Текст книги "Отчим. Ближе, чем можно (СИ)"
Автор книги: Мария Зайцева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)
Глава 8. Приехали
На бабке – спортивный костюм, спортивные тапки, она уже была готова к побегу, а я-то нет.
Голова моя соображала очень быстро.
Только первый курс… Это хорошо.
Сейчас я могу устроиться на работу.
Да и, пожалуй, мне придётся это сделать.
Я попрошу Милоша мне помочь. У него наверняка есть такие знакомые. Он поможет найти работу, мы же, вроде как, пара. И он мне написывает постоянно, даже сейчас телефон звенел периодически сообщениями.
Еще нам с бабкой надо куда-то переехать.
Куда-то, где нас не найдут до тех пор, пока я не решу вопрос с ее долгом.
Если мы не уедем, и выяснится, что все, что тут говорилось – не ее маразматические фантазии, то к нам запросто нагрянут гости и заберут документы на квартиру, например.
И это – самое легкое, что они сделать могут!
Господи…
Я села на стул, ноги не держали.
До меня до сих пор во всей полноте не дошел еще тот пиздец, в который нас втянула моя бабка.
– Сумасшедшая, сумасшедшая старуха. – Я сжала голову руками, словно пытаясь хоть какие-то умные мысли из нее выдавить.
А бабка тормознула передо мной, сложила ладошки у груди:
– Не надо меня обижать, я тебя очень прошу.
Ой, да блин, как мы заговорили!!!
– Я не обижаю тебя, – отмахнулась от неё. И продолжила рассуждать вслух уже, – так… Теперь я братан без пятикомнатной квартиры, блин… Но об этом никому ни слова. Если будут спрашивать, почему живём в общежитии, скажу, что в квартире ремонт делается. И ты будешь так говорить. Поняла?
– В каком общежитии? – нахмурилась бабуля. – Я не понимаю… – И снова попыталась мне объяснить, словно я такая же слабоумная, как и она, – эта квартира теперь не наша, Алиночка. Мы должны с неё съехать, иначе нас покалечат с тобой. И выкинут все равно на улицу, так что лучше мы сами на улицу уйдём. Но у меня нет общежития.
– Будет, – торжественно объявила я, снимая свои серьги. – Я маму-то не очень люблю, ты знаешь об этом. А серьги дорогого стоят, мы снимем с тобой комнату и сегодня же найду себе работу. Но ты – ненормальная просто. И готовься эту карту разыгрывать. Идём вечером в полицию.
– Хорошо, внученька, – она неожиданно протянула ко мне руки и разрыдалась.
Я машинально обняла ее, чувствуя, как в горле ком стоит.
Очень хотелось эту квартиру. Вот прямо сильно-сильно, но так как и маме моей хотелось эту квартиру сильно-сильно и, может, даже сильнее, чем мне, я от этой квартиры почти сразу морально начала отказываться. Всё маме наперекор! Я уже думала о том, куда съеду, то есть, вот я такая продуманная, шикарная и классная, и вообще меня ничем не сломить. Но все равно это неожиданно случилось! И я не планировала вот так, сразу… Да еще и бабушка без жилья теперь!
Как же обидно!
Ком в горле стал горьким, и я заревела в бабушкину шею, захлёбываясь слезами.
Как же мне обидно!
Просрать пятикомнатную квартиру, шесть с половиной миллионов на счету и в долги влезть.
– И сесть внучке на шею! – всхлипывала бабка, – но ты не волнуйся. Я не стану обузой! Я пойду в дом престарелых.
– Шагай! – не выдержала я, повысила голос, – но не в дом престарелых, а работу искать! Ты у меня еще очень даже бодрая, сил полно, раз на мальчиков из интернета залипаешь!
Мы еще немного поревели, я пообвиняла, все-таки, бабку в распущенности и отсутствии мозгов, она строила из себя невинную жертву и, типа, раскаивалась.
Но долго расклеиваться мы не могли себе позволить, потому уже минут через пятнадцать вовсю носились по квартире, собираясь.
– Алиночка, придётся часть вещей оставить. Самые дорогие вещи оставь. Антикварную мебель, мне же запрещено вывозить. Сервиз, я уже продала.
