Текст книги "Хроники города номер Три (СИ)"
Автор книги: Мария Соколова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)
– Парни, проваливайте отсюда по-хорошему, – цедит он, медленно растягивая слова, как если бы говорил с дремучими дебилами. – Вы явно адресом ошиблись. Таким, как вы, тут делать нечего. Рожей не вышли.
Ну, началось… Чувствуя, как злость бурлящей лавой поднимается внутри, я с усилием беру себя в руки и отвечаю максимально нейтральным тоном:
– Не ошиблись. У нас с собой есть деньги. Мы всё оплатим по счёту и не доставим никаких проблем. Если нужно, и тебе отсыпем "на чай". Нас ждут, не задерживай.
Замечаю боковым зрением, как стоящий рядом Марк уже раздраженно кривит лицо, его плечи напряжены, кулаки сжаты, и еще минута – он полезет в драку. Черт возьми! Что Рихард натворил с этим прежде миролюбивым парнем?! Но вдруг из-за спины раздается звонкий голос, гасящий нарастающее напряжение.
– Бен, ну не будь врединой! Ребята с нами! – Лина, с сияющей улыбкой, подходит ко мне и нежно кладет голову на плечо. Тем временем Софи целует нахмуренного Марка в щеку, шаловливо подмигивая мне. – Пропусти их, пожалуйста. Это наши близкие друзья.
Смущенный и растерянный охранник переводит неуверенный взгляд с нас на девушек, и выражение его лица мгновенно меняется, будто кто-то щелкает выключателем. Глаза широко раскрываются от изумления, губы расплываются в приторно-льстивой улыбке, и он кивает, словно преданный пес, выпрашивающий кость.
– Прошу прощения, мисс, не сообразил как-то. Сами понимаете, гости из индустриального района редко к нам заглядывают. Но если это ваши спутники, то, конечно, добро пожаловать, – произносит он, спешно отступая в сторону.
Не взглянув больше на двуличного охранника, я недовольно хмурюсь, усмиряя злость, и начинаю подниматься по белым мраморным ступеням. Лина идет рядом, её рука касается моей, уверенно сплетая свои тонкие пальцы с моими, и это – единственное, что имеет значение.
Она так же ослепительно красива, как и в день нашей первой кривой встречи – алое платье с открытой спиной подчеркивает тонкую фигуру, волосы ниспадают волнами по плечам, а бирюзовые глаза искрятся, как блики солнца на морской глади.
Двери открываются, и мы будто оказываемся в совершенно ином измерении: вычурные колонны, мягкие бархатные диваны, отделённые друг от друга тяжёлыми портьерами, и мраморные столики, отражающие неоновый свет причудливых люстр, напоминающих гигантских медуз. В глубине зала – барная стойка из металла, переливающаяся, как начищенная монета, и демонстрирующая ряды замысловатых разноцветных бутылок. В центре – сцена, залитая светом прожекторов. Повсюду парни в костюмах и девушки в пёстрых платьях, а воздух пропитан запахом дорогого парфюма.
Пока на удивление приветливая хостес ведёт нас к забронированному столику, я с досадой ловлю на себе удивлённые и даже брезгливые взгляды. На мгновение даже становится как-то неловко за свои джинсы и футболку, но плевать. Теперь понятно, почему Марк так вырядился. Ну и подумаешь, богачи увидели обычного человека. Переживут. Может, даже кругозор себе расширят. Но в мыслях твёрдо решаю: нужно будет купить себе что-то подобное, чтобы не выделяться из этой толпы разодетых павлинов.
Но Лина, похоже, не замечая косых взглядов, увлеченно рассказывает что-то про караоке, показывая то на одни, то на другие элементы декора. Из-за громкой музыки я почти не слышу её, но, кажется, речь идет об истории этого места, о том, что зданию более 700 лет и оно построено еще до нашествия монстров.
– … а еще, после катастрофы здесь целый год жила сама Анна Векслер! Представляешь? Говорят, из здания хотели сделать музей, но что-то не срослось. Скорее всего, потому, что почти ничего не сохранилось от его первоначального облика, кроме этих колонн. О, а вот и пришли!
