444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Мария Летова » Не смотри на меня (СИ) » Текст книги (страница 4)
Не смотри на меня (СИ)
  • Текст добавлен: 2 ноября 2026, 17:31

Текст книги "Не смотри на меня (СИ)"


Автор книги: Мария Летова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 9 страниц)

Глава 13

Глава 13

Мне хватает расстояния, чтобы не чувствовать тесноты.

Чтобы локти, которые лежат на столе с той стороны, не касались моих, если я вдруг выложу их также. И чтобы не биться под столом ногами. Он достаточно большой для всего этого, но с отличной видимостью.

Я вижу и слишком пушистые ресницы, и голубые глаза. Цвет губ и цвет кожи. И все это снова не картинка, а живое и реальное. Настолько, что это не просто трезвит, а заставляет чувствовать под задницей иглы.

Мне приходится ослабить шарф.

Я стягиваю его вниз, открывая лицо, и на нем задерживается нечитаемый взгляд.

Он смотрит без резких движений, но тщательно. И в этом осмотре нет какого-то… мужского интереса.

Я его не вижу. Не чувствую.

И меня это устраивает, в отличии от того, чтобы вообще здесь находиться.

Мы смотрим друг на друга, и, когда я упираюсь глазами в его, на меня обрушивается ощущение, что сейчас я впервые смотрю в глаза своего обидчика по-настоящему.

Вижу их реальную суть.

Он отвечает железобетонно – таким напором, что это я опускаю глаза. Я, а не он.

От этого под кожей у меня горит. Собственное дыхание кажется мне горячим. Подожженным.

Я вскидываю взгляд на официантку, которая подошла.

– Сделайте нам пиццу, – слышу я в ответ на ее приветствия.

– Какую?

Я смотрю вперед.

Вижу поднятые вверх брови, словно прозвучавший вопрос переадресовали мне.

Подхватив меню, изучаю его слепо и говорю наобум:

– С морепродуктами.

– Напитки?

Ответа я не слышу, ведь спотыкаюсь о внимание, которое на этот раз адресовано моей руке: взгляд напротив без рывков смотрит на украшающий мои костяшки синяк, поднимается к лицу.

Я убираю руку в карман.

Пару секунд я изучаю спину официантки и соседние столы. Странно, что здесь много свободных, ведь сейчас обед. Хотя, может и не странно. Цены тут не студенческие, – меню все еще лежит передо мной.

– Как дела с контрацепцией? Тебе всего хватило? Денег?

Мои щеки слегка краснеют.

То, что с вопросом не церемонятся, не режет, ведь я, хоть и против воли, гадаю, почему он спрашивает?

Потому что ему не плевать?!

Я отвечаю коротко:

– Да.

– А времени?

Подняв глаза, все еще гадаю!

– Тебе нужны подробности? – спрашиваю с легким запалом.

– Можно просто да или нет.

Выждав, пока внутри станет ровнее, произношу:

– Мне всего хватило.

Он смотрит остро, словно убеждаясь в том, что я не вру.

В чем еще он убеждается?!

Меня это смущает.

Сегодня все по-другому, и в голову залетает мысль, насколько все это серьезно? Насколько серьезных проблем он… хочет избежать?

Она залетает, даже несмотря на то, что сегодня я по-прежнему предпочитаю прятаться, ничего не изменилось.

И я, кажется, права в том, что эти проблемы серьезные, ведь в следующий момент слышу:

– У нас же порядок со взаимопониманием? Это все между нами, правильно?

Я смотрю в стол, уверенная в том, что если посмотрю вперед, порежусь, как и пять минут назад, когда получила железобетонный отпор.

Теперь мне понятно, зачем он пришел: чтобы убедиться – я не передумала создавать ему проблемы.

Он давно не красивая картинка в моей голове, так что я об это понимание почти не режусь. Он слишком настоящий! Настоящий… говнюк, который боится, что я могу наделать ему проблем.

