Текст книги "Отчим. Ближе, чем можно (СИ)"

Автор книги: Мария Зайцева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 8 страниц)

Глава 20. Кошмар

Вынесли на готово. Я просто не могла поверить, что это происходит со мной. Какой-то сон, затяжной момент, разделивший жизнь на до и после.

Я пыталась брыкаться, но на меня матерно нарычали, а потом, когда не вняла, еще и ударили, чтобы показать, что будет.

В голове словно шар огромный лопнул, так больно стало! Я заскулила и перестала дергаться.

Меня нагнули, усадили в салон машины и с двух сторон прижали широкими плечами. Мишу сунули в руки. Без люльки уже.

Я вцепилась в братишку, словно он спасением моим был!

Вперёд тоже забились двое, машина тут же поехала.

Я замерла, стала глубоко дышать, чтоб хоть чуть-чуть вернуть себе самообладание. Я же не одна, я с Мишкой.

Мне надо успокоиться. Надо сделать все, чтоб он не пострадал. Он такой маленький! Такой уязвимый! Эмоции, несмотря на все мои попытки, все же выходили из-под контроля, мысли вертелись, путались, разрывая голову.

Страшно было, очень страшно!

Я не знала, куда меня везут, не отслеживала дорогу, потому что смотрела только в спокойное лицо братика. Я бы, конечно, могла опять заорать, стала бы сопротивляться, биться, угрожать. Хоть что-то делать!

Проблема была в том, что пока я спокойна – спокоен Миша.

Если он раскричится…Кто знает, как поведут себя эти звери?

А то, что меня звери безжалостные окружали, я сразу же поняла.

Прижимая ребёнка к себе, я периодически ловила на себе внимательные взгляды мужиков, от которых буквально изморозью продирало.

А еще от этих уродов воняло в буквальном смысле.

Уже лето, а они ходили, как лохи, в своих жутких куртках, под которыми, судя по безумному, сшибающему с ног запаху, страшно потели. И машина их была полностью прокурена.

Я чуть ли в обморок не падала от дичайшего сочетания стресса, ужаса и непереносимой вони.

А эти придурки внезапно принялись спорить, как бабки в автобусе – нужно ли открывать окно или нет!

Первый здоровый мужлан с переднего сиденья пассажира велел:

– Открой окно!

Здоровяк, который сидел справа от меня, пробасил:

– Нахера, голову надует.

– У тебя там нет, бляха, ничего, куда дуть?

– Да включите вы кондей, пусть работает, – предложил бандит слева.

– Нет, – сказал водитель, приоткрыв окно, – пусть так.

– А у неё ребёнок, вдруг простынет, – сообразил тот, кому дуло.

– Да иди нахуй. Можно было без ребёнка её взять.

– Надо было с ребёнком. За ребёнком он приедет, за чиксой, может, и нет.

– За тобой приедет? – водитель настроил зеркало заднего вида и посмотрел на меня. – Что он там хнычет? Успокой!

Мишка и в самом деле начал похныкивать, видимо, запах его тоже беспокоил.

– Такие простые, – тихо огрызнулась я. – Будто девушки знают, на какую кнопку в ребёнке нажимать, чтобы он не плакал. Откуда я, блин, знаю?! Хватали, орали, напугали!

– Болтаешь много, – рявкнул тот, что сидел справа и толкнул меня.

Мишка расплакался ещё больше.

– Ему душно и страшно, – попыталась объяснить я, прикрывая Мишку собой, если вдруг этому уроду захочется ударить.

– Скажи ему, чтобы не боялся, – приказал бугай.

– Так сам скажи, думаешь, послушает? – я настолько поразилась искренней незамутненности похитителей, что даже бояться перестала. Ребенку маленькому, грудному скажи, чтоб не боялся!

Охереть – не выхереть!

– Ты как вообще разговариваешь, чикса малолетняя? – С пассажирского сиденья впереди повернулся ко мне мужик.

– Я не малолетняя, – огрызнулась, пытаясь защитить Мишу от этих жутких взглядов.

