Текст книги "Нити Жизни (СИ)"
Автор книги: Мария Луч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Глава 15. Мрачные воспоминания
Село Заречное
Село Заречное больше хотелось назвать уютным и опрятным городком. Разноцветные двух и трехэтажные домики украшали орнаменты, вырезанные из дерева и окрашенные в белый. Получалось похоже на кружево. Аккуратные улочки степенно пересекали нарядные прохожие, с достоинством двигались кони с косичками в гриве, везущие экипажи и телеги. Пожалуй, любой столичный житель в минуты усталости с удовольствием бы выбрал переезд в Заречное к тихой и неторопливой жизни.
Путники выделялись на улице: плащи в дорожной пыли, прилипший запах гари и пота, изможденные лица. Они выбрали первый попавшийся постоялый двор и ввалились внутрь, наскоро передав лошадей паре конюхов. Нэвлис молча бросил на стойку увесистый мешочек. Высокий и сутулый хозяин собрался пересчитать деньги, но, наткнувшись на мрачные лица северян, признался, что у него всего четыре комнаты и он готов немедленно проводить туда гостей. Нэвлис по-хозяйски закинул на стойку локоть и обернулся к своим:
– Я буду спать один. Точнее, не один, но вас это не касается. С остальными тремя решайте сами.
– Во второй я с Эслин, – заявил Дар и мягко подтолкнул девушку к лестнице, однако сам идти не спешил, и Эслин тоже остановилась.
– Нет, Лис, я не пойду на такое унижение – спать в одной комнате с этим, – прошипел Сармик, стрельнув глазами в сторону Кама.
– То есть в лесу в паре метров друг от друга нормально, а в комнате нет? Где проходит та грань, неженка? – усмехнулся Нэвлис.
– Я с ним согласен. Здесь стены давят, а тут еще и этот раздражитель под боком. Лучше тогда переночую в лесу, – заявил Кам, вновь берясь за свой дорожный мешок. Он было двинулся к двери, но внезапно ему на плечо легла тонкая рука Маймы:
– А если скажу, что готова разделить с тобой комнату сегодня?
– Скажи, – настороженно обернулся Кам.
Майма засмеялась:
– Идем. Ты был так мил на поляне, когда унес меня от огня. Клянусь, иначе, я бы так и любовалась на пламя, пока не встретила в нем сладкую смерть.
Шаманка бросила ему свою поклажу, крутанулась на пятках и пошла вверх по лестнице. Кам поднял брови и одними губами произнес: «Что это было?». Затем схватил ее мешок и пустился вдогонку. Сармик запоздало показал ему вслед неприличный жест и изо всех сил стукнул кулаком по стойке. Хозяин вздрогнул.
– Чтоб вы под гору к сихиртя провалились! А лучше сразу в Нижний мир, на седьмое дно, чтобы вас Нга побрал! Всех самок разобрали, ну надо же! – Сармик еще несколько раз крепко выругался и остался стоять, нервно прищелкивая пальцами.
Алимка, которому предстояло ночевать с хищным шаманом в одной комнате, умоляюще поглядел на Нэвлиса, в ожидании поддержки.
– Брось, Сармик. Ну их же всего две было, да и то, на любителя. Пошли, отыщем тебе сговорчивую и веселую девицу, я и сам собирался, – миролюбиво похлопал его по плечу сын князя, но шаман сбросил руку.
– Начхать, какие они, Лис! – резко ответил он. – Я не получаю чего хочу, вот что несправедливо!
– Отлично понимаю, дружище. Слушай, есть для тебя важное задание – напоить Молодого. Пора ему пройти посвящение в мужчины, а?
– Я за, если ты угощаешь! – улыбнулся юноша. – Вот это я счастливчик! Первая пьянка – и сразу с будущим князем и шаманом!
– Пошли, молокосос. Покажешь себя в деле, – кисло улыбнулся Сармик и пошел за Нэвлисом.
Уходя, он кинул тяжелый взгляд на Эслин. Она задумчиво смотрела вслед северянам, пока Дар не подтолкнул ее к лестнице. Едва они зашли в тесную комнатушку, шаман приказал ей раздеться и залезть на кровать. Избавился от одежды сам, намотал ее длинные волосы к себе на руку и потянул, вынуждая лечь и развернуться на живот. В этот раз он не торопился и, при другом раскладе, Эслин бы могла даже получить удовольствие, но омерзительное сравнение с вещью не отпускало. Она закрыла глаза и повторяла себе «Это наш договор, он в своем праве». Постепенно эта мысль даже заставила ее кусать губы и двигаться навстречу, но все тут же закончилось. Упав лицом в высокую и крепко набитую подушку, бывшая сатри обругала себя за слабость. Волна стыда хорошенько помотала ее мысли, прежде чем выкинула опустошенной.