И я вижу это, когда на него смотрю, – острый прищур.

Я поджимаю губы. Стискиваю их, прежде чем произнести:

– Да.

Ответ его устраивает, ведь он меняет позу на очень расслабленную: опускает плечи и ниже съезжает по спинке стула. Это не расслабляет меня, потому что от моего лица он взгляд не отводит. Продолжает смотреть, даже когда мы оба молчим.

Мой голод не сдох, он такой же реальный, как и все здесь. Я никакая не принцесса. Я думаю об этом. О том, что голодная до обморока, когда слышу ровный вопрос:

– Учишься в медицинском?

– Да.

– Какой курс?

О том, чтобы продолжить беседу, я уж точно не думала, и я опять не понимаю, что ему нужно?!

– Второй.

– Сложно?

Я сопротивляюсь, прежде чем ответить. Это сопротивление происходит у меня внутри, но на лице, наверняка, тоже написано.

Он никак не показывает, что видит.

Зато мы оба его слышим, ведь я молчу и молчу, прежде чем все же сказать:

– Пока все получается.

– Пока?

– Сложно совмещать работу и учебу, – говорю я.

Помолчав, он спрашивает:

– Ты Тая?

Я смотрю на него исподлобья. Свой собственный взгляд ощущаю сверлом, но уже не пытаюсь понять, как реагировать.

– Да.

– Ярослав, – представляется он.

Я принимаю эту информацию молча. Молчание длится не долго.

– Ты не местная?

– Почти. Я переехала сюда в тринадцать лет. К родственникам.

Назвав наш с Сегой город, я слышу замечание:

– Я там не был.

Это всего в ста двадцати километрах отсюда, но я не удивлена.

– Он маленький, – говорю я.

– Нравится здесь?

– Не могу привыкнуть к погоде.

На его лице появляется что-то вроде улыбки.

Скобка… с одной стороны рта.

Он стучит пальцем по столу и наблюдает за процессом. Поднимает на меня глаза, когда я выдавливаю:

– А ты?

– Я? Как мне погода?

– Ты местный?

Я успеваю получить ответ, прежде чем снова появляется официантка:

– Да.

Пользуясь тем, что на столе расставляют тарелки, я из-за него выскальзываю.

Залетев в туалет, сую руки под воду и тру так, будто они в чем-то виноваты. В том что пульс у меня прыгает и в голове такая недоваренная каша.

Злость, смущение, страх.

Желания встречаться со своим отражением у меня не было, но стоя перед зеркалом я не сразу вспоминаю, что с зеркалами у меня проблемы.

Из головы выскочило не только это, минуту я вообще пустая, тем более когда слышу, что за тонкой перегородкой в мужском туалете тоже льется вода.

Я слушаю до тех пор, пока она не выключается. Жду хлопка двери.

Мое отражение… отстойное. Под глазами слишком темно.

Я закручиваю кран, отведя взгляд. Закручиваю тщательно по одной причине – потому что медлю выйти за дверь. Смотрю на нее, подойдя. Прижав к себе скрещенными руками куртку, которую сняла, в упор смотрю перед собой еще минуту, но в итоге с выдохом дверь толкаю.

Продолжение завтра)

Глава 14

Глава 14

Горло черной водолазки закрывает мою шею. Я поправляю его на ходу, просто потому что пальцы сами собой пляшут. Прежде чем опять сесть, кладу куртку на соседний стул. И я даю пицце, которую выставили в центре стола, отлежаться ровно две секунды.

Ем, уйдя в процесс с головой, в том числе потому, что горячо. Пицца горячая. Я все равно глотаю. Но больше всего уйти в процесс с головой меня заставляет то, что я не против молчать.

И я получаю кайф, настоящий кайф от еды. Не помню, чтобы вообще когда-то так было. Не обламывает даже то, что еда в желудок падает кирпичами.

– Зачет? – слышу я вопрос.