– Не малолетняя. Вот как? – тот, кто слева, положил мне руку на коленку. – Слышь, давайте ребёнка выкинем, да позабавимся с ней? Что зря такой девке пропадать.

– Да вы что?! – Выкрикнула я. – Куда выкинуть? И зачем меня?

Да, иногда лучше заткнуться, вот честное слово. Надо было высказывать своё мнение?

Вечно язык мой впереди меня…

Мишка разревелся в голосинушку. Мужики заткнулись, секса уже, я так поняла, не хотелось.

Детский плач на либидо плохо действует, это даже в интернете писали.

Я пыталась успокоить Мишку, но он разошелся по полной, и похитителям скоро это надоело.

– Сейчас рот ему заклеим. Дай сюда, дура. – рявкнул тот, что сидел справа.

– Нет, не дам! – я наклонилась, всем телом укрывая ребенка.

– Сука тупая! Дай сюда его, блять!

– Не трогайте ребёнка! Он сейчас угомонится! Я обещаю!

Я сунула Мишке соску.

И, как было велено в инструкции по эксплуатации младенцев, прикрепила его насмерть к себе, только лицом вперёд.

Мишка, став участником движения, начал нажёвывать соску, хмурился на бандитов и смотрел перед собой тяжёлым младенческим взглядом.

– Пиздец, на деда Рому похож, – неожиданно выдохнул водитель. – И смотрит так же, из-под бровей.

Воцарилась гробовая тишина. Походу мужикам было стрёмно её нарушать. Боялись, что Мишка опять заорёт.

Я искусала губы, у меня лились слезы, но я даже не всхлипнула. Гладила ребёнка, утешая.

Хоть бы кто остановил эту страшную машину, какие-нибудь храбрые полицейские!

Но, к сожалению, никто, совсем никто, не встретился на нашем пути, и бандиты увезли меня за город.

Меня даже не утешало то, что местность я узнала.

По этой дороге когда-то я ездила к бабушке своей подруги в дальнюю деревню.

Но сейчас мы не доехали до той деревни, завернули с асфальта на грунтовку и, проехав по лесу, неожиданно остановились.

Кругом был лес.

Никаких признаков жилья.

Я поняла, что тут мы с Мишкой и останемся, и тихо завыла про себя.

За что нам это? Мне за что? А Мишеньке, маленькому такому?

Мужики дружно вывалили из машины. Закурили, и потянуло дымом в открытое окно.

А ещё страшные комары налетели, я поспешно прикрыла лицо ребенка ладонью.

Лучше бы этих подонков закусали!

Насмерть!

Мишка, почувствовав отсутствие движения, опять начал кричать. И вообще, все происходящее дальше сопровождалась его оперным пением во всю глотку.

В какой момент позади появились несколько машин, одна из которых явно принадлежала Назару, я не уловила.

Занята была очень!

Зато уловила, как напряглись похитители, как один из них рванул к машине.

И я сделала то, чего от себя вообще не ожидала.

Рванула между сидений, аккуратно придерживая ребенка, и заблокировала двери! Схватила ключ, лежащий прямо на виду, сунула в карман.

Мужик дернул дверь раз, другой, с искренним недоумением на страшной роже, потом начал материться, побежал обратно к своим подельникам.

А я легла с Мишкой на заднее сиденье так, чтоб, в случае стрельбы, он не пострадал.

Братишка орал дико, чувствуя нервный момент.

Вносил в него приятное разнообразие и градус повышал.

– Папка твой приехал, не ори, – вытирая слёзы, прошептала я и поцеловала красную от натуги щечку.

Нам теперь только ждать оставалось…

И надеяться.

Глава 21. Надеяться...

Я пыталась Мишу успокоить, но он явно поймал момент и вообще не собирался останавливаться.

Тогда я просто положила его на сиденье, решив, что ему хочется больше свободы, но он ещё сильнее разорался, выгибаясь от натуги.

Тогда я прекратила пытаться его угомонить и открыла все окна, чтобы Назар слышал, что он творит.