Когда успела, блин?
– Мы идём в полицию, помнишь?
– Не получится в полицию, я же не официально брала. Эти бандиты нас убьют, нас всех убьют, – бабка снова тормознула и заплакала.
– Да заткнись ты, – зашипела я себе под нос, быстро собирая чемоданы.
В перерывах между забегами, она показала мне переписку с Алексеем Поповым. А потом я вспомнила, что получала странные сообщения в течение недели, они начали приходить мне, я блокировала один номер за другим. Спамеры же задолбали… Там что-то было про долг, про квартиру… Я не верила в это, и даже у меня мысли не было, у бабки что-то спрашивать. Волновать ее зазря. А теперь…
Какой ужас!
Я стала перебирать заблокированные номера.
И все номера не из нашего города.
А во дворе стояла какая-то черная машина, и мне показалось, что я ее и вчера видела… Возле универа только!
О, нет. Нет, невозможно.
– Господи, они следят за нами! – закричала я бабке, пораженная страшной догадкой.
– Да, я знаю, знаю, Алиночка. Ну, прости же ты меня старую дуру!
– Ну, конечно. Что мне ещё-то остаётся? Там ещё молодая дура, в другом городе. Вон звонит.
Мамка моя. А мне же нельзя её по имени называть, подружка. Ирочка, случайно родившая меня девятнадцать лет назад.
– Да, Ирка! – крикнула я в трубку, зависнув в своей комнате над не полностью заполненным, чемоданом.
– Повежливее, – огрызнулась мамаша. – Я уезжаю пока в Эмираты, потом в штат Вирджинию, там у Семёна Львовича квартира.
– У кого? – ошалела я от новостей. – Погоди, ты же…. Мама! Ты же замужем и беременна, точнее уже родить должна.
– Ой, все! Не трынди фигни. Так вот, – не слушала она меня. – Квартиру я переписала на тебя. Мне эта дыра не нужна, от неё плохая энергетика. Документы в сейфе, помнишь код?
– Да… Это очередной отчим, мама?
– Прекрати меня так назвать! – раздраженно фыркнула она. – Ты всё поняла, бестолковая?
– Я не успеваю запоминать имена своих отчимов, – язвительно заявила я ей.
– Сёмочка – это старый знакомый.
– Да, я вспомнила, очень старый, ему же семьдесят шесть, вроде. На сорок лет тебя старше, – я тяжело вздохнула и успокоилась. Мы с бабкой были спасены.
– Всё, не звони на этот номер, я его выкидываю. Будет время, позвоню.
И связь оборвалась.
Да, пошла ты… в Эмираты!
– Ба! У нас будут деньги! Пока идёт расследование, будет, где жить и на что жить!
Крикнула я из комнаты и прошла в широкую гостиную.
– Я еду сегодня домой, вернусь с деньгами.
Села рядом со своей горе-старушкой и обняла её.
– Ты должна, ты обязана подать заявление в полицию, хорошо?
Бабушка кивнула немного заторможенно.
– Что там у нее?
– У нее новая старая любовь, Эмираты и какой-то Семен Львович, – поделилась я информацией. – А еще я так и не поняла, есть у меня единоутробный родственник или нет. Но это не важно. Главное, что она переписала на меня квартиру. Я съезжу, все решу и вернусь. А ты сиди в съемной хате и не высовывайся! Поняла? И никаких молодых мужиков по переписке!
– Это я виновата… Надо было тебя раньше от этой дуры беспутной забирать…
Я только плечами пожала.
Чего уж теперь вспоминать и жалеть?
Надо было…
Детство у меня было офигенным, конечно…
Чтобы я не пищала, мамка гаджеты пихала мне с трёх лет. Мы выжили, потому что ходили в садики и в школы. Учителя меня были хорошие, повезло. Родителей иногда заменяли. И наставления правильные давали. Поэтому я такой выросла.
А бабка? Бабушка. Глупая бабулечка.
Год от силы знакома с интернетом. Я же сама ее и познакомила, блин, на свою голову.
Она не хотела до последнего регистрироваться, переходить на онлайн деньги, онлайн оплачивать.
Думала, что без всего этого сможет прожить. так и прожить.