Тот факт, что я уже перегорела и не сопротивляюсь, заставляет говорить почти не думая:

– Я фанатка…

– Чего?

– Морепродуктов.

– М-м-м… – тянет.

И ловит мой взгляд на своих плечах и руках.

Он тоже снял куртку, она висит на спинке его стула.

Под белой футболкой выделяются мышцы. На груди, на бицепсах.

Мой интерес не ровный и не нечитаемый. Я пробираюсь взглядом вверх по его торсу, потому что он привлекает внимание. Задеваю край торчащей из под рукава татуировки.

Желание смотреть ничем не подстегнуто, это просто долбаный рефлекс.

В том числе консервировать у себя в голове то, что вижу – мышцы и то, какие они красивые. И когда он ловит мой взгляд, на секунду перестает жевать.

Я быстро отвожу глаза, а в следующий раз не опускаю их ниже его подбородка. Больше ни разу. Максимум на ладони, в которых перед лицом он держит кусок пиццы.

Если он и замечает мои маневры, вида не подает.

Я ем в два раза быстрее, глотаю почти не жуя. На это тоже никакой реакции или я ее проглядела, ведь большую часть времени смотрю в свою тарелку.

– Где работаешь?

На этот раз я думаю, но не долго.

– В больнице, – отвечаю, решив от всех подробностей избавиться.

– И как? Медицина – твое призвание?

Призвание?

Даже сама себе я такой вопрос не задавала. Единственное, что знаю, – я не боюсь крови, а все остальное… это не призвание, это… цель.

– Пока не пожалела, – произношу я.

– А че? Есть план “Б”?

Подняв лицо, я наконец-то жую, прежде чем проглотить, а чтобы ответить мне нужно подавить желание издать смешок!

Я встряхиваю головой, поерзав на стуле.

– Нет, – отвечаю.

Уже минут пять ем я одна. По столу снова стучат пальцы. Это уже не раздражает и даже внимание не привлекает. Точка моего внимания находится прямо по курсу на уровне его глаз, куда я заглядываю, не получив больше никаких вопросов. Потому что эта тишина не стала привычной и комфортной! Как и весь этот обед.

В кармане кожаной куртки начинает звонить телефон, и какая-то реакция на это наступает не сразу, а когда наступает, я слышу короткий разговор:

– Да? Нет, говори…

Мне кажется, что в животе у меня включается карусель, потому что вдруг кажется, что наша встреча на этом звонке закончится.

По движениям, взгляду, брошенному на меня.

Расслабленность сменяет выпрямленная спина.

Я наблюдаю косо, продолжая медленно жевать, но пульс уже скачет, заставляя меня по-настоящему чувствовать воздух, который вдыхаю.

Двигаются только мои глаза, когда человек напротив встает.

Вверх, вслед за ним.

Он надевает куртку, убирает телефон в задний карман джинсов, глядя на меня сверху вниз. Кладет на стол купюру.

В отличии от той спешки, с которой собрался, уходить он не торопится. Задерживается, пару секунд вот так нависая, а потом говорит:

– Мне срочно нужно ехать.

На этот раз я даже кивнуть не успеваю, а может я и не собиралась. В любом случае все перерубает произнесенное им:

– Пока.

От волнения сердце лупит по ушам, но я продолжаю неподвижно сидеть, даже когда остаюсь за столом одна. Ни разу не оторвав от стола глаза.

Пока по полу звучали шаги, пока дверь хлопала.

В окно я тоже не смотрю, через сетку гирлянд все равно ничего толком не видно, а их еще и зажгли.

Я смотрю на противоположный стул, который так неожиданно опустел, и от этого события у меня в животе уже хренов снегопад из эмоций.

Продолжение послезавтра

Глава 15

Глава 15

Тая

У меня выработалось какое-то внутреннее привыкание, ведь звонок с неизвестного номера в этот раз не вгоняет в волнение. Мои чувства уже выпрыгнули из кожи, это произошло несколькими часами раньше, так что сейчас мне не страшно.