Наш столик оказывается прямо у сцены. Наверное, один из лучших, но, конечно, я бы выбрал что-то более укромное, где легко можно спрятаться от посторонних глаз. Но, видя, как довольны остальные, решаю не портить никому настроение и оставить свое мнение при себе.
– Ты чего такой молчаливый? Как тебе караоке? Я долго думала, куда нам сходить, а потом вдруг поняла, что хочу показать тебе это место! Красиво тут, правда? – Лина придвигается ближе, хитро вглядываясь в моё лицо, будто пытаясь угадать, о чём я думаю.
Улыбнувшись, я приобнимаю её, пальцами легонько скользя по обнажённой спине и чувствуя, как кожа девушки покрывается мурашками от прикосновения.
– Нормальный я, просто музыка громковата. Не привы́к к такому́. А место и правда красивое, хороший выбор.
– Кайл, ты же помнишь, что должен мне ещё два ответа? Пора платить по счетам!
– Хоть сто два, Лина, – смеюсь я и целую её в макушку, вдыхая еле уловимый запах персиков и ванили. – Задавай свои вопросы. Я готов.
– Расскажи, как ты узнал про жребий, – тихо произносит она, будто боясь услышать правду. – Как ты стал истребителем?
Откидываюсь на спинку дивана, немного удивлённый вопросом, и неохотно позволяю воспоминаниям нахлынуть:
– Мне было десять, – начинаю я, глядя в её бирюзовые глаза и стараясь не утонуть в омуте прошлого. – Я сам пошёл в академию добровольцем. Я надеялся, что, став истребителем, смогу узнать хоть что-то о своих родителях: кто они, где они, почему они меня бросили. Но всё оказалось засекречено. Как я ни старался, сколько запросов ни отправлял – всё было тщетно. В конце концов, я так всем надоел, что мои заявления просто перестали принимать. А когда мне исполнилось пятнадцать, Рихард, мой наставник, рассказал мне единственное, что ему было известно: меня нашли в 2990 году полугодовалым младенцем возле старой заброшенной шахты с этим медальоном на шее. Вот и вся история. Так что я даже не знаю точной даты своего рождения, поэтому и не праздную его.
Лина смотрит на меня с сочувствием, крепче сжимая мою руку, а затем, слегка смущаясь, целует в щёку.
– Кайл… Мне так жаль… Извини, я не должна была спрашивать…
– Не бери в голову, я уже давно с этим смирился. Видимо, я был им обузой, раз оставили меня там, у шахты. В приюте таких историй – пруд пруди. У Марка жизнь не лучше: мама умерла при родах, а отец, пьяница и козлина, бросил его в пять лет на пороге детского дома, сказав, что больше не желает его видеть. А на следующий день этого подонка нашли мёртвым в канаве. Туда ему и дорога. Ни капли не жаль.
Уставившись в одну точку и погрузившись в мрачные воспоминания, я не сразу замечаю, как изменилось лицо Лины. А она, бледная, словно снег, кажется, готова вот-вот расплакаться.
– Прости. Забудь всё, что я наговорил, – проклиная себя последними словами, я прижимаю её к себе, аккуратно поглаживая по голове. – Это все давно позади, это больше не имеет никакого значения, слышишь? Посмотри, Марк танцует с Софи, он смеется. Всё хорошо. А хочешь, я расскажу тебе, как мы с ним познакомились? Это довольно забавная история. Когда Марку было десять, он пролез ночью на кухню и за несколько часов съел все вкусное, что смог найти: варенье, какие-то булочки, рыбные котлеты, припасенные на завтрак, и главный его трофей – вафельный торт, приготовленный ко дню рождения другого ребёнка. Разумеется, он про это не знал и, счастливый и обожравшийся, заснул прямо на мешках с мукой. Наутро, под вопли поварихи, он умудрился вбежать в нашу комнату, к четырнадцатилетним, и попал прямо в руки именинника, которому предназначался тот самый торт. Ну, и ребята решили проучить воришку. А мне стало его жалко, сам вечно голодный ходил. Ну, и вступился за Марка. В итоге я получил синяк под глазом и мелкого прилипалу в придачу. Он потом еще месяц за мной по пятам ходил. Так и подружились.
