Текст книги "Хроники города номер Три (СИ)"
Автор книги: Мария Соколова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 15 страниц)
– Весь день? – Кайл с подозрением смотрит на меня. – И что же ты там наготовила?
– Если скажу, то пропадёт вся интрига! – смеюсь я. – Просто доверься мне! Я знаю, что ты не любишь сюрпризы, но этот… Он действительно хороший и особенный. Честно-честно!
Он устало вздыхает, неодобрительно качая головой, но его губы изгибаются в едва уловимой улыбке.
– Что ж ты у меня такая неугомонная? Ладно уж, веди, куда собралась.
Я радостно взвизгиваю и, захватив с дивана пиджак, торопливо веду Кайла к лифту.
– Ты у меня самый лучший! – уверенно заявляю я, заходя в кабину. И как только двери закрываются, достаю из кармана пиджака черный шелковый платок. – Только для начала нужно завязать глаза. Не бойся, это часть игры.
– Даже так? – в его глазах мелькает тень сомнения, но, поддавшись моей воле, он все же наклоняет голову. – А если сниму его раньше времени?
– Не снимешь, – шепчу я в ответ, и моё дыхание касается его губ.
В один миг невинный поцелуй перерастает в нечто большее, и нас захлёстывает безудержная, всепоглощающая волна страсти. Кайл подхватывает меня на руки, прижимая к прохладной стене. Лифт движется мучительно быстро, и вот уже раздается звонкий “дзынь”. А может, к черту моё дополнение к плану Вив? Хочу сейчас, хочу только его…
Выйдя в роскошный коридор отеля, я нежно тяну Кайла за руку.
– И на какой этаж мы поднялись?
– На девяносто восьмой, – отвечаю я, спешно отключая голограф, чтобы ничто не могло помешать нашей ночи.
– Мы на смотровую площадку, что ли?
– Ну пожалуйста, не задавай вопросов и не пытайся угадать! Так будет неинтересно!
– Хорошо, я готов ещё немного подождать. Но, может, хотя бы избавишь меня от этой дурацкой штуки? Чувствую себя беспомощным слепым котёнком.
– Потерпи одну минутку, – смеюсь я, тихонечко открывая дверь в номер, ощущая, как моё сердце начинает бешено колотиться от волнения и страха.
Внутри – невероятная красота: шикарная гостиная в бежевых тонах с темной мебелью и бархатным диваном цвета ночного неба, панорамные окна, открывающие захватывающий вид на бескрайнее море, пол, усыпанный лепестками алых роз, а за раздвижными дверями – спальня с огромной кроватью, застеленной шелковым бельем цвета шампанского. Стол накрыт белоснежной скатертью и сервирован фарфоровой посудой: устрицы и морские ежи на льду, брускетты с хамоном и базиликом, карпаччо из говядины, приправленное оливковым маслом, ломтики свежайшего манго, трюфельный мусс в хрустальных чашечках, по бутылке элитного виски и дорогого вина.
Головокружительный аромат цветов переплетается с манящими запахами деликатесов. Я быстренько зажигаю свечи, расставленные по комнате, и, выключив свет, медленно снимаю повязку с глаз Кайла.
Он замирает, прищурившись и напряженно оглядывая номер. А потом его прожигающий взгляд падает на меня, и я начинаю сомневаться в безупречности разработанного плана.
– Лина, – его низкий, проникающий голос, кажется, не предвещает ничего хорошего. – И сколько это все стоило? Ты выбросила целую кучу денег на ветер.
– Тебе нравится? – шепчу я, целуя его в подбородок, сознательно игнорируя его тон.
– Здесь красиво, но… – он умолкает, хмурясь. – Ты вообще понимаешь, в какое положение меня ставишь? Это в корне неправильно. Ты не должна платить за меня. Я мужчина, а не твоя комнатная собачка.
– Главное, что тебе нравится, а сколько это стоило, не важно, – нежно улыбаюсь я, старательно усмиряя вспыхнувшее внутри раздражение и наливая ему виски, а себе вина. – Значит, не зря старалась. И давай закроем тему, чтобы не испортить вечер. Пожалуйста.
