Текст книги "Измена. О чём кричит тишина (СИ)"

Автор книги: Мария Владыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

25 глава

25 глава

– Тамара Петровна, вы чего добиваетесь? Скандала? Вы вообще в курсе, что произошло? Куда вы лезете? Вам, конечно, принципиально, чтобы ваше мнение везде учитывалось, да? В каждой дырке затычка.

У свекрови почти пар из ушей пошёл. Потому что я была права. Она действительно часто лезла не в своё дело. Не чувствовала границ дозволенного. И на этой почве, ещё когда мы с Глебом не были женаты, у нас уже возникали конфликты.

– Ты как разговариваешь со мной?

– Как с женщиной, которая лезет в проблемы моей семьи. Думаю, мы вполне в силах сами всё решить, без вашего участия. А насчёт квартиры… вы же говорили, что ваш вклад – это подарок для нашей семьи. Теперь подарки принято возвращать?

– Неблагодарная! Я эти деньги копила столько лет, чтобы у меня у сына крыша над головой была. И теперь хочешь забрать у него всё? Меркантильная девка! А я говорила тебе, Глеб.

– Мам. Ты не права. Ещё раз услышу, как ты обзываешь Валю, наше общение с тобой сойдёт на нет.

– Вот, значит, как вы заговорили…

Меня всё не отпускала тема с квартирой. Прямо потрясывать начало от несправедливости.

– Во-первых, – я встала на ноги, и почти ткнула свекровь в грудь пальцем, остановившись в последний момент в нескольких сантиметрах. – Вы хоть представляете, сколько стоят квартиры? Да ваш взнос первоначальный – это было десять процентов от всей её стоимости. На эти деньги Глеб мог бы жить разве что в конуре. Всю остальную сумму стоимости мы выплатили с ним вместе. Во-вторых, квартира – это не просто стены, это ещё и ремонт, мебель, которые ещё стоят чуть ли не половину стоимости квартиры. Ну и в-третьих, в квартире живёт не только ваш сын, но и внучка. И вот её обделять и обижать я не позволю.

Глеб встал между нами со свекровью, чувствовалось, как воздух трещал от напряжения, и, что дай нам искру, и мы воспламенимся, а можем и драку начать, и вообще что угодно.

– А ну тихо! Брейк! Что вы тут устроили, вы вообще, в своём уме? Обе замолчите.

– Да пожалуйста. Я как раз хотела уйти с дочерью. В свою квартиру.

– Кто тебе мешает? Только Глеб будет там же жить.

– И сын его? У нас, вообще-то, комнат не так много. Может, у него ещё дети есть, так пусть всех приводит. Устроим там на полу одну большую кровать. А чего мелочиться.

– Какой сын? – Замерла Тамара Петровна, и я поняла теперь точно, что Глеб ничего ей не сказал.

– Ну, чего молчишь, Глеб? – Повернулась я к мужчине. Он смотрел на меня исподлобья, недовольный тем, что я сказала. – Чего смотришь так на меня? Это был твой маленький секрет? Прости, но тебе придётся отвечать за свои поступки.

– Глеб, что она несёт? – Подключилась уже и Тамара Петровна, косясь всё равно на меня с недоверием.

– Есть вероятность, что Никита – мой сын. – Просто сказал Глеб, вздохнул, и вдруг резко развернулся и ударил кулаком в стену. Так сильно, что я правда была уверена, что останется след.

– На случай, если вы не поняли, – после продолжительной паузы произнесла я, – пока я была беременной Лизой, Глеб переспал с моей подругой Кирой, и заделал Никиту. Это пока были все новости к этому часу. Добрейшего вечерочка.

И, хлопнув дверью, я закрыла кухню и пошла в сторону спальни, где играли дети.

Глеб, около шести лет назад

Я закрыл дверь ванной комнаты, и опёрся руками на раковину. Очуметь. До того, как я зашёл сюда, я и не понимал, насколько я был пьян.

Сейчас, смотря в своё отражение, начал понимать, что меня натурально вело.

Придя на вечер пить не хотел, но меня уговорили на первый тост, и сразу как-то в голове так приятно зашумело, что я продолжил.

Сколько было времени?