Они поужинали в комнате, а после еды упали на кровать. Шаман отвернулся от нее и быстро уснул. Его тело и волосы пахли прогретой солнцем землей и чабрецом – горько, но притягательно. Эслин посмотрела на спящего молодого мужчину и невесомо коснулась пальцами его темных волнистых волос. Быстро отдернула руку. Встала, подошла к столу и уперлась в него руками, заглянув в зеркало. Она смотрела внутрь себя, минуя тело, и видела побитую собаку с больными глазами и розовым лишаем на коже. Животное цеплялось за жизнь, толком не понимая для чего…
Методы Хазимы разочаровали ее еще в горах. Опьяненная силой и восхищением в глазах других ткачих, сперва она с энтузиазмом взялась за дело. Из-за владения Красными и Зелеными ей поручали самую грязную работу – выслеживать, запугивать и вымогать. Но после нескольких вынужденных убийств и риска попасть в пыточную полиции ее пыл сошел на нет. Однако и пути назад не было. Хазима играла на ее чувствах, как на фортепиано. То превозносила ее, то виноватила, каждый раз точно угадывая, какие клавиши тронуть. Нити никуда не делись, но Эслин еще тогда перестала ощущать себя хозяйкой жизни. Скорее, покорным быком, которого, присвистывая, тянет за кольцо в носу деревенщина в соломенной шляпе.
Вылазка на Север существенно прибавила сил, заставила задуматься. Она все еще хотела изменить жизнь женщин в лучшую сторону, но не так, не теми способами. А после плена у министра в голове все окончательно перемешалось… Что ж, Энтина убьет Дархан, а еще поможет ей уйти от Хазимы, а дальше будет видно. Главное, что с ним ее никто не посмеет удержать. Надо только, чтобы он наверняка выступил на ее стороне. С твердым намерением развернуть весь арсенал сатри в полевых условиях, она крепко уснула.
Открыла глаза девушка вместе с первыми лучами солнца и голосами ранних птиц. Дархан тоже не спал. Эслин игриво потянулась, ласково улыбнулась, будто ей приятно его безразличное лицо, и спустилась губами вниз по его животу, задержавшись там, чтобы продемонстрировать свои умения. Шаман умения оценил и после даже ласково-рассеянно погладил ее по щеке.
– Спрошу, можно? О какой жизни ты мечтаешь? – заинтересованно промурлыкала Эслин, растягиваясь рядом.
– Мечтают дети. А я принял решение жить уединенно в тайге, – медленно произнес Дар, смакуя каждое слово.
– Необычный ответ, – искренне удивилась Эслин. – Я думала, ты, как самый сильный шаман, мечтаешь о власти над людьми.
– Ты вот тоже сильная. Мощнее муравьев и мошкары, например. Хочешь стать королевой насекомых, угрожая им расправой? Подчиняйтесь, мелюзга! А не то, как топну! – усмехнулся Дархан. – Мне безразличны люди.
Солнце уже взошло, и золотые лучи медленно нагревали подоконник. Дар зевнул, выглянул в окно и бросил, ни к кому не обращаясь:
– Заспались. К девяти идет.
– Откуда знаешь? – Эслин тоже посмотрела наружу в поисках часов, но ничего подобного не увидела.
– У меня цветочные часы, – хмыкнул шаман и принялся одеваться. – Вьюнок трехцветный открывается. Ехать пора.
Действительно, на карнизе открывались фиолетовые юбки цветов с розовой и белой серединкой. Эслин тоже поднялась и остановила его жестом:
– Погоди, если тебе нет дела до людей, зачем тотем поехал искать? Ведь это что-то важное для Изысков, раз вас столько?
Дар нехотя вымолвил:
– Во-первых, из-за матери. Если не найду клятый тотем, то она умерла напрасно. Это дань уважения. Во-вторых, меня с детства попрекают этим тотемом. Я год за годом приносил пользу народу Изысков в ожидании того часа, когда наконец отправлюсь в путь и закрою долг.
– А что такого в этом тотеме? – поспешно уточнила Эслин, но Дар уже хлопнул дверью.
