Текст книги "Нити Жизни (СИ)"

Автор книги: Мария Луч

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 14 страниц]

– Твоим ие-кыла была бы белочка. Такая юркая, сметливая и премиленькая, – лукаво произнес он, помогая очищать корни. – Это не очень вовремя, но я давно хотел сказать, что ошибался на твой счет.

Эслин продолжала свою работу не двигаясь. Внимание предводителя в глубине души льстило, тогда как Дархан, очевидно, считал комплименты платными.

– Ты глубже, чем кажешься на первый взгляд. Ты истинный клад для ценителя. Теперь понимаю, почему Дар в тебя клещом вцепился, – вкрадчиво продолжал Нэвлис. – Будь мы в Оспари, я бы спустил все деньги на вечер с тобой. Хотя торговать твоим временем – великое преступление. Оно бесценно, и ты вольна его проводить лишь так и с тем, как захочется тебе.

Последние слова разлились внутри сладостью. Она медленно повернула голову и вдруг увидела его лицо в паре сантиметров от своего. Нэвлис провел рукой по ее щеке и наверняка ощутил жар кожи. Она задержала дыхание и замерла, в ожидании поцелуя. Нэвлис улыбнулся уголком рта и почти коснулся ее губ, но в последний момент Эслин смущенно отвела лицо, взглянула в сторону и онемела. Между деревьев, молча и неподвижно, стоял Дархан и наблюдал за ними. Нэвлис победно хлопнул в ладоши:

– Вовремя, дружище! А я тут твою подружку обработал. И даже не вспотел.

Эслин вскочила, ругая себя на все лады и не понимая, есть ли смысл объясняться или это будет выглядеть жалко. Нэвлис же весело продолжал:

– Надеюсь, ты вспомнил, чем думают женщины. Клятва верности будет работать ровно до тех пор, пока ты не отойдешь. И это вы аж на крови ее заключали! А некоторые бедняги всего лишь в храме. Ну, что ты молчишь? Договор разорван. Или там важен телесный контакт? Эх, нам еще бы минутку, да, белочка?

Эслин размахнулась и влепила Нэвлису звонкую пощечину, и даже замахнулась вторично, но Лис перехватил ее руку и прошипел:

– Твои намерения были очевидны, а в таких тонких вещах считаются и они. Ты клялась принадлежать только ему, так что теперь и он не обязан за тебя заступаться.

Девушка выдернула руку, и с трудом сдерживалась, чтобы не расцарапать ему морду:

– Это неправда! Твои слова хороши, но помню все поступки и вовсе не собиралась…

– Ты забыла добавить: и я не такая! – громко рассмеялся Нэвлис. – Разумеется, милая. Вы все не такие.

– Так странно, – задумчиво протянул Дар, безразлично глядя прямо на них. – Все это пустая суета, тлен, бессмыслица. Смерть близко. Скоро все пройдет…

Эслин едва не рвала на себе волосы. Что же с ней стало, если любые приятные слова она впитывает с такой благодарностью?! Будто Нэвлис кинул ей косточку, а она ринулась подбирать. В хороводе хаотичных терзаний Эслин внезапно увидела хохочущего министра Энтина и чуть не взвыла. Куда там белка, собакой вышла из Учебника, ею и осталась, разве что к хозяину прибилась, какой попался. Глядя в самодовольное лицо Нэвлиса, она ощутила, как слезы вновь наполняют глаза, яростно размазала их и крикнула неподвижному Дару:

– Да проснись же, Дархан! Я не нарушала клятву! А вот он сделал мне больно!

Шаман посмотрел на нее, будто пытаясь узнать, и вдруг его отекшие глаза-щелочки слегка приоткрылись. Он подскочил к Нэвлису и внезапно проехался кулаком по его скуле, но тот отступил, и Дархан начал падать, успев схватиться за друга. Вместе они сцепились на земле, осыпая друг друга ударами. Эслин отскочила в сторону, не понимая, почему шаман не использует силу. Очевидно, Нэвлису недоставало опыта в драках, зато он чувствовал себя лучше, весил больше и был злее. Он быстро одержал верх, уселся на друга и принялся хлестать его по лицу то левой, то правой рукой, приговаривая:

– Кем ты. Себя. Возомнил. Променял на подстилку?