Со слабой улыбкой Лина аккуратно отстраняется и, вытерев кончиком пальца маленькую слезинку, блеснувшую в свете прожекторов, тихо произносит:
– Сама виновата, не извиняйся. Чего я ждала, зная, откуда вы с Марком родом? Спросила – получила горькую правду. Но, конечно, это ужасно неправильно и несправедливо! А ведь всё может быть иначе. Надо просто посмотреть, изучить, как справляются другие города, взять их опыт и внедрить лучшие решения на уровне правительства. Уж голод-то мы точно можем победить? Да, без изысков, без деликатесов, но это же реально! И мусор убрать, дома начать ремонтировать… Ведь многие здесь даже не представляют, каково это – жить в индустриальном районе… Я и сама не знала раньше… И если рассказать, показать им, что там происходит, наверняка найдутся неравнодушные. Но ещё больше людей подтянется, если сделать помощь модной, создать… тренд милосердия! Благотворительные акции, праздники, тематические вечера… Завтра же займусь сбором информации, а после праздника Дня основания Единого государства поговорю с мамой, и вместе мы убедим отца, что это классная идея. Да, отличный план! Здорово мы с тобой это придумали! А теперь пора веселиться, зря что ли мы сюда пришли?
Ошеломлённый её словами, я лишь растерянно киваю, совершенно не понимая, что ответить. Лина же, словно ничего не произошло, мгновенно переключается и спустя несколько секунд радостно обсуждает с подошедшей Софи, какую песню им стоит спеть, параллельно жестом подзывая официанта, чтобы заказать напитки.
Мгновение спустя перед нами на столике появляется серебристая барная карта. Лина, не отвлекаясь от планшета со списком треков, сразу заказывает какой-то коктейль с персиковым ликёром. Я же, открыв меню, с трудом сдерживаюсь, чтобы не выругаться. Цены просто бешеные – самый дешевый коктейль стоит как смена на -9 уровне. Твою мать… Кажется, с выводами, что накопленных денег мне хватит на год, я поспешил.
Официантка выжидательно смотрит на меня, и чтобы не выглядеть идиотом и не создавать неловкую ситуацию, я заказываю самое дешёвое разливное пиво. Но даже оно близко по стоимости к оплате электричества в квартире за полмесяца. Марк, подмигнув мне, хитро просит "для начала" принести ему бесплатной воды со льдом. Подруги, увлеченные выбором песен, то смеются, то спорят, а я… Я не могу отвести взгляда от Лины. Она так невероятно прекрасна, что ради неё я, влюбленный болван, без сомнений готов потратить все сбережения, что у меня есть.
Определившись с репертуаром, девушки грациозно, словно в танце, направляются к сцене. Лина, оглядываясь, дарит мне шаловливую улыбку и воздушный поцелуй. И вот, их голоса заполняют собой все пространство, но внезапно рядом садится Марк, моментально переключая внимание на себя.
– Видел эти цены? – ядовито шепчет он, тыкая пальцем в меню. – И ты до сих пор считаешь, что Рихард не прав?
– Серьезно? Ты сюда пришел, чтобы в очередной раз попытаться меня затащить в это дерьмо? Может, лучше сосредоточишься на своей девушке? И не смей больше говорить со мной о Рихарде. Никогда! Хватит с меня его безумного бреда.
– Я надеялся, что хоть здесь до тебя дойдёт, какая пропасть лежит между нами и этими проклятыми богачами. Знаешь, Кайл, я всю жизнь думал, что ты крутой, а ты, оказывается, просто жалкий трус.
– Ах ты, мелкий…
– Ребята, вы тут как? Не скучали без нас?
Лина подлетает ко мне сзади такая восторженная и счастливая и сразу же нежно обвивает руками мои плечи. И как же хорошо, что она сейчас не видит моего лица, искажённого от ярости и разочарования – буквально из последних сил я сдерживаюсь, чтобы не сорваться с места и не наброситься на Марка, который с гадкой ухмылкой уводит Софи на танцпол. Ещё мгновение, и их силуэты растворяются в бурлящей толпе.
Быстро обогнув диван, Лина залпом допивает свой коктейль и почти незаметным жестом, кажется, просит официанта повторить.
