Текст книги "Он мой кошмар (СИ)"

Автор книги: Мария Высоцкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 15 страниц)

42

Андрей

У нее расширенные зрачки. Я вижу это, потому что прямо над нами загорелся фонарь. Он издает раздражающие звуки, и лампочка в нем скоро перегорит, но это позволяет мне разглядеть ее лицо. Выдохнуть.

То, что произошло двадцать минут назад…

У меня сорвало планку. Увидеть чужие руки на Еськином теле после того, как она спала в моей постели, почти предательство. Извращенное обострение и усугубление вещей… Я знаю, что творю полную чушь, но это сильнее.

Я не до конца отдаю отчет своим действиям.

Меня ломает. Эта девочка лишает рассудка. От нее сносит крышу. Сначала приближается, а после отдаляется. Две недели. Две недели, за которые она должна была соскучиться. Должна была, потому что я сам зверел от понимания, как долго тянется время.

Это похоже на зависимость, ее вдруг стало так мало…постоянно хотелось ещё. Безразличие…оно было, такое ощутимое, обыденное для моей жизни. А потом, что-то изменилось…

Вдыхаю воздух рядом с ее виском. От нее сладко пахнет.

Все это за гранью, так, как быть не должно. Все мои чувства всегда были обострены больше, чем следовало. Если я злился, то в прямом смысле впадал в ярость. Если веселился, то до какого-то невменяемого сумасшествия. Никогда не чувствовал границ. Так и с ней.

В голове сидит одно-единственное желание – сделать своей. Не так, она уже моя. Сейчас я хочу, чтобы она призналась себе, что тоже попала. С размаху. С треском.

Моя. Как на репите. Пусть ломается, пусть будет против, но это уже ничего не изменит. Все предрешено заранее…

Обхватываю тонкую шею ладонью, тяну носом запах волос, касаюсь губами виска, щеки.

Еська не шевелится, продолжает смотреть своими удивленными глазами. Даже не моргает.

– Ты же простишь? – продолжаю ее трогать и сходить с ума от каждого прикосновения. – Моя красивая девочка.

– Я тебя боюсь, Андрей.

– Тебе не стоит меня бояться. Только не тебе.

Она медленно кивает, а розовые щеки становятся влажными. Она дрожит. От холода или от страха, черт его знает…

Прижимаю крепче. Чувствую ее под своими ладонями и выдыхаю. Мне кажется, могу сделать это полной грудью лишь сейчас, когда она рядом.

Две недели непонимания себя. Две недели с мыслями о ней. Та чертова ночь все изменила. Если бы не отец и его просьба смотаться в Москву…

– Скажи да. Просто скажи, что думала обо мне…

Еська шмыгает носом и положительно кивает.

– Я о тебе думала, – признается с печалью в глазах. – Все эти недели ты, – упирается пальцем мне в плечо, – ты, Панкратов, сидел в моей голове. Куда от тебя спрятаться? Куда деться?

– Я везде тебя найду, – ловлю ее губы, – всегда и везде.

Она отвечает на поцелуй и в кровь мгновенно впрыскивается не хилая доза эндорфинов.

Она все ещё дрожит.

Моя вспышка ревности была настолько яркой, раздирающей душу в мясо. Я просто увидел и отпустил тормоза. На глаза упала пелена, а дальше словно в тумане. Он ее трогал. Она моя, а он ее трогал.

После всего, что было той гребаной ночью, когда я нашел ее посреди дороги в слезах… что-то изменилось. Внутри меня что-то перещелкнулось, уже навсегда. Какая-то ментальная связь. Обостренные до предела чувства…

– Андрей… – у нее мягкий, обволакивающий сознание голос. – Пойдем отсюда.

Киваю. Чувствую, как она сжимает мою ладонь.

– Пожалуйста, – добавляет чуть тише. – Холодно.

Мы выходим из арки. Я тяну ее к машине, но Еся настойчиво тащит меня обратно в это убогое здание.

– Зачем?

