Текст книги "Не смотри на меня (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)
Глава 24
Глава 24
Все его присутствие в итоге сводится к тому, что он сливается с обстановкой.
Не издает звуков, не вмешивается.
Его телефон тоже не проявляет признаков жизни, но даже если бы и проявлял, я отключилась настолько, что не заметила, как в комнате на одного человека прибавилось.
В дверь просочился какой-то парень, и я увидела его, только когда закончила. Даже несмотря на то, что он громко топтался возле стола, за которым Кут сидел, тихо что-то ему говорил.
Пустой желудок – это лучшее из того, что могло со мной сегодня случиться. С этим выводом я собираю в пакет одноразовые инструменты, чтобы выбросить, и мне кажется, что они весят наравне с кирпичами.
Я отправляю пакет в урну рядом с кулером. Возражений по этому поводу нет. Всем все равно.
Мои руки скользкие, они дрожали все время. У моего пациента настолько притупленные реакции, что можно было и без анестезии обойтись, но даже с ней я все равно боялась сделать ему больно.
Мой почерк пляшет, когда на тетрадном листе я нацарапываю инструкцию по уходу за раной, надеясь, что ничего не забыла.
Красные пятна со своих щек мне хочется стереть, я чувствую их, когда прикладываю ладонь…
– Проспится и пусть валит…
– В смысле? Совсем?
– Да. Чтобы я его здесь больше не видел.
– Кут…
Я просовываю руки в рукава куртки, бросая взгляд на дверь, у которой этот разговор происходит. Провожу ладонями по волосам у висков, убирая от лица все лишнее.
Резко и топорно.
Вижу, что задерживаться мне здесь не придется – Кут берется за ручку, открывает дверь. Смотрит на меня в ожидании. Его кожаная куртка скрипит при каждом движении, взгляд прямой.
Я быстро пересекаю комнату, вручая листок с инструкциями тому, второму парню, потому что уверена – мой пациент его потеряет. Он сидит на диване с закрытыми глазами, может уже в отключке.
– Если будут вопросы, можно посмотреть в интернете… – советую я, проскальзывая в дверь.
И все время, пока иду по зданию, гляжу под ноги, мечтая попасть на свежий воздух. Ориентируюсь на скрип кожаной куртки впереди, задевая носом остатки повисшего в воздухе запаха мужского парфюма.
Он перебивает запах медикаментов, может поэтому я позволяю ему мои рецепторы трогать. Пользуюсь этим запахом, вместо того, чтобы избавиться.
Мне приходится поспевать, ведь, как и до этого, шаги впереди хоть и не очень быстрые, но широкие. Еще они тяжелые из-за манеры движения, и эту походку я уже успела запомнить.
Я встряхиваю на ходу ладонь, которая после моего “вышивания” теперь немеет. Ее все никак не отпустит после перенапряжения, которому я позволила скопиться кажется по всей руке до плеча.
Я сжимаю и разжимаю пальцы, выходя вслед за Кутом на улицу.
Он просовывает руку в карман куртки и припаркованная почти у входа машин очень громко пищит сигнализацией.
Я отсюда слышу, как щелкают замки.
Компания у входа в мойку на этот звук вся оборачивается, в том числе блондин, которого… я отшила.
Я на него не смотрю, только мажу по лицам беглым взглядом, в том числе потому, что от адреналина у меня перед глазами все пляшет. Я двигаюсь к машине без каких-то инструкций, и у меня хватило опыта общения с ней, чтобы дверь открыть с такой сноровкой, будто я каждый день это делаю.
Я забираюсь внутрь, больше занятая тем, чтобы убрать с лица волосы, которые приклеило к нему ветром.
Скрип кожаной куртки рядом раздается почти сразу.
Щелкнув замком ремня, я бросаю взгляд на компанию у бокса, потому что любопытство, которое я сдержала, все же побеждает. Там четверо человек, и, несмотря на то, что они слишком далеко, чтобы досконально видеть меня в салоне, все же прячу глаза, когда вижу, что тот блондин тоже смотрит.