– Первая песня – это всегда жуть как волнительно! – смеется она, присаживаясь рядом на низкий подлокотник. – Я чуть не забыла слова, да и с нотами немного промахнулась, но, вроде, получилось неплохо? Как тебе?
– Ты была бесподобна, – усмехаюсь я, глядя в ее бирюзовые глаза. – Все не могли отвести от тебя взгляд, но ты пела только для меня. Я угадал?
Кровь приливает к ее щекам, и они вспыхивают ярким румянцем:
– Всё может быть…
В этот момент словно из-под земли перед нами материализуется официант, неся поднос, полный сверкающих коктейлей. Десять бокалов, переливающихся в неоновом свете, словно драгоценные камни: янтарь, рубин, изумруд, морганит, цитрин – по пять для каждого из нас. Я хмурюсь, глядя на все это великолепие. Чёрт, это же почти моя месячная зарплата! Хочу сказать, что произошла какая-то ошибка, но Лина, предвосхищая мои слова, нежно прикасается пальцем к моим губам, прерывая любые возражения.
– Это я заказала! Мой маленький сюрприз для тебя! – с искренней радостью восклицает она. – Хочу, чтобы ты попробовал что-то, кроме своего противного пива! Есть очень крутые коктейли, поверь! Здесь лучшие из лучших: «Манхэттен», «Космополитен», «Маргарита», «Олд Фэшн» и… хм… «Секс на пляже»… Если что – это подарок!
Хмурюсь ещё сильнее, чувствуя, как кровь стучит в висках. Чёрт возьми, я не хочу быть ей обязанным! Это слишком.
– Лина, я вполне могу заплатить сам, – слова вылетают грубо, совсем не так, как хотелось. – За нас обоих.
Она отрицательно качает головой:
– Кайл, ты ведь не заказывал коктейли. Это моя прихоть. Я хочу тебя угостить. И потом, я уже всё оплатила. Пожалуйста, не спорь, хорошо? Позволь мне хоть иногда принимать решения самостоятельно. Это очень важно для меня.
А затем быстро наклоняется и целует в уголок губ, оставляя на моей коже горячий, обжигающий след. Черт возьми! И как тут правильно поступить? Обвела вокруг пальца и сидит довольная.
– Хорошо, но только один раз, – произношу я с нажимом. – Пожалуйста, давай в будущем принимать решения совместно, чтобы никто из нас не чувствовал себя глупо.
– И даже подарки нужно согласовывать? Ладно, ладно! Сдаюсь! Как скажешь, только не сердись на меня, – примирительно произносит она, поднимая руки, но тут же хватает со столика бокал и провозглашает тост. – За будущие совместные решения!
– За нас, – подмигиваю я в ответ. – И давай уже свой второй вопрос, не люблю оставаться в долгу.
– А можно прям вообще любой?
– Тебе – да.
Она смущённо улыбается, пальцами беспокойно перебирая ткань платья.
– Ну, раз так… Расскажи… у тебя были девушки?
Я хмыкаю, слегка озадаченный таким прямым вопросом. Вот же чертовка! Умеет ставить в неловкое положение… Притягиваю её ближе за талию, и она податливо соскальзывает с подлокотника ко мне на колени. Наклоняюсь, голос становится тише, с едва уловимой иронией.
– Может, уточнишь, что именно тебя интересует? – мой взгляд скользит по её зардевшимся щекам. – Знаешь ли, общение с девушками может быть… весьма разнообразным.
– Всё! – выпаливает она, застенчиво отводя глаза и залпом осушая свою «Маргариту». – Ну, о чём ты готов рассказать, конечно.
Я тихо смеюсь, качая головой. Её искренность просто невероятна.
– Как скажешь. Серьёзных отношений у меня не было. Никогда, ни с кем. Но если тебя интересует… другая сторона вопроса, – я делаю паузу и усмехаюсь, видя, как её щёки вспыхивают ярче прежнего, – то да, девушки были. И много. Но все они ничего не значили. А потом появилась ты и перевернула мою жизнь с ног на голову.
– А может, наоборот, всё исправила? Вернула в правильное положение? – смеётся она, но тут же резко вздыхает и продолжает почти шёпотом: – А у меня… У меня… тоже ничего серьёзного не было. Ходила несколько раз на свидания. Были поцелуи… но дальше этого не заходило. Я не хотела. Не с ними.
