Текст книги "Нити Жизни (СИ)"
Автор книги: Мария Луч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 16. Досадное недоразумение
Город Илака
Из Заречного Нэвлис выехал с острым желанием отхлестать кого-нибудь кнутом. В Изысках он умело держал лицо и не выдавал своей раздражительности, но в дороге образ хладнокровного человека раскололся из-за досадного недоразумения. По-другому и не получалось назвать эту невнятную девку, которая мышью вкралась в их компанию, притянув с собой ворох проблем. Из-за нее подрались Кам и Сармик! Они теперь рискуют расположением самого Энтина! Даже Дар взялся перечить другу! Встал на защиту подстилки, надо же. Божество на нее указало, да? Высадить бы в сугроб эту избранную. А что, если ее сподвижники Уоюра подослали? Выждет, вотрется в доверие и… Нэвлис достал зеркальце и с подозрением посмотрел через него на Эслин. Та ехала со своей задумчивой и печальной физиономией, без которой смотрелась бы куда привлекательнее. Нет, вряд ли дух. Шаманы бы почуяли. Хотя порченого младенца проворонили… Северянин критично окинул взглядом свои гладкие волосы, равномерно ли рассыпались по плечам, и медленно выдохнул. Нет, в следующем городке она отцепится, или он не князь. Тем временем Сармик завел непринужденную беседу с Камом:
– Так что, срослось у тебя с Маймой? Колись? – подмигнул он.
– Паршивка, – проворчал Кам, впрочем, не выглядя слишком раздосадованным. – Заставила массировать ей ноги и велела спать на полу. Это было так нагло, что я даже не обиделся.
Сармик рассмеялся и показал шаманке большой палец. Та надменно приподняла бровь, словно не поняла, о чем речь.
– Ну ничего, мы только начали игру, – многозначительно пообещал ей Кам.
– А я вот спаивал Алимку. Весело было! Особенно утром, когда его наизнанку выворачивало. Вон какой бледный теперь, боится рот лишний раз раскрыть. Ничего-ничего. Мужик! – поделился Сармик, вынув ноги из стремян и болтая ими. – Но все же меня вот зацепило, что обе бабы мимо меня прошли. Эслин я даже мысленно уже… Такая славная куропаточка. Хотя черненькие мне больше нравятся.
Нэвлис вполуха прислушивался к его болтовне, улавливая не суть речи, а тон. И по настроению это походило не на легкую беседу с друзьями, а на бредовые откровения пьяницы, который в бешенстве перевернет стол, если не найдет слушателя. Разделяться им небезопасно, но в Илаке, куда они прибудут к вечеру, Смеха надо отпустить побегать одного. Пусть развеется: подразнит местных, устроит дебош, соблазнит красавицу. Глядишь, его мрачное напряжение спадет.
Дорога вновь вилась посреди Мягкого леса, припекало солнце, но прохладный ветер неустанно напоминал, в каком краю находятся путники. На коротких привалах Нэвлис порывался допросить Эслин, но та всякий раз прикрывалась Даром. Со смущенной улыбочкой и раболепным поклоном она уводила его за деревья, подальше от стоянки. А как вначале прикидывалась недотрогой! В конце концов, Лис плюнул и решил, что ничего от нее не добьешься – начнет опять юлить, аж противно. Пусть катится куда хочет со своими секретами, не больно надо. В Илаку они вошли вечером, как и планировалось.