Кайл смотрит на меня с укором и, поморщившись, неохотно кивает.
– Ладно. Но мы еще вернёмся к этому разговору. Даже не надейся, что я забуду или махну рукой.
– И не сомневаюсь, – говорю я, притягивая его за руку к столу. – Но давай сейчас о приятном. Сегодня тебя ждет настоящее гастрономическое приключение! На столе много всего необычного, и думаю, ничего подобного ты прежде не пробовал. Что из этого тебя привлекает больше всего?
– Больше всего меня привлекаешь ты, – усмехается он, обнимая меня за талию. – А из еды… ну давай вот этот хлеб, кажется, с мясом?
– Это хамон. Предупреждаю сразу, у него довольно специфический аромат.
Кайл целиком отправляет брускетту в рот, не особо стремясь насладиться изысканным вкусом, быстро жуёт и тут же запивает виски.
– Какой-то бутерброд совсем крошечный. На один укус. А запах обычный, это ты просто в шахте не была. Что дальше?
– А попробуй устрицу! Здесь либо влюбишься навсегда, либо выплюнешь, другого не дано. Главное – с лимонным соком или, если любишь острое, с соусом чили.
С сомнением посмотрев на меня, Кайл всё-таки "выпивает" содержимое раковины.
– И это еда? – ворчит он, но, к моему удивлению, берет ещё одну, щедро поливая её лимонным соком. – Ладно, сойдёт. Вполне съедобно. А ты сама почему не ешь?
– Честно говоря, было интересно понаблюдать за твоей реакцией, – хихикаю я, снимая одного из моллюсков с подноса. – Из всех моих знакомых устриц любит только мой отец. Ну и, конечно, я. А все остальные сравнивают их вкус с… хотя не буду портить тебе аппетит. В общем, самое лестное, что я о них слышала – «безвкусные сопли».
Мы пробуем разные закуски, болтаем, смеёмся, и я с облегчением замечаю, как постепенно Кайл расслабляется, отпуская ситуацию. На удивление, он оказывается абсолютно не привередлив в еде – что-то ему нравится больше, что-то меньше, но все реакции довольно сдержанные, без особых восторгов или явного негатива. Кажется, даже если предложить ему что-то совершенно несъедобное, он проглотит это, не выказывая недовольства. Я понимаю, что в его районе еда простая, но должно же там быть что-то вкусное? И почему мы никогда об этом не говорили? Надо будет спросить, но позже, не сейчас – не хочу разрушать эту хрупкую гармонию и затрагивать темы, которые могут быть ему неприятны.
Спустя полчаса, когда на столе не остаётся ничего, кроме пустых тарелок, мой взгляд падает на роскошный виниловый проигрыватель на комоде. Включив нежную мелодию, я иду с бокалом вина в руке к панорамному окну и замираю, заворожённая пейзажем: усыпанное звёздами небо, тёмная морская гладь и полная луна, царящая высоко над горизонтом.
Кайл неслышно подходит сзади, и его неожиданное прикосновение к моей спине обжигает, посылая волну трепетного волнения. Он крепко обнимает меня, зарываясь носом в мои волосы.
– Красивый вид. Но уже глубокая ночь, и, кажется, пора спать. Я прилягу здесь на диване, а ты отправляйся в кровать.
Спать? Уже? Ну уж нет! Это совершенно не входит в мои планы! Я резко разворачиваюсь и, не раздумывая ни секунды, впиваюсь в его губы долгим, жадным поцелуем. Мои ладони скользят по его мускулистой груди, лихорадочно расстегивая рубашку, пуговицу за пуговицей.
– Диван тебе сегодня не понадобится, – мурлычу я, расправившись с последней из них. – Я безумно, до головокружения, хочу тебя.
– Я тебя тоже, но, пожалуйста, не торопи события, – тихо произносит он, невесомо касаясь губами моего лба и отступая на шаг.
