Текст книги "Измена. О чём кричит тишина (СИ)"

Автор книги: Мария Владыкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

41 глава

41 глава

Глеб с Лизой ушли в детскую, а я отправилась на кухню. Пыталась сосредоточиться на готовке, но всё валилось из рук. Даже порезалась случайно и пришлось устранять последствия травмы.

По итогу, конечно, всё же смогла доготовить то, что хотела. Долго думала, накладывать ли ужин на Глеба. Ладно, мне было не жалко. Положила порцию и ему.

Кричать на ужин Лизу и мужа не стала. Как-то слишком это бы было по-домашнему, как раньше. Просто расставила тарелки на столе, и подошла ко входу в детскую.

Глеб сидел на полу, навалившись на стенку, и строил что-то из конструктора, пока дочка рядом переодевала кукол, в том числе и новую.

– Пошлите ужинать. – Спокойно и довольно тихо сказала я. Перехватила взгляд Глеба, который посмотрел на меня просто с космической тоской.

Лиза тут же подорвалась и побежала на кухню, а Глеб встал на ноги спокойно.

Не знаю, зачем, но я всё ещё продолжала стоять на входе. Муж затормозил рядом со мной.

Он ничего не говорил. Стоял напротив, и смотрел прямо в глаза. А у меня от его взгляда внутри всё ходуном ходило. Переворачивалось просто.

Бывает, смотришь на человека в привычной жизни, и ничего. А когда ты уже знаешь, что вместе вам не быть, все чувства острее некуда. Ощущаешь настоящие эмоции на их максимуме.

Я не выдержала первой. Не могла больше просто стоять. Развернулась и пошла на кухню.

Лиза там уже вовсю уплетала тушёную картошку с салатом, которые я приготовила. Она заняла своё привычное место, и получилось, что и мы с Глебом сели за стол туда же, где сидели, когда ещё были семьей.

– А я салат помогала маме готовить. – Довольно похвасталась Лиза, и я чуть улыбнулась. Конечно, половина порезанного огурца крупными ломтиками – это та ещё помощь, но я была рада, что дочь вообще проявляла желание мне помогать.

Да, сейчас получалось не слишком хорошо, но пройдёт время, и она, я была уверена, станет отличной хозяйкой, благодаря тому, что вот так, ещё в детстве, пробовала что-то.

– Умница моя. – Потрепал Лизу по волосам Глеб, смотря на неё с любовью. – Самый вкусный салат в моей жизни.

Дочка вдруг наклонилась, прижавшись к Глебу всем своим телом, и обняв его своими руками. Он был спортивным, большим мужчиной, и её руки не сходились, от чего это выглядело ещё более милым.

– Папуля… Я так скучала по тебе! Когда ты вернешься домой? Мы с мамой грустим тут без тебя.

– Я… – Слова застряли в горле Глеба. Он сглотнул, скосил взгляд на меня, потом опять посмотрел на Лизу. – Малыш, всё сложно. У нас с твоей мамой сейчас непростой период. Ты ведь знаешь, что мы оба тебя очень любим, несмотря ни на что? И всегда будем твоими мамой и папой.

– Конечно, знаю. И я вас люблю. А почему у вас сложный… – Лиза забыла слово период, я видела это по её лицу. – Что это значит?

– Что нам надо пожить раздельно, дорогая.

Я закусила губу. Почему-то хотелось плакать. Таким неправильным казалось всё происходящее.

Вот же, мы сидели, как настоящая семья за ужином. Но это была уже лишь иллюзия, фантомная семья, почти как фантомная боль. Ты её ощущал, но её уже на самом деле не было.

Ведь семья, это место, где ты можешь безусловно доверять каждому, и где тебя не предадут. А доверие, как я поняла, лежало практически в основе всего.

– Но почему? Почему папа не может жить с нами, как раньше? Он же мой папа, а ты моя мама, вы сами сказали! А папы и мамы живут со своими детьми.

Слова дочери рвали мне сердце на мелкие кусочки. Как было объяснить ребёнку, что это для неё мы мама и папа, а когда-то мы были чужими людьми, которые просто решили быть вместе. Но не справились. Точнее, не справился. Я не хотела на себя брать вину за то, что развалилась наша семья.

– Это сложно, Лиза. Я обидел твою маму. И она не может меня простить. Потому что обида серьезная. – Выдал вдруг Глеб. И я перевела взгляд на него.

– Зачем ты её обидел? – Уточнила дочь, но переползла с колен Глеба обратно на своё сиденье.

– Я не хотел. – Глаза уже щипало, и в носу. Только бы не разреветься.