– Я клялся, – прохрипел Дар, напрягая горло и шевеля распухшими и разбитыми губами. Эслин огорченно отвернулась. Нэвлис плюнул и встал.

– Тряпка! Ну хоть мне полегчало. А ее участь все равно решена. Осталась всего пару дней, и ты ничего не сможешь сделать.

Он вразвалку пошел к лагерю, мимо застывшей Эслин, утирая кровь из носа рукой. Остановился. Вернулся к лежащему на земле шаману и склонился над ним:

– О, забыл сказать. Не смей больше удирать к своим духам, понял? Как не нападут на нас, так тебя нет! Увижу еще раз твои прекрасные голубые глазки, ввалю дубиной по затылку, и пикнуть не успеешь.

Никак не реагируя на угрозу, Дархан вдруг запоздало спросил Нэвлиса:

– Почему ей пара дней?

«Заботится обо мне? Да нет, лишь щепетильно относится к сделке». Ответив самой себе, Эслин вдруг ощутила нарастающий поток силы внутри, будто неуклонно близился рассвет. Кожа покрылась мурашками, а ладони зачесались так, что она начала скрести их ногтями. Неужели? Перед глазами появилась зеленая пелена, которую Эслин встретила как глоток свежего воздуха после густого смрада. Мир окрасился в цвет бутылочного стекла, и Нити Истинных чувств одновременно коснулись обоих мужчин.

Зеленые слабо мерцали в ладонях и приглашали потянуть, рассмотреть северян внимательнее. Однако сжать их не выходило. Бывшая ткачиха видела Нити, но не могла их ощутить, взять, а потому застонала от досады. Однако верхний слой сиюминутных эмоций рассмотреть смогла.

В груди Нэвлиса свернулась клубочком и пульсировала красная ярость. Из уголков рта сочилась пурпурная жижа злорадства. А возле его пальцев… Пришлось прищуриться, чтобы напрячь зрение до предела. Да, с рук главы северян безвольно свисали Оранжевые Нити Влияния, грозясь отцепиться и слететь. Вот это да. Интересно, а он чувствует?

Эслин осторожно сделала пару шагов к ним, силясь увидеть больше. Нэвлис удивленно посмотрел на нее, по его телу прокатилась ярко-желтая волна и упала на лежащего Дара. Обида, причем сильная. Интересно, сиюминутное чувство или идет из глубины? Злость на Нэвлиса слегка отступила – в целом, он был понятен. Эслин перевела взгляд на Дара и нахмурилась. Тут ее ждал сюрприз.

Шаман оказался окружен искрящимся грозовым облаком. Нить уходила внутрь него и терялась из виду. Эслин смогла рассмотреть только мечущиеся отголоски горя и бездонное нечеловеческое безразличие, которое заставило ее отпрянуть. Вот и закат силы. Девушка судорожно вздохнула. Пощипывание в руках прекратилось, а взор прояснился. Нэвлис уже шагал обратно к северянам. Эслин же медленно осела, ощущая усталость во всем теле. В лесу тоже уже стемнело, день пролетел. Она подползла к Дару и сочувственно прикоснулась к его лицу.

– Я живучий, – беспечно махнул он.

Эслин улеглась рядом, положив голову ему на грудь. Пора разобраться и в себе. Прямо в эту минуту ей казалось, что они одни во всем мире или же вдвоем против всех. Но ее рассудок эту неуместную романтику быстро вышвырнул из головы. Вдалеке раздался протяжный вой. Эслин напрягла шею и прислушалась. «Просто волки» – сказала она про себя. Пару раз в пути девушка замечала темные силуэты непуганых зверей. А если подойдут? Вернуться за луком? Она устало уронила голову и повторила за шаманом:

– Смерть близко. Скоро все пройдет.