– Мне нужно забрать пальто. А тебе бы не мешало извиниться перед человеком, который получил по лицу ни за что.

– Ты же понимаешь, что я не буду этого делать? – подпираю стену плечом, ожидая, пока ей вернут вещи.

– И в этом твоя проблема.

– А твоя? – тяну ее на себя, и Еська впечатывается лбом мне в подбородок.

– У меня нет проблем.

– Ты трусиха. Хочешь, но боишься…

– Нет!

– Да. Твое пальто.

Еська забирает одежду и аккуратно застегивает пуговицы, напялив на себя вещицу.

Как только мы выходим на улицу, руки так и тянутся заключить ее в объятия. Поцеловать.

– Андрей…

Отрываюсь от нее и подталкиваю к машине. Открываю дверь, дожидаясь, пока Есения опустится на сиденье.

Завожу мотор и включаю печку. Перехватываю женскую руку, крепко сжимая в своей ладони.

– Это был край. Ты же понимаешь? Теперь я тебя не отпущу, что бы ты ни делала.

Она качает головой, и длинные локоны падают на плечи.

– Посмотрим, Андрюша. Если ты думаешь, что я буду на тебя молиться… Даже не думай.

Острые ноготки впиваются мне в запястье. Она медленно выходит из ступора. Перебалтывает осадок от увиденного, а после, провокационно прикусывает нижнюю губу и пересаживается на мои колени. Скидывает с плеч пальто и обнимает за шею, склоняя голову к моему лицу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– То, что ты сделал, – понижает голос, – полное безумие. Теперь ты просто обязан быть хорошим мальчиком.

Улыбка на ее губах становится циничной. Я не ошибся в этой девочке. Она мое отражение, но пока еще об этом не знает.

Стягиваю ее волосы в хвост на затылке.

– А ты, – прислоняюсь носом к тонкой коже на ее шее, – плохой девочкой.

– Щекотно…

Она заливается смехом. Разжимаю кулак, пропуская ее волосы сквозь пальцы.

– Андрей, – ее лицо снова близко. – Мне кажется, я схожу с ума.

– Сходишь. Это заразно. Мы все ходим по краю.

Она снова смеется, впиваясь пальцами в воротник моей рубашки.

– Обещай, что не дашь упасть.

– Обещаю.

43

Есения

Это полнейшее безумие.

Я должна бежать, но меня словно взяли в плен. Панкратов удерживает меня, не прилагая к этому физических усилий. Страх трансформируется в азарт. Что-то лютое, неуправляемое. В ту, самую первую ночь. В ночь нашего знакомства во мне бурлили такие же эмоции. Страх, порабощение и окутывающее таинством предвкушение.

Я смотрела на него и не могла объяснить, почему в глубине души отзываюсь на развязные фразы и действия… Позже начались мысли. Преследующие изо дня в день картинки наших встреч и разговоров.

Две последние недели на нервах. В ожидании, словно перед прыжком.

Пружина стягивалась и когда-то непременно должна была выстрелить.

У Андрея горячие руки. Взгляд сосредоточен на моем лице. Он обхватывает мои щеки ладонями и молчит.

Я не жду глупых оправданий, абсолютно не специально ерзая на его коленях. Кожа все еще покрыта мурашками. Пальто, что упало к его ногам, все равно не грело. Да и дело не в холоде. Я на взводе. Пузырь моих собственных сомнений лопнул. Со стороны это выглядит бредом. Будто я поддалась на его провокацию, прогнулась под обстоятельства, но это не так.

Все проще. Все низменней и проще.

С ним я чувствую себя защищенной. Могу быть слабой, не оглядываясь по сторонам. Это пугает и подкупает одновременно. Его непоколебимость. Ярость, что выплеснулась горячей магмой из самого жерла вулкана. Яркая вспышка, за которой последовал взрыв.

Во мне самой просыпается что-то страшное и жаждущее крови.

Я синхронизируюсь с Андреем. Эта вседозволенность дурманит. Он сводит меня с ума, потому что сам уже давно сумасшедший.