На окраине этого городка развернулась сезонная ярмарка. В таинственном свете пляшущих огней красовались разноцветные шатры, прилавки, повозки с товаром. Звучала задорная музыка, заставляющая качать головой в такт. Нэвлис подал сигнал спешиться и приказал своим людям не разбредаться. Северяне оставили лошадей у коновязи и с радостью углубились в шумные ряды. На ярмарку стеклись охотники и ремесленники со всех окрестных сел. Торговцы приманивали покупателей на мед, сыр, колбасы и другие вкусности. Загадочно поблескивали украшения из драгоценных камней, белели поделки из китовой кости. Майма присмотрела себе броскую диадему с аметистами, Сармик одобрительно рассматривал искусные чучела оленей, а Кам остановился возле поющих чаш. Молодой спустил все свои деньги на револьвер и светился от важности, но Нэвлис узнал старую модель оружия, которая давала частые осечки и представляла риск для стрелка, поэтому насел на торговца и заставил того вернуть разочарованному парню деньги. Впрочем, тот быстро унял тоску складным ножом, бумагой и чернильной ручкой. Эслин выпросила у Дара кокетливое платье, обтянувшее фигуру в нужных местах. Она так искренне радовалась, что Нэвлис даже оставил при себе замечание о неуместности наряда. Впрочем, у следующего прилавка эта актриса влюбленно уставилась на походный костюмчик с брюками и практичной курткой, чем заставила шамана раскошелиться вторично. А в огороженном загоне неподалеку басовито ржали лошади-тяжеловозы на продажу, мычали быки, кудахтали куры. Пригнали сюда и пару оленей прямиком из Изысков.
Для обитателей северных лесов эта ярмарка значила не меньше, чем праздник. Люди навеселе занимали крупные столы то тут, то там, возле палаток с вересковым медом и вяленой рыбой. Нэвлис тут же заинтересовался компанией богато одетых торговцев навеселе, в обрывках фраз которых он уловил «из самой столицы» и «до порта в Калари, а там на корабль». Говорящий оказался странствующим черным копателем по имени Артур и человеком широкого кругозора, по разговору. Он бродил по стране и за ее пределами, разрывал заброшенные алтари и древние курганы, прочесывал места битв и катастроф, а потом находил покупателя для своих ценных и порой зловещих находок. Нэвлис прихватил с собой Дархана и присел за стол к компании Артура. Через полчаса он успел расположить копателя к себе вопросами о его странствиях, а через пару кружек меда удалось перевести разговор в интересующее его русло.
– Да, Лис, я клянусь. Указ уже подписан, платине конец, теперь хоть играй своими монетками. Их же могут подделать легко. А вы там у себя разве этим не промышляете? Ну и как бы Тортуру не нужно это самоуправство, а то монеты цену потеряют и кирдык экономике. Я хоть из могил порой не вылезаю, но в рыночных отношениях смыслю, – Артур весомо поднял палец вверх.
– Что за бред? – возразил Нэвлис, чуть отхлебывая бархатный пьянящий напиток. – Платина – это ценный металл. Даже если кто-то подделывал бы монеты, то государство в целом только выиграло бы от этого.
Соседи по столу поддержали его одобрительным гомоном. Оказалось, многие не хотят расставаться с металлом и сдавать его на переплавку. Торговцы признались, что схоронили монеты до лучших времен.
– Согласен. Металл не гниет, в отличие от бумажек. У меня такая коллекция монет, что и мамонт не утащит. Захочу расстаться – поместье куплю. Да и звон как-то уху милее шуршания. Однако, в Оспари платину уже не принимают, скоро и тут перестанут. Так что, ты свои хорошие вопросы Энтину задай напрямую, – предложил Артур и показал куда-то на центр Илаки.
– Не понял, – растерялся северянин.
– Так тут он. В доме городничего остановился. Он как раз сам по Северу путешествует. Не пропустишь этот дом – там вокруг охраны, что мошкары.
– Вот удача! Так я и спрошу! – воскликнул Нэвлис. Он отставил недопитый мед и поднялся с лавки. Дархан недовольно последовал его примеру, стремительно заливая в себя кружку. Они отошли от торговцев и Нэвлис возбужденно заговорил:
– Слышал? Ну что я за дубина, ведь мог предположить! Значит, в этом Учебном храме, из рассказов твоей крали, он сидеть устал и двигается в столицу обратно.
– Погоди, мы что, к нему завалимся прямо сейчас? – нахмурился Дар.