Стало спокойно. Она обняла Дара крепче и на всякий случай закинула сверху еще и ногу. Шаман задремал, подсунув руку ей под талию. Интересно, какой конец ей предсказывал Нэвлис? С этой тревожной мыслью она уснула.

Глава 19. Что ты делал этой ночью

Трисорис

Следующий день путники провели в звенящей тишине. Редкие фразы звучали как отдаленные раскаты грома. Плохо скрывающий самодовольство Кам взял к себе на коня Алимку – парня приходилось придерживать при езде. Беднягу лихорадило, и Майма выхаживала его на привалах. Она голой рукой выхватывала из костра раскаленные угольки, укладывала прямо на язык и жевала, а после выдыхала жар изо рта на юношу. Дархан с неудовольствием отметил, как заворожена этим зрелищем Эслин. Он уложил голову ей на колени и постарался сосредоточиться. С помощью сока чистотела и гобо-корня тело выводило яд насекомых, а вот недоумение от поступка Нэвлиса вытравить никак не удавалось. Тогда шаман принялся вслух рассуждать о более важных вещах:

– По виду дух Лени, но не поленился ведь показаться! Нахальная, однако, морда. Да и первый из младенца нам настроение подпортил. Зря только тратили силы. Могли просто подождать, мы тут и сами прекрасно сходим с ума, – мрачно отметил, пока пальцы Эслин бродили в его волосах. – Знаешь, я рад, что ты сумела напоминанием о клятве снять с меня морок.

– А я рада, что ты вовремя появился, – кивнула девушка. – Этот поцелуй я бы себе не простила.

– И я бы тебе его не простил, – усмехнулся Дархан. – Омерзительнее только зрелище распухших трупов.

Эслин содрогнулась, а он внимательно посмотрел на нее снизу вверх. Тяжелые девичьи волосы завесили их лица от остальных подобно стенкам чума.

– Да, ты мне и впрямь нравишься, – задумчиво проговорил шаман. – Это интересно. И это отличный способ противостоять четырем. Видишь ли, расположение к тебе помогает мне пребывать в благодушии и не выпускать теневую сторону. Я ведь мог убить Лиса в порыве гнева. А он мне дорог. Так что продолжай в том же духе до конца пути, а я обещаю быть к тебе добрее.

– Весьма признательна. Особенно причина твоя отношения мне льстит, – криво улыбнулась Эслин, затем понизила голос. – А… эти еще вернутся?

– Да, еще двое точно нагрянут. Я мог бы отвадить их, но для этого нужны время, силы и знания о подходящем обряде. Проще говоря, остается сцепить зубы и ускориться. Встанут на пути – разрушим тела их новых жертв, – Дар вздохнул, почесав в затылке. – Надеюсь, они не обернутся гнусом.

Эслин встревоженно молчала. Шаман легонько разгладил пальцем складку между ее бровей и поднялся. Необходимо выяснить у Лиса, что означала эта зловещая фраза про пару дней. С этого вопроса он и начал, усевшись возле костра рядом с другом.

– Выбирай: или я, или она, – сухо ответил тот, грея руки.

– Это ирония? – раздраженно уточнил Дархан, вглядываясь в его лицо. – Ее общество мне приятно. Знаю, ты ни к кому еще не привязывался, но ты возьми хоть свою любимую лайку и представь мои чувства. Кроме того, это полезно для дела.

Нэвлис резко повернулся к нему.

– Меня выводит неразумное использование ресурсов. Это так же нелепо, как невозможность разыграть изящную шахматную партию из-за того, что нужная фигура прилипла к доске. Волнует не пешка, а ее роль в общей комбинации, понимаешь? Ну что ж, можем сыграть и по-другому, я не упрусь рогами в стену. Сам помоги мне устроить встречу с Энтином и накорми Сармика.