Я поднёс часы к глазам, но не мог никак сфокусировать свой взгляд на стрелке, чтобы сообразить, что именно она показывала.

В крови бурлило веселье. Быстро сделав свои дела, и помыв руки, я готов был вернуться к празднику и разговорам за столом.

Неожиданно, впервые за последние несколько месяцев меня наконец-то отпустила тревожность, постоянно сидящая внутри из-за состояния Вали. Я волновался за неё и за ребёнка. Почти перманентно. А сейчас было так хорошо, так легко…

Продлить бы это состояние как-то… Но я уже и сам сейчас понимал, что оно закончится к завтрашнему утру, пригласив вместо себя ещё большую тревожность и похмельный синдром.

Только я вышел из ванной комнаты, как тут же столкнулся с Валей.

– Глеб, у меня что-то голова разболелась, и снова нехорошо себя чувствую. Может, домой?

– А сколько времени? – Зачем-то спросил я, хотя по-хорошему, надо было просто, ничего не спрашивая, брать Валю в охапку и ехать.

– Не знаю, часов одиннадцать, наверное. Тебе ещё хочется отдохнуть, да?

Валя смотрела на меня, а я не понимал, что будет, если я скажу «да»? Она обидится? Мне просто и правда было весело и легко. И обрывать это состояние не хотелось.

– Ну, если хочешь, я могу поехать домой просто, а ты посидишь ещё, и на такси домой вернёшься, как закончите.

Мозг уже плохо соображал, похоже. Потому что в трезвом состоянии я бы ни за что не отпустил Валю домой одну. Но тут идея показалась мне на удивление жизнеспособной.

– Я говорил тебе, что ты самая лучшая жена на свете? Я просто немного ещё отдохну, и сразу вернусь. Ладно? Напиши мне, как доберешься до дома, чтобы я не волновался.

Плечи Вали чуть поникли. И я наверняка бы заметил это, если бы в тот же самый момент меня не окликнул кто-то из кухни.

– Вы чего там обжимаетесь, голубки? Идите, давайте, сюда!

26 глава

26 глава

Валя, наше время

Зайдя в комнату, я просто протянула Лизе руку, и сказала строгим голосом: «Пойдем». Наверное, она услышала по нему, что не стоило меня нервировать, и доставать лишними вопросами, и сразу подчинилась.

На Никиту я даже не смотрела. Чем дальше, тем сложнее мне давалось общение с ним. Я всё больше привыкала к мысли, что он не просто мой крестник, а, скорее всего, сын моего мужа, и брат дочери. И это доставляло всё большую боль.

Глеб с матерью всё ещё оставались на кухне за закрытой дверь. Наверное, там сейчас был допрос с пристрастием. Я же собиралась сматываться из этого дома. Я пока была не готова продолжать ругаться. Казалось, весь мир был против меня.

Муж и подруга – предатели, свекровь – обвиняла во всех смертных грехах, и собиралась не дать забрать квартиру, даже родная мама считала, что мне стоило проявить «мудрость». Какую нахрен мудрость?

Мне выть хотелось. Кричать, разодрать кому-нибудь лицо, в идеале – Кире и Глебу, и упиваться их сожалением, которого я не видела.

Что бы Глеб не говорил, как бы не извинялся, в его глазах я не видела самого главного – раскаяния. Он искренне считал, что на измену его вынудили обстоятельства, и поэтому я должна была принять это как само собой разумеющееся.

Принесла верхнюю одежду Лизы прямо в комнату, и бросила на кресло рядом с ней.

– Одевайся. – Вышло довольно сухо. Но это было всё, на что я была сейчас способна. Меня опять раздраконили.

– А мы куда? Домой? Папа и Никита с нами поедут?

– Нет. Мы заскочим домой, и к бабушке уедем. Поживём у неё до выходных. Ты же не против?

– Мне нравится ночевать у бабушки! Она мне блинчики по утрам печёт.

– Ну и отлично. Одевайся, Лиз. Не тормози, только. А то и так сейчас самые пробки, до дома ползти придётся тысячу лет.

Лиза начала одеваться. Я смотрела как она вдела руки в рукава куртки, словно специально долго возилась с замком…

– Тёть Валь, а я тоже болею и умру, как мама? – Вдруг спросил Никита, и мне пришлось посмотреть на него. Я нахмурилась.