Я просто дергаюсь от неожиданности, когда экран загорается и телефон вибрирует. Это останавливает вялую уборку, которую я затеяла, вместо того, чтобы открыть лекции и что-нибудь почитать.

Бороться за хорошие оценки у меня никогда не было интереса, для меня от них никогда не было никакой реальной пользы, так что я не тратила время. И в этой учебе тоже. Меня вполне устроит тройка, если ее хватит, чтобы перейти на следующий курс, и я не знаю, насколько это хорошо, – так думать, но так, по крайней мере, удобно.

Я все равно пару секунд на телефон пялюсь, прежде чем ответить. Я успела словить надежду, что этого звонка не будет, но он, твою мать, случается.

В ответ на свое “алло” слышу уверенный голос:

– У меня тут твои вещи. Завтра закину, терпит?

Мысленно я с продуктами, которые остались в зеленой иномарке, попрощалась. И хоть внутри все от этого скрипело, я готова тот пакет из памяти вычеркнуть, поэтому говорю:

– Это не обязательно.

– Ага, – бросает он. – Не обязательно, но возможно. Подъеду завтра вечером, в районе шести.

Мои шипы давно свернулись, особенно сейчас, когда я в основном чувствую усталость, и необходимость защищаться – это последнее, что мне нужно. Одновременно с этим в голову просачивается понимание – мне лучше просто согласиться, чем пытаться сопротивляться. Только зря потрачу силы, он… приедет, даже если скажу нет, ведь меня опять никто не спрашивает.

Усталость даже эту злость притупляет. Может, даже где-то меня отключает, ведь я слушаю тишину в трубке после завершения вызова, толком не помня, что именно ответила. Да или хорошо. Ладно?!

В эти дни я торчала в комнате почти безвылазно, что мою соседку явно не устраивает, ведь мы привыкли не пересекаться. Она возвращается в комнату, пропахшая сигаретами, и меня устраивает то, что я своим присутствием вынудила ее отправиться курить на улицу.

Из еды у меня ничего кроме чая не осталось, но я не поэтому отказываюсь идти за ней снова. И не потому, что жду, пока мне вернут те, другие продукты! Просто именно сейчас у меня отвращение к тому, чтобы решать какие-то проблемы.

Больше всего я хочу отключить себе память, чтобы о проблемах сейчас вообще не думать.

Максимум сходить в душ, где приходится остаться один на один со своим телом, по которому я вожу мыльной пеной под стон мышц. Они все еще заходятся, но уже не так, как два дня назад, тем не менее, я все равно кусаю изнутри щеку.

Моя нечувствительность к кипятку сегодня особенно высокая. Я хочу согреться до самых костей, ведь два дня душа практически избегала.

И тогда и сейчас самое ослепляющее ощущение, помимо… реальных неприятных, – это ощущение того, что мне никогда не забыть состояние беспомощности. Она существует, и это знакомство навсегда! Его не убрать из памяти, это мысленная зарубка толщиной со шрам.

Может поэтому к своему телу я прикасаюсь с желанием поскорее это закончить. Отделившись от него головой.

* * *

Моя голова ясная, когда утром я встаю с постели, может даже слишком. Настроение портит то, что завтракать мне нечем, но это был мой осознанный выбор, так что я к последствиям готова.

Я в состоянии дотянуть до обеда, тем более эта неделя вся лекционная, легко стать невидимкой даже не на последнем ряду.

Палец листает нашу с Сегой переписку, от первой, когда мы списались в конце лета, до последней – три дня назад, и задавать ему какие-то вопросы я не решаюсь. Может просто не хочу больше никакой информации кроме той, которую он уже выдал.

Имя и фамилия.

Наверное, знать еще что-то было бы полезно, но ведь я все еще надеюсь, что никакого звонка сегодня вечером не будет. И вообще больше никогда.