– Что ты сказал? – Дар понизил голос и оглянулся, но черного шамана поблизости не оказалось. Майма с интересом покосилась на них, и он заговорил еще тише. – Кормить? Ты в своем уме? Выкладывай, что ты ему пообещал.

– Что он может забрать душу Эслин, если поможет мне сдать ее министру, – с вызовом ответил Лис, и, увидев, как Дар закрыл лицо руками, проговорил таким тоном, от которого бы кусок мяса насквозь промерз. – А ты думал, я оставлю безнаказанным то, что ты свою силу на меня направляешь?!

– Сармик – людоед, знаешь же, – упавшим голосом проговорил Дар. – Лучше бы ты подошел и просто начистил мне рожу, как вчера…

– Какой людоед, слова-то выбирай! – зло одернул его Лис. – Он только души забирает. В бою это полезно.

– В бою, да, но там пищи навалом и все задарма. А здесь кисло вышло. Ее душу обещал ты, а платить снова мне, коли я ее защищаю. Да сколько можно то… – Дар отвернулся от друга. – Кам прав, ты опрометчиво поступаешь для правителя.

Нэвлис вздернул подбородок и упрямо ответил:

– Вспылил немного, и что? Сармик совсем спятил, жалею, что связался. Только при чем тут мой статус? Я делал и буду делать пользу для людей. Мне бы только прорваться в высший правящий круг Ангардаса… Тут и на жертвы не грех пойти. И, знаешь, ты тоже хорош. Пришел бы ко мне, разложил ситуацию. Нэвлис, дорогой, костьми лягу, а встречу вам нарисую, оставь девку. А раз ты дерзнул меня за сердце схватить, так и расхлебывай последствия! И это не моя вспыльчивость, а твое предательство.

– Ты неисправим. И ты не понимаешь, что я испытываю каждый раз, когда… – Дар махнул рукой. – Ладно. С чинушей помогу, но останешься должен.

Он встал, но потом снова сел, чувствуя, как горькое сожаление побороло негодование.

– Эх, Лис, у меня и слов нет. Поступил, как жалкий… человек, сихиртя меня разорви. Я ведь тебя хорошо понимаю. Видишь нашу силу и не можешь ничего против поставить, вот и бесишься. Но ты не забывай, что мы сами люди и людям служим. Начнет нас народ презирать – без крова останемся. Были же случаи, когда нашего брата всем племенем забивали. Тут никакой амагят не поможет. Меня и самого-то твой отец спас, за это благодарен ему и тебе. Но когда такое выкидываешь, готов тебе голову тупым ножом отпилить.

– Мне твои объяснения и поддержка не требуются, – Нэвлис поморщился и слегка толкнул Дара в грудь. – Иди лучше с Сармиком поговори, там твое красноречие больше пригодится.

Дар разочарованно глянул на Нэвлиса и поспешил на поиски хищного шамана. Поджег от костра факел и углубился в лес, надеясь, что Сармик просто отдыхает в одиночестве где-то неподалеку. Так и вышло. Там, где уже не слышны были разговоры и не виден отсвет костра, он нашел Смеха. Тот выбрал для уединения прогалину с высокой травой, взятую в ровный круг голыми соснами. Хищный шаман неподвижно сидел, скрестив ноги и прикрыв глаза. Перед ним валялся меч, стволы позади оказались исполосованы ударами, а вокруг него с беспокойным ворчанием расхаживали его злобные исполинские зверюги. Учуяв человека, что способен их видеть, питомцы глухо зарычали и медленно взяли Дархана в круг. Сармик распахнул свои желтые глаза.

– Что возьмешь взамен Эслин? – без предисловий начал Дар, краем глаза следя за зверями.

Сармик, не вставая, достал из кармана клок белой шерсти и помахал перед собратом по ремеслу.

– Ыысах! Как? – воскликнул Дар, готовый немедленно устремиться в мир духов, но Смех в ту же секунду вскочил и приставил меч к его горлу.