– С чего ты это взял? И твоя мама пока не собирается умирать. Она будет лечиться, и, вполне возможно, что выкарабкается.

– Потому что меня дядя Глеб сегодня в больницу возил. И мне там что-то проверяли, палочкой во рту ковырялись.

Значит, Глеб не обманул насчёт теста ДНК. Что ж…

– Не беспокойся, Никита. Это просто обычный медосмотр. Чтобы проверить, что ты здоров. Ты проживешь ещё долго-долго, не стоит из-за этого переживать.

– А можно я с вами поеду, а не с дядей Глебом? Мне с ним скучно. Он почти не играет со мной, и просит в комнате сидеть, потому что работает.

Я вздохнула. Чёрт. Это уже было тяжело, а мы ещё не дошли до момента, когда детям предстояло узнать, как на самом деле обстояли дела.

– Прости, Никита. Не получится. Завтра тебе уже не будет скучно. Дядя Глеб отведёт тебя в детский сад, и поиграешь там с ребятами. – Я метнула взгляд на дочь, которая уже оделась, и просто сидела, развесив уши, и слушая нас.

Сделала себе мысленную пометку написать Глебу сообщение про детский сад, а то не удивлюсь, если он снова забудет завтра. Но видеть Никиту на постоянке рядом с собой – не смогу. Исключено. Пусть сам с ним разбирается.

Мы с Лизой беспрепятственно вышли из квартиры, и добрались до моей мамы.

Когда мы появились у неё в квартире с большой сумкой вещей, она округлила глаза, посмотрела вопросительно, но расспрашивать подробно ничего не стала. Всё же, она была иногда мудрой женщиной.

А, возможно, к вечеру у меня уже было лицо «с субтитрами», на котором русским языком было написано, что лишние вопросы не приветствовались.

Следующие два дня были затишьем. Я даже удивилась. Глеб мне не писал и не звонил, но я пока не решалась вернуться почему-то домой. Так и жили у мамы.

Но, когда я отвезли Лизу в сад в пятницу, меня ждал сюрприз, когда я выходила.

У ворот детского сада стоял, опершись на машину Глеб.

В руках у него был букет цветов. И вряд ли он ждал кого-то, кроме меня. Я тяжело вздохнула. А сердце сделало внутри кульбит, при виде мужа. За пару дней я успела чуть-чуть остыть, и соскучиться.

Но это не отменяло того, что произошло. Я абсолютно не поменяла своего мнения, просто пока дала себе паузу. Я же не обязана была бежать и крушить всё прямо сейчас?

Засунув руки в карманы куртки, так как перчатки я оставила в машине на сидении, я подошла к Глебу. Увидев меня, он сразу встрепенулся.

– Привет. – Первым поздоровался он, протянув мне цветы. – Это тебе.

– Спасибо. Какой повод? Подал заявление на развод? Мне ничего не приходило.

– Я соскучился, Валь.

– По кому именно? – Удивительно. Только я шла, и думала, что остыла, но стоило мне заговорить с Глебом, как вся желчь снова поднялась со дна.

– По тебе. По Лизе. Но я не стал приезжать к дому твоей мамы, чтобы у нас было больше времени, чтобы поговорить. Как дочка?

Я пожала плечами.

– Пока ни о чём не в курсе. Я надеюсь, ты не будешь перекладывать на меня ответственность, и сам расскажешь ей, что полюбил другую тётю.

– Я никого не любил. На самом деле, я не просто так ждал, и не приезжал. Дожидался кое-чего. Сегодня с утра мне на почту результаты ДНК-теста пришли от клиники.

Глеб сглотнул, и на его шее дернулся кадык.

– И какой результат? – Я неожиданно тоже заволновалась. А что, если Никита всё же не его сын?

– Я не знаю. Не смотрел. Хотел открыть вместе с тобой. Чтобы сразу и обсудить, что делать дальше.

– Я замерзла уже тут. Пошли вон в ту кофейню.

– Без проблем.

Закинув букет цветов на заднее сидение моей машины, мы вдвоем дошли до кофейни и заняли угловой столик. Я старалась идти поодаль мужа, чтобы не касаться его даже плечом.