Но я сбрасываю рубашку с его плеч и вновь упрямо целую Кайла, наслаждаясь теплом кожи и рельефом напряжённых мышц под моими пальцами. Какой же он красивый… А эти шрамы лишь делают его только притягательнее, мужественнее…
– Посмотри мне в глаза, прошу. Сейчас я предельно серьезна. Ты мне нужен. Именно сегодня. Именно сейчас, – задыхаясь от желания, шепчу я.
– Лина… Если позволишь… я бы мог, как позавчера, в море… – начинает он, медленно опуская руку к моему животу, но я обрываю его новым, настойчивым поцелуем, решительно касаясь пряжки его ремня.
Дыхание его моментально сбивается, но вместо того чтобы подхватить меня на руки и отнести в спальню, он резко отстраняется и уходит к столу. И, до краёв наполнив бокал янтарным виски, осушает его в несколько глотков.
– Но почему? – мой голос дрожит от жгучего разочарования и обиды.
А в ответ – лишь давящая тишина и взгляд, полный какой-то непостижимой, отчаянной безысходности… Да что же это за издевательство такое?! Во мне медленно, но неумолимо поднимается чёрная волна ярости. Кровь кипит, и я, едва сдерживая себя, делаю два шага вперёд.
– Кайл, я больше так не могу… Я купила это чёртово платье, забронировала номер, устроила этот ужин, даже сделала эпиляцию всего тела… И всё абсолютно всё ради тебя! Но ты игнорируешь любые мои намёки! Даже сейчас, когда я прямо говорю, что хочу тебя, ты опять отталкиваешь меня! Если я тебе не нужна – скажи прямо!
– Ты думаешь, я слепой? – тихо произносит он. – Я прекрасно всё понимаю, но, пожалуйста, давай не будем спешить. Ведь… у тебя еще ни разу… А для меня это уже давно пройденный этап.
– И что с того?! – я срываюсь на крик, чувствуя, как глаза начинают щипать от слез. – Почему ты принимаешь решение за меня? Ты ведь сам говорил, что всё нужно обсуждать вместе. Так услышь меня! Я хочу тебя здесь и сейчас! Хотя в данный момент уже не уверена, чего хочу больше – поцеловать тебя или ударить! Или, на самом деле, я тебе безразлична?! И ты просто решил поиграть в любовь с богатой девчонкой и потешить своё самолюбие?!
– Лина, милая, ты не понимаешь, – хрипло говорит он, стремительно сокращая расстояние. – Дай мне всего две недели… прошу тебя.
– Чего я не понимаю?! Объясни! И какие, к чёрту, ещё две недели?! Что изменится через две недели? Я и так жду уже целых два месяца! Я же к тебе и так и эдак, а ты… бесчувственное бревно!
Кайл делает шаг навстречу, сводя дистанцию между нами до минимума, пытается прикоснуться, заключить в объятия. Но я со злостью отталкиваю его руки, хватаю со стола недопитую бутылку виски и бросаюсь в спальню. И со всей силы сдвигаю эти идиотские раздвижные двери, слыша, как в гостиной со стены с грохотом падает какая-то дебильная картина, а по номеру разносится гулкое эхо. Вот даже и не захлопнуть нормально! Aaaa! Как же бесит! Комната погружается в темноту, и только лунный свет, пробивающийся сквозь шторы, рисует бледные серебристые полосы на ковре.
Всё. Это конец. Абсолютный крах… Ну что я за неудачница такая?! Первый раз влюбилась по-настоящему, отдала своё сердце, а ему всё равно! Наверное, я для него слишком нетерпеливая, слишком взрывная, слишком наивная, слишком… неподходящая! А я люблю его так безумно, что внутри всё разрывается от боли! И как мне жить дальше без него? Без его нежной улыбки, без его сильных рук, без его тёплых губ… Пытаюсь представить свою жизнь без Кайла – пустую, унылую, серую и рыдания душат меня. И я изо всех сил зажимаю рот рукой, чтобы не завыть.