– Тогда скажи извини, и она тебя простит. Я так делаю, и меня прощают.

– Иногда одного «извини» недостаточно. И, кажется, ничего недостаточно. Поможет только время.

– Ничего не поняла. Мам, извини папу. Пусть он к нам вернётся! – Перевела дочь внимание на меня.

А я уже не могла держаться. Была на волоске от того, чтобы всхлипнуть и разреветься прямо здесь. И только ребёнок заставлял меня прятать свои эмоции. Поэтому я встала из-за стола, и, ничего не говоря, вышла и направилась в ванную. Нужно было немного отдышаться.

Дверь оставила незакрытой, просто чуть прикрыла. Оперлась руками на края раковины, и пыталась отдышаться. Умылась несколько раз прохладной водой, и меня чуть-чуть отпустило.

То, что Глеб открыл дверь и встал в проёме, сначала почувствовала, и только потом увидела.

– Я сейчас приду. Иди на кухню, всё нормально. – Выдавила я, но голос похрипывал, выдавая моё эмоциональное состояние.

Вместо того, чтобы послушать меня, Глеб вошёл в ванную комнату, и заключил меня в крепких объятиях. А я уже не могла сдерживаться. Уткнулась в его грудь, и разревелась в голос, оплакивая свою любовь.

42 глава

42 глава

Кира

Я так не могла. Мне нужно было уехать, начать лечение.

Больно было так, что, казалось, прямо сейчас и умру.

Я и без того понимала, что это скорее всего не за горами, и как могла старалась хоть что-то сделать для Ника. Сложнее всего было признаться самой себе, что я ужасная мать. Продала квартиру, не работала… Но я не оставлю его одного. Нет. Может, я уже и прогнила до основания, но хоть одно светлое чувство в моём сердце осталось: любовь к сыну.

Перевернувшись на бок, посмотрела на рыжую макушку, лежащую на кроватке недалеко от меня. Никита спал. Одеяло размеренно поднималось вверх и вниз.

Сегодня, когда Глеб привёз Никиту, я словила себя на том, что даже не скучала. Время всё слилось для меня в единый поток. Из-за болей, в забытье, я не контролировала, прошёл день, два или десять.

Перевернулась на спину, уставившись в потолок. Может, закончить всё прямо сейчас? Нет. Ещё надо было подождать. Был шанс выкарабкаться. Да и не тогда, когда тут был сын.

Сердце колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выпрыгнет, или остановится. Сна не было ни в одном глазу. Которую ночь… Я вообще не помнила, когда спала в последний раз. Так, забывалась, отключаясь. А про сон здорового человека речи не шло.

Уже чувствовала отголоски головной боли, которая начала появляться. Иногда голова болела так сильно, что я не могла ни видеть, ни слышать, и душу готова была продать, только бы прервать это состояние.

Дёрнулись ноги. Но я не засыпала. Нет. Периодические судороги тоже уже стали моей нормой.

Жарко. Медленно сползла с дивана на пол. Липкая, потная, воняющая, ощущала себя хуже бездомных. Но я знала, что утром Глеб придёт за Никитой, а значит, мне надо быть в норме. Не такой, какой он увидел меня в последний раз, когда я совсем его не ждала.

Шальная мысль пробралась в голову, и я скосилась на мобильный телефон, лежащий на столе, потому что был подключен к зарядке.

Может…?

Да. Чёрт с ним. Как-нибудь всё разрулю. Только бы не чувствовать себя вот так. Немного выровнять состояние.

Часы показывали глубокую ночь, но я знала, что могу позвонить. Сервис был круглосуточным. Другая проблема, что денег не было совсем.

Я сама не ела уже пару дней. Когда Глеб ехал сюда, попросила купить упаковку яиц, чтобы пожарить для Никиты с утра. Разумеется, Глеб не взял с меня денег, джентльмен чёртов. Где их вообще таких делали? На каком заводе? Завод идеальных людей? Жаль, я, кажется, была из другой партии.

Убедившись, что сын крепко спал, я взяла телефон, и ускользнула в ванную. Единственное помещение в этой конуре, где можно было закрыться, если вас в квартирке было больше одного.

Руки дрожали и не слушались. Но мне не впервой было в таком состоянии что-то делать. Слишком слабая. Не было сил бороться и сопротивляться.

Набрав номер, прижала телефон к уху, в ожидании гудков. Кажется, прошла вечность, прежде чем они раздались. Внутри возникло предвкушение, что скоро мне может стать легче.

– Алло? – Раздался знакомый мужской хриплый голос.

– Привет, Тим. Это Кира. Слушай, есть что у тебя?