– Да, а что? Застанем дома. Не станет же он веселиться с этой публикой. Уж для него деревенские праздники не соблазн. – Нэвлис завертел головой, – Ты следил за нашими?
– Да, вон в пляс пошли, – Дархан сдержанно кивнул в сторону танцующих. Нэвлис повернулся и заметил Сармика, который подзадоривал музыкантов одобрительными выкриками и кружил Эслин. Лицо девушки покраснело, глаза ярко блестели, она заливалась смехом.
– Да иди ты! Он и ее споил? Смех знает свое дело, – одобрительно воскликнул Нэвлис.
Дархан не разделил его веселья.
– Это большая ее ошибка, – мрачно откликнулся он. – Если она проведет с ним ночь – вмешиваться не буду и назад не приму. Не люблю использованные вещи.
Нэвлис довольно улыбнулся и поискал глазами остальных. Похоже, Сармику удалось расшевелить всю компанию. Кам и Майма танцевали вместе. Оба прекрасно двигались и чувствовали ритм, но никак не могли решить, кто ведет, поэтому каждые пару шагов сбивались и начинали препираться. Молодой пригласил ровесницу, премиленькую девушку с кудряшками, с которой они ловко неслись по кругу, хлопали в ладоши и подпрыгивали в такт, веселясь от всей души. Сармик вошел в кураж, выхватил скрипку у музыканта и принялся на ней выводить что-то свое, причем так визгливо, будто он водил по струнам не смычком, а ножом. Однако, он с таким искренним негодованием клял расстроенный инструмент, что никто из окружающих не сердился. Нэвлис махнул рукой Дару:
– Поспешим, пока они совсем с катушек не слетели. А вернемся и отправим спать всех этих выпивох.
Вдвоем они быстро двинулись в центр города, к дому местного главы. Узнать его оказалось легко – бордовое двухэтажное здание с белыми колоннами и лепниной в виде крупных цветов и королевских треугольников со стрелой вверх. В окнах виднелись тяжелые золотые люстры со свечами, вдоль стен в ряд выстроились кустовые розы. Очевидно, городничий питал слабость к роскоши. Плотным кольцом дом окружила охрана министра. Часть стояла у дверей и окон, остальные прогуливались, патрулируя улицы. Когда Нэвлис и Дархан приблизились, их неспешно обыскали и нехотя согласились передать сообщение Энтину.
Ждать пришлось не меньше часа. Негодующий Нэвлис уже подумывал задействовать возможности Дара, но тут дверь открылась, из дома вышел явно неместный дворецкий и надменно сообщил им:
– Господин министр не принимает посетителей и общаться ни с кем не желает.
– Подождите, но вы сообщили, что я князь Изысков и посланник наместника Идана? – не менее надменно переспросил Нэвлис, который выложил сразу два козыря, не зная, какой произведет лучшее впечатление.
– Вам же было сказано, не примут ни одного, ни второго, – ехидно парировал дворецкий и хлопнул дверью.
Нэвлис развернулся на каблуках и поспешил прочь от дома. Дархан едва поспевал за ним:
– Что ты придумал?
– Да вот решил превратить шестерку в козырную даму, – рыкнул Нэвлис, уверенно возвращаясь к ярмарке, но Дар вдруг схватил его за плечо:
– Смотри!
На стене дома, который они проходили, висел свеженький плакат. По краям листа крупные буквы кричали:
«НАГРАДА 50 000 ЗУБРОВ ЗА ПОИМКУ ГОСУДАРСТВЕННОЙ ПРЕСТУПНИЦЫ. ЖИВОЙ».
Из центра листа на них смотрела Эслин. Не успел Нэвлис выругаться на этот счет, как со стороны ярмарки послышались крики и резко оборвалась музыка. Дархан тотчас устремился к центру событий и теперь Нэвлис поспешил вслед за ним. Какой-то бородатый громила узнал Эслин и силком волок ее к центру городка. Девушка молотила его кулаками, пинала и висла на нем. Еще одна женщина опознала преступницу по портрету и хрипло вопила своему мужу:
– Сделай что-нибудь! Это наши деньги! Вдарь ему и хватай ее, ну!