Поцелуй. Еще один и еще. На лбу уже давно выступила испарина. Легкие забиты воздухом до отвала, но мне все равно нечем дышать. Голова идет кругом. Жарко, нестерпимо жарко.

В голове промелькивает мысль: сегодня можно все. Но только сегодня.

Завтра будет новый день, в котором снова придется разбираться с проблемами. Анализировать поведение Андрея… и наконец-то решить, кто мы друг другу. Но стоит ли откладывать этот вопрос? Почему не задать сейчас? Вот в эту секунду.

Упираюсь ладонями в мужские плечи, осознавая, что ткань рубашки слегка влажная. Видимо, жарко не мне одной.

Андрей ловит мой взгляд, обхватывает затылок, не давая отстраниться еще больше. Пытается притянуть к себе для поцелуя, но я сопротивляюсь.

Не так… я придвигаюсь ближе. Между нами пара миллиметров. Смотрю в его темные глаза и разлепляю губы, чтобы сказать:

– Я хочу нормальные отношения.

Андрей накрывает мой рот ладонью, тянет воздух у моего лица и расплывается в улыбке.

– Они у нас будут, – шепчет.

У него поблескивают глаза от фар проезжающих мимо машин. Мы так и сидим в душном салоне автомобиля, что припаркован практически на тротуаре. Смотрим друг на друга как душевнобольные и улыбаемся.

Мои губы свободны от его рук. Волосы водопадом упали на спину. Он снова вытянул из высокого пучка заколку. Всегда так делал, и в последнее время я начала осознавать, что чаще хожу с распущенными.

– Больше никаких драк, Панкратов.

– Больше никаких танцев, Токарева.

– И с тобой?

Моя бровь ползет вверх, и Андрей чуть сильнее сдавливает мои запястья, после чего целует тыльную сторону ладони, удерживая руку у своего лица.

Касаюсь кончиками пальцев колючей щеки и пытаюсь выдохнуть. Меня захлестывает лавиной эмоций.

Разве так бывает? Со мной еще ни разу подобного не случалось. Но Панкратов какой-то особенный. Ему ни до кого нет дела, он живет так, как хочет, и меня это подкупает. Немного затюканную, сломленную и чересчур сердобольную девочку приводит в восторг такое легкое проживание жизни.

Потому что сама так не умею и вряд ли научусь.

– Поехали.

Он отодвигает сиденье, давая мне пространство, чтобы с комфортом вернуться на свое место и задать вполне очевидный вопрос:

– Куда?

– Прокатимся. Еще успеем на развод мостов.

– Правда? – мои глаза загораются. – Никогда не видела вживую.

– Первый раз в городе?

– Да.

Сама вытягиваю руку и переплетаю наши пальцы. Андрей акцентирует взгляд на этом контакте. Я же автоматом поджимаю губы.

Шум мотора врывается в нашу уединенную реальность и заставляет вздрогнуть.

Андрей выкручивает руль, переключает передачу.

У него другая машина. Скорее всего, из каршеринга или проката. Да и вряд ли он катается по всей России на своем мустанге.

Панкратов вытягивает меня на набережную. Тут ветрено и многолюдно. Мы лавируем в скоплении туристов и местных жителей, словно спешим убраться подальше от чужих глаз. Но сейчас это просто невозможно.

Андрей притягивает меня к себе.

Мы не смотрим на то, как разводят мост. Мы смотрим друг на друга. Обнимаемся и пожираем друг друга глазами. Мои бедра впечатываются в гранитный парапет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– У меня от тебя крышу сносит. Понимаешь?

– Да, – кротко киваю.

Замечаю движение на реке. Мост действительно величественно расходится по разные стороны берегов. От этой картинки захватывает дух.

Я скатываюсь на самый край. Грань. Вот она. Так близко.

Вокруг люди, я прижата к гранитной набережной. Руки Андрея так и норовят заползти под мое платье.

Пока я соображаю, что происходит, Панкратов собирает тонкий материал в кулаки и тяжело дышит. Я же полностью отзеркаливаю его эмоции и выжидаю, что будет дальше.