Сидя на краю кровати и обнимая подушку, я делаю большой глоток виски прямо из бутылки, кривясь от горечи и чувствуя, как он обжигает горло. Какая же мерзость! Совершенно отвратительное пойло… Но упрямо заставляю себя сделать еще один глоток, чтобы хоть чуть-чуть опьянеть и ненадолго приглушить эту невыносимую боль. Ну когда уже рассосутся эти проклятые энтеросорбенты?!
Жгучие слёзы градом катятся по лицу, а внутри дерёт так, что хочется кричать, хочется разнести здесь всё к чёртовой матери! Секунды кажутся вечностью, и когда я слышу, как с тихим шорохом отодвигается одна из дверей, я даже не могу понять, сколько прошло времени. Минута? Десять? Полчаса? Или целая эпоха? Комната превратилась в тюрьму, а сердце – в разбитые и растоптанные осколки.
Не оборачиваюсь. Только судорожно вдыхаю, стирая пальцами мокрые дорожки со своих щёк. Кайл осторожно, словно боясь спугнуть, присаживается рядом, и я ощущаю, как матрас прогибается под его весом. Едва заметно он касается рукой моей спины, поглаживая кончиками пальцев.
– Лина, – тихо говорит он. – Не плачь, пожалуйста. Ты – самое дорогое, самое важное, что у меня есть. Без тебя… я буквально не понимаю, как и зачем мне жить дальше. Как дышать, если тебя не будет рядом.
Я всхлипываю, делаю ещё один глоток виски и, поднявшись с кровати, устраиваюсь в её изножье, подальше от Кайла.
– Я тебе не верю. По непонятной причине ты упорно избегаешь близости. И ты так и не ответил, что будет через две недели. Что ты от меня скрываешь?
Кайл выдыхает, берёт бутылку, оставленную мной на прикроватной тумбочке, и делает несколько глотков.
– Ничего не будет через две недели, – глухо произносит он, а потом подходит ко мне и садится на кровать. – Просто назвал абстрактный срок.
– Даже если так, и если я важна для тебя, то почему ты отталкиваешь меня? Ты первый, с кем я хочу заняться любовью. Скажи честно, я тебе неинтересна, потому что я девственница? Или это всё из-за того, что я слишком импульсивна? Мы расстаёмся, да?
Вместо ответа он склоняется ко мне, нежно приподнимая мой подбородок и целуя мокрые от слез щёки. Его теплые губы находят мои, и я, не в силах сопротивляться, отвечаю, жадно зарываясь пальцами в его волосы. Кайл обхватывает меня за талию и усаживает к себе на колени, углубляя поцелуй. Его руки уверенно спускаются ниже, страстно сжимая мои бедра. И в ту же секунду волна неистового желания захлестывает меня, смывая на своем пути все обиды, страхи и сомнения.
Срываю с него эту ненужную, но зачем-то снова надетую им рубашку, толкаю его на спину и одним движением спускаю лямки своего платья. Шёлк с тихим шелестом скользит по моей коже, обнажая полупрозрачное кружево. Кайл замирает, глотая воздух, и я вижу, как его потемневшие от желания глаза начинают метаться от моего лица к лифу. Дразня, я медленно снимаю с себя бюстгальтер. И, ни на секунду не отрывая взгляда от его лица, я прижимаю к своей груди его горячие ладони.
Теряя самообладание, он легко, словно пушинку, подхватывает меня и переворачивает на спину. Прохлада шёлковых простыней обжигает мою пылающую кожу, а сердце колотится так яростно, будто готово вот-вот вырваться наружу.
Нависнув надо мной, Кайл чувственно проводит пальцем по моим приоткрытым губам:
– Лина, ты уверена? Первый раз может быть болезненным. Ещё не поздно передумать, я могу остановиться.
– Уверена! Больше, чем когда-либо. Я хочу принадлежать тебе и только тебе… Сейчас и всегда! – сгорая от вожделения, я требовательно направляю его ладонь вниз, но Кайл, усмехнувшись, властно перехватывает инициативу, подчиняя меня своей воле.