Воспоминания о вчерашнем дне – кисель. В него вылились все мои эмоции. Они не бурлят, не кусаются. За ночь улеглись, наверное потому, что нет раздражителя. И это состояние меня устраивает, я бы в нем осталась, но в начале седьмого мой телефон звонит, и я испытываю дикое желание не отвечать…

Заталкивая в сумку свою больничную форму, я чувствую, как опять накатывает ощущение колючего комка в животе. Реакция на раздражитель!

Я принимаю звонок после пятого гудка.

– Алло, – произношу отрывисто.

– Буду через пять минут. Подъеду туда же.

Вопросов я не задаю.

Двигаюсь в соответствии с желанием поскорее вернуться назад, но задержка после того, как просовываю руки в рукава куртки, – непреодолимая.

Я стою посреди комнаты, дожидаясь, пока уляжется пульс, поднятый резкими движениями.

Соседка со вчерашнего вечера не возвращалась, я одна. За окном уже полностью темно, днем была облачность без осадков, и сейчас все, кажется, так же.

Я все равно на всякий случай прислушиваюсь, но стука по подоконнику не слышу.

Выхожу из общежития в желтый круг от фонаря и сворачиваю направо. Здесь так активно чистят дорожки, что листья под ногами за все время ни разу не становились ковром.

Я смотрю себе под ноги, двигаясь этим дерьмовым маршрутом. Дерьмовым, потому что использую его только после звонков с номера, который заканчивается на три семерки.

Улицу впереди напополам делит яркий свет фар. Меня он тоже выхватывает, когда появляюсь из-за угла, но через секунду гаснет.

Двигаясь вперед, я уже вижу движение мне навстречу: водитель выходит из машины, открывает заднюю дверь…

Хлопок, еще хлопок.

Его движения – в темпе. На самом деле я надеюсь на то, что он спешит.

Обходит шлагбаум, заставляя меня замечать то, как мелькают в темноте белые кеды, хоть и полуприкрытые широкими спортивными штанами.

Капюшон толстовки на голове скрывает лицо, поднятый вверх воротник кожаной куртки – тоже.

Запах сигарет, который распространяет моя соседка, – неприятный, а тот, который исходит от Ярослава Кутова, – с шоколадом.

У меня в носу он чешется.

Я прячу руки в карманы до последнего.

Пока мне не протягивают набитый продуктами пакет, от которого я вынуждена оторвать взгляд, когда слышу приглушенный капюшоном вопрос:

– Там есть что-нибудь скоропортящееся?

Мы вернулись

Продолжение будет послезавтра, потом возможно два дня подряд

Глава 16

Глава 16

Все, что в этих сумерках вижу, – нижнюю часть его лица, но и на нее я долго не смотрю. Во мне включается суетливость, хочется поскорее закончить встречу, поскорее остаться в своей собственной компании, где мне было отлично весь день.

Я даже не пытаюсь ответить на его вопрос. Скорее всего, все не так плохо, но в любом случае…

– Завтра проверю… – скороговоркой произношу я, закручивая ручки вокруг своего запястья.

Этот вопрос точно не стоит обсуждений, поэтому и вопрос я слышу такой – между делом.

– Чего так? – без какого-либо веса спрашивают у меня.

Я вскидываю голову, даже встряхиваю ею, чтобы расшевелиться.

Смотрю на лицо в капюшоне, рассчитывая на этом закончит:

– У меня сегодня ночная смена в больнице, заброшу в комнату, а посмотрю… завтра.

– А-а-а…

– Я пойду. Спешу…

Ветер слегка глушит мой голос, размазывает слова, в том числе вопрос, который меня задерживает:

– Куда тебе?

– Что?

– Куда тебе?

Спустя паузу в четыре секунды, он добавляет:

– Давай подвезу.

На этот раз я слышу отчетливее некуда, хотя голос громче не стал. И среди моих желаний самое первое – просто… послать его. Просто послать. Еще до того, как пробирается в голову тревога от смысла этого предложения – сесть в… эту машину.

