Текст книги "Нити Жизни (СИ)"
Автор книги: Мария Луч
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
– Как это, не подумала бы? – возмутился шаман, – Если ты понравилась мужчине, его тело это тебе наглядно покажет. Не знала?
– Догадывалась, – кисло улыбнулась бывшая сатри, но потом заговорила уверенным деловым тоном. – Рассказывай, зачем вам туда, чтобы я поняла, что для вас важно. И впредь веди себя со мной учтиво, а то уйду!
– Поздно. Ты не в том положении, чтобы указывать, – отбрил Дар. – Поговорим обо всем утром с Лисом. Я не дипломат, может, чего лишнего тебе скажу. И вообще, уходи из моей постели.
Глава 14. Устами младенца
Мягкий лес, руины храма Нитей
Едва Эслин проснулась, Нэвлис поманил ее рукой, со своего места под кедровым стволом.
– Доброе утро, куколка! Иди сюда скорее!
Дар сидел чуть позади, копируя его позу. Одетый во все черное с черными волосами, он выглядел как тень Нэвлиса. Девушка скрылась за кустом, наскоро умылась и вернулась к мужчинам.
– Признаю, ты меня с каждым днем удивляешь все больше, – радушно поделился Нэвлис, жестом предлагая сесть напротив. – Не думал, что из-за той перепуганной девчонки в кустах перессорятся мои мальчики, а Подарочек будет недосыпать. А теперь выясняется, что нам еще и по пути.
– Я разве сказала, что нам по пути? – переспросила Эслин, строго глядя на Дархана. – Обговорим условия. Я лично проведу вас, если ты гарантируешь мне защиту от внутренних и внешних посягательств, уважительное отношение и… вы должны убить для меня одну охраняемую персону.
– Потише, потише. И вправду деловая женщина! Сразу быка за рога. Нет, спи, Кам, мы не про тебя! – засмеялся Лис, потом прищурился и продолжил. – Ладно, щепотка реальности в твой волшебный цветочный мир. Ты, конечно, возросла в цене, но не так чтобы потолок пробить. Продолжишь заниматься кухней и еще стиркой. Неприкосновенность тебе же уже Дар обеспечил, или… он тебя разочаровал в постели, и ты хочешь сменить покровителя?
Нэвлис с деланным ужасом посмотрел на шамана, и тот стукнул друга по плечу.
– В общем, договор ты вчера ночью уже подписала и теперь некрасиво сдавать назад, – продолжил Нэвлис с мерзкой улыбочкой. – Я друга обижать не стану. А будешь цену набивать – бросим тебя здесь. Уж разберемся сами по месту.
Увидев возмущение в глазах девушки, Нэвлис сбавил обороты и продолжил более мягким тоном:
– Брось, Эслин, ничего личного. Все. Дар следит, чтобы тебя никто не трогал, от себя гарантирую нежнейшее отношение, а с третьим условием разберемся, когда достигнем цели. Если все пройдет гладко, то на обратном пути отправим к праотцам твоего обидчика. Идет?
– Нет! – тихо, но твердо отозвалась Эслин, сжав руки в кулаки. – Дархан сказал, что на меня указал какой-то дух. Оставите меня здесь – будете скакать по горам, пока не заблеете. Пещер там десятки, если не сотни. Так что мне нужны гарантии, что сделаете по-моему.
Нэвлис сверкнул глазами и открыл рот, но Дархан вдруг кивнул девушке:
– Справедливо. Я поклянусь.
Он снял с пояса кривой нож со странной рукоятью, сделал себе неглубокий надрез на ладони и протянул девушке. Эслин взяла его и отметила, что его холодное оружие на ощупь теплое. Она примерилась и зажмурилась, а лезвие скользнуло по коже. Они соединили раны и кровь рукопожатием. Дархан проговорил:
– Охраню тебя от любых угроз, отведу беду, клятву я принес. Вплоть до диких гор пусть живет она! Для тебя убью – вот моя цена.
Его слова окружили девушку невидимой броней. Тут же ответное обещание само слетело с губ полушепотом:
– Укажу тайник, что лишь мне знаком, разогрею ночь, одарю теплом. Лишь до диких гор буду я верна. Клятве, что даю. Вот моя цена.
Шаман смотрел на нее не отрываясь. В его потемневших глазах плясали искры ночного костра.