Она поднимает глаза, и я вижу в них что-то хрупкое, уязвимое. И я понимаю без слов, что она имеет в виду. Стараюсь не подавать виду, но в груди разливается приятное тепло, и довольно урчит чувство собственности.
– Значит, мы оба… новички в этом, – говорю я, глядя ей в глаза. – В чём-то большем.
Время утекает сквозь пальцы, как предрассветный туман, и десять коктейлей исчезают, оставляя лишь тающий лёд в бокалах и пьянящую легкость в крови. Слишком крепкие, да ещё и без закуски, они дурманят голову, размывая границы реальности. Караоке-бар пульсирует, как живое сердце, шум голосов переплетается с музыкой, но в этом хаосе я вижу лишь её.
Неожиданно мелодия меняется, замедляется, становится тягучей и густой, словно патока. Она окутывает нас, подобно тёплому ветру. Лина плавно поднимается, её платье мягко колышется, очерчивая фигуру.
– Пойдем танцевать? – тихо спрашивает она, склоняясь ко мне. Ее дыхание обжигает мои губы, и я ощущаю нежный аромат ванили и персикового ликера, такой соблазнительный и манящий.
– Ты на сто процентов уверена, что здесь нет камер?
– Ну, я же тебе уже говорила: в караоке безопасно и можно расслабиться. Поверь, богатые умеют хранить свои секреты, и приватность у нас ценится чуть ли не превыше всего. А ещё Софи поклялась, что выведала у своего отца, в каких местах точно всё чисто. Нужно просто держаться подальше от индустриального района и нескольких улиц в престижной части города – и все будет хорошо.
Пытаюсь отказаться, оправдываюсь тем, что не умею танцевать, что неуклюж, как медведь, но её звонкий смех обезоруживает, и я капитулирую.
Лина берет меня за руку и тянет на танцпол, где приглушенный свет прожекторов создает причудливые тени, а толпа растворяется в дыму, как мираж. Ее пальцы скользят по моей груди медленно, мучительно сладко, а затем переплетаются на затылке, игриво царапая шею ногтями. Она так близко, что я улавливаю телом каждый её вдох.
– Лина, – хрипло произношу я. – Ты даже не представляешь, как долго я тебя ждал…
Её дыхание опаляет мою шею, она прижимается ещё ближе, и я чувствую каждый изгиб, каждую линию её тела и то, как обнажённая кожа спины пылает под моими пальцами.
– Кайл, – шепчет она, и её нежные губы касаются моего подбородка. – Ты только не обижайся, но я ведь не просто так заказала эти коктейли. Хотела, чтобы ты расслабился, забыл про всё, и теперь… спой со мной. Что угодно. Одну крошечную песенку, ну пожалуйста.
– Хитрая ты, – отзываюсь я, с трудом сдерживая смех. – Нет, план у тебя, конечно, любопытный, но, извини, это не моё. Хочешь, отправляй меня в наказание всегда на -9 уровень, но я лучше сражусь с полчищами чудовищ, чем спою. Не уговоришь, милая, даже если будешь так очаровательно улыбаться.
Нахмурившись, Лина делает вид, что обижена, но в бирюзовых глазах пляшут озорные искорки. Она приближается, вставая на цыпочки. В одно мгновение её губы, горящие желанием, касаются моих, и я растворяюсь в этом вихре. Это не просто поцелуй – это ураган, цунами, взрыв невероятной силы, сметающий всё на своем пути. Она прижимается ко мне всем телом, обжигая своей близостью, и я, не сдержавшись, поднимаю её, крепко обнимая за талию. Вкус персикового ликёра смешивается с её дыханием, и я жадно вдыхаю его, как воздух. Пальцы впиваются в мои волосы, тянут почти до боли, и я задыхаюсь от нахлынувшего желания.
Но вдруг она резко отстраняется и, лукаво улыбаясь, смотрит на меня:
– А за ещё один такой поцелуй? – говорит она, выводя узоры на моей груди острыми ноготками. – Споёшь, Кайл? Всего один разочек, прошу.
Усмехаюсь, всё ещё чувствуя на губах вкус поцелуя и бережно держа Лину в своих руках.