– Не дергайся. Мой ие-кыла волк, если забыл. Он лося выследил и немного на загривке прокатился, – тихо ответил Сармик. Увидев, что глаза Дархана вспыхнули, он надавил на острие. – Полно. Это была проверка, и она увенчалась успехом. Сейчас твоему лосю ничего не угрожает. И да, ответ на предыдущий вопрос – десять.

Дархан открыл и закрыл рот, как выброшенная на берег рыба. Не зная, что сказать, ляпнул:

– Три.

– Десять, – Сармик забрал клинок и спокойно вернулся в свою позу. – Торг не пройдет. Она мне обещана и набирает ценность на глазах, я же вижу.

– Каких десять сразу, спятил? – разозлился Дар и шагнул к Сармику. Разъяренные питомцы немедленно рванулись к нему с раскрытыми пастями и заставили отступить.

– Можно пять. И потом еще пять. А потом еще и десять вдобавок, – сухо сообщил Смех. – Чую, что за это время она еще наберет весу. Жирненькая и сочная душонка.

– Поглядим, – невнятно бросил Дар. Он впервые так серьезно пожалел о том, что его амагят нет рядом и просто оцепенел от шока – мать-зверь Сармика взял след Ыысаха. В мире духов! Теперь того в любой момент ждет опасность. Лось велик и силен, но в бою между ие-кыла волкам нет равных в подлости и злобе. Он в сердцах спросил земляка. – Тебе-то как самому от этого?

– Дед говорит, что мне отлично, – после некоторого промедления ответил Сармик.

– Вышвырни его из своей головы, – посоветовал вновь пораженный таким слиянием Дархан.

– Дед говорит, со своей головой сперва разберись, умник, – отбрил Смех и вновь прикрыл глаза.

Призрачные питомцы расступились. С тяжелым сердцем Дар вернулся к костру и сразу лег. Под боком тут же умостилась Эслин, и он не стал ее отсылать. Следующий день в пути прошел, как и многие предыдущие. В сумерках они по окраине объехали несколько деревень и выехали на широкое поле. Уже издалека шаман ощутил боль этого места – оно напоминало свежий молчаливый погост, только вместо людей почили растения, а голая земля теперь ежилась под ветром и бесслезно всхлипывала как истощенная вдова.

– Был пожар. Чуете вонь? Нефть. Вон там, видите сруб? – вполголоса проговорил Нэвлис.

Действительно, поле огибала та самая река Змеевка, ведущая их на юг уже много дней. А прямо возле нее стояли жалкие остатки изъеденного огнем четырехугольного сруба. Трава вокруг тоже почернела и от пожара, и от ядовитой маслянистой пленки. Дархан задвигал спиной – кожу начало нестерпимо жечь, еще немного и он обеими руками примется ее неистово скрести. Покинуть бы дурное место скорее, но Нэвлис, конечно, спешился и пошел к работягам, что выуживали из золы какие-то инструменты. Оказалось, на днях вспыхнула масляная лампа, в которую кто-то ради пробы залил сырую нефть. Деревянная постройка над нефтяным ключом вспыхнула, стоявшие рядом лошади понесли, а с телеги свалились бочки с ценным ресурсом, которые как раз закрепляли для перевозки.

– Да, незадача, сочувствую хозяину, – проговорил Нэвлис, возвращаясь в седло. – Может и мне подать прошение на добычу? Пишут, что ее все больше в лечении сейчас применяют, и, конечно, в корабельном деле. И корпуса заделывать от воды и для пушечного оснащения в зажигательном составе…

Дархан не слушал, он малодушно пришпорил коня и уехал вперед под стон земли и укоризненное молчание мертвой травы. Надо было бы отдать дань, пожалеть и проводить детище своего амагят, но он весь словно покрылся язвами и скалился, чтобы не спрыгнуть и не начать кататься по земле. Отъехав чуть дальше, выдохнул и с сожалением оглянулся. Вернуться? Нехорошо вышло. Но впереди уже маячили огни Трисориса, и чувство вины с ворчанием отступило в тень.