Стоит, обернувшись.
Резко повернув голову, я смотрю на Кута.
Взгляд задевает дорожки татуировки у него на шее. Я не представляю, что это за рисунок, по этим штрихам ничего не понятно, но он однотонно-черный.
Кут тоже бросает на меня взгляд. Как раз в этот момент мой желудок решает очнуться и на весь салон урчит, будто от голода прилип к позвоночнику.
Блин.
Я кусаю изнутри щеку и глубоко зарываюсь спиной в кресло. Чтобы скрыть позорную неловкость, говорю:
– Через пару дней швы нужно осмотреть. Могут быть воспаления. И еще я забыла написать, что нельзя отрывать корку…
Боюсь представить сколько всего еще из моей головы от волнения выскочило!
Кут заводит машину.
– Дальше он сам разберется, – слышу я. – Он не такой тупой, как кажется. Почти умный.
Его слова мне не нравятся, ведь у меня свой собственный огромный запрос на то, чтобы убедиться, – я все сделала нормально!
Я не спорю. Прямо сейчас не знаю, должна ли. Или мне просто нужно принять озвученное решение, потому что Куту лучше знать, как поступить?!
Бросив еще один взгляд на компанию прямо по курсу, я отворачиваюсь, теперь в другую сторону. Смотрю в окно, тихо спрашивая:
– Ты его уволил?
– Да.
– У него точно плохой день…
– Он сорвал мне сделку, – проговаривает Кут.
Его голос не звучит зло, он звучит резко, но у меня явно переизбыток впечатлений, чтобы я могла об эту резкость резаться или ударяться. Или это тоже привыкание?!
– А как же первое предупреждение? – произношу я.
– Он его получил на собеседовании.
Я издаю елеслышный смешок, пытаясь понять справедливо это или нет. Правда в том, что мне того парня жалко. Побитый вид у него был не только из-за травм.
Повернуть лицо меня заставляет вопрос, который слышу через секунду:
– У тебя время есть?
– Зачем? – спрашиваю я, скользнув взглядом по лицу напротив.
– Видимо, надо пообедать, – говорит он с усмешкой.
Моя неловкость возвращается вспышкой, щеки опять теплеют.
Сейчас, когда у моих эмоций откат, я чувствую голод, как черную дыру внутри, но я в состоянии потерпеть, правда комната в общежитии сейчас представляется мне коробкой, в которой можно задохнуться.
У меня слишком много… лишней энергии...
Я все равно не пойду домой, даже если меня высадят прямо у двери, и в голову при этом больше нихрена не приходит.
Всем хороших выходных!
Глава 25
Глава 25
Несмотря на сорванную сделку с настроением у него явно все в порядке, ведь на то, что перед нами на дорогу вдруг влезает другая машина, Кут реагирует просто тем, что сигналит.
Не знаю какие именно провода в моей голове от перенапряжения сегодня перегорели, но я не успела испугаться, даже несмотря на то, что машина резко сбросила скорость и меня качнуло вперед. И в скорости ли моих реакций дело или в том, что я уверена, – водитель машины, в которой я нахожусь, точно свои водительские права не купил.
Это просто-напросто уверенность в том, что ездить с Кутом в одной машине безопасно.
Понимание заставляет прорезаться складку у меня на лбу, ведь это ощущение… хоть какой-то настоящей безопасности теперь постоянно от меня убегает, и поймать его – до кома в горле волнительно.
Я смотрю на свой маникюр, чтобы приклеиться к чему-нибудь взглядом.
Кут на дорогу много времени не тратит, кажется, и ехал целенаправленно – в кафе прямо по ходу движения. В этом вопросе я уж точно не советчик, поэтому и не лезу. Молча выхожу из машины, когда мотор глохнет.
Внутри кафе от запахов еды захлебываюсь и, как только сажусь за стол, хватаю меню…
Кут все делает медленнее.