– Б**ть, Кир. Я же тебе сказал не звонить, а писать в мессенджер. Ты не понимаешь, что ли?

– Я могу написать. Сейчас напишу тебе там. Извини, забыла.

– Не надо уже. В любом случае, для тебя у меня ничего нет. Ты ещё прошлый долг не отдала. У меня всё записано.

– Я верну, честно. Мне просто надо подлечиться. Станет лучше, я устроюсь на работу, и всё до копейки верну. С процентами.

– Нет. Мне это не подходит. Мы не друзья, не родственники, чтобы я шёл тебе навстречу. Давай, Кир. Поспи, может, легче станет.

– Я не сплю уже почти десять дней. Не могу заснуть. Мне плохо, Тим. – Я упала на пол, и начала плакать, прижав к себе колени. От слёз было не легче, но, может, они могли разжалобить мужчину на том конце провода?

– Тем более. Пока, Кира. Не звони, пока не найдешь деньги, чтобы вернуть долг. Не нарывайся на неприятности. Мы не добрые самаритяне.

Тимур отключился, и я со злостью и гортанным криком швырнула телефон в стену. Он попал прямо в кафельную плитку, которая моментально треснула. Но мне было так плевать, что я думала об этом не дольше пары секунд.

Деньги. Мне нужны были деньги. И желательно срочно.

Ну, конечно.

На коленях подползла к телефону, отскочившему в угол, прямо к унитазу. Экран треснул, но он работал.

– Алло, Глеб? Привет. – Сонный голос ответил мне не сразу.

– Кира? Господи, ты чего звонишь в полтретьего утра? Что случилось? Тебе плохо?

– Да, мне плохо. Нужна госпитализация, и капельницу сделать. Ты можешь приехать, забрать Никиту и одолжить мне несколько тысяч? У меня закончились деньги. Все свои накопления я уже перевела на счёт лечения, и оплатила билеты. Ничего не осталось.

– Вообще ничего? Погоди… А, хотя, ладно. Да. Сейчас приеду. Никиту заберу.

– Только деньги наличными, ладно?

– Зачем? У меня нет налички, надо снимать.

– В больнице не принимают карты в ночное время. Так получилось. Пожалуйста, скорее, Глеб. Мне очень плохо… Ощущение, что могу не дожить до утра.

43 глава

43 глава

Валя

Лиза сама попросилась к бабушке на выходные. Я не стала её отговаривать, решила, что это будет отличным поводом, чтобы выспаться, прибраться в квартире нормально, потому что времени на это на неделе почти не было.

Заодно захватила из дома документ, который меня просил Филипп. Решила, что удобнее будет заскочить к нему по пути, чем мчать в офис.

Передав Лизу маме, перекинулась с ней парой слов, попросив особо не упоминать Глеба. Мы с Лизой пока так и не пришли к пониманию. Когда Глеб ушёл в тот вечер после игры с ней, она не разговаривала со мной до следующего дня.

Сказала, что это я была виновата, что папа с нами не живёт. Потому что мне надо было его простить. Если бы всё было так просто…

Глеб просился ещё раз приехать через день, но я попросила его подождать до следующей недели. Ещё не отошла от прошлой истерики дочери.

К слову, у меня ещё оставались вопросы, почему Кира до сих пор была в городе, и не уехала. Я точно помнила, что мне она говорила, что ей необходимо было срочное лечение и что она через неделю должна была отправиться в Израиль. Вот только с того нашего разговора прошло уже как минимум две недели. А воз и ныне был там. В чем было дело?

Пообещав маме забрать Лизу на следующий день, спустилась на этаж ниже.

Заранее с Филиппом я не договаривалась, хотя, наверное, стоило хотя бы написать или позвонить, что я зайду. Просто решила зайти на удачу. Если что, всегда можно было доехать до его офиса.

Но дверь открылась почти сразу же, и на пороге возник мужчина. Одет он был в пижамные штаны и футболку, которые сразу делали его визуально моложе и более… неформальным, что ли.

– Валя? Привет. Ты что тут делаешь?

– Документ привезла. Помнишь, ты просил? Просто дочь к маме подвозила, и решила по пути…

– А, точно. Понял. Зайдешь? У меня как раз есть для тебя пару новостей.

Я пару секунд помялась, но потом всё же кивнула, и зашла внутрь. С Филиппом я чувствовала себя довольно спокойно.

Квартира Филиппа была такой же планировки, как и у мамы. Только ремонт здесь был новый. И квартира сразу играла другими красками, становясь визуально дороже.

– Пошли на кухню. Я вчера заказал кучу всего к чаю. Как чувствовал.