И вот, через десять минут кофе стоял перед нами, а Глеб, как зачарованный, всё смотрел на файл во вложении письма, и не нажимал на него, отчего-то медля.

Не выдержав, я сама нажала на значок документа, и он тут же открылся на весь экран.

27 глава

27 глава

Мои глаза тут же забегали по тексту документа. Глеб хмурился.

– Ничего не понимаю. Куда смотреть тут? Абракадабра какая-то.

Я выдохнула. Выдержав паузу, чтобы не разреветься. Потому что неожиданно накатило. Не хотелось признаваться никому, ни единой душе, но где-то глубоко внутри я надеялась на то, что Никита окажется не сыном Глеба. Даже и не знала, зачем мне это было нужно, ведь я сама несколько раз повторяла, что это бы ничего не изменило.

Однако…

– Вот. – Я показала пальцем в строку, обрамлённую рамкой. – Вероятность отцовства девяносто девять и девять десятых процента.

– Это значит… – Прохрипел Глеб.

– Что Никита твой сын. Что и требовалось доказать.

Подхватила свой стакан с кофе, сейчас я была рада, что взяла его не в кружке, а в формате «с собой», потому что мне необходимо было уйти. Куда-нибудь подальше от всей этой драмы.

На выходе из кофейни я обернулась на мужа. Он так и сидел с каменным лицом пялясь в телефон. Даже не шевелился. Видимо, и сам понимал, что всё было кончено.

Сердце заныло, прося выпустить боль наружу, но я лишь натянула капюшон посильнее, и вышла на улицу, где свежесть позволяла и мыслить более рационально.

Это был конец. Не счастливый, как в фильмах. А такой, как бывает в жизни. Мне предстоял развод, дележка имущества, наверняка слёзы в подушку о несбывшихся мечтах, и от угрызений совести за то, что лишила дочь полной семьи. В общем, впереди было много «интересного».

Пелена из слёз застилала глаза, но пока ни слезинки не выкатилось. Я усилием воли заставила себя глубоко вздохнуть и выдохнуть. Сделала несколько глотков кофе, и, кажется, чуть опустило.

– Хватит лить слёзы, пора что-то делать. – Пробормотала я себе под нос, и потопала к машине, которую оставила у ворот детского сада.

Букет на заднем сидении теперь выглядел, словно насмешка. Я взяла его, и выбросила в ближайшую мусорку. Домой бы точно не потащила. Ни к чему мне были напоминания.

Я уже шла обратно от мусорной корзины к машине, когда услышала за спиной голос.

– Валя! Стой! – Это за мной спешил Глеб. Похоже, опомнился, что я куда-то делась.

Я остановилась. Бегать я не планировала. Взрослые все люди. Развернулась.

– Валя… Я не знаю, что мне делать.

– Обращайся к адвокатам, пока Кира жива, получай права на опеку над ребёнком, усыновляй его, или как там правильно делается. Извини, никогда не была в такой ситуации.

– С этим я разберусь. Я про нас с тобой.

– На этот вопрос я тебе уже отвечала. Но адвокат, я думаю, и тут тебе понадобится. Делить имущество мирно, я же понимаю, ты не хочешь? Плюс у нас ребёнок несовершеннолетний, в любом случае, развод только через суд. Но тебе бонус, на адвокате, если и туда, и туда одного наймешь, наверное, можно будет сэкономить.

– Не оставляй меня, пожалуйста. Я понимаю, за что ты так, но… ведь должен же быть хоть какой-то выход?

– Не оставлять? Не оставлять? А ты меня не оставил тогда, много лет назад, беременную и с жутким токсикозом добираться одну с попойки? Ты не оставил, и сам при этом обрюхатил мою подругу? Так почему я сейчас должна тебя не оставлять? Глеб, повзрослей. И научись уже отвечать за свои поступки. А то ты на работе такой серьезный дядя, а в жизни… тут работают те же принципы, дорогой.

– Почему ты не возвращаешься домой? И тебе, и Лизе, ведь явно неудобно жить у твоей матери.

– А вы оттуда уехали?