Девушка досадливо прикусила губу, натянула бессменный льняной сарафан, которым одарили ее в Большом Яре, и поспешила следом. Нужно срочно попросить его о помощи. Что угодно, лишь бы он начал в нее вкладываться временем, силами и чувствами. «Чем больше мужчина делает для женщины, тем больше начинает ее ценить», – один из первых уроков в школе сатри.
Она открыла дверь и жалобно позвала:
– Прошу, вернись, господин!
Он нехотя обернулся и медленно вошел в комнату снова.
– У меня желудок болит после ужина. Ты не мог бы купить для меня лекарство? Уверена, оно есть у местного лекаря. Может, и аптека найдется.
– А как болит? Жжет или давит? – вдруг со знанием дела уточнил Дархан. – Могу чернобыльник дать. Кстати, хорошо, что напомнила. Надо бы дать тебе один сбор.
Он начал рыться в своей поклаже и извлек несколько связок растений и корешков, стеклянные баночки с головками цветов, подписанные мелким почерком коробочки с рисунками, кусочки блестящих минералов и даже мешочек с черной землей, а также острый ножик, деревянную лопатку и дощечку.
– Ого! Так ты и лекарь? – его сокровища вызывали трепет и умиление. Она осторожно протянула руку к высушенному пушистому цветку-вееру на тонком стебельке, потом поднесла к носу бархатные листочки нежно-голубого цвета. Резкий кислый запах заставил ее вернуть растение на место.
– Именно. Говорил ведь про пользу. Уж скольких муравьев я подлатал и отпустил на волю, пока они пытались меня ужалить, – ухмыльнулся Дархан, протягивая ей засушенные зеленые листики. – Вот, прожуй хорошенько и сглотни слюну, а траву можешь выплюнуть.
Эслин положила снадобье на язык и тут же скривилась от горечи, но послушно дожевала. Следом Дархан достал склянку с бурой пылью, а остальное убрал. Девушка с сожалением проводила загадочные лекарства взглядом и призналась:
– Увидев тебя, я подумала, что ты способен помочь вернуть мою силу. Сейчас я в этом не сомневаюсь. Чем тебе платят за помощь?
– А что за сила у тебя была? – Дархан вручил ей склянку и внушительно проговорил. – Одну ложку размешать в горячей воде с медом.
– Помнишь, что я говорила про Нити Жизни в разрушенном храме? Так вот, моя сила в том, что я могу видеть и использовать некоторые из них. Но недавно моя связь с ними истончилась и оборвалась, и я не могу ее вернуть, – осторожно начала Эслин, взвешивая на руке склянку.
– А что произошло перед этим? – Дархан смотрел спокойно и строго, как опытный лекарь.
Эслин поколебалась перед тем, говорить ему или нет. Хватит ли духу облачить опыт в слова? Казалось, пока воспоминания внутри, они имеют шанс остаться нереальными как сон. Она откупорила крышку, понюхала и скривилась:
– Мерзко.
– Для того и мед, – кивнул Дархан. – Так что?
– Мою душу отрезали от Нитей, – выдохнула Эслин и тут же окоченела, словно прыгнула в прорубь. – Одна очень влиятельная фигура у власти устроила травлю ткачих. Он похищает всех, на чей зов откликаются Нити и отвозит на Север. Там, в дремучей тайге, король оставил один из Храмов. Только называют его теперь Учебник.
Вдруг перед глазами возник Энтин Коэн и в ушах, как наяву, зазвучал его вкрадчивый голос:
– Бесчестно раскрывать чужие секреты, дорогая. Хотя я не разочарован. Давай, расскажи ему чья ты собственность на самом деле. Вдруг он поможет нам воссоединиться?
Эслин передернуло всем телом. Она сжалась и придавила ладонями уши, пытаясь дышать размеренно и не слышать оглушительного лая, застрявшего внутри. В первые дни псевдожрецы травили ее псами и записывали, как скоро она призовет Красные и как разделается с животными. Пробовали морить голодом, холодом и тьмой. Расписывали в красках, что делают с другими из-за нее. Затем снова вынуждали сражаться за жизнь, засекали время появления Нитей, зарисовывали.
От их жестокости и своей безысходности Эслин сходила с ума, выла и билась о стены камеры, срывала ногти, царапая камень. Красные накалялись от ее гнева и становились видимы в пространстве: щелкали хлыстами и шипели ядовитыми змеями. Жрецы лишь следили за ней, как за пауком в банке, и сила оборачивалась против хозяйки. Эслин металась в бреду, рвала на себе волосы, кусала руки до крови и сходила с ума. С десяток таких приступов ярости впустую, и Красные перестали приходить ей на помощь. Она обессилела и потухла.