Одной рукой он плавно скользит по изгибам моего тела, другой крепко удерживает мои запястья над головой на подушке. Он останавливается лишь на мгновение, чтобы сдвинуть узкую полоску кружев, а затем его пальцы погружаются глубже, лаская и распаляя с каждым новым прикосновением. Всё жарче, всё быстрее, всё настойчивее… И я, окончательно потеряв над собой контроль, не сдерживаю громких стонов наслаждения, когда мощный электрический разряд пронзает меня насквозь.
И пока я прихожу в себя, нежась в отзвуках удовольствия, Кайл осыпает всё моё тело обжигающими поцелуями, снимая с меня полупрозрачные трусики. Слышу, как в сторону летят брюки, как пряжка ударяется о пол с глухим звуком, и наконец его тело накрывает моё. Я тянусь к нему, стремясь как можно скорее ощутить его в себе целиком, но, усмехнувшись, он останавливает меня, лишь слегка утоляя жажду. Внимательно и осторожно Кайл двигается, следя за каждой моей реакцией, и в решающий момент входит одним резким толчком. Непроизвольный вскрик вырывается из моей груди от неожиданной острой боли.
– Прости, так было нужно, – тихо произносит он. – Если бы я сделал это слишком медленно, тебе было бы ещё больнее. Всё хорошо?
Я киваю, уверенно подаваясь навстречу с соблазнительной улыбкой. И, впившись в мои губы долгим голодным поцелуем, Кайл начинает осторожно двигаться, давая мне время привыкнуть к новым ощущениям, боясь причинить даже малейший дискомфорт. Однако по его тяжелому дыханию я отлично чувствую, насколько трудно ему сейчас себя сдерживать. Но вскоре боль сгорает в разрастающемся огне блаженства, и страсть захлёстывает нас с головой.
Темп становится всё быстрее, поцелуи – откровеннее, трепетная нежность уступает место ненасытной одержимости, и я теряюсь в нём без остатка. Наши стоны заполняют комнату, сливаясь со звуками, доносящимися с улицы, похожими на праздничный фейерверк, но мы не замечаем ничего вокруг – есть только этот момент, только я и он, сплетённые воедино. Кайл ласково убирает прядь волос с моего лица, прикусывает мочку уха, и я судорожно вцепляюсь в простынь, облизывая пересохшие губы. Незнакомые прежде, но невероятно приятные ощущения распускаются во мне, словно первые весенние цветы. И внезапно всё внутри вспыхивает ярчайшими звёздами, окрашивая мир в новые, невообразимые цвета.
Кайл, жадно ловя губами каждый мой вздох, каждый мой стон, не останавливается, продолжая двигаться всё безудержнее и резче. Волшебные ощущения не стихают, а, наоборот, усиливаются, становясь только интенсивнее и острее. И, отдавшись им без остатка, я царапаю его спину, наслаждаясь волнами удовольствия, накатывающими одна за другой и стирающими все границы реальности. Задыхаясь, я выкрикиваю его имя и чувствую, как его тело напрягается, разделяя со мной эйфорию.
Легкая дрожь пронизывает меня до кончиков пальцев, голова кружится, а блаженная улыбка не сходит с губ. Чувствую себя одновременно изнеможённой и неимоверно счастливой.
Кайл, тяжело дыша, медленно опускается рядом, притягивая меня ближе.
– Должно быть, я сделал что-то невероятно хорошее в прошлой жизни, чтобы заслужить тебя.
– Откуда такая уверенность? – с довольной улыбкой спрашиваю я, устраиваясь поудобнее на его плече. – Может, наоборот, что-то очень плохое, и я – твоё наказание на всю жизнь?
– Главное, что на всю жизнь, – уверенно заявляет он, зевая и крепче прижимая меня к себе.
***
Комната всё ещё погружена в непроглядную тьму, когда сквозь сон до меня доносится тихая, но такая раздражающая мелодия будильника с прикроватной тумбочки. Да ладно… Неужели уже 5:40 утра? Кажется, я только заснула, и уже нужно вставать? Как же хочется поспать ещё часочек… Ну, или хотя бы десять минут… Но звук неумолимо и беспощадно прокрадывается в сознание, заставляя открыть глаза и резко откинуть одеяло, и… Ой!