Сволочь, я ему не прощу этого. Зачем сказал, что все хорошо?

Смс еще прислал…

Сначала реши проблемы свои, а потом уже обнадеживай!

То есть нормально не живётся человеку? Надо подставлять свою девушку и ребёнка.

– Никакого бабла вы не получите. И зря вы мой магазин бомбанули. Я ещё добрый. Захар вышел, он вас раскатает.

Голос Назара звучал громко теперь, раскатисто. Страшно, блин!

Я вдруг передумала на него наезжать и предъявлять ему претензии.

Я Назара ещё толком не видела, но он меня пугал своим жутким тоном.

Если подумать, что я вообще про него знаю?

Только то, что он рассказывал…

А если он такой же бандит, как и эти отморозки?

Я аккуратно приподнялась и посмотрела в лобовое.

Разборки происходили позади, а впереди на лесной дороге показался джип. Здоровый такой, мрачный. Приближался очень быстро. Я не знала, с какой стороны это подмога, но то, что это явно приехали на разборки, стало понятно, когда джип остановился, из него вывалила очередная бригада.

– Писец крашенный, прости, Мишенька, за мой французский… – пробормотала я и медленно сползла по сиденью, уже оглохнув от воплей ребёнка.

У мужиков, которые подъехали, было оружие, и чёрная форма, как у охранников.

Я увидела, как они синхронно достали оружие и побежали к машине.

Боже… Боже мой…

Я укрыла собой ребёнка и разрыдалась от ужаса.

И начались выстрелы, автоматной очереди я не слышала, но два раза стрельнули так, что сердце в пятки упало.

И наступила тишина.

Мертвая.

Даже Мишка орать перестал. Проникся, наверно, моментом.

Кто кого победил? А если с Назаром…

У меня все внутри перевернулось.

И в этот момент начал материться Назар.

Я выдохнула с облегчёнием.

А я ведь побоялась, что его убьют.

Я переживала за него…

Вот так становятся бандитскими любовницами. Я ещё начну его защищать, стану адвокатом, буду в суде, представлять его интересы. Он будет стрелять, я буду подавать ему патроны, кошмар какой.

Где я вступила на скользкую дорожку? И почему я так низко падаю?

В этот момент дверь распахнулась и сильные ручищи поймали Мишку. И меня.

Меня почему-то за волосы.

Но так как это было не совсем ласково, и Назар это понимал, он меня за затылок начал вытаскивать из машины. Я, вцепившись в братишку, подалась вперед, путаясь в ногах, руках и почти ничего не видя от слез. Неожиданно меня прижали с силой к широкому стальному торсу, куда, походу, можно было плакать.

И я прямо воспользовалась!

И хорошо, что у него чёрная футболка. Я по ней свою тушь размазала, блеск для губ. Все слёзы вытерла и еще, по-моему, сопли даже.

– Придурок, – еле слышно шептала я, слабыми дрожащими руками барабаня его грудь. – Нас подставил.

Истерика уже прошла, я успокаивалась.

Мишка, зажатый между нами, озадаченно молчал.

Я всхлипывала. Где-то инстинкт самосохранения подсказывал, что надо, конечно, заткнуться, вот просто надо, и всё. И, наверное, девушки взрослеют именно в тогда, когда понимают, в какой именно момент нужно замолчать. Ну, высказалась, он всё понял.

А те, которые с воплями: «я не договорила», лезут к мужчинам, могут очень сильно огрести.

И я поняла, что в этот момент надо просто остановиться, и я остановилась.

Нас погрузили с Мишкой в машину Назара и повезли домой. Но не Назар нас вёз, а какой-то молодой парень, которого я сильно стеснялась. Может быть, Мишка тоже его стеснялся, поэтому притих. А может, потому что в кресло своё попал и обрадовался.

Я забилась к дверце, подтянула к себе ноги, все израненные, в царапинах.

Собралась, красавица, в платьице, с макияжем и причёской, сражать Назара. А попала в такую передрягу. И он толком на нас не посмотрел. Отослал подальше.