Однажды девушка заметила крепкую шпильку на полу в коридоре. Сделав вид, что споткнулась и упала, Эслин быстро сунула ее в рот, а под утро попыталась вскрыть ею дверь камеры. Руки тряслись, но шпилька подошла к замку не хуже родного ключа. Не веря своему счастью, ткачиха крысой пробежала по коридорам подземелья и дуновением ветра обошла пару дозорных. Смех едва удавалось сдержать. «Свобода! Так просто? А почему нет? Здесь не так много охраны, они рассчитывают на глушь, отсюда ведь не убежать далеко. Однако я попытаюсь!».
Но тут же пленница осеклась. У бокового входа ткачиху ожидали пятеро вооруженных охранников, встретивших ее издевательским гоготом. Надежда оказалась иллюзорной, а ее попытка бежать – подстроенной. Они снова давали ей ложную надежду, но Эслин уже не реагировала на подарки судьбы. Проходила мимо открытых дверей, смиренно шла за конвоиром без веревки и понуканий.
Укрепилась в безвыходности своего положения она после бесед с Энтином. Улыбчивый блондин с короткой стрижкой и теплыми карими глазами не раз приглашал Эслин побеседовать, и каждый раз после разговора с ним она выходила в смятении. Ловкий манипулятор за чашечкой чая вытягивал из нее все, что хотел. Иногда, напротив, закладывал.
Особенно Энтина интересовало, что вызывает у нее недовольство в указах короля, и почему она горит расширением прав женщин. Пленница пыталась отмалчиваться, но министр искусно вовлекал ее в разговор, и на каждый ее аргумент находил именно такое возражение, которое тихонько звучало прежде и в ее голове. Господин Коэн и впрямь был весьма осведомлен о деятельности Хазимы. Теперь Эслин ощутила себя не быком горной королевы, а слепым котенком. Ведь она и не думала о том, что сопротивление спонсирует правящая верхушка Бленси. Королевству по ту сторону гряды Туярык шла на пользу смута в Ангардасе.
Энтин мягко и с сочувствием выкладывал карты одну за другой. Предлагал взглянуть на опыт Бленси, где равноправие пошло во вред, ведь страну наводнили племена с юга континента и принялись плодиться, угрожая превзойти местных численностью. Жалостливые женщины во власти ничего не предпринимали, а голоса мужчин оказались в меньшинстве, потому приходилось все больше идти на уступки приезжим и искать поддержки у соседей. Только для этого нужно было убрать несговорчивого Тортура.
Эслин слушала и отрицала связи. Слушала и сомневалась. Слушала и начинала принимать. А министр восхвалял ее ум и предлагал стать покровителем, взять во дворец, дать фамилию и титул взамен на помощь с Нитями и поиск других ткачих. Улыбка не сходила с его располагающего лица. Их разговоры обволакивали, погружали куда-то в духоту, где разморенная Эслин устало кивала его мыслям как своим, ощущая себя тряпичной куклой.
Через пару месяцев опора ушла из-под ног, голова распухла от вопросов и метаний, а тело реагировало онемением и слабостью. В особо тяжелые дни перед тревожным забытьем, Зеленые Нити обнимали ее тело мерцающим одеялом, слегка ощутимо пульсировали и помогали привести чувства в порядок, но со временем она так запуталась, что правда стала слишком болезненна, и Эслин вздохнула с облегчением, когда Зеленые оставили ее одну в кромешной темноте.
– Для чего они это делали? Он сказал?
Эслин вздрогнула всем телом, вернувшись из воспоминаний, которые тихо лились изо рта без ее воли. Она невидящими от слез глазами посмотрела на Дара и заставила себя со на окружающих предметах.