И раздевается, и устраивается, из-за этого и я себя торможу, особенно, когда ловлю его взгляд мимоходом.
Заставляю себя предметы брать, а не хватать, упрямо заставляю.
Вопроса о том, кто будет платить, Кут не поднимает. Ни тогда, ни теперь. Для меня это не в порядке вещей, а наоборот. Среди моих знакомых принято платить только за себя, исключением был разве что мой первый парень, но я всегда принимала это со скрипом, как и… его внимание…
Деньги для Ярослава Кутова явно не проблема, может поэтому у меня никакой реакции на то, что он заплатит за мой обед. Как и у него самого.
Я диктую свой выбор официанту, и он дико жадный, но передумать я не успела. Сразу после этого я отправляюсь в туалет, чтобы помыть руки. Кут сосредоточенно набивает сообщение в своем телефоне, когда возвращаюсь.
Процессу отдано достаточно его внимания, чтобы я посмотрела в его лицо дольше, чем одну секунду. Целых пять, прежде чем он убирает телефон в сторону, подняв от него взгляд.
– Возьмешь отсюда такси, – говорит он. – Мне нужно в другую сторону, отвезти уже не успею.
Это не просьба и не предложение.
Кажется, он указывает всем, не только мне. Будто в его жизни все на его условиях. Я не знаю, почему это работает! Может потому что его слова, как камни? Первая мысль – сделать так, как он говорит, вторая… где-то застряла.
Я не знаю, как вести себя с ним. В моей жизни он такой каменный один!
Я смотрю в окно, наконец-то по-настоящему присматриваясь. Словно помня, как плохо я в этом городе ориентируюсь, Кут говорит:
– Мы рядом с объездом. Через полкилометра развязка и выезд на проспект.
Он указывает подбородком на окно в направлении, которое озвучил. Я поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Строю в голове маршрут, но он быстро рассыпается. Я все еще не привела в порядок нервы.
То, что я остаюсь немой, Кута, как и всегда, не смущает.
Я никогда и не была… разговорчивой, чтобы вести себя по-другому, но вопрос, насколько ему по барабану, глохнет, потому что не хочу над этим думать!
Достав из заднего кармана джинсов маленький складной кошелек, Кут заглядывает в него и, не выбирая, достает купюры, которые кладет на стол. Накрыв их ладонью, двигает ко мне, говоря:
– Это “спасибо”.
Я цепляюсь взглядом за его ладонь. Он ее убирает, но даже после этого я медлю с тем, чтобы забрать деньги. Там много, по крайней мере для той работы, которую я сделала. Много! Я даже не уверена в том, что сделала ее хорошо, и я медлю потому, что не знаю, – за что он мне платит?! За что в действительности?
За эту работу или… доплачивает…
Я глотаю слюну, которая на секунду застряла в горле.
Поджав губы, протягиваю руку…
– Я могу дать ему свой номер… – говорю я.
– Ты Мать Тереза?
Слегка злясь от этой насмешки, поясняю:
– Нет. Я просто люблю доводить дело до конца.
Кут смотрит на меня расслабленно.
– Хорошая привычка. Может пойдешь ко мне работать? – продолжает усмехаться он.
На эту шутку я ничего не отвечаю.
Отвожу глаза, потому что продолжаю слегка кипеть.
– Так у тебя освободилось место? – спрашиваю я.
– Открылась вакансия.
Вспомнив про Джона, я выпаливаю:
– Мой знакомый ищет работу.
– И что? Хочешь за него впрячься?
В ответ я пожимаю плечом.
– Когда за кото-то впрягаешься, спрос с тебя, – реагирует Кут. – Тебе точно это надо?
Каменная твердость этого вопроса давит достаточно, чтобы от идеи отказаться, но я все равно придерживаю ответ. Может потому что задумалась гораздо глубже, чем планировала. О себе, о том, сколько у меня смелости и готова ли я за кото-то отвечать.