А потом обрадовалась, глупенькая.
А там основной обман. Там ложь, грязь и ад. Там надо годами учиться отличать хорошее от плохого. Надо грамотно уметь общаться с людьми, особенно с незнакомыми. Мы знаем это, и то мои ровесники время от времени попадаются, да так страшно попадаются… Что говорить о стариках.
Так что и моя вина тут есть.
Надо было тщательней следить за ней, вот и все. А я со своими любовями, Милошами и прочим вообще на нее внимания не обращала.
Хотя, бабушка производила впечатление дееспособной, блин…
Но только производила, оказывается.
Я обняла ее, утешая.
Ну чего теперь делать? Все уже сделано. Выбираться будем как-то…
– Какая ты у меня хорошая, – прошептала бабушка и вздохнула.
– У меня есть деньги. Снимем комнату сейчас, немного дам тебе. Я постараюсь быстро вернуться. Если Ирка не обманула, та квартира мне принадлежит, я её быстро толкну и вернусь, – уверенно утешала я ее.
Кто ж знал, что быстро не получится…
Глава 9. Приехала...
Несмотря на все произошедшие горькие события, уснула я быстро и хорошо. Поезд убаюкивал.
Ехала я на верхней полке в плацкарте, билет схватила первый, какой попался. Купе даже и не думала себе покупать, потому что вошла в режим экономии.
Мне сейчас главное выспаться, в себя прийти, а там я соображу.
Ехать мне надо было в другую область, но так как размах у нас не сибирский, за одну ночь из пункта а в пункт б я добралась достаточно быстро.
И рано утром, взяв чай и зевая, уже видела за окном привычные пейзажи. Даже было немного обидно, что пришлось сюда возвращаться. С какой надеждой я, кажется, буквально вчера, уезжала! Блин…
Была уверена же, что все, обратного пути нет! Не допущу я этот обратный путь!
И вот, надо же…
Но ничего, прорвемся!
Главное здесь надолго задерживаться.
Я допила чай, быстро накрасилась, привела себя в порядок, и, умница и красавица, отправила селфи Милошу.
С сомнением глянула на сообщение от Вели.
Вообще, насколько было разумно вчера вечером ей изливать душу?
Может, и нет…
Но вот честно, осталась я одна. И не с кем мне было поговорить.
Бабушка плакала и страдала, это ее утешать надо было постоянно, быть взрослой.
А я отчаянно вымоталась.
К тому же, Велька она же такая – своя. Поддержала меня.
Сказала, чтобы я вообще ни о чем не волновалась, она за бабушкой чуть-чуть присмотрит, поможет, если что. И что надо решать вопрос кардинально с мошенниками, потому что квартиры на дорогах не валяются. И нужно держаться за свою недвижимость. За всю свою недвижимость.
И за ту, что тут, в родном городе, мама с какого-то хрена мне оставила тоже.
Вот насчёт держаться именно за это жилье, я ей не пообещала, потому что не собиралась отказываться от учёбы и перспективы.
Но она права – квартира денег стоит.
Бабушке позвонила, она сказала, что уже подала заявление в полицию. Её обнадёжили. И меня заодно. Фарт! Всё наладится! Обязательно! Велька так и сказала: по гороскопу мне сегодня сопутствует удача и встреча всей моей жизни. Думаю, это будет сообразительный шустрый риелтор.
Велькина поддержка по смс придала мне сил, и я бодрая и счастливая вышла на перрон.
А погода такая стояла, будто я на юг приехала. Прохлада утренняя, не скрывающая запах не остывшего с прошлого дня горячего асфальта, воздух замер в предвкушении дневного зноя.
Подземный переход – и вот она – привокзальная площадь.
Здравствуй, родной, но такое не близкий город, Он теперь, после месяцев другой , куда более счастливой и свободной жизни, прочно ассоциировался у меня с мамой, а это не могло ему прибавить ни грамма очарования.
Стояли на площади таксисты.
Даже если не экономить, я бы с ними не рискнула поехать, вызывать надо через интернет. Город провинциальный, всякое случалось с приезжими.
Хотя, мне не актуально, у меня теперь каждый рубль на счету, потому я забралась в душный грязный автобус и поехала домой, немножко грустная.