– Во мне никогда не было столько благородства, как сейчас, – он шепчет это в самые губы. Удерживает мою талию, а после резче обычного одергивает подол.

44

Я тянусь к нему сама, снова целую. Эти прикосновения кружат мне голову. Каждый шаг приближает к бездне. А дальше? Дальше только падение.

Длинный гостиничный коридор кажется нескончаемым. Звон вновь разъехавшихся дверей лифта, шаги проходящих мимо людей, которые просто не обращают внимания на целующуюся парочку, что никак не может оторваться друг от друга, чтобы зайти в номер.

Отсутствие сопротивления – еще одна моя ошибка. Андрей настоял, чтобы я поехала с ним в этот отель, а не в клоповник, куда заселили нас с группой. Именно поэтому теперь я стою, прижатая к одной из стен гостиницы в самом сердце северной столицы, отвечая на требовательные поцелуи.

– Сейчас, – Панкратов чертыхается, лезет во внутренний карман пиджака, чтобы достать ключ-карту, успевая срывать мимолетные поцелуи с моих губ. – Проходи, – толкает в номер, не удосуживаясь включить свет.

Конечно, я прекрасно понимаю, что он ждет от этой ночи продолжения… Мое окутанное очарованием сознание начинает медленно подавать сигнал SOS.

На самом деле, если уж и говорить о близости, то меня можно назвать полнейшим профаном. Со всеми моими внешними данными и горой поклонников я до сих пор не встревала в серьезные отношения. Все и всегда заканчивалось поцелуем возле дома. Как правило, на следующий день я просто не брала трубку, и поклонник в итоге отваливался сам собой.

С Андреем так не получилось, все заходит слишком далеко. Понимание этого поднимает внутри новую волну переживаний. А правильно ли я поступаю? Насколько больно мне будет? А что, если это очередной план? Что, если утром он обо мне и не вспомнит?

Сомнения и тысячи вопросов разрывают мою душу на мелкие куски. Страх, неопределенность на фоне его прикосновений…

Андрей уже снял с меня пальто. Даже успел расстегнуть змейку платья и оголить мою спину. Провожу ладонью по стене, напарываясь на выключатель. Комнату озаряет яркий свет, он рассеивается по просторному помещению, слегка раздражая глазную сетчатку.

Задерживаю дыхание, отдаваясь ощущениям. Пытаюсь разобрать каждое прикосновение Андрея на мельчайшие детали.

– Насколько далеко я готова зайти?

Я задаю себе этот вопрос, не сразу понимая, что делаю это вслух. Панкратов слышит все до последнего слова и отстраняется. Точнее, упирается ладонью в стену над моей головой и тяжело дышит.

Его взгляд бегает по моему лицу, цепкий, немного безумный…

Знаю, что снова спровоцировала все сама. Знаю…

– Я не хочу этого… сегодня, – запрокидываю голову, пытаясь понять, о чем он думает. Знаю, что «не» в моих словах сейчас звучит резче обычного.

Всматриваюсь в темные, расширенные зрачки и замираю в ожидании.

Андрей отстраняется. Его ладонь, которой он упирается в стену, собирается в кулак.

Я часто дышу, перебарывая низменные инстинкты. Моя голова все еще на плечах, и будет слишком глупо лишиться девственности в номере гостиницы, с человеком, в чувствах которого я совершенно не уверена.

– Ладно.

Андрей, стягивает пиджак со своих плеч и бросает на кресло, расположившееся почти у самого входа. Как оказалось, мы почти не продвинулись вглубь номера.

Поочередно вынимаю ноги из туфель, только сейчас понимая, насколько замерзла. Окутанная Панкратовским обаянием и своим желанием, моя безбашенность абсолютно проигнорировала низкую уличную температуру, которая абсолютно не сочетается с бежевыми лодочками.

Я практически не чувствую пальцев на ногах.

– Я могу уйти, – смотрю на туфли, медленно переводя взгляд к подогнутым и побелевшим пальчикам. – Если хочешь.