Мой ответ – не знаю.
Я стискиваю его между зубов.
Ему это как будто понятно. На его губах все та же усмешка.
Я чувствую себя маленькой. Маленькой, глупой рядом с ним. Чувствую себя ребенком.
Сколько ему лет?!
Я стреляю взглядом по его лицу. По обратной стороне красивой картинки. По ее реальной стороне со всеми неровностями и “зазубринами”.
– Если надумаешь, скажи, – бросает он в ответ на мое молчание. – Но затягивать не советую.
– Много желающих?
Этот вопрос тоже его веселит. Он даже не сразу отвечает, но все же отвечает:
– Пара человек точно найдется.
Я смотрю в тарелку, которую передо мной ставит официант. Смотрю пару секунду, чтобы не хвататься за вилку оголтело. Как всегда вспоминая, что Таня так бы никогда не сделала!
От удовольствия у меня закатываются глаза.
Моя паста сумасшедше вкусная, креветки в ней – тоже. Я останавливаюсь, только когда в тарелке становится пусто. За это время Кут успел сходить в туалет и приступить к своей еде. У него тоже паста, и я позволяю себе увидеть, как двигается его челюсть, пока он жует. Как на ней активно двигаются желваки и напрягаются мышцы, ведь жевать медленно – это явно не про него.
Еще мне видно, как его пальцы держат вилку, но, столкнувшись с ним взглядом всего один раз, я больше не смотрю.
Он запивает свой обед кофе, а я приступаю к салату, игнорируя то, что кофе Кут выпил одним глотком. Он закончил и теперь просто за мной наблюдает. Руки, лицо, волосы…
Я быстро комкаю салфетку, которой вытерла губы.
Отбиваюсь от его взгляда тем, что проговариваю:
– Я прислушаюсь к твоему совету.
Помолчав, он говорит:
– Могу еще насыпать.
Посмотрев на него, я произношу:
– Попробуй.
– Если упал, лежи, – бросает он.
Собственная шутка явно его радует, а моя способность смеяться сейчас в коме. Я чиркаю взглядом по скобке, которая возникла у него на щеке.
– Моя соседка курит в комнате, – говорю, снова опустив глаза на тарелку. – Я просила ее так не делать, а она продолжает…
Мы оба молчим до тех пор, пока я не поясняю:
– Что посоветуешь?
– Не присоединяться. Курить вредно.
Он заставляет меня чувствовать себя ребенком снова. Интонацией, взглядом. И в этот раз… я злюсь.
– Я не курю, – отрезаю.
– Молодец…
Кут молчит, его пальцы крутят на столе телефон. Он говорит спустя время:
– Наверное, нужно объяснить доходчиво.
– То есть?
– Объяснить, а не просить, – расшифровывает он. – Люди быстро перестают делать то, что приносит им проблемы. Что-нибудь сообразишь.
Я закусываю губу, глотая этот… совет и без движения наблюдая за тем, как Кут расплачивается, приложив к предложенному официантом терминалу свой телефон.
– Еще вопросы? – спрашивает он у меня.
Отголоски злости пляшут где-то под кожей, так что я отвечаю с радостью:
– Нет.
Он вырастает над столом в полный рост.
Снова скрипит его куртка. В движениях по-прежнему нет спешки, а мой пульс наоборот частит.
Я смотрю в стол, даже когда над головой раздается:
– Пока…
Я лишь киваю, через секунду уже по традиции глядя на пустой стул перед собой, но с той разницей, что в этот раз я перевожу взгляд на окно, чтобы увидеть, как за стеклом крупный мужской силуэт быстрым шагом перемещается к машине и в нее садится.
Хлопает дверь, и моя ладонь наконец-то выпускает зажатую в ней салфетку…
Глава 26
Глава 26
Тая
– Я тебе должен… – эти слова Джона заставляют меня прикусить изнутри щеку.
Этот звонок сам по себе взволновал, потому что я его ждала, а слова… от них внутри все подскочило, сердце в том числе.
