда первый луч солнца пронзит туман, и резко опустил руку.

– Огонь!

Десять метательных рычагов со скрипом и стоном дёрнулись вверх, и десять чёрных точек взмыли в утреннее небо. Они летели по идеальной параболе, медленно снижаясь над сонным лагерем. За ними полетели десятки подожжённых стрел.

Первые горшки упали в самый центр, с глухим стуком разлетевшись на черепки. На секунду ничего не произошло. А потом чёрные, липкие кляксы «Дыхания Дракона» вспыхнули.

Эффект был чудовищным. Словно десять маленьких солнц взорвались в сердце вражеского стана. Шатры вспыхнули, как бумага. Сухое сено на конюшнях превратилось в стену огня. Обезумевшие от ужаса и боли лошади с диким ржанием вырывались из горящих стойл, топча всё на своём пути.

Из палаток начали выскакивать полураздетые, ошарашенные эльфы. Они не понимали, что происходит. Они метались в огне, их крики смешивались с треском горящего дерева и ржанием лошадей.

– Второй залп! – скомандовал я. – По периметру! Отрезать им пути к отступлению!

Новая порция огня обрушилась на лагерь, создавая огненное кольцо. Паника переросла в агонию.

Сотня винтовок обозначила себя серией хлопков. Эльф в блестящей кирасе, отчаянно махавший мечом и пытавшийся собрать вокруг себя солдат, вдруг дёрнулся и рухнул с болтом в горле. Другой, пытавшийся организовать тушение складов, упал замертво. Каждый, кто проявлял признаки лидерства, мгновенно становился мишенью. Лагерь превратился в пылающий, кричащий ад. Управление было полностью потеряно. Это была уже не армия. Это была обезумевшая от ужаса толпа, запертая в огненной ловушке.

В хаосе горящего лагеря нашёлся один, чья воля оказалась крепче стали и огня. Из самого центра пекла, прикрываясь тяжёлым щитом, вырвался эльф исполинского роста в чёрной, закопчённой броне. Он не кричал, а ревел, и в его голосе была такая ярость, что она перекрывала шум пожара. Вокруг него, как мотыльки на пламя, начали собираться уцелевшие воины. Их было не больше пяти сотен, самые отчаянные, те, кто предпочёл смерть в бою агонии в огне.

– Ведёт их на нас! Прямо на позиции катапульт! – крикнул Элиас, не отрываясь от подзорной трубы.

– Наивный, – пробормотал я. – Стрелки, вся группа! Цель – гигант в чёрном! Не дать ему дойти!

Но эльф был не только силён, но и хитёр. Он двигался, прикрываясь телами своих же солдат, как живым щитом. Наши болты находили цели, воины вокруг него падали, но он шёл вперёд, неумолимый, как сама смерть. Пятьсот обезумевших от боли и ярости эльфов вырвались из огненного кольца и бросились в атаку на наш хребет.

– Кавалерия, – даю отмашку. У меня за спиной звонко запел сигнальный рожок.

И в тот момент, когда эльфийская атака начала подниматься по склону, земля задрожала. Сначала это был низкий, утробный гул, потом он перерос в грохот, подобный землетрясению. С нашего правого фланга, из-за леса, вырвалась стальная лавина.

Две тысячи рыцарей.

Во главе их, на белоснежном боевом коне, в сверкающих серебряных доспехах с гербом Вальдемара на щите, неслась Элизабет. Её светлые волосы выбились из-под шлема и развевались на ветру, как золотое знамя. В руке она держала не меч, а тяжёлое рыцарское копьё. Она не кричала. Её лицо было сосредоточенным и прекрасным в своей ярости. Это была не герцогиня. Это была Валькирия, летящая за душами павших.

Они ударили во фланг растянутой эльфийской колонне.

Это был не бой. Это было истребление. Ряды рыцарей, опустив копья, просто смели авангард эльфов, пронзая тела, ломая щиты и кости. Звук удара был подобен грому. Тяжёлые боевые кони врезались в толпу, давя и калеча. А затем в дело пошли мечи и топоры. Сталь с лязгом и хрустом крушила доспехи и черепа.