Северяне, не сговариваясь, пришпорили коней. Город оказался втрое больше родного Талви. Здесь во всем ощущался размах – домов ниже четырех этажей нельзя было разглядеть, многие из них щеголяли каменными изваяниями на крышах и водостоках, сказочными флюгерами, массивными колоннами и витражными стеклами. Улицы с оживленным конным движением освещали высокие фонари с узорами из железа. Дыхание дикой северной природы ощущалось здесь в плюще, что тянул к земле балконы, и в пышных скверах с деревьями и кустарниками.

Компания провела коней под величественными воротами с надписью: «Человек человеку – смысл». Гостей города встречал помпезный храм Небесных родителей. К вечернему гимну туда стекались люди, и движение замедлилось. К приезжим рванули нищие с причитаниями и протянутой рукой. Дар, поморщившись, отвернулся. Пробравшись дальше, они влились в поток всадников и экипажей, проехали до самого центра и выбрали для ужина шумную таверну. Пока Дархан с удовольствием наворачивал ароматные щи с копченостями, Нэвлис успел сговориться с шустрым официантом, который свел их с хозяином квартиры неподалеку. Подкрепившись, они направились прямиком туда и с порога повалились спать.

Ранним утром Дархана разбудил Нэвлис. Пока шаман приводил себя в порядок с дороги, он уже нетерпеливо расхаживал по комнате и раздавал указания. Эслин запрещалось высовываться – плакат с ее лицом украшал противоположный дом. Сармик удивительно легко согласился провести время взаперти. Алимке Нэвлис, напротив, доверил увесистый кошель и поручил распорядиться насчет ужина, лошадей и одежды. В тот же миг на месте парня осталось лишь дуновение ветра – Молодой с гиканьем скатился по лестнице. Майме же надлежало позаботиться о безопасности. Она запротестовала, что для защиты хватит и Кама, тогда как ей важно исследовать лавку ювелира, но повелитель звука внезапно увязался с Даром и Лисом, чтобы помочь им устроить встречу с Энтином. Нэвлис снисходительно кивнул, давая понять, что позволяет Каму искупить вину пользой, но Дархан сомневался в чистоте намерений шамана. Хотя и препятствовать не стал, втроем шансов больше. Кто знает, чья сила окажется полезней?

Втроем они вышли в город и дошли до дворца главы Трисориса, похожего на дамскую шкатулку голубого цвета и слащавого вида. Юркий газетчик, что крутился на оживленной улице возле него, с таинственным видом запросил купюру с лосем за сведения о том, где остановился министр. Нэвлис без сожалений отстегнул ему желанную тысячу, и наглый парень ткнул пальцем в жилище главы. И, уворачиваясь от подзатыльника, добавил, что сегодня местный вельможа позвал Энтина на утреннюю прогулку в парке, и ждать его стоит через пару часов. Однако он передвигается с десятком охранников, и перекинуться с министром парой слов почти невозможно. Северяне отошли в сторону.

– Дархан, что насчет моего предложения? – вдруг повернулся к нему Кам. – Избранным надо держаться вместе. Конфликт за подношения разрешим. Мы способны договориться и разделить зоны влияния. Но сперва территорию бы расширить.

Не торопя с ответом, Кам обернулся к Нэвлису:

– Пылкая женщина бросила мне, что я низко летаю. Истина, лед мне за шиворот, – он рассмеялся. – Я вот что подумал, Лис, ты ведь хочешь стать большим человеком на материке. Что, если мы поддержим тебя, а ты протащишь шаманизм в столицу? Я и не надеюсь подвинуть Небесных родителей, но можно дать вещам новые имена и незаметно вплести их в основу.

– Замысел амбициозный, – одобрил Нэвлис. – Но как доверять тебе после недавней выходки? Время покажет.

– А что, если с расширением нашего влияния и шаманов станет появляться больше? – вдруг откликнулся Дар. – Духи чувствуют. Многие не прочь стать амагят. Новые переболеют, и разбирайся с ними, выделяй кусок. Сражений не избежать.