Если кого встречу из одноклассников или старых знакомых, скажу, что приехала маму навестить. Ненадолго.
В этом городе у меня нет родных. Одноклассники? Я поругалась почти со всеми, у меня и тусовки-то здесь не было. Все, с кем я более-менее общалась нормально, разъехались. Связь я с ними не поддерживала, потому что стоило мне отсюда уехать, и как в поговорке – с глаз долой, и сердце вон.
Мама способствовала.
Я вышла на своей остановке и потопала по родным закоулкам старого района.
Наш дом – не хрущевка, а следующий уровень благоустройства. Кто там был правителем в доисторическое время после Хрущева? Вот такой дом, квартиры побольше хрущёвок. И в нашей двухкомнатной даже балкон большой имелся.
За год тут ничего не изменилось, вот совершенно.
Как я отсюда уехала, вот в это время примерно, так всё и замерло. Мне кажется, даже точно такие же цветы цвели на газоне под окнами первого этажа.
В подъезде было очень тихо. Видимо, недавно его вымыли, пахло свежестью. Окна открыты на лестничных пролётах, гулял приятный сквозняк.
Я поднялась на третий этаж. Посмотрела на свою дверь и тяжело вздохнула. Продам. И даже совесть грызть не станет.
А если пятикомнатная вернётся, и мне достанется от бабки, то вообще стану счастливой. А здесь я не была счастлива.
Я только подняла руку с ключом, чтобы открыть замок, как дверь распахнулась, и я шарахнулась в сторону, ахнув от неожиданности.
С приглушенной матерщиной вывалилась из квартиры молодая девка в летнем легком прикиде: тонкие джинсы в облипочку, шлепки.
Из маечки на бретелях почти полностью вывалились белые груди. На джинсах ширинка открыта.
– Гад! – кричала она, повернувшись назад, к кому-то в квартире. – Подонок! Урод! Скотина! Импотент!!!
Глава 10. Новая родня
Я, ошарашено открыв рот, подошла ближе.
Из квартиры девке прямо в лицо летела сумка. Я эту сумку успела поймать, и незнакомка не пострадала.
– Это такая благодарность?! Сука! Сам корми теперь! – закричала она.
Где-то в глубине квартиры плакал ребёнок.
И, судя по голосу, ребёнок очень маленький.
У меня дрожь по коже пробежала от внезапной жуткой догадки.
Ну, мама… Не может быть… Неужели ты… Ты родила и бросила?!
Да есть предел вообще твоему свинству???
Нахрена было рожать?
Нахрена?
Чтоб опять бросить? Как меня?
Я разъярилась настолько, что перестала соображать вообще.
Сунув девке её сумку, я влетела в прихожую. Быстро сняла кроссы, кинула свой рюкзак на кушетку и пробежала в свою маленькую комнату. На звук.
За год квартира, конечно, изменилась. Во-первых, здесь был сделан шикарный ремонт, вот прямо отличный. Моя маленькая комната сияла и блестела. Здесь явно не было предназначено всё для ребёнка, скорее это была спальня. Для хорошего такого траха. С шикарными белыми стенами. Напротив двуспального траходрома – зеркальные створки большого шкафа от пола до потолка. На окнах светлые жалюзи. На белом шёлковом покрывале кровати были раскиданы вещи, предназначающиеся для ухода за ребёнком. Смесь в банках, бутылочки, подгузники, ещё какие-то странные предметы, назначения которых я не знала. Пока не знала, но, видимо, придётся узнать. Мама ведь уехала, а я так понимаю это…
– Хуевая нянька. Пизда вместо головы! – раздался откуда-то из глубины квартиры грубый бас.
– В квартире ребёнок, животное! – как можно возмущённей закричала я. – Харе материться!
Ребёнок лежал рядом с кроватью-траходромом в чудесной светленькой люльке.
Я быстро подошла к детским принадлежностям и схватив салфетки стала вытирать руки.
– Подожди-подожди. – Уговаривала я его, – не кричи. Ну, зачем ты так?
Младенец надрывался. Я быстро подошла к люльке.
Нагнулась над ним.
– Всё, тихо! Алина приехала.