Это, наверно, даже хорошо…

Парень довёз нас до самого дома, кроме того, он взял Мишку на руки, за что я ему была благодарна, потому что уже не было никаких сил. Заплаканная, чумазая, страшненькая, я шла за парнем. На его спине было написано: «Охранное предприятие «Сокол».

Это все же были охранники, а не бандиты. А бандиты – те, которые меня выкрали.

По крайней мере, мне теперь придётся это себе внушать, верить, что я на светлой стороне.

Глава 22. Прозрение

Я даже умыться не успела толком, переоделась в спортивный костюм и, вытирая лицо полотенцем, вышла в прихожую на звонок в дверь.

Тот самый представитель охранного предприятия «Сокол» привёл врачиху.

– Как вы себя чувствуете? – спросила женщина, внимательно глядя на меня.

Мишка, почуяв новых слушателей, заорал.

Я указала на ребёнка, лежащего в комнате.

– Я в норме. Его посмотрите.

Женщина кивнула и протянула мне таблетки.

– Это растительное успокоительное. – объяснила она, – привыкание не вызывает, можете выпить, если почувтсвуете необходимость… Все же, стресс серьезный.

Она быстро надела бахилы, прошла в ванну, вымыла руки и поспешила к ребёнку.

Мишка тут же заткнулся. Предатель.

Я слышала, как он жалуется ей.

Врачиха у него что-то спрашивала, он так агукал обиженно, так всхлипывал, что всем было ясно – нас с Назаром презирают и обвиняют во всех смертных грехах.

– Давно кормили? – поинтересовалась врач у меня.

– Нет, сейчас буду, – крикнула ей с кухни.

Я чуть подумала и все же заглотнула таблетки для успокоения нервишек. Кто его знает, как оно потом вылезет? На эмоциях-то кажется, что все зашибись, а потом депрессия накроет…

Пришла в комнату с бутылкой. Ребёнок полностью был раздет. Врач его везде трогала, поглаживала, слушала. Мишка лежал на животике, вроде вёл себя хорошо.

– Ребёнок здоров. Покормить и уложите, можете приоткрыть форточку.

«Да, конечно, без вас не разберёмся», – ревниво подумала я, но вслух этого не сказала.

Я её подвинула и быстро начала Мишу одевать.

Он уже не кричал, вообще, чувствовалось, что успокоился.

Правду говорят, дети чувствуют общий нервяк. И добавляют в него своего.

Врач ушла, а я покормила Мишку, а потом вместе с ним завалилась на постель.

Мы вырубились мгновенно, и это было хорошо…

А то реально никаких нервов не хватит…

* * *

Миша проснулся первым. Но проснулся счастливый и хороший, увидел свою комнату, в которой привык просыпаться, и мирно угукнул, оповещая весь мир о своем пробуждении.

Я сонно зевнула, взяла телефон, переполненный сообщениями, оказывается.

Все это время звук был отключён, поэтому я многое пропустила.

«Все хорошо. Сегодня приедет Захар. Открой ему дверь», – написал Назар.

Вот… Ещё и Захар. Он-то зачем приедет?

Что ему надо?

И тут же позвонили в дверь.

Мишу я на кровати оставлять опасалась, он переворачивался и мог упасть. Поэтому я его взяла, аккуратно положила в люльку, раздела наполовину и включила мобильку, с движущимися игрушками и приятной мелодией.

Сама побежала в прихожую, на ходу приглаживая волосы. Посмотрела в глазок, на лестничной клетке стояли незнакомые мужчины.

– Захар! – крикнул один из них.

Что сделаешь, такие квартиры – если хорошо крикнуть, то все будут в курсе.

Я открыла дверь.

Захар.

Два чувака за его спиной разошлись в стороны. Парень, которого я уже знала, спустился. А другой – шкаф два на два, явно телохранитель, наоборот, поднялся.

Захар шагнул ко мне в квартиру, и я посторонилась, чуть-чуть офигев от увиденного. Очень уже слаженно команда работала, блин!