Оно на секунду заходится, так что мне нужно надавить на свой голос, чтобы он не плясал. Не выдавал моей заинтересованности, по крайней мере того, насколько она сейчас сильная.
– Да? – проговариваю я, сумев ее сдержать. – Все круто?
– Ну как… – тянет он. – Я на испытательном сроке, но у Кута испытательный срок типа бессрочный…
Он смешком обозначает это повторение, а я его игнорирую. Мне интересна информация, и я лишь секунду выжидаю, чтобы спросить:
– Это как?
– Он в любое время может нахер послать, – поясняет Джон. – За косяки всякие. Ну и вообще, зарплата, как бы, черная… – через еще один смешок добавляет. – Но это секрет…
– Тогда не рассказывай… – предостерегаю я.
– Да ладно. У него крыша нормальная…
– Нормальная?
– Ага. А ты не в теме?
Вопрос неудобный хотя бы потому, что это я отправила своего знакомого к Куту. И хоть представление о том, чем Ярослав Кутов занимается, у меня очень общее, по Сеге точно могу сказать – не знаю, кто… за него впрягся, но Сега явно не жалуется.
Я отвечаю, сведя свой ответ к шутке:
– Видимо нет…
– Его крестный… такой человечек с большими связями, – делится Джон. – Полулегальными… ну знаешь, авторитетный человек, который отмылся. Теперь все легально. Это он Куту денег дал на раскрутку. Видимо, дохрена дал. Он же чисто премиум сегментом занимается…
– Ты про машины?
– Ага. Про тачки.
Все в том же взбудораженном режиме я перевариваю информацию, но в какую-то устойчивую картину она все равно не складывается.
Я не берусь ничего считать. Ни сейчас, ни потом. Предполагать, кто такой этот человек, крестный Кута, – тоже. Мне хватит того, что есть, на остальное в голове просто нет подходящих полок.
–... сейчас тут все чисто, – фоном слушаю я Джона. – Правда конкурентов дофига, тесновато… А ты откуда Кута знаешь? – слышу я вопрос, который мне задают уже не в первый раз.
Он не успел меня достать, просто я к нему неравнодушна. Буду неравнодушна и через год, и через десять. Я никогда не забуду нашу встречу, в этом можно не сомневаться! Перестать о ней думать – да, но не забыть.
– Пф-ф-ф… – выдыхаю беззвучно. – Я… – произношу. – Это было случайно… – отвечаю.
Джон смеется.
Кажется, он взбудоражен не меньше моего. Он курит, делает частые затяжки.
– В общем, я уже прошел боевое крещение… – посмеивается он.
Вспомнив свой собственный опыт недельной давности, я бормочу:
– Да. Я тоже…
– Это надо отметить, – вносит Джон предложение. – Надо затусить…
От его предложения в мою голову словно ракета врезается.
Мне хочется издать придушенный смешок, но я перебиваю его ответом:
– Нет… Я занята.
Я отказываюсь не раздумывая, ведь мое вящее желание – держаться подальше от любых тусовок. Из чувства самосохранения, из желания так себя наказать. Не знаю что сильнее, первое или второе, но я отказываюсь, потому что внутри у меня большой жирный запрет!
– Если передумаешь, звони, – отвечает Джон.
Он так прощается, после чего кладет трубку.
Я быстро убираю телефон от уха, потому что за время разговора он раскалился. Судя по всему, это я его поджарила своим волнением.
На прошлой неделе я дала Джону номер Кута.
В общих чертах описала ситуацию и сказала, что если ему это интересно, он может позвонить и сказать, что звонит от меня.
Я не была уверена, что он позвонит. И в том, чем ему ответят – тоже, но через пару дней Джон сообщил, что его попросили подъехать…
Я никак не вмешивалась, больше ничего не делала, и сейчас никак не уйму чертов мандраж.
Где-то на этаже сверху громко хлопает дверь.