Я проследовала за мужчиной, попутно оглядываясь по сторонам, и подмечая какие-то детали. Например то, что он однозначно жил в квартире один. Максимально холостяцкое жилище. Никаких пледов, подушек, милых мелочей, которые бы делали обстановку уютнее.

Ну и женских вещей тоже обнаружено не было.

Когда мыла руки, взгляд упал на одинокую зубную щетку в стакане у раковины, а на полке в ванной стояли только шампунь и гель для душа. Типичный мужской набор. Даже, я бы сказала, когда баночек было две, это уже была роскошь.

Вернувшись на кухню, обнаружила на столе уже две чашки с чаем, и открытую коробку с пирожными.

– В общем, я тут встретился на одном заседании с судьей знакомым. Поговорили, вроде бы как обещали мне, что если вы оба будете за развод, то можно будет организовать всё на первом же слушании.

Я кивнула. Не знала, что сказать. Всё это до сих пор пугало меня до чёртиков.

– Как, кстати, у вас общение после нашего столкновения в кафе? Дай угадаю. Пришёл к тебе в тот же вечер?

– Да. Приехал, сказал, что хотел поиграть с дочерью. У меня потом был веселый вечер и следующий день, потому что объяснить шестилетнему ребёнку что такое развод – крайне сложно. Для неё мы мама и папа, которые должны всегда друг друга любить и быть вместе.

– Понимаю. – Кивнул Филипп. – Ну он хотя бы на тебя не наезжал?

– Что? Глеб? Нет, конечно. Он не такой, на самом деле. Отходчивый, добрый…

– И неверный. Не забывай только об этом. Ладно?

– Сложно забыть, когда подтверждение этой неверности теперь живёт вместе с ним.

Мы на пару минут замолчали, параллельно попивая чай с пирожными, пока я не решилась на откровенность.

– Я не могу избавиться от мысли, точнее, от вопроса: а правильно ли я поступаю. Может, я всё же смогла бы смириться с тем, что у моего мужа есть ещё сын от другой? Ну, хотя бы когда-нибудь, не сейчас. – Во рту накопилась вязкая слюна, и я сглотнула. – Лиза так любит папу, Глеб хороший отец. И мужем он был хорошим. Мне так казалось. Я вижу, что он страдает, я страдаю… Как-то всё это грязно, неправильно.

– Развод вообще неприятная штука, Валя. Тут решать, конечно, только тебе. Но по своему опыту, а я видел множество семейных пар, процент тех, кто действительно были счастливы после того, как сошлись несмотря на измену… ну очень мал. Любая ссора, недопонимание, и всё тут же всплывает по новой. Только к старым обвинениям примешиваются ещё и новые. Конечно, есть и исключения, как везде.

– Наверное, ты прав. Просто я немного чего-то расклеилась. Надо взять себя в руки, и вести свою линию, не сворачивая.

– Может, тебе тоже попробовать ходить с кем-то на свидания? Клин клином, слышала?

– Свидания? – Нахмурилась я.

– Сама говоришь, что думаешь о разводе. А так, отвлеклась бы на новые отношения. Это всегда будоражит.

– Не думаю, что я уже готова к чему-то новому. Я вообще очень долго привыкаю ко всему. И отвыкаю тоже долго. Для современного мира, наверное, где всё так быстро меняется, это не очень хорошо.

– В любом случае, как будешь готова, маякни. Приглашу тебя куда-нибудь. Уже не как юрист. Исключительно как мужчина женщину. – Улыбнулся широко Филипп.

44 глава

44 глава

Глеб

Наверное, я это заслужил. Свой персональный ад.

Уходить из дома, который чувствовался родным. От женщины, к которой тянулось всё моё естество, от плачущей дочери…

Господи, сколько раз я уже успел пожалеть о том, что было шесть лет назад.

Сейчас расплачивался. Выть хотелось. Особенно, когда увидел Валю в компании с каким-то мужиком. Причём не каким-то отбросом, который и рядом со мной не стоял. Было видно, что он при деньгах, при мне не сдулся, взгляд не отводил, отвечал уверенно.

И что самое такое, что задело, я видел, как он на неё смотрел. Прекрасно его понимал. На Валю нельзя было смотреть по-другому. Мы с ней вместе были столько лет, и всё равно иногда даже у меня дух захватывало.

Представить не мог, каким кретином он меня, наверное, считал, если Валя ему всё рассказала. Профукать такую женщину, это надо было уметь…

Единственное, что меня сдержало от того, чтобы остаться там, и расквасить лицо этому донжуану, это понимание, что жена бы не одобрила. И что она была не той, кто бросался в омут с головой. Скорее всего, я действительно вспылил, и она встречалась с этим мужчиной по какому-то делу. Только вот я почему-то не сомневался, стоило ей стать свободной женщиной, и шаг от него в её сторону будет неизбежен.