Едва почувствовав моё движение, Кайл, до этого казавшийся крепко спящим, мгновенно ловит меня. Секунда – и я оказываюсь под ним, совершенно обездвиженная и беспомощная.
– И куда это ты так рано собралась? Разве у тебя сегодня не выходной?
– Прости, пожалуйста, что разбудила. Ты спи, номер наш до полудня. А мне нужно домой… Обещала маме вернуться к утру, – смущенно бормочу я, стараясь не замечать его горячую ладонь, нежно скользящую по моей груди.
– Ого! То есть, все-таки существуют на свете люди, перед которыми ты держишь слово?
– Ну, это же мама… И я не могу её подвести…
– А меня, значит, можно раз за разом подводить и злить, устраивая внезапные сюрпризы? – шепчет он на ухо, слегка прикусывая мочку, в то время как его коварная рука опускается все ниже, вырисовывая обжигающие узоры на моем животе.
– Ну нет, нельзя… Но разве тебе не понравился наш вчерашний вечер? И мне правда уже пора: нужно ещё успеть быстренько принять душ, высушить волосы, кофе выпить, – я смотрю на него жалобным взглядом, но, кажется, это совершенно бессмысленно, или…
Неожиданно Кайл отпускает меня, даря обманчивую свободу. Но лишь для того, чтобы перехватить мои запястья и крепко прижать их к подушке, лишая всякой надежды на побег. Его прикосновения сводят с ума, распаляя воображение до предела и пробуждая неистовое желание. Дыхание сбивается, но я отчаянно пытаюсь казаться невозмутимой, практически безуспешно заглушая бушующий внутри пожар.
– А я вот обещания всегда выполняю. Помнишь, как я сказал на пляже, что следующий твой сюрприз не останется без последствий? – с вызывающим блеском в глазах Кайл начинает чувственно ласкать меня, не отпуская и не переставая при этом отчитывать. – Если ты вдруг ещё не до конца поняла, то подобные твои идеи, прямо скажем, выводят меня из себя. Не хотел поднимать эту тему, но ты ведь вынуждаешь. Для тебя все эти траты – капля в море, а для меня – зарплата как минимум за год. Да, ты не ослышалась, не удивляйся. Неужели ты со своим любопытством никогда не интересовалась, сколько зарабатывают истребители?
С трудом сдерживая стоны наслаждения, я потрясенно смотрю на него, отрицательно мотая головой. Его слова обжигают сильнее его прикосновений. Кровь приливает к лицу, а внутри неумолимо поднимается гигантское цунами вины и раскаяния. Неужели всего один-единственный ужин и номер в гостинице стоят так дорого в сравнении с оплатой за спуски в шахту?
Я была уверена, что истребителям платят достойно, пусть и несколько меньше, чем нам в центре управления… Но ведь они рискуют жизнью почти каждый день, защищая город! Получается, в индустриальном районе бедные – не только безработные и чернорабочие, а в принципе все? Но почему государство не ценит тех, от кого фактически зависит безопасность нашей страны? Это ведь совершенно нелогично и несправедливо! А компенсация за смерть тоже что ли копеечная?! Какая же я тупая и наивная… Какой же позор… Никогда прежде я не испытывала одновременно столь противоречивых эмоций: шок, жгучий стыд, смущение, нарастающее удовольствие и глубочайшее смятение.
– Так вот, милая, – продолжает Кайл, с усмешкой глядя мне прямо в глаза. – Ещё один такой "сюрприз", и я буду очень, очень зол. Ты поняла меня?
– Да, поняла, – едва слышно выдыхаю я в ответ. – Прости меня, пожалуйста. Я больше так не буду. И зря ты не рассказал мне об этом раньше… Я такая дура…
– Ты не дура, – перебивает меня Кайл, смягчившись. – Ты просто слишком добрая и веришь в лучшее в людях. Но мир жесток, и в нём полно уродов, которые этого не заслуживают.