А он был весь красненький, сморщенный… Такой маленький. Я его решилась на ручки взять, а он тяжёлый.
– Ого, сколько же ты весишь, малыш? – громко спросила я.
– Четыре с половиной родился! – услышала грозный бас из прихожей. Судя по всему, обладатель грубого голоса закрыл дверь за девкой и теперь приближался.
Малыш, оказавшись на моих руках, успокоился, неожиданно распахнул глазки. А глаза у него – огромные темно-карие, явно не в нашу породу. На папашу, похож, наверное… Ведь так?! Это ведь я отчима своего нового слышала? Но не видела, поэтому с младенцем на руках вышла в коридор.
Мать взяла и кинула их, и он не справлялся?
Черт… Даже жаль его стало.
Матери-то что? Родила и отправилась со своим старичком на поиски новой жизни… А отчим тут, похоже, в шоке…
Или… Нет…
В зале стоял здоровый мужик. Реально, здоровый.
Жуткий такой, бородатый, полуголый, что характерно.
Я даже затаила дыхание и постаралась не поднимать глаз выше его расписной шеи с кадыком.
Джинсы расстегнуты… Это чем он таким тут занимался с той девкой?
При ребенке???
Впрочем, не важно. Мне сейчас не до просмотра отчима в деталях.
Да и картинка тут, судя по всему, отличается от ожиданий, раз девка его импотентом назвала…
Блин, вот везет мне в последнее время на картинки, не соответствующие реальности… К чему бы это?
Эти мысли у меня в голове мгновенно пронеслись, даже нормально обдумать их не успела, а отчим, медленно и внимательно осматривая меня с ног до головы, неожиданно оскалился.
Брр-р-р… Интересно, ему говорили, что усмешка у него жуткая? Не надо ему улыбаться, если не хочет запугать кого-нибудь до нервного энуреза!
– Так-так. Алинка-картинка, значит, ко мне пожаловала? – поднял бровь отчим, – мать про тебя говорила.
– Что значит, к тебе?! – покачивая ребёнка на руках, ответила я, подняв на него взгляд. – Это моя квартира, если что…
– На мать вообще не похожа, – меня снова осмотрели, еще внимательней. Отдельно зацепились взглядом за молчаливо изучающего меня малыша.
На мрачной физиономии отразилась серьезная такая работа мысли.
– Не твое дело, – огрызнулась я, но как-то неуверенно. Взгляд смущал. Неприятный очень.
И страшный, чего уж там…
А я ведь не помнила даже, как его зовут, этого мужика.
И понятия не имела, как зовут брата.
– Это точно, – согласился отчим, – не мое. Ладно, посиди тут.
– В смысле, посиди?
Но возмущение я проговаривала уже в широченную татуированную спину отчима. Он уходил в сторону прихожей, вообще не обращая на меня внимания!
Словно я мебелью была!
Но я не была мебелью, потому рванула за ним. Прямо с ребенком на руках.
И от увиденной в прихожей картины просто дар речи потеряла!!!
Глава 11. В плену
– Ты что делаешь? – возмущённо спросила я и подошла к нему ближе, потому что этот скот, только что выгнавший няньку, ковырялся в моей сумке!
И даже уже нашел, то, что искал, судя по довольной людоедской физиономии!
Паспорт! Мой паспорт! И телефон! Скотина!!!
Я хотела отобрать у него паспорт, но с ребенком на руках это сделать не получилось, а потом отчим поднял руку вверх, и задача вообще стала непосильной.
Он же высоченный, как оглобля, блин!
Мелкий, испугавшись тряски и явно почувствовав мою ярость, разорался, и мне пришлось его успокаивать, периодически кидая злобные взгляды на наблюдающего за этой картиной отчима.
Он не просто наблюдал, надо сказать, он явно о чем-то серьезно думал.
Думал-думал, а потом выдал:
– Значит, так, Алинка-картинка, сиди здесь с ребёнком. Мне нужно уехать, няньки нет. Жизнь младенца зависит от тебя. Ты поняла меня?
Че-го???
– Нет! Не подумаю! С ума сошел? Я тебя не знаю вообще! Вон из моей квартиры, мама ее на меня переписала!
Но все эти вопли, от которых мелкий опять растревожился и разорался, вообще ни к чему не привели.