– Нет, но я могу предположить. Министр – хитрец, но человек тщеславный и уверенный в своей безнаказанности. А я – умелый слушатель. Вот и узнала, что прадед Энтина владел Золотыми Нитями. Не слышал? Хозяева Золотых могли разбудить в других людях истинные мечты и наполнить силой для их воплощения. А это привлекает Нити всех остальных цветов, которые так и тянутся в руки тех, готов действовать. Это удивительная сила, королевская… Но в то время ткачей и ткачих и так было с излишком. Они служили князьям разрозненных еще земель, имели большое влияние, ввязывались в войны. Нити Основы трещали от грубой работы мастеров. С одного края узор выходил густой, с петлями, с другой стороны все рвалось и провисало. Где-то резко богатели при помощи Фиолетовых, где-то тут же разорялись. Одни ловко сметали врагов Красными, другие умирали будто подкошенные, без причин. Нельзя было не заметить дурные совпадения. Княжества принялись заключать и тут же нарушать договоры о пределах власти своих умельцев. Тогда предок Энтина решил, что нужно уничтожить самых сильных и алчных владельцев Нитей, а затем создать новых, объединить их твердой рукой и припечатать буквой закона. Тогда в народ и пошла ненависть к паучихам, словно кто-то принялся раздувать гуляющее пламя недовольства. Прадед министра сошелся с прадедом нашего короля, они вместе объединили людей против ткачей и ткачих, возвысились за счет этого. Тогда и появился Ангардас. Затем предок Тортура решил с корнем вырвать опасную силу, убил своего Золотого сподвижника, стер все знания о Нитях, а из-за границы привез новую удобную веру.
Эслин перевела дыхание и взглянула на шамана. Он слушал внимательно, и она продолжила.
– Когда Энтин узнал об этом, он стал одержим. Воспринял предательство на свой счет. Уверена, что ненавидит Тортура и хочет занять его место. Мечтает понять, как управлять Нитями Основы и заполучить Золотые, только чтобы все было наверняка, по-научному.
Эслин судорожно вздохнула и растерла слезы по лицу. Пришло опустошение. Она думала обо всех, кто остался в Храме. Скорбела, лелеяла щемящую вину перед ними. Почему-то особенно стыдно было за то, как просто ей дался побег. Она взглянула на свои руки – лишиться Нитей, это как потерять кисти. Тянешься за вещью по привычке, чувствуешь, как сгибаются кончики пальцев, а потом смотришь, а пальцев-то и нет. Но и не утрата Нитей самое страшное, а неволя. Когда твоя жизнь в чужих руках, и ты вроде как и не человек вовсе, а жалкая бесправная тварь. Хотя, разве для нее что-то изменилось сейчас? Внутри пробудился кипящий гейзер, оставляя на стенках нутра пылающие ожоги и волдыри. «Ненавижу бессовестного выродка! Что я делаю?!»
– Ну а как ты сбежала без Нитей? – Дар по-птичьи наклонил голову набок и прищурился, прервав ее мысли.
– Не знаю, – беспокойно дернула плечами Эслин. Теперь каждое слово в его сторону давалось с трудом. Она отводила глаза, но надежда вернуть Нити все еще исходила от шамана, поэтому она вонзила ногти в ладони и продолжила. – Меня ввели в покои Энтина на первом этаже, приказали ждать и заперли дверь снаружи. Я походила по кабинету и вдруг ощутила, что из окна сквозит. Энтин оставил ключ в одной из створок. Я перелезла через подоконник. Постояла, подышала. И пошла в лес. Ожидая, что вот-вот мою прогулку оборвут и приволокут назад. Но никто не преследовал. Я ускорила шаг. Потом побежала. Все никак не могла поверить, что удалось. Даже не помню, как добралась до того села. Мне и впрямь сказочно повезло. Думала, Небесная Мать дала знак, что у меня есть еще дела. А ты считаешь… мне позволили уйти?
Эслин затравленно кинула взгляд на окно, как будто ожидала, что оттуда сейчас выпрыгнут люди министра. Она обхватила себя руками. Могло ли это быть частью его плана? Нет, слишком сложно.
– Я узнал от одного божества, что ты необычная девушка. Думаю, не все потеряно, – вдруг бросил ей Дар.
Эслин замерла, сердце забилось быстрее.
– Благодарю за надежду, – только и смогла произнести она. Но тут же снова ссутулила плечи. – Мне страшно. Вдруг не смогу вернуть Нити, лишь ощущая их присутствие рядом?
Дар закатил глаза и встал:
– Ну так посиди и поной.
Уже на пороге он внезапно остановился и произнес, не глядя на нее:
– Я никогда не видел Нитей в Среднем мире. Но я наблюдал за Великой Паучихой и чувствую, как они работают. Когда ты увидишь желания своей души – станешь здоровой. А когда примешься их воплощать, вокруг тебя закружится и нарастет целый узор. Нити поведут тебя вперед, подбрасывая новые и новые концы, за которые можно ухватиться. Это то, что люди называют удачей. Но удача не приходит к тем, кто сидит на месте.