Андрей закатывает глаза и достает из бара бутылку с темной этикеткой. Делает широкий шаг в направлении меня и, резко вытянув руку, притягивает мое уставшее и замерзшее тело к своей груди.

– Чушь не неси.

Он протягивает мне бутылку, а я, честно говоря, не понимаю, что с ней делать.

– Я не пью крепкий алкоголь…

– Это для меня.

Андрей застегивает змейку на моем платье и подталкивает к двери за нашими спинами.

Пока я непонимающе озираюсь по сторонам, подмечая натертые до блеска краны и зеркала, Панкратов сворачивает крышку и ставит бутылку рядом с огромной белоснежной ванной. Хотя, думаю, это все же джакузи.

– У тебя губы синие, – отвечает на мой вопросительный взгляд, – раздевайся.

Мои брови ползут вверх, и Андрея это явно забавляет. Он целует меня в висок и шепчет:

– Просто горячая ванна.

Я медленно выдыхаю и совершаю вторую ошибку. Поддаюсь. Аккуратно стягиваю капроновые колготки, чтобы не оставить зацепок, и, переступив белоснежный бортик, поворачиваясь к Андрею спиной.

Мое сердце стучит как ненормальное, еще немного – и оно прорвет грудную клетку. Слух обостряется. Я слышу каждый шум, шорох…

Тянусь к крану и открываю воду, делая ее погорячей.

Снять платье самой, сейчас, у меня не хватит смелости, хотя так я уже делала. Но обстоятельства были другими.

Вода тем временем подбирается к моим пальцам, и я убеждаюсь, что не ошиблась. Температура комфортная.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Помогу?

Голос Андрея заставляет вздрогнуть. Мои плечи дергаются, я теряюсь, но при этом уверенно киваю.

Звук разъезжающейся молнии застревает в ушах, а платье, скользящее по коже, падает к ногам. Я наблюдаю за тем, как материал промокает и становится темнее. Переступаю через него, а после просто кидаю в огромную раковину.

Оглянувшись, замечаю, что Андрей садится на мраморный пол, упираясь затылком в стену. Запускает руку в карман брюк и вытаскивает вейп. Санузел заполняется паром. Он пахнет сладкой выпечкой. Запах дымных клубов смешивается с влажным воздухом. Дышать становится труднее.

Я опускаюсь вниз, уровень воды уже накрывает колени, которые я оперативно подтягиваю к груди, и я нерешительно снимаю бюстгальтер.

– Значит, – Андрей выпускает очередное облако дыма и поворачивает голову в мою сторону, – ни с кем не было?!

Он задает вопрос, но в то же время словно утверждает.

Морщу нос, пытаясь подобрать слова.

– Кто-то сам говорил про выдержку. Или это действовало только на набережной?

Панкратов растягивает рот в улыбке.

– Нет, не только.

– Это имеет для тебя значение?

– Нет. Просто нужно же с чего-то начать разговор.

Он пожимает плечами и сворачивает с бутылки крышку. Я с легким испугом смотрю на алкоголь. Эта дрянь никогда не ассоциировалась у меня с весельем или хоть чем-то приятным… нет.

Андрей замечает мой взгляд и, не сделав ни глотка, ставит бутылку обратно на мраморную плитку.

– Зачем ты приехал?

– Я уже говорил, – лениво ведет плечом, зафиксировав голову так, чтобы смотреть на меня. – Но ты мне не веришь, понимаю.

Он снова улыбается, но так, будто выдавливает из себя эту эмоцию.

Я покрываюсь мурашками, а ванна доверху наполняется водой. Тянусь к крану, чтобы выключить. Видимо, Андрей хочет сделать то же самое, и мы одновременно касаемся вентиля. Его рука накрывает мою.

Он хочет что-то сказать, но ему звонят.

– Нужно ответить, – проводит пальцем по тыльной стороне моей ладони.

Он уходит на балкон, я же быстро ополаскиваюсь в теплой воде и заворачиваюсь в полотенце. Бросаю мокрые вещи в сушку и расчесываю пальцами спутавшиеся от воды прядки.