Захар был такого же роста, как и Назар. И похож внешне, пусть и без бычьей брутальности, присущей его брату.

Высокий, широкоплечий, одет в сумрачный блейзер с закатанными рукавами. Чёрные джинсы с красивым кожаным ремнём.

В руках он держал большую сумку, похоже, детскую.

Я поразилась, насколько Мишка был на него похож! Куда больше, чем на Назара, удивительно даже!

Эти глаза красивые, тёмно-карие и немного миндалевидные. Короткая стрижка и на висках седина, благородная такая. Я впервые видела человека, которого седина ничуть не портила. Возможно, из-за отсутствия глубоких морщин на классическом, аристократическом лице с римским профилем и губами, фигурными в чётком контуре. И скулы высокие, с провалившимися щеками придавали ему задумчиво-изнемождённый вид.

Блин… Бывают же такие мужчины в русских селеньях с модельной внешностью…

– Привет, – и голос не подкачал. Хрипотца такая сексуальная.

Модель…

Приятно смотреть, у братьев офигенные гены.

– Здравствуйте.

Я вообще стушевалась, голову в плечи втянула и отошла в сторону.

Не нагибаясь, Захар снял свои туфли, именно туфли, строгие, солидные, а не какие-то там кроссы. На правой руке безымянного пальца сверкало широкое обручальное кольцо.

– Ольгу пока не выписали, – сказал он мне и неожиданно улыбнулся, став вообще неотразимо привлекательным. – Слышу, слышу тебя, Михаил.

И пошёл в комнату там, где лежал Мишка. Я следом хвостиком.

– Здорово, сынок, – навис над кроваткой Захар, глядя на ребёнка.

Мужчина достал влажные салфетки и стал вытирать руки, продолжая с улыбкой смотреть на мальчика.

– Ну, поехали домой, пацан.

Он говорил тихо: красивым бархатным голосом, ввергая меня в полное смятение.

– В смысле «сынок»? – прошептала я, и красивый взрослый мужчина кинул на меня взгляд.

Внимательный, пронзительный, видимо, у них в роду такие взгляды.

– А ты не похожа на мать.

– Ага, слышала.

– Это мой сын. Михаил Захарович Назаров. Моя жена в больнице, недавно только из реанимации перевели…

Продолжая говорить, спокойно, размеренно, так, словно я в курсе ситуации с его женой и сыном, Захар открыл свою сумку, а там у него белье для Миши. Какие-то новомодные, супер-пуперские синие подгузники. Игрушка, которую он сразу сунул Мишеньке в ручки.

– Нет, подожди, – жалостливо простонала я, понимая, что схожу с ума, – подожди, Захар. Как же так, ты забираешь… моего ребёнка.

– Твоего ребёнка? – усмехнулся он. – Ну да, Назар сказал, что ты к нему, как к родному относишься. Спасибо тебе за это!

– Но я думала, я… – боже, какой жалкий лепет! – Я думала, что это ребёнок моей мамы и Назара. Мама говорила, что беременная…

– А Назар сказал, что это его ребенок? – вскинул одну бровь Захар, внимательно глядя на меня.

Упс...

А я у него не спрашивала. Вот так.

Можно ли считать, что мужчина тебя обманул, если он просто не сказал правду, только потому, что ты не интересовалась ею?

Я сама решила, что Назар – отец. А теперь стояла, хлопала ресницами.

– Он не сказал, – вынужденно ответила я, потому что Захар пилил меня взглядом, ожидая ответа.

Мне не по себе. И больно.

Просто я никогда в жизни не знала, что можно так привязаться к ребёнку. Так привязаться к ребёнку, что сейчас мне вырывали кусок сердца!

– Насколько я знаю, твоя мать выдумала беременность. Ей нужен был ремонт в квартире засчёт молодого чухана. И один лох очень сильно подошёл. – Захар посмеялся над Назаром. – Ремонт был сделан, она подала на развод. Неплохо, да? Как мне к тебе после этого относиться?