– И что теперь? Если кто-то нарушит клятву, то умрет на месте? – будто из другого мира раздался любопытный голос Нэвлиса. Дархан отнял руку:
– Не обязательно. Но любые обряды, тем более на крови, вшивают слова в плоть. Если человек нарушил клятву, то предал самого себя, и тело ответит болезнями. В том числе, мучительными и убивающими. Последствий можно избежать, если у человека напрочь отсутствует совесть, но с таких только глупец клятву брать станет.
Эслин тут же засомневалась, а не бессовестная ли падаль ее нынешний покровитель, но иного выхода, кроме как довериться ему, теперь не осталось. В полусне она поплелась к своей лошади, обживаясь с новыми ощущениями. Казалось, что воздух вокруг звенит, вибрирует, а шамана она теперь видит, не оглядываясь.
Спустя пару часов неспешной езды перед путниками открылась крупная прогалина, в центре которой стояли обломки каменного сооружения, по-хозяйски обжитые лесом. Гостей встречала арка с треугольным навершием, с которой водопадом лился сероватый плющ. За ней следовал ряд обломков колонн с разноцветной мозаикой, ведущий в круглое здание, от которого осталось только основание. В центре зияла воронка, уже заросшая зеленью, а по ее краям разрослись сыроежки и моховики. Вокруг валялись камни разных размеров, и сиротливо торчали остатки стен от побочных помещений меньшего размера.
Сердце Эслин забилось чаще. Она жадно всматривалась в каждую деталь разрушенного здания, которое породнилось с природой и приняло мистический облик.
– Что это было? – изумленно спросил Алимка, не обращаясь ни к кому конкретно.
– Храм бесчисленных связующих Нитей Жизни. Разрушенный по приказу короля Арзена Очищающего, отца Тортура. Как и все остальные, – задумчиво отозвалась Эслин.
Кроме двух. Один фальшивый на севере, из которого она сбежала. И один истинный на юге, куда она стремится.
Служители первого на деле – бессильные и завистливые фанатики, всего несколько дней назад изучали ее как неведомую зверушку. Пытались найти исток необычных возможностей и способ лишить их. Во второй она надеется добраться живой и восстановить свою связь с Нитями среди тех, кто действительно ими обладает и готов помочь. А что, если те безумцы преуспели, и ее сила потеряна навсегда? Желудок Эслин вновь сжался от страха, но она приказала себе расслабиться и впитывать силу священного места.
– Хотел бы я увидеть его целым, – протянул Молодой.
Приблизившись, юноша спрыгнул с коня и подошел к арке. Большая часть мозаики обвалилась, но под плющом обнаружилось несколько целых фрагментов. Люди на них занимались обыкновенными делами – строили жилища, готовили еду, гуляли свадьбу, но при этом из сердца по рукам каждого из них спускались разноцветные Нити и соединялись с другими людьми, порой через предметы. На одном из сохранившихся кусочков читалось:
«Люди есть Нити Основы на ткацком стану. В каждой руке зажат челнок, все живые плетут свой узор. И лишь те, кому до смерти недостает поперечных, увидят их и возьмут».
– Какое чудесное место силы, – восхищенно пробормотала Майма, прикасаясь к сколу колонны.
Эслин замерла, увидев фразу на арке. Ребра, как корсетом передавило, нельзя было сделать и вдоха. Она впилась в строчки глазами, словно в лицо жениха, и прочла их несколько раз, находя все новые смыслы.
Небесная госпожа, все так просто! Да, каждый человек рождается и уходит с Белыми нитями. Да, ими обладает любой человек. Белые – это Нити Основы. Значит, нельзя прокидывать поперечные, цветные, если поблизости нет людей! Эслин не помнила, чтобы хоть кто-то при ней обращал на это внимание. Возможно, мало кто использовал силу в отдалении от людей, и неудачи списывались на иные причины. То, что каждый человек так или иначе ткет свой узор, понимали все. Но последняя строчка… То есть увидят и возьмут их только те, кому их не хватает! В горах, обмениваясь опытом, ткачихи вспоминали, что впервые встречали Нити в крепких передрягах. Но для бывшей сатри стало новостью, что нужные цвета приходят на пустое место, а не усиливают сильное, как многие думают… Значит, она слабачка и слепа душой, раз к ней пришли Красные и Зеленые. А теперь она без них. Чудесно.
– А что это за вера? Первый раз слышу, – Алимка перебегал от места к месту, деловито переворачивая все, что можно было перевернуть. Он дошел до поваленного ткацкого станка. Нити на нем истлели.