– Ну ты и заглянул за горизонт! – протянул Кам. – Нам, главное, основу заложить вместе. Против толпы в одиночку никто не пойдет. Не думал, что скажу это, но с ваирой мне понравилось сражаться – каждый внес свой вклад.

Дар опять промолчал. Уже ведь решил, что покончит с тотемом и заживет отшельником, а тут от перспектив мысли забегали муравьями. А что, если план Кама и впрямь осуществим? Он сможет начать все сначала в большом городе и получить должное положение и поддержку. Во рту пересохло, шаман облизнул губы. Он собрался сказать, что подумает, но тут заметил неприметную черную карету, что приближалась к дворцу. Прохожие на оживленной улице не обратили на нее внимания, но чутье подсказало, что Энтин сидит именно в ней.

– Он здесь! – воскликнул Дархан.

Мужчины приблизились к ограде. Карета остановилась, из домика для караульных вышли шестеро крепких парней в форме, прошли через ворота и подошли к дверям экипажа.

– Господин, увидишь его – ори! – приказал Кам, поднимаясь и выхватывая варган. – Вот тебе моя лояльность.

– Что орать-то? – не понял Лис.

– А что в голову взбредет! – весело пояснил Кам и заиграл.

Короткий ритм, будто стук в дверь, и Дар увидел, как на плечо к Каму приземлилась его миловидная Хозяйка звука. Из кареты легко выпрыгнул приятный мужчина с теплыми карими глазами в бежевом костюме в бордовую клетку. Министр приветливо улыбнулся начальнику своей охраны и завел с ним беседу. Амагят Кама подлетела к Энтину и в одно мгновение пролезла в его ухо.

– Иди сюда, медвежий ужин, дело есть! – нахально закричал Нэвлис, подойдя поближе.

Охрана мигом оттеснила сумасшедшего проходимца, но Энтин вдруг дернулся всем телом, резко обернулся и уставился на северян.

– Говори нагло и уверенно, как король, – подсказал Кам Нэвлису, пока министр подошел к ним, тесно окруженный охраной.

– Сожалею, но я не расслышал. Не затруднит ли вас повторить? – озадаченно обратился к троице Энтин.

– Жаль, что мне приходится платить своими усилиями за ваши проблемы со слухом, – с надменной ухмылкой произнес Нэвлис. – При случае обратитесь к врачу. А сказал я, что нам необходимо встретиться и как можно скорее. Дело по Изыскам не терпит отлагательств.

– Какое еще дело? – оживился Энтин.

С виноватой улыбкой он вдруг затряс головой и с силой потер виски.

– Какого-какого. С платиной. Мы как раз обсуждали с наместником Иданом прекращение покупки этого металла. И мне есть, что добавить, – туманно заявил Нэвлис, показывая свою осведомленность в этом вопросе.

– Платина, конечно! Горячая тема, у меня тоже есть новости по этому вопросу, но я смогу уделить вам время лишь завтра, – ответил министр, хлопая себя по уху, словно вытряхивая воду после купания. – Приходите ко мне завтра в полдень, господин…

– Линд. Нэвлис Линд, – ответил блондин и протянул руку министру. Заметив его слегка изумленный взгляд, он заверил. – Уверен, Идан обо мне писал.

– Уверен, что так и было. Однако, я не припомню, – задумчиво ответил Энтин и обратился к начальнику своей охраны. – Запомните этого человека со спутниками и пропустите завтра.

С этими словами он повернулся и пошел к богатому дому, а северяне выдохнули. Дух Звука вылезла из уха, словно из дымохода, и принялась возмущенно жестикулировать перед лицом Кама.

– А этот парень крепучей заварки, враз не расхлебаешь! – одобрительно заметил Кам. – Иной раз Эхта так обработает: говори человеку что хочешь – он услышит, что надо. А этого смогла лишь расположить, и то ненадолго. Тут суть твоей речи роль сыграла. Значит, и завтра все лишь от тебя зависит.