Эслин еще некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь, а потом встала и умывалась ледяной водой, пока кожу не стало покалывать. Вышла из комнаты она с решением выклянчить у Дархана денег, чтобы обзавестись новым платьем. Шаг за шагом. Не думать о большем. Но ее напускная решимость вмиг испарилась, когда в трактире на нее налетел разгневанный Нэвлис. Он крепко схватил Эслин за локоть, оттащил за свой стол, где завтракал с Камом, и прошипел:
– Энтин, говоришь? А ну-ка, пошла вон отсюда!
– Что? – Эслин испуганно уставилась на него.
– Нам нельзя портить отношения с Ангардасом! У меня важнейшие дела к королю и его министрам. А тут я узнаю, что какая-то бродяжка, что прицепилась как клещ, чем-то провинилась перед короной и находится в бегах, а я ее покрываю. Это крах моим планам и репутации!
Кам взглянул на оробевшую Эслин на удивление добродушно и, прихлебывая горячий чай, спокойно спросил:
– Ну, подумаешь, Лис. Может, они и не узнают. А если даже узнают, что случится-то?
Нэвлис резко развернулся к нему с возмущенно поднятыми бровями. Его зеленые глаза потемнели и метали молнии. Он яростно выплюнул:
– Да что угодно! Мелочи имеют вес. Они решат, что мы помогли ей сбежать. А это для короны прямое оскорбление. Ведь не поверят, что девчонка нас обманула. Это даже хуже! Значит, мы последние идиоты! Не мы, а я. Я идиот! Энтин пожалуется королю и тот поднимет налоги в Изысках, ему только повод дай! – он в сердцах прижал руку к груди. – Нет, Кам, я не преданный слуга короля. У меня самого к нему очень много вопросов. Но рушить мои планы я не позволю ни за что! А посему пошла вон, тварь!
Кам с сочувствием глянул на Эслин и вернулся к своей яичнице, а она медленно выдохнула и проговорила:
– Я никуда не пойду. У нас уговор.
– Уговор теряет силу. Ты лгала, – процедил сквозь зубы Нэвлис. Он уже пожалел о том, что дал волю эмоциям и теперь цедил чай, пристально проверяя, не смотрят ли на них другие посетители.
– Мы еще поговорим об этом, – дрогнувшим голосом пообещала ему Эслин.
Самообладание определенно возвращалось. Она встала из-за стола и пошла искать покровителя. На конюшне Дар угощал пегого жеребца яблоком.
– Зачем ты ему рассказал?
Шаман раздраженно взглянул на нее и сухо ответил:
– Между нами нет секретов.
– Он хочет прогнать меня! – выпалила Эслин, скрестив руки на груди.
– Ты остаешься, – бросил Дар. – Иди поешь. Вот тебе немного денег. И не испытывай мое терпение своим недовольством.
Эслин облегченно выдохнула и вернулась в трактир. В дверях пришлось отступить, чтобы пропустить Нэвлиса. Эслин присела у открытого окна, заказала себе травяной чай со свежей выпечкой и обратилась в слух. Как она и подумала, за окном глава северян приказал Дару:
– Все, поиграл и хватит. Гони взашей длиннокосую.
– Издеваешься? Забыл, зачем она нам? – спокойно осведомился шаман.
– Плевать! И без нее тотем найдем, получше спросишь у своих духов. Конфликт с властью мне не нужен, слышишь? – судя по интонации, Нэвлис снова начал выходить из себя, хоть и не повышал голос.
– Откуда тут власть? Остынь, Лис, мы в деревушке-замухрышке. Да и кому она нужна? Силы у нее уже нет. Будь я на их месте, поставил бы на ее смерть в лесах, – примирительно проговорил шаман.
Нэвлис молчал.
– Под мою ответственность, – Дархан, очевидно, похлопал друга по плечу. – Я поклялся, помнишь? Не вижу веских причин ее бросать тут.
– Мое мнение – недостаточно веская причина? – саркастично уточнил Нэвлис. Он немного помолчал, смягчаясь под взглядом Дархана и нехотя продолжил. – Я резко против этой маленькой обманщицы. Но нам пора выдвигаться, а ты просишь за нее. Раз так вышло, хотя бы выну из нее всю правду, а там посмотрим.
Эслин поспешила дожевать свой завтрак и побежала вслед за ними, попутно продумывая, как помешать Нэвлису вынуть из нее всю правду, и всю душу заодно.