Выбравшись из ванны все в том же полотенце, наталкиваюсь взглядом на огромную кровать. Панкратов все еще разговаривает по телефону.

Поэтому, чтобы не болтаться болванчиком, я укладываюсь на мягкое покрывало, а когда открываю глаза, то оказываюсь лежащей под одеялом. Андрей обнимает меня за талию, плотно прижимаясь к моей спине.

За окном уже давно рассвело, и, судя по времени на будильнике, что стоит на тумбочке, я опоздала на поезд.

45

Долго смотрю на свое отражение в маленькое зеркало, что висит над раковиной в туалете поезда. Ополаскиваю лицо холодной водой, тру лоб тыльной стороной ладони и заворачиваю тугой вентиль. Струйка воды становится тоньше, пока не исчезает совсем. События прошедшей ночи все еще не дают мне покоя. Щеки наливаются багровым румянцем.

Вытираю руки небольшим полотенцем и возвращаюсь в наш СВ.

На свой поезд я и правда опоздала. На разряженном телефоне, когда я подключила его к сети, оказалось больше тридцати пропущенных. По факту я же просто исчезла с банкета. Да, меня видели там с Андреем, и вопросов, с кем я ушла, у девчонок не возникло. Все, чего они хотели, предупредить о времени выезда из гостиничного номера.

Только поэтому, наше с Панкратовым утро началось с поездки в отель, чтобы забрать мою сумку и сдать номер. После Андрей позвал меня на завтрак. О, если бы я знала, куда мы пойдем, то непременно бы отказалась. В таких местах начинаешь чувствовать себя должной. Огромный, красивый зал с прекрасной панорамой на город. Чашка кофе в котором стоит как хороший стейк в самом приличном ресторане нашего города. А ведь по факту разницы между стаканчиком латте из кофейни рядом с универом и чашкой здесь я не почувствовала. Видимо, не гурман.

Андрей купил билеты на поезд онлайн, по дороге на вокзал, сидя в такси, пока я разговаривала с мамой по телефону и объясняла, почему вернусь на день позже.

Я соврала ей, и это меня волнует мало.

Сейчас я переживаю о другом… нам с Андреем целые сутки предстоит пробыть вместе, в замкнутом пространстве.

Хоть за эту ночь я и поняла много важных для себя вещей…Например, Андрей не слетел с катушек и не попользовался мной в сложившейся ситуации. Ведь надави он чуть-чуть – и я бы точно растеклась лужицей. После всей той дикости и сумасшествия, которые были между нами с самого начала, вот такая обыденная и спокойная поездка становится пугающей. Это почти как быт. Независимо от силы чувств и влюбленности, все наши плюсы и минусы, как правило, познаются в быту и каждодневной рутине.

Поезд тронулся чуть больше получаса назад. Мы приехали в спешке, опаздывали. Первые десять минут обосновывались на местах, предъявляли билеты и паспорта… а потом, как только наша расторопность пошла на спад, я сбежала. Схватила полотенце и заперлась в туалете. Хотела отдышаться и просто поймать дзен уединения.

Отодвинув дверь купе, протискиваюсь внутрь и замираю в немой растерянности. Андрей спит, смяв подушку и засунув руку под голову. Он упирается согнутым коленом в стену, а его кожаная куртка лежит на столике, рядом с открытой бутылкой воды.

Закрываю пробку, аккуратно вешаю куртку на плечики и забираюсь на свою полку прямо с ногами.

Сотовая связь снова пропадает, телефон без интернета становится практически бесполезным. Кладу его на стол, а взгляд сам прилипает к мужскому лицу.

Сегодня Андрей выглядит иначе, или же это я начинаю видеть его по-другому. Вечно идеально уложенная назад челка сейчас небрежно растрепанная и свисает на лоб. Черты лица не кажутся заостренными, наоборот, они смягчились. Он расслаблен. Больше нет этой мимической складочки между бровями, которая становится ярко выраженной, когда он их сводит.