Как же меня это злило! Хоть на стенку лезь, или дежурь у дома Вали, отгоняя от неё всех ухажёров, которые точно у неё должны были быть.

Спасали от постоянных загонов только бесконечные проблемы. Документы на Никиту так и не были готовы. Юридическая компания, в которую я обратился, всё тянула. Зачем-то сказали сделать ещё один ДНК-тест, так как они работали только с определенными клиниками. И вот, к чему это привело.

Посреди ночи мне позвонила Кира, говоря, что ей плохо.

Я так и не решил до конца, как к ней относиться. С одной стороны, она была смертельно больна, и сложно было на неё кричать, ненавидеть её за то, что она сделала.

С другой, я не понимал, как так можно было вообще поступить, а главное, зачем. Хотела, чтобы я признал сына? Так почему не сделала заявление ещё много лет назад? Зачем было врать мне, что её сын от другого мужчины?

В общем, вопросов было больше, чем ответов.

И тем не менее, на часах было три утра, а я стоял у банкомата, снимая деньги. Так и не понял, почему Кира осталась вообще без средств. Мне казалось, что она должна была получать какие-то социальные выплаты. Или, государство оставляло людей в подобных ситуациях без всего? Вряд ли…

Может, конечно, выплаты были так малы, что не хватало ни на что. Такой вариант тоже был. В любом случае, я от пары тысяч не обеднел бы, так что решил над этими вопросами даже не париться. Снял деньги, и поехал в сторону её квартиры.

Кира открыла сразу же. Я, кажется, даже постучаться не успел. Только занёс кулак над дверью.

Стоило ей открыть дверь, как в нос снова ударил тот запах, который я почувствовал, когда к ней приходил. Неприятно. Никак не мог понять, почему так пахло.

За руку Кира уже держала Никиту, полностью одетого.

– Привет. Принёс? – Без предисловий спросила она, и я полез в карман за деньгами.

Как только я достал несколько купюр, которые собирался ей отдать, она тут же выхватила деньги, а мне в руку сунула руку Никиты. Мальчик молчал, ничего не спрашивая. Выглядел очень сонным.

А вот Кира не выглядела сейчас умирающей. Ведь по её звонку я понял именно так.

– Я на машине. Могу отвезти тебя в больницу, куда ты хотела лечь.

– Не надо. – Быстро ответила Кира. – Меня заберут из дома. Или вообще, поставят прямо тут капельницу.

– Зачем ждать, если тебе плохо? Давай отвезу. Всё равно приехал.

– Я сказала, не надо! – Чуть жестче, чем этого требовала ситуация, с нажимом, сказала Кира. – Тебе что-то ещё? Если нет, то можете идти.

– Я обратился к юристам, чтобы оформить Никиту, но пока ещё жду. Когда крайний срок, когда тебе надо будет улетать? Ты сказала по телефону, что купила билеты, потратив все деньги.

– Господи! Да просто уже оставь меня в покое! Ты можешь уйти, и увести Никиту? Я сообщу, когда уеду.

Кира захлопнула дверь, а я нахмурился. Её поведение было странным. У меня ещё после последнего визита сюда в голове были некие догадки, но я гнал их от себя, ведь мне просто было не до этого. Да и не хотелось верить, что люди могут в целом совершать что-то подобное.

– Пошли, Никита. – Спокойно сказал я мальчику, и повёл его на выход.

А когда мы забрались в машину, повернулся назад, куда усадил его в детское кресло.

– Я сейчас отъеду немного, и посидим в машине, ладно? Сможешь подождать десять минут?

– Хорошо. – Отозвался мальчик.

Я сделал всё, как сказал. Отъехал вглубь парковки, и заглушил фары. Включил в салоне медленную тихую музыку, которая, надеялся, убаюкает Никиту, а сам начал ждать. Ещё до конца не понимал, чего именно, но почему-то был уверен, что так было нужно.

Наконец, во двор въехала какая-то машина. Старая раздолбанная девятка. Из машины вышел парень, на вид лет двадцати от силы, и какое-то время крутился возле клумбы у подъезда Киры.

Я пока не двигался, просто наблюдал за происходящим.

Парень, похоже, что-то сделал, потому что через пять минут просто сел в машину и уехал.

А после из подъезда вышла сама Кира, и пошла к той самой клумбе. Ну нет… Неужели правда?