Я смотрел на это побоище через окуляр подзорной трубы. Эльфийский гигант, лидер этой отчаянной атаки, развернулся навстречу Элизабет. Он отбросил щит и выхватил свой огромный двуручный меч. Он был последней надеждой своего отряда. Элизабет неслась прямо на него. Он замахнулся для удара, способного разрубить коня пополам. Но она была быстрее. Её копьё, направленное опытной рукой, ударило точно в сочленение доспехов под его рукой. Наконечник вошёл в тело по самое древко. Герцогиня тут же бросила копьё и выхватила из ножен клинок.

Смерть лидера стала последней каплей. Контратака захлебнулась в собственной крови. Уцелевшие эльфы, увидев гибель своего командира и неотвратимую стальную стену, что двигалась на них, просто побежали. Они бежали без оглядки, бросая оружие, пытаясь спастись в лесу. Но и там их ждала смерть. Лёгкая кавалерия и лучники уже перекрывали пути отхода, устраивая безжалостную охоту.

Я медленно опустил подзорную трубу. Всё было кончено. Внизу, в долине, догорал вражеский лагерь. На склоне рыцари добивали последних сопротивляющихся. Лес, ещё недавно бывший неприступной крепостью врага, превратился в их братскую могилу.

Элизабет, уже с мечом в руке, гарцевала на своём коне посреди поля боя, отдавая приказы. Я смотрел на неё, и в этот момент она была не просто политическим союзником или красивой женщиной. Она была настоящим полководцем

Победа. Полная. Безоговорочная. И ужасающая в своём масштабе. Мы не просто отбили атаку. Мы уничтожили целую армию. И я понимал, что после этого война уже никогда не будет прежней.

Уважаемые читатели! благодарим вас за проявленный интерес к произведению.

Лайк и подписка будет отличным дополнением к прочтению.

А награда к этой книге (минимальная в 10 ₽) даст возможность продвинуться выше в алгоритмах поиска среди читателей!

Благодарим за внимание!

Глава 12

Наше возвращение в Каменный Щит было оглушительным. Мы ещё не вышли из-за последнего лесного холма, а до нас уже донёсся гул, похожий на рёв разбуженного гиганта. Это был не сигнал тревоги. Это был рёв самой крепости. Едва авангард нашей маленькой, потрёпанной, но победившей армии показался на горизонте, как на стенах началось нечто невообразимое.

Заревел сигнальный рог, но это был не короткий, тревожный сигнал, а долгий, торжествующий, раскатистый зов, который, казалось, заставил вибрировать сам воздух. И этот зов был подхвачен сотнями, тысячами голосов. Они кричали. Они выли. Они смеялись и плакали одновременно.

Когда мы въезжали во двор через распахнутые настежь ворота, нас встречала вся крепость. Солдаты гарнизона, те, кто остался защищать стены, выстроились живым коридором. Они не отдавали честь. Они били мечами по щитам, создавая грохочущий, первобытный ритм победы, который отдавался у меня в груди, заставляя сердце биться в такт. Женщины, старики, дети, все, кто нашёл убежище за этими стенами в последние дни, толпились под стенами, на крышах, махали нам платками, тряпками, просто руками. Их лица были мокрыми от слёз радости. Они выкрикивали имена своих мужей, братьев, сыновей, вернувшихся с победой. Но громче всего, снова и снова, как заклинание, они скандировали моё.

– Мастер Михаил! Мастер Михаил!

Я ехал на вороном дестриэ, которого мне подогнал сир Альрик, и чувствовал себя донельзя неуютно. Самозванцем на чужом празднике. Я не был героем. Я был инженером, который хорошо сделал свою работу. Я был палачом, который нашёл эффективный способ казнить несколько тысяч живых существ. Я смотрел на эти ликующие, восторженные лица и видел за ними дымящееся поле, усеянное обугленными трупами. Они праздновали победу. А я видел её цену, и эта цена пахла горелым мясом и отчаянием.

Рядом со мной, на своей коренастой горной кобыле, ехала Урсула. Она не улыбалась, но в её глазах горел дикий, хищный огонь. Она вдыхала этот рёв толпы, как пьянящий аромат. Для неё, воительницы до мозга костей, это и была высшая награда. Густав, мой верный орк, скалил зубы в широкой, жутковатой ухмылке, потрясая трофейным эльфийским мечом. Они были в своей стихии.

Я же чувствовал себя экспонатом в кунсткамере. «Смотрите, вот человек, который умеет сжигать армии». Я заставил себя выдавить некое подобие улыбки, кивал, но внутри нарастала глухая, свинцовая усталость. Это была не физическая усталость. Это была усталость души.