Отчим просто не реагировал на меня! Никак! Аккуратно прибрал в карман мой паспорт, в другой сунул – телефон.
Я понимала, что не справлюсь с ним! Ни за что!
От отчаяния ещё раз попыталась отобрать у него свою сумку, чтоб хоть остаток денег сохранить, но отчим спрятал её за спину и шагнул вперед, прижимая меня вместе с ребенком к стене своей широченной грудью.
Малыш тут же замолчал, видно, родную душу почуял, а я перепугалась еще больше.
Подумала некстати, глядя в его глаза, что они такие же, как у мелкого, темно-карие, и разрез такой же…
А в приглушенном свете прихожей даже казались немного чёрными. От отчима пахло грубым мужским одеколоном. Нет, далеко не дешёвым, а скорее наоборот, мощным, брутальным очень, с запахом табака, коры дуба и ещё чего-то такого горячего, что невероятно шло к его иссиня-чёрным волосам.
– Меня зовут Назар. – Тихо сказал отчим, – а его, – тут он перевел взгляд на малыша, – его зовут Миша. И его надо покормить.
Он сделал паузу, словно сдерживая себя, слова, которые очень хотел сказать, но так и не сказал.
Выдохнул, обдавая меня запахом ментола, и продолжил спокойно:
– Та безмозглая… – Он снова задержал дыхание, сделал паузу. – Овца. Скорее на мне посидеть хотела, чем с ребёнком. Теперь посидишь… ты. Вернусь вечером, так что жди.
Я ушам своим все еще не могла поверить.
Как я в это все влетела-то?
– Ты вообще, что ли? – сделала я еще одну попытку воззвать к его разуму. Получилось жалобно, – ты, блин, сумку мне верни…
Ребёнок опять заплакал.
А его отец молча развернулся, подхватил с вешалки мастерку и вышел.
Дверь закрылась снаружи, оставив меня в квартире одну.
– Вот идиот. Ну и папаша у тебя, – жалобно сказала я Мише.
Пошла к двери, чтоб проверить замок. А дверь не открылась. Замок был сменен.
– А если пожар?! – возмутилась я, новенькую белоснежную обшивку пиная ногой. – Мы с Мишей как вылезать будем?
Нет, ну понятно, что, если пожар, я выйду на балкон, а там лестница пожарная – рукой подать. Я с неё столько раз сползала, когда мамка меня закрывала.
– Он унёс мою сумку, – ошарашенно, потому что только теперь до меня начал доходить весь случившийся беспредел, выдохнула я. – Твой придурошный папаша унёс мою сумку.
Я пошла с ребёнком на руках обратно в комнату, положила его аккуратно в люльку.
Миша тут же оглушительно закричал.
Щурясь от вопля, я взяла баночку с детским питанием.
– Приблизительно тебе два или три месяца, да? И ты такой здоровый!
Я посмотрела на малыша. А он лежал, обиженный, надутый, оскорбленный.
Беспомощный.
Так жалко его стало, аж слезы на глаза навернулись!
Твари все вокруг.
И мать моя – тоже.
Бросила его, надо же!
Миша орал, я плакала. Офигенная картина, конечно…
Но я, все-таки, взрослее, чем он. потому вытерла слезы и сказала кричащему братишке:
– Сейчас подожди. Сестра у тебя старшая, всё сделает правильно. Если этот мудило считает, что он оставил меня без телефона, то глубоко ошибается, – я коварно улыбнулась.
Есть у меня кое-какие рычаги и тайные ходы.
В начале, конечно, я решила покормить ребёнка, смесь приготовила по инструкции, которая находилась на самой баночке.
О детях я мало что знала.
Даже на руках носить не приходилось, только издалека и видела.
Но куда деваться?
Будем учиться на практике…
С ребёнком на руках я кое-как приспособила бутылочку, прижав её подбородком к своей груди, чтоб соска точно попадала в Мишкин ротик.
Он тут же принялся жадно сосать.
Голодный ребенок, блин!
А эта тварь, его нянька бывшая, похоже, реально только о том и думала, чтоб к Назару на член прыгнуть!
Одни уроды цирковые кругом…
Я прошла с Мишей в гостиную, осматриваясь теперь уже куда более пристально.