Раззадоренный криками супруг дамы подбежал и вмазал громиле по скуле. Тот, не отпуская свою добычу, откинул голову назад и ударил мужа лбом. Женщина взвизгнула и устремилась на подмогу к любимому, крича и пытаясь то ли закрыть его собой, то ли отбить Эслин.
Сармик нашел где-то острую длинную палку и пошел с ней сразу на троих, обращаясь к своему амагят, но нрав его сурового предка знал даже Нэвлис. Вассар терпеть не мог общаться с внуком, когда тот прикладывался к бутылке, поэтому его призывы пропускал мимо ушей. Между тем дерущиеся обратили внимание на шамана с оружием и вместе переключились на него. Палка полетела из рук, а незадачливый Смех быстро оказался на земле, один против двоих. Громила, пиная Сармика, так и держал Эслин, которая никак не могла вырваться. Вмешались еще несколько горожан: один стал тянуть Эслин на себя, другой пытался оттащить нападающих от Сармика, третий, наоборот, помогал ему наподдать.
Молодой не выдержал и рванул вперед, но Майма схватила его за шиворот. Сама она не спешила с подмогой, и правильно, одобрил Нэвлис. После лесного пожара, который шаманка не решилась потушить, он разрешил ей использовать огонь только в самом крайнем случае, иначе слухи об огненной ведьме полетели бы впереди них. К счастью, Кам, чья сила проявлялась наиболее скрытно, уже достал варган и принялся тихо наигрывать свой колдовской ритм, но Дархан его опередил. Нэвлис не успел остановить друга, как глаза того вспыхнули голубым, и тут же лошади гостей ярмарки, тяжеловозы и коровы на продажу взбесились. «А власть над травоядными – все же небесполезный навык», – мысленно оценил Нэвлис.
Животные заржали, замычали, затрясли головами, забили копытами и встали на дыбы. Крупные рабочие лошади заставили своих владельцев попятиться. Одна из них вырвала железный кол из земли, который удерживал ее привязь, сломала забор ударом мощных копыт и полетела в толпу. Люди рассыпались в стороны, наездники поспешили успокоить своих скакунов. В момент неразберихи Дар подскочил к Эслин, а Нэвлис жестом приказал Каму бросить свой варган и оттащить в сторону Сармика. Кам угрюмо помотал головой и скрестил руки на груди. Тогда Нэвлис ругнулся и поднял Сармика сам. К нему подоспел Алимка. Вместе они выволокли в сторону гуляку, который успевал еще невнятно сыпать угрозами. Майма прикрывала их отступление, размахивая неведомо где раздобытой чугунной сковородкой, с которой летели остатки плова. Дар так мрачно останавливал свой колдовской взгляд на тех, кто вставал у компании на пути, что Нэвлис заподозрил у бедняг сердечные приступы. Впрочем, взволнованная толпа так легко отводила от них глаза, что Нэвлис вспомнил и о другой способности Дархана – не привлекать к себе внимание. Трава так проста на вид, так вездесуща и привычна, что иной раз вроде и смотришь на нее в упор, а мысли мимо, о чем-то другом. Не невидимость, к сожалению, а лишь невесомый покров, но в скоплении взволнованных людей работает отлично. Благодаря усилиям его друга, они добрались до темного переулка, где Нэвлис незамедлительно сбросил вынужденную ношу. Впрочем, Сармик уже оклемался и, охая, вставал на ноги.
Кам выглянул, чтобы оценить обстановку на улицах. Эслин испуганно жалась к Дархану. Нэвлис не стал ждать подходящей обстановки, чтобы выразить свое негодование:
– Ты видел, что Кам уже начал камлать? Зачем полез? – обратился он к другу.