– Нет, но мы могли бы…

– Скинь сообщение, когда съедете. Или выставляй квартиру на продажу, чтобы поделить имущество. Вернём твоей матери её драгоценный «подарок», а остальное поделим пополам. Может, так даже будет лучше.

– Я не хочу продавать нашу квартиру, она дорога для меня. Я был в ней счастлив, со своей семьей.

– Будешь счастлив с другой семьей, значит. Всё. Разговор окончен. У меня сегодня ещё полно работы. Как, думаю, и у тебя. Жди повестки в суд на развод. Заявление я, так и быть, возьму на себя. На тебя потому что уже не могу ни в чём положиться. И, да, подумай, когда у тебя будет время на разговор с Лизой о том, почему мама и папа больше не смогут жить вместе. Никогда.

В глазах Глеба стояли слёзы. Сердце разрывалось, но я заставила себя отвернуться, и нажать на брелок сигнализации, открывая себе автомобиль.

– Пожалуйста, Валя… Я вас люблю. Ещё один шанс. Я не хочу без вас. Не смогу.

Ничего не ответив, я села в машину, и уехала. Расплакалась уже по дороге. Включила на всю громкость как специально заигравшую какую-то грустную песню, и рыдала, перемещаясь в потоке машин.

Подъехав к дому мамы, не нашла парковочное место. Сегодня жизнь словно была против меня. Встала напротив какого-то внедорожника, и продолжилась заниматься самобичеванием, упав в руки, сложенные на руль.

Мне сначала показалось, что стук, который я услышала, был в песне, или просто мне показался, но, когда постучались второй раз, я поняла, что стучали мне в стекло.

Окна запотели, наверное, от моих рыданий, и ничего не было видно. Но рядом однозначно кто-то стоял. Я опустила стекло, и столкнулась с недовольным взглядом соседа снизу.

– Ты не видишь, что ты мне перегородила выезд? Я как выезжать с парковки должен? – Начал он, но осёкся на полуслове, наверное, впечатлившись моим заплаканным лицом.

– Ты? Что-то случилось? – Нахмурился он.

– Не ваше дело. Сейчас я отъеду. – Холодно ответила я, и закрыла окно, выруливая с парковки дома.

28 глава

28 глава

Адвоката нашла в тот же день. Просто обзвонила нескольких, которые выходили по запросу в интернете среди первых, и выбрала одного из них.

Мама, до этого сидевшая в гостиной, очень невовремя зашла на кухню, где я работала и обзванивала адвокатов, застав меня прямо во время моего последнего разговора.

– Да. Документы все необходимые у меня есть. Мне нужна будет помощь с подачей заявления в суд, и самих процессах, чтобы поделить имущество наиболее выгодным для меня образом.

Мама застыла в дверях на входе в кухню, мы встретились с ней взглядами. Я не знала, зачем именно она пришла на кухню, но теперь она больше не двигалась, слушая разговор.

– Можете ещё раз повторить, где находится у вас офис, пожалуйста? – Я отвернулась к окну. Мериться с мамой взглядами, и одновременно вести осмысленный диалог было непросто.

Глаза сами собой забегали по двору, пытаясь зацепиться за что-то.

– И ещё, на вашем сайте есть отзывы, чтобы можно было ознакомиться с опытом? Мне бы хотелось работать с кем-то, кто уже вёл успешно подобные дела…

Договорив, и записав всю нужную информацию, я не торопилась оборачиваться, продолжая смотреть за сумерками, опускающимися на город, и следить за девочкой в странной шапке, которая раскачивалась на качели.

– Валь… – Тихо начала мама.

– Мам, если снова планируешь меня начать отговаривать, то не надо, пожалуйста. Мне и так непросто.

– Я знаю. – Она вздохнула. По звукам я поняла, что мама переместилась к холодильнику и открыла его. – Есть захотела. Погреть на тебя плов вчерашний?

– Нет. Не хочу, спасибо.

Сзади меня продолжалось шуршание и возня, а после загудела микроволновка.

– Ты виделась сегодня с Глебом, да? Два дня ни слова, а сегодня вдруг резко заговорила о разводе…

Развернувшись на сто восемьдесят градусов, я опёрлась на подоконник пятой точкой, и скрестила руки на груди.