– Но ведь есть же и хорошие люди… Но да, ты, наверное, прав… Скажи честно, есть что-то еще, чего я не знаю? И прошу, не надо меня беречь. Я уже давно не маленькая девочка и должна…
Вместо ответа Кайл порывисто касается моих губ. Мгновение, и поцелуй вспыхивает страстью, жарким пламенем, сжигающим все на своем пути. Нахлынувшее возбуждение моментально опьяняет меня, и всё – ранний подъем, утренний душ, не выпитый кофе – отодвигается на второй план. Я отвечаю на его жадные прикосновения, обвивая руками его шею и нетерпеливо притягивая к себе. Ай, ладно! Не страшно! С вечеринок я и позже домой приходила.
Первые рассветные лучи робко пробиваются сквозь неплотно задернутые шторы, застенчиво очерчивая малиновым светом наши переплетенные силуэты.
Спустя час, когда буря стихает, мы лежим обессиленные в объятиях друг друга. Кайл ласково перебирает мои волосы, а я прижимаюсь к нему, наслаждаясь теплом его тела.
– Прости, что был резок, – вдруг произносит он, разрывая тишину. – Я надеялся избежать этого разговора, но ты буквально не оставила мне выбора.
– Сама виновата. Но я просто не знала… Хотя, наверное, должна была… Ну, и порадовать тебя хотела…
– Ну да, конечно, – смеётся Кайл. – И в постель ты меня затащила совершенно случайно, ничего такого не планируя? А теперь вставай, хитрая лиса. Твоя мама, наверное, уже волнуется.
***
Мы выходим из Серебряного небоскрёба, держась за руки. Солнце, будто сонный великан, лениво поднимается на востоке, окрашивая всё вокруг мягким золотым светом. Утренний бриз приятно холодит кожу, а над головой, приветствуя новый день, с пронзительными криками кружат чайки.
– Ну что, до встречи послезавтра?
– До послезавтра, – с грустной улыбкой отвечаю я, не в силах отвести от него взгляд. – Хотя я уже безумно скучаю.
И, с неохотой выпустив его тёплую ладонь, я делаю несколько неуверенных шагов в сторону дома, как вдруг Кайл окликает меня. В одно мгновение он оказывается рядом и крепко обнимает, словно боится, что я растворюсь в утренней дымке.
– Будь осторожна, ладно?
– Хорошо, конечно. Ты чего? – спрашиваю я, улавливая в его голосе какую-то странную напряжённость.
– Да так, не бери в голову, – тихо говорит он, заботливо убирая непослушную прядь с моего лица и целуя в лоб. – Ну всё, иди. И напиши мне, как доберёшься.
Купив в кафе любимый крепкий кофе, я неспешно бреду по набережной, всем сердцем радуясь окружающему миру – птицам, морю, даже порывистому ветру, который во все стороны треплет мои волосы. В голове хаотично вспыхивает какое-то невероятное количество самых разнообразных мыслей: о бедном районе, об аукционе, о зарплате истребителей, о Кайле, о жаркой вчерашней ночи и сегодняшнем не менее горячем пробуждении, о том, оценил ли он моё нижнее бельё, о забытой в отеле расчёске и многом, многом другом.
И вдруг меня озаряет: пора всерьез задуматься о том, как познакомить Кайла с моими родителями! Начать, безусловно, стоит с мамы. Она ведь дала понять, что догадывается о многом и искренне рада за меня? Значит, она точно не будет против. Ну а потом уже вместе продумаем стратегию, как представить его отцу. Да, это будет непросто, но если тщательно подготовить почву… В конце концов, он должен будет принять мой выбор! Ну, или мы разругаемся навсегда… Ох… Ещё же нужно что-то решить с зарплатой Кайла, а лучше вообще всех истребителей… Да что ж такое! Ну почему всё так сложно?!