– Я не позволю Каму делать мне одолжение и выручать мое имущество, – сухо пояснил Дар, придерживая Эслин за плечи. – Я себя контролировал.
– Ладно, мотив понятен, по крайней мере. А ты, герой, на что рассчитывал? – продолжил глава компании, прожигая Сармика глазами.
– Да замучили у меня баб отжимать, сколько можно то, мы вообще-то с ней… ик танцевали! Распоясались! В Изысках ни одна собака на меня голос не повышала, а тут что началось-то…? Где… это… уважение? – заплетающимся языком гневно выговорил Сармик.
Нэвлис махнул на него рукой и наконец перевел свой соколиный взгляд на Эслин. Та быстро поклонилась:
– Спасибо, что спасли.
– А не за что, птичка, – хищно улыбнулся Нэвлис. – Сейчас со мной пойдешь. Станешь веским поводом для встречи с Энтином.
– Она не пойдет, – тихо возразил Дар, отводя девушку за свою спину. – У нас был уговор до Туярык.
– Плевать на уговор, все поменялось. Я не могу понять, на что она тебе сдалась? Там волшебная промежность или что? Держу пари, ты думаешь не головой, – яростно проговорил Лис. – Что за тупая упертость? Это мой шанс, в Оспари этого чертового министра будет не застать. Надо брать его здесь и она – наш проходной билет.
– Ты перепутал цели по важности, – зловещим шепотом ответил Дар. – В первую очередь – тотем. И она нас приведет к пещере. Я ни за что не отпущу ни одну зацепку.
– Засунь себе этот тотем, знаешь куда?! Вы, шаманы, уже достали со своими хотелками! Где доказательства, что она там что-то видела? Куда она там нас заведет? Она сама-то в курсе? Я верю, что ваши духи полезное вещают, только ведь и провалы случались, когда мы их слушали! Ах, не так поняли. Ах, у них свои какие-то намерения были. Что, скажешь, не было?! А тут реальный шанс выдавить из нее каплю пользы. Так что – с дороги.
Взбешенный Нэвлис оттолкнул друга и схватил Эслин за плечо, но тут глаза Дархана снова сверкнули и Нэвлис, охнув, отпустил девушку. Кровь замедлила свой бег, сердце замерло, в глазах потемнело. Он согнулся пополам и услышал ледяной спокойный голос, сквозь шум в ушах:
– Не забывайся, господин. Чем дольше бесится Уоюр в тотеме, тем больше невзгод падет на Изыски. Платина и твои амбиции подождут. Чем больше мы тянем время – тем больше козырей отдаем духам четверым. Они еще добавят нам палок в колеса, уж поверь. Девчонка ускорит нас, а потому она остается.
Воздух влился обратно в легкие, темнота рассеялась, звуки вернулись и Нэвлис медленно убрал руку от сердца. Правота слов Дархана еще сильнее разозлила его. Он сжал зубы. Разогнулся. Вихрем в голове пронеслись картины, как Майма, Кам и Сармик нападают на Дархана по его приказу, а он сдает девку Энтину, но тут Кам воскликнул:
– Нас хватились! Ищут Эслин.
– Уходим, – бросил Лис, клокоча от бессильного гнева.
Они разделились и заскользили по темным улочкам в обход площади. Уходя своей дорогой, Нэвлис оглянулся и увидел, как Дар идет быстрым шагом, не убирая руки с плеч этой особы. «Беспамятный ублюдок, как он посмел пойти против? За все те годы, когда я пекся о нем…» – Нэвлиса обуяло страшное возмущение, но все же не настолько сильное, чтобы не заметить чужого взгляда на своем затылке. Он медленно обернулся и в тонюсенькой полоске света от фонаря увидел, как на земле, за приставленным к стене ободом колеса, сидит маленький зверек. Он пригляделся – да это же горностай! Горностай…
Юркий хищник скрывался, но ни капли не опасался. Он медленно вышел на свет и проговорил:
– Ты прав, она мешает шаманчику. Нужно избавиться.