– Предположим, я соглашусь на эту сомнительную авантюру. Но как я буду петь, не зная слов? Телевизора у меня дома нет, а радио давно продал – устал от бесконечного потока новостей.
– Слова на экране, глупый, – смеётся она, указывая на несколько проекций в разных частях зала. – В караоке всё просто – читай, когда слово подсвечивается, и всё получится. И ты не один будешь. Мы вместе, вдвоём. Ну же, пожалуйста-пожалуйста, чего тебе это стоит?
– Ты ведь не оставишь меня в покое, правда? Ладно уж, шантажистка, – ворчу я, сдаваясь. – Спою, но с условием, что в караоке мы больше ни ногой. И выбирай что угодно на своё усмотрение, мне всё равно. Результат в любом случае предрешён: уши людей свернутся в трубочки, и это останется на твоей совести. Надеюсь, ты осознаёшь, как тебе будет неловко сюда возвращаться? Мне-то вряд ли снова “посчастливится” увидеть эти кислые хм… лица, где-то ещё.
Она торжествующе взвизгивает и тут же, не давая опомниться, тащит меня за руку к сцене. Да какого чёрта?! Я думал, мы будем петь, как нормальные люди, устроившись на диване, а не лезть сюда, как клоуны! Но Лина уже лихорадочно перебирает песни в каталоге и с радостным недоверием бросает на меня взгляды, видимо опасаясь, что я сбегу.
Прожекторы безжалостно режут глаза, толпа выжидательно смотрит, и я чувствую себя конченым идиотом, будто отправился в шахту без оружия. И вдруг раздаются первые аккорды гитары, и к моему величайшему изумлению я узнаю старую, брутальную рок-балладу. В академии её и ещё десяток песен крутили на повторе каждую тренировку. Этот мотив въелся в память так же глубоко, как шрамы на моём теле, и я чуть расслабляюсь. Лина, полная энтузиазма, вступает первой и легонько толкает меня локтем, указывая глазами на экран с текстом.
Мысленно матерюсь и, ощущая себя последним дебилом, с огромной неохотой присоединяюсь. Мой голос звучит хрипло и неуверенно, и я даю себе клятву, что больше никогда, ни при каких обстоятельствах, не буду петь. Никогда, Лина, и это не обсуждается! Это твой триумф, но меня больше в караоке не заманишь! Но мелодия набирает обороты, гитары ревут, ее голос переплетается с моим, и я пою, чувствуя, как алкоголь и тепло ее ладони в моей руке постепенно растворяют напряжение. А давно забытые, погребенные где-то глубоко внутри, слова сами собой всплывают в памяти.
Финальные аккорды обрушиваются, словно раскаты грома, и зал взрывается. Свист, аплодисменты, восторженные крики – толпа реагирует так, как будто мы не пели, а тварь с -9 уровня при них разрубили. Я стою, тяжело дыша, абсолютно сбитый с толку. Лина подходит ко мне и, прищурившись, качает головой.
– А говорил, не умеешь петь! Какой же ты обманщик, Кайл! – смеётся она, а затем целует. Прямо здесь, на сцене, в свете софитов, на глазах у этой обезумевшей толпы.
Я подхватываю её на руки, прижимая к себе, и всё вокруг исчезает, теряет смысл: элита, трущобы, монстры, шахты, Брайан, Рихард, турнир, восстание. Больше ничего не существует – лишь она, её прерывистое дыхание, её сердце, бьющееся в такт с моим, и эти бирюзовые глаза, в которых я тону, как в омуте, и не хочу спасения.
Лина – моя, и я никому её не отдам, никогда.
Глава 12. Лина.
Серебряный небоскрёб сияет в лучах жаркого летнего солнца. Зеркальные грани дробят свет на тысячи искр, отправляя отряды солнечных зайчиков на сотни метров вокруг. Я сижу у панорамного окна в ресторане, лениво помешивая соломинкой коктейль с мятой и лаймом и наблюдая, как на узкой полоске элитного района, между небоскребом и морем, кипит жизнь: по улицам куда-то спешат крошечные фигурки людей, блестят яркие вывески магазинов, а на горизонте переливается золотом чья-то огромная яхта. Аромат свежей выпечки и жареного мяса витает в воздухе, приятно дополняя приглушенный гул разговоров за соседними столиками.