– Вера в Нити старше Ангардаса. Из них сплетено полотно бытия. Они везде и всюду связывают живое и мертвое, переплетаются, обрываются, творят прошлое, настоящее и будущее. Всех Нитей постичь невозможно, но часть из них люди могут видеть и использовать, – с трудом выдавливая слова из пересохшего горла, Эслин делилась заученной скороговоркой, а в голове вспыхнуло: «А точно ли невозможно? Какие еще ценнейшие знания были уничтожены?». Она ощутила на себе заинтересованные взгляды и продолжила:
– Нити доступны всем, но получается их увидеть и использовать лишь в сложные моменты и при большом желании. Те, у кого это так и не вышло, искоренили веру из зависти и страха.
– И придумали декрет о верованиях. Знаем-знаем. А что именно могут Нити, почему их боялись? – Нэвлис поднял с земли грязную длинную тряпку, оказавшуюся кушаком.
Переднюю его часть щедро украшали разные по цвету и форме оранжевые бусины и камни – сочного оттенка осенней листвы, бурого как ржавчина, нежного как рассветное небо, и многих других, от персикового до коричневого. Глава северян бережно сложил его к себе в сумку и заинтересованно повернулся к Эслин. Девушка ревниво проводила взглядом находку и подумала, что этот интерес не к добру, но промолчать не смогла – о Нитях она могла говорить часами:
– Красные называют боевыми. Нащупаешь их в пространстве – тотчас получишь прилив силы и предельную выносливость тела. А Фиолетовые рекой бегут на рынках и в банках. Они отвечают за умножение богатства, поэтому подсвечивают нужных людей для совершения сделок, например.
– Никогда не видел подобного, но звучит отлично, – оценил ее рассказ подошедший Кам. – Чего только не скрывает невидимая сторона жизни.
– Ух, интересно, какие бы Нити поймал бы я! – Алимка мечтательно запустил пятерню в ленточки.
– На самом деле, многие люди ловят «свои» цвета интуитивно, не видя сами Нити, – улыбнулась Эслин. – Вот Нэвлису попался оранжевый кушак. Это цвет Нитей харизмы, которые окутывают лидеров, особенно в моменты выступлений. Уверена, раз ты никогда не видел их наяву, значит, и так управляешься с ними умело. А храмы строили для того, чтобы нащупать, вымолить, притянуть к себе нужный цвет.
– Прелестная вещица, – Нэвлис самодовольно ухмыльнулся и покрутил головой. – Ну что ж, нам пора. По коням!
Но его команда потонула в отчаянном крике и из-за угла уцелевшей стены вылетел Алимка с перепуганными глазами. Его резвыми прыжками преследовало невиданное существо с мохнатым туловищем и мордой коровы на лягушачьих лапах. Безумные глаза навыкате и острые клыки в пасти придавали твари отнюдь не травоядный вид. Дар немедленно закрыл собой Нэвлиса и Эслин, стоящую рядом, но Молодой бежал в сторону Сармика, который выхватил меч из ножен и воскликнул:
– Дед, что за тварина?
Мгновение, и Алимка скрылся за спиной шамана, а тварина кинулась на Сармика. Он с размаху полоснул существо по морде. Бестия мотнула головой и издала гортанное и громоподобное «ква-а-а-а». Эслин моргнула и заметила возле хищного шамана полупрозрачный силуэт стройного мужчины с длинной седой бородой. Левая рука у него отсутствовала по локоть. Силуэт прошелестел:
– Спокойно, внучара. Это ваира. Они охраняют святилища и очень редко нападают на людей.
– Да ну? – огрызнулся Сармик. – Тогда ему мордашка Алимки злодейской показалась.
Он выставил меч острием вверх, глядя как ваира прижалась к земле для прыжка. Но зверюга, оттолкнувшись, перелетела через Сармика и сбила с ног Майму, которая в это время сидела на корточках и лихорадочно разводила костер. Огонь едва занялся, а шаманка уже оказалась придавленной к земле огромной тушей. Ваира без колебаний распахнула пасть, норовя перекусить шею девушки, но в последний момент остановилась, услышав монотонное лягушачье «ква-ква-ква». Кам принял почти лягушачью позу и издавал звуки, которые зачаровали тварь. Она настороженно подняла голову и прислушивалась, не обращая внимания, как Кам медленно разматывает цепь кистеня.
– Дар, не лезь пока, – тихо приказал Нэвлис.