Затем взмахнул длинным хвостом и ускользнул во тьму, а Нэвлис так и остался стоять ошарашенным. Свет и мрак, общая польза и личная выгода, толкались внутри него, перебивая друг друга.
« Это явно дух из тех, про кого говорил Дар… Позвать своих? Дар… Неблагодарная скотина. Нет, избавиться – это верно. Но не своими руками. И не бестолково. А может все же догнать горностая и придушить? Почему сразу не…? Эх! »
Крики позади заставили Нэвлиса поспешить к своим. Встретившись вновь, они быстро отвязали коней и припустили в лес. Едва шум города затих, и огни оказались вдалеке, Нэвлис приказал остановиться на отдых. Эслин вполне разумно держалась своего заступника и на главу северян глаз не поднимала. Нэвлис с омерзением отвернулся от этой парочки и переключился на Сармика. Бедняга рухнул на землю, его начало лихорадить. На лбу выступила испарина, от тела шел жар, но кожа покрылась мурашками. Глаза бегали. Нэвлис склонился над ним и спросил:
– Эй, кутила, ты как?
– Дед сердится, распекает изнутри. Питомцы голодны, царапают потроха, – пробормотал Смех. – Надо умаслить. Надо покормить. Не оставят, в гроб сведут.
Нэвлис придвинулся к нему ближе:
– Как насчет Эслин? Ее душу бери. Наедятся твои любимцы?
Глаза Сармика впились в предводителя.
– А разве не ты обещал ее беречь? – просипел он, вонзая в руку Нэвлиса скрюченные негнущиеся пальцы. – Против тебя не пойду.
– Не я обещал. – Нэвлис с трудом выдернул руку из хватки хищного шамана. – Травника испугаешься?
Лицо Сармика искривило мучительное сомнение: он свел брови, вытаращил глаза и по-жабьи растянул губы, но тут его тело пронзила судорога. Шаман выгнулся едва ли не колесом, как если бы его резко дернули за талию сверху. Нэвлис отшатнулся, гадая, имеет ли смысл продолжать беседу. Но Смех тут же расслабился, опал и живо закивал ему.
– Да, да, возьму. Не убоюсь, нет. Она ему нравится, видно. Ценность повышает цену. Нужный вкуснее. Ненавистью нашпигованный враг, нежностью напитанный ребенок – лучшие лакомства, – Сармик схватил Лиса за лицо и чувственно зашептал. – Пусть Травник привыкает. Ох и пир чуют мои песики! И кто предложил, надоумил? Кто обещает? Травника брат и господин. Вот уж рычащие набьют утробы редкой добычей. Ее тело будет корчиться, дергаться, помирать. Не мое. Меня не тронут, меня отпустят. Меня слушаться будут.
Нэвлис с отвращением отодвинулся от него и наказал:
– Славно. Тогда повремени. Теперь будем двигаться в Оспари одновременно с министром. Подвернется случай – я отвлеку или уболтаю Дара, а ты заберешь ее душу. Тело же мне отдашь, я его Энтину вручу, а что там дальше с ней будет – не моя забота.
– Потерплю, но мало-мало. А пока что-то перехватить надо, иначе идти не смогу, – проскулил Сармик. – Вернусь в город тихонько, да? Пока там ярмарка, пьяных много, пришлых много, никто ничего не заметит.
Нэвлис махнул рукой:
– Плохой у тебя ие-кыла, ненасытный. Плохих служебных духов подсказал. Кто кому служит-то? Иди. Но быстро. Помни, нам нельзя надолго разделяться. Слуги Уоюра не дремлют.
Сармик недослушал предостережение. Он подхватился и огромными прыжками понесся обратно в город, оставив своего коня. Голод служебных духов придал ему звериных невероятных сил. Нэвлис повернулся к Эслин, которая что-то тихонько рассказывала Дару и улыбнулся ей своей самой очаровательной улыбкой.