– Ай, Кам, дай расцелую! – воскликнул Нэвлис, сжимая в объятиях шамана. С ликующим возгласом он подпрыгнул, ударив одну ногу об другую в воздухе, и тут же воинственно огляделся по сторонам, проведя рукой по волосам. Затем схватил шаманов за локти и потащил их по улице.

Дархан поспешил вернуть его с небес на землю.

– Не спеши радоваться, у нас с тобой на эту ночь дело есть.

– Ночь проведем вместе? – беспечно рассмеялся Нэвлис.

Кам тоже ухмыльнулся и сказал, что пойдет прогуляться и посмотреть город. Дархан дождался, пока он уйдет и сухо бросил:

– Пойдешь со мной на охоту, – и объяснил в ответ на непонимающий взгляд. – Там на окраине, возле храма Небесных родителей, ошивается толпа нищих и юродивых. Мне нужны пятеро, чтобы откупиться от Сармика.

Нэвлис вмиг посерьезнел:

– Нам нельзя попадаться.

– Тебя только это беспокоит? – у Дара вырвался нервный смешок. – Тогда один твой. Будешь знать впредь, как сделки заключать направо и налево.

– А животные не подойдут? – после некоторого молчания спросил Нэвлис. – Мы же режем оленей и коней в жертву. У животных тоже есть душа.

– Этого мало, и они дешевле. У нас свое счетоводство. Даже если и так, ты сам смог бы коню горло перерезать? То-то. Духи растений не просят кровавых жертв, и я рад этому. Эй, будь мужчиной. Чисто все сделаем.

Дархан оттащил Нэвлиса в сторону и вполголоса рассказал план. Они подождут, пока отзвучат вечерние гимны и прихожане разойдутся. Бездомным возле ограды Нэвлис предложит немного денег, якобы за переноску поклажи, и заведет их в темный проулок. Там их встретит шаман, заворожит силой и перережет как кроликов, а Нэвлис проследит за улицей. Затем Дар переправит души Вассару, деду Сармика, а тот распределит между призрачными тварями. Нэвлис же тем поработает художником – обставит кровавую сцену так, будто один из нищих обезумел и прирезал товарищей из-за денег, а затем пронзил себе сердце сам. Странный случай, но можно рассчитывать на то, что жандармы поленятся расследовать дело бродяг. В конце рассказа Нэвлис раздраженно уточнил:

– Дар, может, проще… одного Сармика?

– Поверь, Сармика сейчас совсем не проще, – зловеще улыбнулся Дархан.

– А если вы все вместе на него?

– Лис, Сармик – посредник. Он умрет, а его духи останутся и вытрясут всю душу из тебя.

Нэвлис округлил глаза и нервно схватил шамана за кофту. Кажется, он только теперь понял, что натворил.

– Брось, – отлепил его от себя Дар. – Пока Сармик жив, он ими худо-бедно управляет. Но сделку закрыть придется. Я подумаю, но, чтобы выиграть время, нужно сейчас отрезать кусок для него.

– А Эслин отдать точно не вариант? Ничего личного, я только за наименьшую жертву, – встревоженно прошептал Нэвлис.

Дархан вздохнул:

– Сармик прав, она жиреет. То есть, мои чувства к ней увеличивают шансы на успешный обряд. Проще пятерых, понимаешь?

– А нельзя ли это взять под уздцы? – тут же смекнул Лис. – Оставить ваши отношения на этом уровне, чтобы не кормить смерть. Важны ведь твои чувства к ней, не ее. Пусть не забывает, кто ты и побаивается, тогда сильно не сблизитесь. Скажи, что не поможешь ей с Нитями. И обязательно распиши, что ты делал этой ночью.

– Хорошо, – устало пообещал Дар, уводя друга на окраину города, – все скажу. Но тебе сейчас это не поможет. Идем, осмотримся, пока светло.