Его плечи не сковывает элегантный пиджак. Сегодня он уступил место свободной белой футболке и светлым джинсам. Мой взгляд чуть дольше задерживается на подбородке с аккуратной ямочкой, а сознание переносится в ночь, когда я увидела его первый раз.

Он показался опасным, но в то же время очаровательным. Наглым, но вместе с тем обаятельным.

Он был моим кошмаром, а теперь…

С губ срывается глубокий вздох. Тру раскрасневшиеся щеки и вытаскиваю из сумки шорты. Ехать почти сутки, и делать это в джинсах не совсем удобно.

Пока Андрей спит, поворачиваюсь к нему спиной и переодеваюсь, стараясь не шуметь. Поправляю лямки бюстгальтера под футболкой, а когда опускаюсь на сиденье, сталкиваюсь с ним взглядами.

– Я тебя разбудила?

– Нет, – проводит пятерней по волосам, смахивая непослушную челку назад.

В этот момент в купе без предупреждения врывается проводница и предлагает ужин. Услышав обоюдный отказ, женщина поджимает губы, стараясь выдавить из себя красноречивую улыбку, и с грохотом закрывает дверь.

Я снова бросаю беглый взгляд на Андрея, одновременно обнимая плечи руками. Хватаюсь за саму себя, как за спасательный круг.

– Что будем делать? – решаю снова заговорить первой.

Панкратов наконец окончательно отходит от сна и поднимается на ноги. Стаскивает футболку и, заметив мой вопросительный взгляд, поясняет, что ему жарко.

– Ты мне не ответил.

– Почему сбежала из моего дома? – спрашивает, усаживаясь напротив, широко расставив ноги.

– Твоя мать настояла, – выпаливаю как на духу и задерживаю дыхание. Жду реакцию.

– Значит, мама…

– Видимо, ты слишком часто таскаешь домой… эм… она приняла меня за…

Андрей громко смеется, рывком поднимается на ноги и пересаживается ко мне.

– Дальше можешь не продолжать. Я понял. Мама любить играть в моралистку, хотя абсолютно ей не является.

Он улыбается, и я делаю то же самое. Отползаю немного назад и удобно устраиваю голову на его коленях. В моей ситуации тоже как-то глупо строить из себя недотрогу и девочку-одуванчика.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Андрей, – собираю пальцы в замок и немного запрокидываю лицо.

– М?

– Зачем тебе все это?

– Ты мне понравилась, – пожимает плечами. Он делает это так обыденно, как само собой разумеющееся. – Я пытался отрицать, – снова усмешка, – не получилось.

– Зачем столько агрессии? – этот вопрос я задаю шепотом, наверное, потому, что боюсь услышать ответ.

– Это разовая акция, такого больше не будет.

Он отворачивается к окну, и я замечаю, как сжимаются его челюсти и выступают желваки.

– Мы похожи, – продолжает после короткой паузы. – Ты просто этого еще не поняла.

– Я так же безумна? – поднимаюсь, упираясь коленями в матрац. Теперь наши лица находятся на одном уровне.

– Кто знает?!

Андрей обхватывает ладонью мою шею и, притянув меня к себе чуть ближе, целует.

Задерживаю дыхание и торопливо перекидываю ногу через его колени.

– Сложные будут сутки, – Панкратов гортанно смеется и стаскивает с меня футболку. Поддевает лямку алого бюстгальтера пальцем и широко улыбается, – я же говорил, что красный тебе идет?

– Говорил, – целую его в щеку и отстраняюсь. – А я говорила, что между нами ничего не будет.

– Получается, врала?

– Получается, – облизываю губы, – я была рада, что ты приехал… Не нужно все усложнять, – веду пальцами по линии мужской ключицы. – Я выбрала тебя, как ты и хотел.

Андрей хмурится, фиксирует ладони на моей талии и смотрит прямо в глаза. Минуты превращаются в часы, время практически замирает.

– Потому что боишься?

– Нет, потому что ты не выходишь из моей головы с самого первого дня.