По лестничному пролету, на котором я стою, гуляет сквозняк, но сейчас я рада подставить ему щеки.
Я рисую на стекле окна бессмысленные крестики, задерживаясь здесь еще на пару минут, прежде чем вернуться в комнату, которую, надеюсь, моя соседка уже покинула.
Мое сердце все еще стучит частой дробью.
Я не знаю, как нужно это ощущать, но ощущаю подъем внутри. Какую-то… внезапную уверенность в себе.
Особенную.
Она испаряется уже на следующее утро, но ее отголоски и через два дня бодрят! И через два дня мое настроение можно назвать приподнятым, ведь после занятий меня впервые за два месяца занесло в парк даже несмотря на то, что уже пять вечера.
Замерев посреди дорожки, я смотрю на сообщение, которое упало мне еще пятнадцать минут назад, но сегодня после занятий я забыла включить звук.
Мое сердце не успевает никак отреагировать.
Ни скачком, ни короткой остановкой, ни мерцанием, наверное, потому что эти реакции успели сильно обтесаться!
Нырнув в сообщение от Кута, я быстро осматриваю фото относительно знакомого лицо. Относительно, потому что с него сошел отек, остались только синяки и… свежий розовый шрам над бровью со следами моих стежков, которые после снятия швов выглядят… нормально…
Я ожидала худшего.
И мне неимоверно приятно знать, что я ошиблась!
Я не имею понятия откуда у него это фото, ведь это селфи, но только через минуту понимаю, что Кут прислал его, чтобы закрыть мой личный гештальт.
Вот так, между делом и с одной единственной припиской: “Как-то так”.
Бросил сообщением.
Все это вместе… и результат, и ситуация приводят к тому, что стоя посреди полупустого парка я чувствую, как мои губы разъезжаются в широкой улыбке…
Продолжение завтра️
Всех, кто доехал с нами до этого момента, искренне благодарю за терпение) Пора нам наверное уже потрясти танцпол)
Глава 27
Глава 27
Тая
Зайдя в кафе, я сразу тяну за молнию на куртке, потому что успела согреться, пока перебегала дорогу в неположенном месте.
Хотела срезать, теперь слегка задыхаюсь.
Я здесь была когда-то давно, тут ничего не поменялось, ни обстановка, ни меню. Первым делом я заглядываю в него, потому что пришла поесть.
Тру руки, закладываю за уши волосы…
Моя задница на стуле пляшет, когда, сделав заказ, я выкладываю перед собой телефон и вдыхаю глубже, чтобы после той пробежки остыть.
Этот звонок я откладывала два дня.
Твою мать, это сложно! Нет, не нажать на вызов, а сказать то, что собиралась. Любому другому человеку легко, только не этому.
Мое волнение не от страха, а потому что я хочувсе это сказать. Делаю, потому что хочу, а не потому что надо. Такое у меня настроение.
Хотя бы не страдаю от тахикардии, пока идут гудки, теперь у меня в сторону этого номера отложенный эффект: меня торкает только после того, как Кут берет трубку. На секунду, в тот момент, когда его голос ударяет по перепонке.
– Да… – слышу я ответ, который звучит на фоне тикающего поворотника.
Я делаю вывод, что он в машине, поэтому произношу торопливо:
– Привет…
Его голос придавлен эхом:
– Привет.
– Я на минуту, – проговариваю я.
– Да, говори, – дает он “добро”.
Я зажимаю между зубами губу. С силой на нее давлю.
– Я хотела сказать… – выбираю я слова. – Я рада, что Женя тебе подошел…
– Рановато для выводов.
Мысленно я согласна, но я ведь и не то хотела сказать!
Я озвучиваю, сгруппировавшись:
– Я просто хотела… поблагодарить за доверие.
Собственные слова заставляют щеки слегка покраснеть.
– М-м-м… – тянет Кут. – Я понял.
То, что он делит внимание между мной и дорогой, ощущается на сто процентов, но так же отчетливо я ощущаю, что он отлично меня слышит. Слышит. И продолжает слушать, даже когда я молчу.