В гостиной тоже был сделан ремонт.
Но старый антикварный диван никуда со своего места не пропал, слава всем богам. Его никто никогда не трогал ни при каких ремонтах.
И тут, похоже, не тронули.
Если ремонт при матери делали, то сто процентов она не позволила бы тронуть. Я, жонглируя мелким, чтоб бутылочку не выронил, упёрлась ногами в стену, попой отодвинула диван.
Заглянула за его спинку. Кнопочки придерживали велюровую обивку.
Уф… Никто ничего не трогал. Отличненько.
Мишу положила на диван, ограничила подушкой, чтоб никуда не свалился.
Он был не против, бутылочка заняла все его мысли, похоже. Типичный мужик, пожрать – святое дело.
Периодически поглядывая на Мишу, я открепила велюровую обивку дивана. За тканью открылся небольшой сейф.
Мишка захлёбывался молоком, и мне пришлось чуть-чуть поменять ему позу.
– Сейчас Алина возьмёт и прочитает инструкцию по эксплуатации таких малышей, – пообещала я.
Я набрала код и открыла сейф.
Осмотрела содержимое.
Ну что сказать?
Мама – жопа. Вынесла, короче, все ювелирные украшения, которые достались нам от бабушки, матери отца моего, по крайней мере, она так говорила, что оттуда золотишко приплыло. Вот ведь жадная. Пусть бы её старик содержал, но нет же...
Если еще и с доками обманула, это будет фиаско, братан…
Но документы на квартиру действительно лежали, как и мои вещи, которые я попросила не трогать. Мой первый телефон. Там, кстати, была моя первая сим-карта, до сих пор рабочая и годная для выхода в интернет. Я его сохранила специально для памяти. А вот оно как обернулось. Лежали серебряные серёжки. Серебряная ложечка на первый зуб. Думаю, Мишке подойдёт. Так же браслетик из роддома, не знаю, зачем хранила, просто так на память тоже. Посмотрела.
«Три килограмма пятьсот грамм»
– Ну и нафиг ты четыре с лишнем родился? – поинтересовалась я у Миши, который жадно сосал соску.
Взяла только телефон с зарядником. Розовая зарядка, чехол с кошачьими ушами. Да, я так любила – чтоб ми-ми-мишное.
Закрыла сейф, закрыла обшивку. Поднатужилась и задвинула диван. Села на него рядом с Мишей, включила зарядку, и мой телефон ожил.
– Да-да, Миша, смотри, что творится. Всё работает. Алинка на интернет денежку закинет, и будем с тобой самыми счастливыми братом и сестрой.
Я тяжело вздохнула, телефон загрузился. Вай-фай был старый! Ого, даже так? Код подошёл.
Старье оживилось, и со спокойной душой я вышла в интернет. Зашла в свои соцсети, отметилась, что я тут, чтоб все, кому надо, могли написать.
Потом полезла в поисковик.
Итак: после кормления ребёнка обязательно надо поддержать «столбиком», чтобы вышел воздух. Выпив бутылку молока, Миша был прикреплён ко мне насмерть в вертикальном положении.
Садить нельзя, голову не держит… Нет, но голову мы держали. Так-так-так, я бегала по строкам. Пришло сообщение от Вели.
«Вообще там ни о чем не беспокойся, можешь даже задержаться».
Что? Зачем мне задерживаться, к чему она это написала?
Проверила свой банковский счёт. Ничего не изменилось.
«Милош, привет! Я на денёк решила съездить к маме. Ты получил моё селфи?»
« Здоров! Я на трене».
А сам онлайн.
Тренировки. Угу, отлично.
Но пока об этом думать не буду.
У меня тут Миша благоухать начал… Ну, по крайней мере не орал.
Сейчас помою его и буду решать основные проблемы.
В конце концов, как-то же можно до этого придурка дозвониться? Я реально не могу тут весь день сидеть!
И вообще, насчет квартиры надо решать.
Этот урод меня за комнатную собачонку держал, варвар средневековый, блин!
«Дай мне номер телефона своего Назара», – написала я маме в соцсеть.
Мама не ответила. Вот так я оказалась в его плену.