– А меня ваше отношение не интересуют! – у меня слезы на глаза наворачивались от обиды и разочарования, – что вы делаете, вы неправильно его одеваете!

Я кинулась помогать одевать маленького, и, понимая, что сейчас его увезут, тихо заплакала, ножки поцеловала, коленочки.

– Я думала, мы навсегда… – шептала я, совсем раскиснув.

– Ну, если Назар старшую меняет на младшую, – хмыкнул Захар, – то, по сути, это твой племянник. И встречаться с ним тебе не запрещено.

Я одела Мишеньку, своего нифига ни разу не братика, в комбинезончик. Он недоволен был, что тут его трогают, папу загородили.

Внимательно следил, куда папа пошёл, а папа профессионально, как настоящий отец, взял и в несколько приёмов люльку разобрал, собираясь забрать её с собой.

Вот и все.

Моё сердце было разбито, в горле стоял ком из слез и обиды.

Обман был чудовищным.

Меня оставили нянькой для совершенно чужого ребёнка.

Ребенка, которого я братиком считала. Которого полюбила!

Сердцем к нему привязалась, планы, блин, строила!

А меня просто использовали, как удобную вещь.

При этом, даже не платили, кроме того – ещё и трахали. Ну, за последнее я могу сказать только спасибо, как и за ремонт в квартире.

Двое мужчин прошли в комнату, забрали вещи ребёнка.

Целуя Мишу, Захар унёс его к родной матери. Надеюсь, её выпишут из больницы, и маленький будет счастлив. То, что папа его точно любит, было видно.

Я осталась одна в своей квартире. К тишине ещё надо привыкнуть.

Я свободна.

Оно мне надо?

Блин.

Конечно надо!

А Мишеньку я ещё увижу. Или нет? Потому что это чудовище, выдающее себя за отца ребёнка, должно заплатить за весь этот спектакль!

Назар, ты мерзок!

Не мешкая ни секунды, быстро вступила в кроссы, металась из угла в угол, собирая свои вещи.

Я взяла рюкзак, еду, воду.

«Я считала, что ты отец ребёнка, а мама – моя мать! Я считала, что сижу со своим братом. И ты поддерживал моё заблуждение! И подвергал мою жизнь опасности!» – отправила я сообщение Назару.

Ответа ждать не стала, кинула его в блок. Напряглась, отодвинула диван, отодрала обшивку, чтоб добраться до сейфа. Забрала документы на квартиру.

О да, я поступлю правильно, я ещё зайду на госуслуги, запрещу себе любые операции с недвижимостью, и хрен он мою квартиру получит! Ремонт он сделал! Да пошёл он к черту, я сама ремонт сделаю, когда приду в себя.

Ложечка серебряная осталась. Надо было Мишке подарить.

Эх!

Выключила электричество.

– Гад! – бормотала я, вываливаясь из квартиры, – подонок! Урод! Скотина!

И замерла, вспомнив, что именно так две недели назад отсюда вывалилась молодая нянька. И поймала себя на этой мысли, что в принципе, наверное, все женщины от Назара должны уходить таким образом. И может быть, моя мама точно так же свалила из этой квартиры, оставив мне её в наследство.

Ещё неизвестно, что там были за отношения.

Вот и всё.

Отлично съездила в родной город. В следующий раз подумаю пятьсот раз – нужно ли сюда ехать или нет.

Я выскочила из подъезда и твёрдым шагом направилась к своей машине. А машину я ему не верну, я, между прочим, отработала и нянькой, и любовницей молодой, красивой, на все согласной.

Где он ещё такую, как я, найдёт?

Пусть ищет…

Сука, путь только найдёт!

Хотя, какая мне разница теперь?

Слезы обиды все текли и текли.

Дала газу, выехала со двора и помчалась.

Буду я ещё ездить на поездах, когда здесь четыре часа езды на машине, и я ночью уже у бабки в общаге…

Хоть кто-то в этом мире за меня переживает, думает обо мне…