В который раз смотрю на настенные часы, ожидая Вивьен, мою университетскую подругу, с которой мы не виделись больше года. Сегодня она внезапно позвонила с утра, сообщив, что прилетает из столицы в город номер Три, и сразу же назначила мне встречу в нашем любимом уютном ресторанчике в два часа дня.
Уже представляю, как совсем скоро она забежит сюда: ослепляющая, подобно сверхновой звезде, полная неукротимой энергии, с кучей крышесносных историй, безумных планов и идей. Но время тянется мучительно медленно, а этот момент все никак не наступает. И зачем я пришла сюда так рано? С другой стороны, а что мне еще делать в свободные полтора часа после работы?
Два месяца… Целых два месяца пролетело с того дня в кинотеатре, когда Кайл впервые поцеловал меня. Но каждый раз как в первый, я таю от тепла его губ и растворяюсь в его руках, словно сахар в горячем чае. Чёрт, как же он классно целуется! Стоит закрыть глаза, и я буквально переношусь в эти мгновения: сильные пальцы скользят по моей спине, горячее дыхание опаляет мою кожу за секунду до поцелуя, пепельные пряди волос щекочут моё лицо, и мир вокруг исчезает, оставляя нас вдвоем.
Я делаю глоток, снова бросая взгляд на часы. И чтобы хоть как-то скоротать время, решаю перенести переполняющие меня чувства и эмоции на бумагу. Потратив без малого десять минут, всё же нахожу ежедневник и ручку в недрах моей бездонной сумки. Замираю в нерешительности, обдумывая, с чего бы начать, и пытаясь собрать мысли в единое целое. Наконец, открываю чистую страницу и, аккуратно выводя каждую букву, начинаю писать:
Эти недели были точно американские горки – полные эмоций, смеха и волшебных моментов, когда сердце замирало от счастья. Мы быстро выработали график встреч – всё для безопасности, чтобы спрятаться от дурацкой системы слежения, но особенно от бдительного взора моего отца.
По вторникам мы с Кайлом гуляем вдоль побережья, наслаждаясь шумом волн и тишиной в объятиях друг друга. Затем находим какое-нибудь уютное местечко и сидим на тёплом песке, любуясь закатом. И пока я кончиками пальцев очерчиваю каждый шрам, он рассказывает мне о своих сражениях с чудовищами, оставившими эти отметины. На самом деле, втайне я жажду большего, хочу коснуться его груди, почувствовать силу его накачанного пресса… Но, увы, спустя целых пять прогулок мы добрались только до бицепса правой руки.
Если же на пляже полно людей, мы бродим по извилистым тропинкам парка, лежим в тени деревьев на мягком пледе, обсуждая всё на свете – от городских новостей и сплетен до воспоминаний из детства. Его поцелуи в такие дни медленные, изучающие, будто он хочет запомнить в мельчайших деталях контур моих губ.
По четвергам – долгие сеансы в кинотеатре с попкорном, сладостями, нежными объятиями и шёпотом обсуждений хитросплетений сюжета. Но больше всего я жду наших походов в ночные клубы, где мы танцуем до рассвета, а я ловлю его голодные взгляды и утопаю в безумно страстных поцелуях, от которых кружится голова.
И вот, на прошлой неделе, когда заря только начинала окрашивать небо, мы случайно наткнулись на тихий укромный уголок на третьем этаже. Там прикосновения Кайла стали такими горячими, что я думала, что вот-вот расплавлюсь. Его руки под моей блузкой жадно исследовали каждый сантиметр моей кожи, распаляя еще больше и заставляя сгорать от желания. Я была уверена – вот оно, сейчас! Он подхватил меня на руки, осыпая шею обжигающими, ненасытными поцелуями, я потянулась к нему навстречу, дотронулась до его ширинки… И вдруг он остановился.
Бережно опустил меня на пол, осторожно поправил мою блузку и ласково коснулся губами моего лба:
– Не спеши, моя милая, – прошептал он с улыбкой и повел меня вниз.