Он в это время смотрел на разгоревшийся огонек и Майму. Она дергалась и задыхалась под весом ваиры, но сумела заполучить необходимую силу. Слабый сгусток огня метнулся в тушу и поджег шерсть на ее боках. Ваира снова издала свой протяжный крик, упала на горящий бок и принялась кататься по земле. Майма быстро, но не без труда, поднялась и отчаянно закричала своему амагят, взмахивая руками:
–Ты рыжего окраса и как чума заразен! Ты мчи, преград не зная, все по пути сжигая.
Ваира быстро потушила свою шерсть и поднялась, но взметнувшиеся языки пламени заставили ее отшатнуться и выбрать другое направление для атаки. Она развернулась и прыгнула на Кама, который уже ждал ее, взметнув кистенем. Тяжелый грузик на цепи с треском пробил ряд зубов бестии, но мощные челюсти уже сомкнулись. Ваира мотнула головой, заканчивая прыжок, и Кама, который не успел выпустить рукоять кистеня, бросило прямо на груду острых камней. Тварь развернулась, намереваясь прикончить шамана, но прямо перед ее носом возник Сармик.
Пока ваира увлеклась его спутниками, призрачный дед струйкой дыма влетел в его ноздри. Движения Сармика преобразились. Он ловко подскочил к зверюге и дважды коротко взмахнул мечом. Вжих – перерублена перегородка между ноздрями. Голова ваиры запрокинулась от боли. Вжих – меч вошел в беззащитную шею и тут же вышел. Шаман отскочил, и очень вовремя. Ваира с короткими надрывными всхлипами неистово заметалась. Темно-синяя кровь фонтанами выплескивалась из шеи, потоками лилась из носа и рта. Истекая кровью, с безумными посиневшими глазами, тварь помчала в сторону Эслин, Нэвлиса и Дара, в отчаянии пытаясь убежать от неистовой боли.
Раздался хруст. Из ее передних лап, прорывая кожу, вылезли кости наподобие когтей. Чуя скорую гибель, чудовище пустило в ход тайное оружие и превратило кости лап в кинжалы. Эслин с ужасом смотрела, как вооруженная ваира бежит прямо на них. Невозмутимый Дар поднял руку вверх, но не успел ничего сделать – как будто из-под земли вырвались и взметнулись вверх языки пламени и взяли ваиру в кольцо. Она бросилась на огненную стену и сильнее прежнего завопила, отскакивая назад.
– Ну вот. Кровью истечет и сдохнет, – с облегчением сказал Кам. Он отделался ушибом и теперь сидел на груде камней, утирая со лба пот. На прогалине стало жарко и трудно дышать, лица путников порозовели, но ваира все никак не хотела прощаться с жизнью. Кровь лилась и лилась, едко пахло горелым мясом, а зверюга все также бешено каталась по земле, хрипела и брыкалась.
– Надо добить. Давайте туда что-то кинем, – Молодой обошел поляну по кругу и сейчас стоял рядом с Эслин. Он взволнованно наблюдал за беснующимся зверем.
– Надо тушить! Ну, что болтаешься как морж в проруби?! Майма, туши! – заорал Нэвлис.
Кольцо огня весело набирало силу и рвалось в стороны. Людям пришлось поспешно отходить к лошадям, которые уже испуганно ржали, во все глаза наблюдая за пламенем. Дуновение ветра, и огонь волной хлынул в сторону путников.
– Да туши же, ну! – Кам осторожно, словно боясь обжечься, взял Майму за плечи и потряс, но она влюбленно и растерянно смотрела на лесной пожар.
– Не могу. Надо ли? Он велик, вечен, он сама жизнь, – только проговорила она в оцепенении.
Кам подхватил ее на руки и понес к лошади. Эслин тоже поспешила вернуться в седло, но Дар быстро выхватил из поклажи флягу и принялся расплескивать жидкость вокруг себя.
– Он что, еще сильнее разжечь хочет? – ахнула Эслин, ощутив резкий запах.
Но Дархан быстро закончил с этим и принялся совершать странные движения почти на самой границе огня, медленно отступая. Он поднимал руки вверх и как будто с усилием что-то опускал. Затем крутанулся, совершил изящный поклон в пол, а потом принялся повторять, уже более размашисто и замысловато. Его глаза вспыхнули голубым. В ответ на его танец наступил полный штиль. Огонь остановился, быстро пошел на спад и вскоре сник.
Шаман продолжал танцевать, пока пламя не ушло, оставив после себя выгоревшее черное пятно и струйки дыма. В центре бывшего пожара лежала обгоревшая туша ваиры. Обессиленная и обескровленная, она все еще продолжала слабо подрагивать. Эслин показалось, что огромные помутневшие глаза остановились прямо на ней.