Мое настроение слишком цветное, чтобы молчать дольше пяти секунд.
– Еще спасибо за фотку, – озвучиваю я.
Слова вылетают из меня легко, но даже несмотря на это сказать, что мне было приятно, значит умереть! Я сбивчиво, но легко говорю другое:
– Теперь я буду спать спокойно…
– Всегда пожалуйста, – отзывается он.
Повторяя слова Джона, я уже тише произношу:
– Я прошла боевое крещение, но это мой потолок. Швы и еще максимум капельница. Так что, если нужна будет реанимация, это не ко мне…
Я слышу его смешок, будто воздухом, который выдохнул, он коснулся моего уха.
– Договорились, – произносит Кут.
Поток моих мыслей на этом закончился, но чтобы об этом сообщить, я набираю в легкие воздуха, правда в этот первый заход просто его выпускаю. Не раздувая паузу, ведь быстро набираю воздух заново, правда выдохнуть слова не успеваю, Кут подает голос первым.
– Отпраздновала? – интересуется он.
Сбитая с толку, спрашиваю:
– Что?
– Боевое крещение.
Впившись зубами в щеку, я с ответом копаюсь.
На самом деле я праздную прямо сейчас. Моя прогулка и это кафе... так я провожу свой выходной. На все наплевав. На деньги, на лекции, на то, что со вчерашнего дня не помыла посуду, но ему... вряд ли нужна вся эта информация.
– Еще не успела, – отвечаю, радуясь тому, что мой ответ звучит легко.
Его вопрос звучит после паузы. Так, будто во время нее он его взвешивал, а потом просто выдал. Расслабленно, после длинного выдоха:
– А хочешь?
– Отпраздновать? – уточняю я недоверчиво.
– Да.
Смешавшись, я открываю рот, но секунду молчу.
– Я… – тушуюсь. – С тобой?
Он снова будто взвешивает. Секунду. Потом говорит:
– Да. Хочешь в клуб?
Сейчас этим вопросом меня по голове не бьет, потому что при общении с этим человеком все мои рефлексы работают вразнобой. Смешанные в одну кучу, перепутанные. Страх, злость… доверие.
Полная хрень!
Я отвечаю отрывисто, с запалом, у которого много оснований:
– Я не очень люблю тусовки.
Если он и понял, откуда этот запал взялся… проигнорировал.
Отрезал твердым вопросом:
– Я спросил: хочешь или нет?
Краска на моих щеках уже горячая.
Я поджимаю губы, стоя перед выбором. В поисках гребаного ответа. Для этого смотрю в окно, на еду, которую передо мной поставили. На потолок, на чертов пол.
Не прикидывая того, хочу ли вернуться домой. Или того, насколько цветное у меня настроение.
Я толком ничего не в состоянии взвесить, кроме того, что слово “нет” с языка не идет. Если скажу – это будет неправда. И даже злиться на себя из-за этого не выходит, ведь сегодня просто не тот день.
Разжав наконец-то губы, я тихо спрашиваю:
– У тебя что, нет планов?
– Отменились, – отвечает он. – Могу зависнуть на пару часов. Ну и? Хочешь или нет? – повторяет Кут без особого нажима.
Интонация его голоса звучит так, словно выбор у него все равно есть, независимо от того, отменились его планы или не отменились.
Я не знаю, между чем и чем он выбирает…
В трубке опять тикает поворотник, отсчитывая секунды, в течение которых я представляю себя в шумном, набитом людьми помещении, где у тебя постоянно воруют личное пространство.
Вибрацию воздуха, оглушающие биты в ушах.
Мой пульс уже поднят, может поэтому картинка в голове укладывается. Даже несмотря на то, что самое нарядное из того, что на мне есть, – это мой маникюр…
Продолжение должно быть завтра




