У входа в донжон, главную башню крепости, нас ждала Элизабет. Девушка уже успела скинуть доспехи, пока мы принимали поздравления. Она стояла в окружении своих офицеров и сира Гаррета, коменданта крепости. Без шлема, её светлые волосы, собранные в тугую косу, казались золотыми в лучах заходящего солнца. Она просто стояла и ждала. И в её неподвижности было больше власти и достоинства, чем во всём этом оглушительном рёве толпы.

Когда я спешился, с трудом заставив непослушные ноги двигаться, она сделала шаг мне навстречу, и её офицеры почтительно расступились. Она подошла вплотную, и на мгновение шум вокруг, казалось, стих. Её синие глаза, цвета зимнего неба, горели. В них не было ликования. В них было что-то иное, более глубокое и сложное.

– Вы сделали невозможное, Михаил, – сказала она так тихо, что её голос едва пробивался сквозь грохот празднующей крепости. Так, чтобы слышал только я. – Вы не просто выиграли битву. Вы подарили им надежду.

Я посмотрел на её лицо, на тёмную царапину на щеке, на прядь волос, выбившуюся из косы. Она была прекрасна в этой своей воинственной, уставшей красоте.

– Я просто сжёг лес, полный солдат, ваша светлость, – тихо и честно ответил я. В горле стоял ком.

– Нет, – она решительно покачала головой, и её взгляд стал ещё твёрже. – Вы показали им, что врага можно бить. Что мы можем побеждать. До сегодняшнего дня мы только отступали и умирали. Сегодня мы впервые заставили их бежать. И за это… – она на мгновение запнулась, словно подбирая слова, – за это герцогство перед вами в неоплатном долгу.

Она смотрела мне прямо в глаза, и в её взгляде было нечто большее, чем благодарность командира своему лучшему солдату. Это было признание. Признание равного. Признание силы, с которой отныне придётся считаться всем. И, возможно, что-то ещё, чему я пока не мог, да и не хотел давать название. В этот момент я понял, что моя жизнь простого инженера, случайно попавшего в другой мир, закончилась окончательно и бесповоротно. Началась какая-то другая, куда более сложная и опасная игра. И я был в ней ключевой фигурой, хотел я того или нет.

* * *

Вечером, когда оглушительные звуки празднования наконец схлынули, сменившись гулом пьяных песен и пёстрым гомоном пира, меня нашёл один из личных оруженосцев герцогини. Без лишних слов он передал приказ: леди Элизабет желает видеть меня в своих покоях. Немедленно.

Я поднялся по винтовой лестнице в главную башню донжона, и с каждым шагом шум и суета двора оставались внизу, тонули в толще камня. Здесь, наверху, царила почти полная тишина, нарушаемая лишь завыванием ветра в бойницах и скрипом моих собственных сапог.

Комната, в которую меня провели, была совсем не похожа на апартаменты наследной герцогини из сказок. Это была спартанская келья воина, штаб полевого командира. Никаких шёлковых драпировок и мягких ковров. На огромном дубовом столе, занимавшем половину пространства, были разложены военные карты, утыканные флажками и пометками. У стены в оружейной стойке стояли мечи, боевой топор и пара арбалетов. В углу узкая походная кровать, застеленная грубым солдатским одеялом. Единственным напоминанием о статусе хозяйки были два изящных серебряных кубка и графин с тёмно-рубиновым вином, стоявшие на краю стола, словно чужеродный артефакт в этом царстве стали и пергамента.

Элизабет стояла у окна, спиной ко мне, глядя на огни пирующей крепости. Она была в простой льняной рубашке и кожаных штанах. Её фигура, очерченная светом единственной свечи, казалась хрупкой, но в её осанке была несокрушимая твёрдость.

– Закройте дверь, Михаил, – сказала она, не оборачиваясь.

Я выполнил просьбу, и щелчок тяжёлого засова окончательно отрезал нас от внешнего мира. Теперь мы были одни, в тишине, наполненной невысказанными мыслями и запахом воска. Она обернулась и, взяв графин, наполнила оба кубка. Её движения были плавными и выверенными, без малейшей суеты.

– За победу, – сказала она, протягивая мне один из кубков. Её голос был ровным, почти бесцветным, но в его глубине я слышал нотки металла.

Я принял тяжёлый, холодный кубок. Вино в нём было густым и ароматным.