Майма опустила глаза, потянула поводья, и ее черная лошадка медленно побрела дальше по дороге. Остальные напряженно всматривались в лицо Подарка. Он поднял руки вверх и оглядел всех серыми глазами:
– Все в порядке, я себя контролирую!
– У тебя дух Воздуха? – не удержалась Эслин.
– Нет, но Воздух любезно откликается на мои просьбы. За умеренную плату, – пробормотал Дархан, и углем черканул на тыльной стороне руки один крестик.
Он тоже запрыгнул на лошадь и собрался уезжать, но тут Алимка громко охнул, хлопнул себя по лбу и побежал за стену, из-за которой выскочила ваира. Вернулся юноша со свертком. Оказалось, что это туго замотанное одеяльце, внутри которого копошился зареванный младенец. Ребенка вымотал продолжительный плач, и он просто судорожно вздыхал и икал.
– Всегда боялся, что мне однажды исподтишка ребенка предъявят, – обреченно пошутил Нэвлис и протянул руки к свертку.
Малыш смотрел на него невидящими глазами.
– Я же услышал какой-то плач, заглянул, а там это сожрать его собралось.
– Что-то не так. Меня смущают младенцы, лежащие посреди леса, – озадаченно заметил Дархан.
– Может, оно утащило его из ближайшей деревни? Дотуда ведь рукой подать. Вернем его домой? – Эслин протянула руки и Нэвлис с облегчением выпустил малыша.
Спасенный ребенок морщил мокрое личико. Эслин осторожно наклонила флягу и влила немного воды ему в рот.
– Вези сама только, – устало махнул рукой Лис.
Лошади вышли на дорогу, и вскоре путники догнали Майму. Лес постепенно начинал редеть, кое-где попадались срубленные стволы. Дорога становилась шире. Разрушенный Храм Нитей остался уже далеко позади, но запах горелого въелся в ноздри. Малыш, которого Эслин прижимала к своему телу одной рукой, легонько завозился. В груди зашевелился узел. Девушка поднесла младенца поближе и понюхала его. От редких светлых волосиков на голове пахло молоком и сахарными булочками. У Эслин вдруг защемило в груди. Ее собственная мать обошлась с ней как с ненужной вещью. Она была первенцем в семье, но разочаровала всех своим появлением. Отец ждал мальчика, а мать, извиняясь, обещала, что в следующий раз точно получится то, что нужно. Сперва няньку, а потом ляльку, говорила она.
Родители Эслин жили обеспеченно, отец был успешным заимодавцем, поэтому она ни в чем не нуждалась, кроме любви. Девочка изо всех сил старалась угодить и услужить, лишь бы заслужить похвалу и нежность. Но ее надежды рухнули окончательно, когда отца посадили в тюрьму за махинации с деньгами. К аресту, очевидно, приложил руку его бывший партнер и товарищ, который чересчур активно руководил изъятием имущества, слишком легко обстряпал развод и взял мать Эслин себе в жены. Родился ее братишка, который мигом стал центром мира для семьи.
«Мама не должна выделять себе любимчика. Тем более, только по наличию штуковины между ног. Ненавижу! Мамы так себя не ведут! Ненавижу, и чтоб ты сдохла!» – бурной рекой обида выплеснулась из заточения в недрах души и понеслась, наполняя Эслин горечью. Воздуха стало не хватать в груди.
–Я ошибка своей матери, – Эслин вздрогнула, когда услышала свой голос, ведь она не собиралась произносить это вслух. Но легче не стало – ее будто тащил куда-то могучий поток боли, время от времени захлестывая волной так, что трудно было сделать вдох. Случись сейчас что-то, она бы и не пошевелилась, околдованная страшной мыслью, оспаривающей ее право на рождение.
Ребенок вновь заревел. Крик набирал силу. Эслин безразлично посмотрела на него и инстинктивно начала покачивать. Вдруг впереди послышался грохот – Дархан свалился с лошади.
– Только не говори, что ты себе там череп проломил, – воскликнул Сармик, проезжая мимо.
– Что еще за шуточки? Что с тобой? Вставай! – Нэвлис подъехал к другу, соскочил с коня и склонился над шаманом.
– Вот твой отец всегда тобой гордился, а мой мечтал о девчонке, словно ему не дочь была нужна, а любовница, – зло выпалил Дархан, впиваясь в него взглядом.