– Пришёл анализ ДНК. Никита – сын Глеба. Теперь уже официально. Я думала, мам, правда, как могло бы быть ещё. Но я не смогу видеть живое доказательство измены постоянно рядом с собой.

– Ну а если Никита не будет с вами жить? Ему что, обязательно быть с вами?

– А с кем он будет? Ты же знаешь, у Киры из родственников – никого. Есть ещё пара друзей кроме нас, но по факту – мы были самыми близкими. Да и Глеб никогда не пойдёт на то, чтобы отдать своего сына куда-то. Сейчас же он знает, что тот его сын. Из всей этой ситуации просто нет выхода. Её надо было изначально не допустить, но уже что сделано, то сделано. Ничего не изменить.

– Как же так. – Всплеснула мама руками, и села к столу. – Такая семья была, всё хорошо, мне просто…

Она заплакала. Это рвало мне сердце в клочья. Когда плакал любимый для тебя человек, а ты ничего не мог сделать, это было невыносимо. Особенно, когда ты служил причиной для слёз.

– Мамуль, не надо. – Я подошла, попыталась её обнять, но она сидела, а я стояла, и это было не слишком удобно. – Ну не плачь, а то я сейчас тоже заплачу. А я уже устала реветь. И Лиза испугается, когда увидит нас двоих зареванных.

– Сейчас я успокоюсь, – рвано выдохнула она. – Мне просто жалко, что так получилось. Что Лиза будет одна, и что пройти через это всё придётся, и что ты одна окажешься. Так я хотела для вас счастья. Просила, молилась, чтобы наладилось.

– Мам, прости, если разочаровала. Да, вот такая я гордая и упрямая. Что поделать…

Лизу забрала вечером, но ничего говорить ей пока не стала. Она, мне кажется, уже сама что-то поняла, и о чём-то догадывалась. Всё же, она была уже достаточно взрослой. Я была уверена, что мы, взрослые, часто недооценивали умственные способности детей.

День выдался тяжелым на эмоции, и я, когда ложилась спать, просто мечтала о том, как я засну, и на утро, проснувшись, буду чувствовать себя чуть лучше, потому что обычно сон хорошо помогал мне с тревогой, которой сегодня было через край.

Однако, только я стала погружаться в сон, как меня разбудила музыка, и чей-то хохот. Я открыла глаза, пытаясь понять, откуда были звуки. Явно от кого-то из соседей.

Осторожно заглянула в спальню к маме, где спала она и Лиза, но они не проснулись. У них чей-то кутёж было слышно чуть тише.

Возможно, в обычной жизни я бы не стала ничего предпринимать по этому поводу. Ну, решили соседи отдохнуть в пятницу вечером, не каждый же день. Но сегодня вывести меня из состояния равновесия можно было просто по щелчку пальцев.

Так что я накинула халат, и вышла в подъезд.

Около минуты прислушивалась, пытаясь понять откуда именно доносился звук: сверху или снизу, и после пошла по направлению источника шума.

Конечно, мне очень «повезло», ведь вечеринка проходила в квартире того самого не слишком вежливого нового соседа, с которым мы сталкивались уже пару раз.

Я покосилась на соседние двери, которые находились с ним на одной площадке. Они что, оглохли все? Почему я, соседка сверху, должна была идти и разбираться.

В любом случае, очень хотелось тишины, поэтому я нажала на кнопку дверного звонка.

Почти сразу из-за двери послышались голоса, в основном мужские.

– Парни, там пиццу, скорее всего, принесли. Откройте, плиз. Уже всё оплачено.

Дверь распахнулась, и мы, с каким-то мужчиной, которого я видела впервые в жизни, уставились друг на друга.

– Красотка, ты к нам на огонёк? Заходи… – Приветственно распахнул он дверь, словно приглашая меня внутрь.

В распахнутые двери я увидела и самого хозяина квартиры. Он что-то делал у кухонного стола, который было видно частично из коридора.

– Ага, пришла потушить фитилёк вашего огонька. Вы время видели? Вырубайте музыку, имейте совесть, и сами будьте потише.

Это я уже договаривала двум мужчинам, так как сосед, увидев меня, всё же тоже подошёл к двери.

– Опять ты. Ещё немного, и я подумаю, что ты на меня запала и преследуешь…