– За тех, кто её не увидел, – ответил я, поднимая его. Мой взгляд невольно метнулся к окну, за которым лежала темнота, скрывавшая разорённую, выжженную землю. Мы выпили молча. Вино разливало по телу тепло, но не приносило расслабления. За окном крепость всё ещё гудела, но здесь, в этой тихой, аскетичной комнате, реальность войны ощущалась куда острее, чем в пьяном угаре победного пира.

– Я отправила гонца отцу, – нарушила наконец молчание Элизабет, ставя свой кубок на карту. – С полным отчётом о ваших действиях. О винтовках, о катапультах, о «Дыхании Дракона»… О череде вылазок в тыл противника и о разгроме обоза в Волчьем ущелье.

– Я лишь выполнял приказ и использовал доступные ресурсы, – пожал я плечами. Похвала всегда смущала меня, особенно такая, незаслуженная. Я не геройствовал. Я всего лишь решал задачу.

– Вы изменили ход войны, – отрезала она, и в её голосе не было места для возражений. – И такая заслуга не может остаться без награды. Отец полностью согласен со мной. Я имею полномочия, данные мне им, даровать вам титул барона фон Штольценбург, вместе с землями, которые мы отвоюем на восточной границе.

Я поперхнулся вином. Воздух застрял в лёгких. Барон? Я, Михаил Родионов, главный инженер оборонного КБ из двадцать первого века? Это уже выходило за рамки любого, даже самого смелого и идиотского, сценария. Барон Штольценбург… Звучало как издевательство.

– Ваша светлость, я не… Я простой инженер, а не аристократ, – выдавил я из себя, когда снова смог дышать. – Я не заслуживаю… Да чего там! Я просто не знаю, что с этим делать.

– Это не просьба, Михаил. Это политическая необходимость, – её голос стал твёрдым, как закалённая сталь. Она смотрела на меня в упор, и я почувствовал себя не инженером, а деталью в сложном механизме, которую она сейчас устанавливает на нужное место. – За последние дни вы стали для гарнизона и для беженцев символом. Героем. «Мастером Михаилом, который принёс победу без магии». И этот герой должен иметь статус. Иначе старая аристократия, вроде барона фон Штейна, сожрёт вас и не подавится. Они никогда не станут слушать простолюдина, пусть он хоть трижды гений. Но они будут вынуждены считаться с бароном герцогства. Но это не всё.

Она сделала паузу, и тишина в комнате стала такой плотной, что, казалось, её можно резать ножом. Она поставила свой кубок, подошла ближе, и её взгляд впился в мой.

– Для того, чтобы наш союз был нерушим… Для того, чтобы ни у кого в этом и в других государствах не возникло и тени сомнения в вашем положении и в особом доступе к технологиям… Чтобы пресечь любые интриги и попытки переманить вас на другую сторону… Я предлагаю вам свою руку.

Я молчал, пытаясь переварить услышанное. Мозг, привыкший к логике и расчётам, отказывался обрабатывать этот поток информации. Баронство. Брак. С наследной герцогиней. Это был уже не просто крутой поворот. Это был прыжок в другую вселенную без скафандра.

– Как политический союз, – добавила она, видя моё ошеломление. – Как гарантию нашего общего будущего. Как печать на договоре, скрепляющем ваши знания и мою власть.

– Вы наследница герцогского рода! – пытаюсь использовать последний довод.

– Эту приставку носят все дети герцога – позволила себе холодную улыбку Элизабет – я младшая в роду, фактически такой же инструмент в руках отца, как и ваша винтовка в руках стрелков. Своим решением я помогу укрепить герцогство.

– А заодно и своё положение при дворе – добавила девушка чуть тише. – В конце концов, для чего ещё стоило все эти годы рвать жилы на тренировочной площадке, пока другие родственники веселились на званых вечерах…

Я смотрел на неё, на эту сильную, красивую, смертельно опасную женщину, и понимал, что она говорит не о любви. Она не говорит о чувствах или о семье в привычном мне понимании. Она говорит о власти. О будущем. О выживании целого народа. И я был ключевой, несущей конструкцией в её грандиозном проекте. При этом честно призналась в личной выгоде.

Она предлагала мне не сердце. Она предлагала мне корону. Вернее, её часть. И я понимал, что цена этой короны будет измеряться не в золоте, а в крови, поте и бессонных ночах. Это был не вопрос желания. Это был вопрос необходимости. И ответ на него определит не только мою судьбу, но и судьбу всего этого мира.