Сознание Эслин в пелене душевной боли куда-то уплывало. Не сбавляя шага, она проехала мимо Дархана, едва расслышав сбоку твердый и полный муки голос Кама, который натянул поводья и остановил лошадь:
– Вот бы выродились узколобые глупцы, отрицающие все, чего не способны постигнуть жалким умишком. Они достойны существования лишь в роли жалких рабов.
Ребенок раскричался еще громче. Истошный крик разрезал воздух и штопором ввинчивался в самое нутро. Маленькое тельце выгнулось на руках у Эслин. Стая воробьев взметнулась с ближайшего куста.
– Ох, Великий Нум! Дети – это адский инструмент пыток. Никогда и ни за что у меня их не будет, – закатила глаза Майма, раздраженно оборачиваясь. – Как его заткнуть? И что они там все бормочут?
– Мне это не нравится, – Алимка озабоченно подъехал к Каму и потрогал его за плечо, но тот сидел с напряженным лицом, глядя в одну точку, – Эслин тоже какая-то странная. Господин, Майма, Сармик, а с вами все нормально?
Нэвлис кивнул. Майма тоже озадаченно подняла бровь.
– Нет, малыш, и меня штормить начинает, – Сармик спешился и стоял посреди дороги, утирая слезы рукавом. – Дед, я не слышу, ребенок орет! Говори громче!
Младенец перешел на визг и, сохрани Эслин рассудок, она наверняка бы удивилась, как он еще не сорвал себе глотку. Но внутренняя река боли вынесла и оставила ее в болоте безразличия и отчаяния, поэтому она просто остановилась и бездумно смотрела вперед, смакуя отчаянную мысль: «Если бы я умерла, то мама пожалела бы». Сармик все же расслышал совет своего духа-помощника. Он побежал к Эслин и ласково попросил:
– Девочка моя, дай-ка мне малыша.
Эслин протянула ему извивающегося ребенка, но Сармик в последнюю секунду убрал подставленные руки, и малыш упал на землю. Одновременно раздался глухой стук и хруст. Воцарилась тишина. По телу Эслин в обратную сторону прокатился леденящий ужас, который снял оцепенение.
– Ты… ты… что наделал… – зубы застучали, когда она вытаращилась на бездыханное тельце, лежащее лицом вниз.
Дархан рывком поднялся, очумело оглядываясь по сторонам. Кам тоже пришел в себя, с досадой выругался и пришпорил коня. Вскоре все собрались возле дрожащей Эслин и затихшего свертка. Девушка спешилась и присела возле него, но не решалась перевернуть. За нее это сделал Кам. Он положил трупик на спину и слегка отпрянул. Лицо ребенка исказилось неестественной злобой, и он пропел нежным детским голосом:
–Вы дойдете? Нет, едва ли. Только землю зря топтали. Что вы, нет, вы не умрете. В Нижний мир не попадете, но потонете во мгле. Пытки есть и на земле. Сдохнут семеро в пути, разложившись изнутри.
Ребенок злобно зыркнул на Эслин и открыл было рот, чтобы продолжить, но Кам его опередил. Из его рта вырвался звук, похожий на гудение рассерженного улья пчел. Гудение нарастало. Путники схватились за уши, а младенец скривил губы в последний раз и полностью обмяк. Только убедившись, что тело несчастного покинули посторонние сущности, Кам замолк.
– Зачем ты это сделал, дубина? Мы же теперь не узнаем, кто это был! – рявкнул на него Сармик, взмахнув руками.
– Я морок с нас снял! А тебе дед ничего полезного не сообщил? – недобро ответил Кам.
– Не знает он. Сильный дух, – буркнул Сармик. – Хотя нет тут великой тайны. Паразит, и песцу понятно. Видать, из пособников Уоюра, больно осведомлен, гад. Хорошо, что Эслин его убила! Ржет как конь в Нижнем, небось.
– Я его убила? Уб-убила ребенка? – заикаясь пролепетала Эслин. Она все никак не могла оторвать глаза от тельца.
– Младенец и так был обречен. Ты оборвала его муки, – заверил ее Дархан. – Поедем, нечего ждать.
– Да, вперед, и побыстрее. И с этого момента – никаких больше попутчиков! – подытожил Нэвлис.
Вся компания, кроме Молодого и Эслин, взобралась на лошадей и двинулась вперед. Алимка же подошел к девушке и тронул ее за плечо:
– Хочешь, похороним?
Эслин перевела взгляд на юношу и, встретив искренне сочувствие в его глазах, разрыдалась. Словно вторя ей, из густого пролеска раздался крик выпи.