И что это, спрашивается, было?! Я же видела, спускаясь по лестнице, как он борется с собой, сжимая кулаки, слышала его сбивчивое дыхание, чувствовала, насколько сильно он был возбужден! Почему «нет»? Нас никто бы не увидел в этой маленькой каморке, среди швабр и моющих средств... В то утро, после клуба, я еще долго не могла заснуть.
По субботам мы ходим на разные тусовки и пикники, где богатые ребята из моего района, простые рабочие из индустриального и истребители смешиваются в странной, но весёлой компании. Однажды мы даже пробовали культурно провести вечер в библиотеке, но попытка с треском провалилась. Оказалось, что невозможно читать книги, постоянно отвлекаясь друг на друга, переглядываясь и хихикая. И спустя пару часов суровая библиотекарша не выдержала нашего присутствия и с крайне недовольным выражением лица выпроводила нас за дверь, пригрозив напоследок:
– Ещё раз придете сюда миловаться – я на вас патрульным пожалуюсь!
Кайл, кстати, стал одеваться иначе. Простые футболки и джинсы уступили место стильным вещам – всё ещё в его духе, но с лоском престижного района. Чёрные, синие и белые рубашки, облегающие его накачанную грудь, тёмные брюки, подчёркивающие мускулистые ноги, кожаные ботинки вместо военных берцев. Ему безумно идёт! Я как-то даже пошутила, что он выглядит так, будто готовится к фотосессии для обложки журнала. Но он лишь загадочно улыбнулся и перевёл разговор на другую тему. А ещё я заметила, что такую одежду он надевает, похоже, только здесь, в нашем районе. Словно притворяется, чтобы не выделяться. Но даже в этой “новой роли” Кайл остаётся собой – сдержанным, настоящим и с этой тёплой улыбкой, от которой я таю. Когда он в рубашке, мои глаза невольно скользят по его плечам, по тому, как ткань обтягивает его мускулы. И чего он ждёт? Я ведь давно готова!
Кажется, мы узнали друг друга до мельчайших деталей. Оказалось, что Кайл обожает тренировки, что, в принципе, совсем не удивительно, учитывая его телосложение. Говорит, что это жизненно необходимо, чтобы выжить в шахте. Ещё выяснилось, что ему нравятся детективы, где всё максимально запутанно, но в конце логично и чётко объясняется – любит сравнивать свои догадки с замыслами автора. А я ему рассказала, что коллекционирую старые книги, уцелевшие после катастрофы, и про то, что немного, по вдохновению, фотографирую. Правда, потом, смущаясь, пришлось показывать свои снимки: как солнце падает на листву, как волна разбивается о камни и как красиво отражается ряд фонарей в луже после дождя, и вроде бы Кайлу они понравились.
А совсем недавно, три дня назад, Кайл учил меня метать ножи в парке. И это было невероятно!
Его сильные, но нежные руки обхватили меня со спины, корректируя мою стойку.
– Держи спину ровно, Лина. Смотри на цель, забудь о ноже, – прошептал он мне на ухо, и его дыхание коснулось моей кожи, распространяя волны тепла по всему телу.
Я ощутила его грудь, плотно прижатую к моей спине, и вся моя концентрация мгновенно испарилась, оставив внутри лишь жгучее желание. Но дальше – больше! Его бедра случайно коснулись моих, и я сразу же напряглась, точно натянутая струна.
– Попробуй расслабиться, – улыбнулся Кайл, разминая мои плечи.
Но как тут расслабиться, когда его близость обжигает, словно пламя? Нож буквально выпал из руки и, кувыркаясь, улетел в кусты.
– Я так и планировала! – выпалила я, оборачиваясь к нему.
Наши лица оказались настолько близко, что я буквально разглядела маленькие чёрные искорки в глубине его серых глаз.
– Не отвлекайся. Сама же просила тебя научить, – его голос звучал приглушённо, а руки крепче обвили мою талию, притягивая к себе и лишая способности мыслить здраво.
Бросаю наугад, уже не целясь, и, к моему удивлению, нож почти попадает в яблочко.
– Отличный результат для второй попытки. Ты быстро учишься, Лина, – похвалил он, нежно целуя меня в шею.
Его ладони медленно скользнули по моему животу, прижимая ещё теснее, и я почувствовала, как его тело откликается, но внезапно он будто опомнился, отстранился и сделал шаг назад.