Почти у самых дверей отправляю Кайлу короткое сообщение о том, что всё в порядке. И почти мгновенно получаю ответ: он сейчас шёл в парке мимо дуба и заметил вдалеке пару белок. Предлагает в следующий раз вместе поискать их и, может быть, покормить. Ооо! Как мило!
Счастливая, с улыбкой до ушей, врываюсь в дом и сразу же бегом на кухню – есть хочется, ух как! Но, едва распахнув дверь в гостиную, замираю в замешательстве. Передо мной разворачивается поистине страшная картина: хмурый отец, в помятом костюме, словно окаменевший, застыл у окна, а мамочка вся в слезах, с растрепанными волосами, сидит на диване. Стадо мурашек пробегает по спине, и всё внутри сжимается в ожидании скандала.
– Так! Давайте не будем драматизировать и ругаться? Ведь ничего такого не случилось, – начинаю я, натянуто улыбаясь и пытаясь не дрожать. – Подумаешь, ну посмотрела с Софи кино. Да, поздно пришла… Но я же предупредила маму. В любом случае, простите меня, я не хотела вас расстроить…
Отец, не отрывая взгляда от кружки с чёрным кофе, произносит до жути спокойным тоном:
– Нихера ты не смотрела с Софи кино.
Брови медленно ползут на лоб, и я шокированно замолкаю, пытаясь переварить происходящее. Впервые в жизни он матерится при нас с мамой. Ну все, приплыли… После нескольких долгих мгновений, подняв на меня колючие глаза, отец все так же безэмоционально спрашивает:
– Как ты шла до дома от Серебряного после того, как купила кофе? Камеры в том районе временно не функционируют.
Ноги становятся ватными, и, осознав, что вся конспирация была бессмысленной, сломленная, я оседаю в кресло:
– По набережной.
– Ясно. Значит, ты ещё не в курсе… Сегодня ночью в торговом центре прогремел взрыв. Чудовищный теракт, унёсший жизни множества невинных людей. Целое крыло здания, именно там, где был кинотеатр, превратилось в руины. Пока мои люди пытались отследить твой путь, выяснить, где ты, мы с матерью сходили с ума от отчаяния и страха. Нам казалось, что ты… погребена там, под завалами. Скажи мне, Лина, о чём ты думала, когда отключала голограф в коридоре отеля?
Точно в кошмарном сне, я съёживаюсь в кресле, пытаясь стать тенью, исчезнуть, не зная, что сказать, как осмыслить услышанное. Холодный, парализующий ужас сковывает моё сердце. Слёзы текут по пылающим щекам, оставляя за собой мокрые дорожки, но сил нет даже на то, чтобы стереть их.
И словно сквозь толщу воды до меня доносится приглушённый голос отца. Чеканя каждое слово, он рассказывает, что за этим зверством стоят радикалы из трущоб. Что преступники схвачены и завтра их ждёт показательная казнь на городской площади. Что теперь он намерен перевернуть всё в городе: ввести комендантский час, удвоить патрули, в разы увеличить число камер видеонаблюдения, поднять и ужесточить нормы выработки в шахтах и на заводах... И что отныне все бедняки будут заперты за внутренней стеной, без права покидать индустриальный, и ни один отброс больше не приблизится к нашему району…
В оцепенении я молча сижу в кресле, пытаясь унять нервную дрожь, и чувствую, как внутри неотвратимо рушится мой маленький светлый мир, который я так долго выстраивала. Слышу, как на голограф приходит несколько сообщений, но я лишь смахиваю уведомления. Всё потом.
О небо! Неужели всё это правда?! За что?! Во что превратится мой любимый город номер Три? Почему из-за горстки мерзавцев всех людей из бедного района ждёт коллективное наказание?
Холодный пот проступает на коже, голова идёт кругом, перед глазами бешено пляшут чёрные точки… И прежде чем меня затопляет тьма, точно смертельный удар в сердце, пронзает осознание: Кайл! Неужели я больше никогда его не увижу?! Нет! НЕТ! Пожалуйста, только не это! Неужели это конец?..