Предложение, которое будит сирену у меня в голове.

Будило вчера, и сегодня тоже, но сегодня я даже не пытаюсь выдумывать какие-то причины для отказа!

Защищаться. Сопротивляться.

Я произношу одно слово, которое отражает все мои ощущения на полную катушку:

– Нет.

Ветер бросает мне в лицо волосы, но я держу свободную руку в кармане, сжав пальцы в кулак. За волосами я лица в капюшоне почти не вижу, но зато слышу отчетливо:

– Я торгую тачками, а не людьми. Ничего с тобой не случится, пообщаемся. Я тебя жду.

Он указывает рукой на машину, а потом просто уходит, но последние слова прозвучали, как заколоченные в мое темечко гвозди.

Так же, как вчера. И как в ту, первую, встречу.

Не вопросом и не выбором. В обертке того, что его нет… мужского интереса. Что чувство опасности, на которое я имею право, орет сиреной впустую, но оно орет, и я остаюсь прибитой к месту, даже когда в машине снова загораются фары.

Они не мешают нормально взвесить ситуацию, хоть светят прямо в лицо, но как бы я не взвешивала, все упирается в тот факт, что он не из-за пакета сюда приехал!

Видимо, наш разговор не закончен.

Фары мигают, чтобы меня разбудить.

Крутанув головой, я разворачиваюсь на месте и быстро иду к общаге. Моя прогулка по лестнице на четвертый этаж злая. В этом же состоянии я тру пальцем складку у себя между бровей, прежде чем застегнуть сумку, которую упаковала на сутки. Я дергаю за ручки, забрасывая ее на плечо, и единственный звук в комнате, помимо этого шуршания – мое громкое дыхание.

Фары по-прежнему горят, потеряться шансов ноль, но моя задержка складывается из того, что я не спешу взяться за ручку, хотя уже и протянула к ней руку.

Машина открывается изнутри, и это очередной пинок.

Я сажусь, за секунду сменив уличный запах на искусственный, и контраст огромный. Внутри пахнет новым. Кожей сидений… мужской туалетной водой. Пахнет дорого.

Водитель сбросил капюшон, и все, что я успеваю заметить, прежде чем отвернуться к окну, – направленный на меня взгляд.

– Куда едем?

Я называю адрес, пристегиваю ремень.

Машина двигается бесшумно – сдает назад.

Мое сердце работает не ударами, а рывками, ведь лежащий у меня в кармане газовый баллончик – это просто для галочки. Все здесь… не от меня зависит, но я не жду того, что машина вдруг сменит направление на какое-то неизвестное! Точно не этого.

Скорее жду, когда эта поездка закончится. Уже жду. Пока в салоне тишина, и когда ее заполняют слова:

– Давай сначала. Тебе всего хватило? Если нужно что-то еще, говори.

– Ничего не нужно.

– Предложение остается открытым.

В ответ я молчу.

Смотрю на подсвеченные дома. Почти как туристка.

– Мой номер у тебя есть. Это на всякий случай. Вдруг, нужна будет какая-то помощь…

Мост тоже подсвечен, я этим маршрутом раньше не ездила. Всегда с другой стороны проспекта…

– Сохрани…

Я не двигаюсь, хотя телефон сжимаю в ладони до боли в костях.

– Голос подай.

Зубы сами собой сжимаются.

Пальцы прилипают к телефону намертво.

Я произношу сипло:

– Я… услышала.

– Услышала? – смешок.

По рулю стучат пальцы.

– Услышать мало. Нужно еще усвоить, – слышу я замечание.

После короткой паузы, продолжение:

– Я не мастер на час, но могу подключиться к вопросу, если нужна помощь. Я могу решать проблемы, я говорил. Сама разберешься с этой информацией?

Мое “да” вынужденное. Я выдавливаю его, выжимаю.

– Не надо стесняться. Я это не для красоты леплю, это для руководства к действия. Услышала?

– Да.

– Усвоила?

Во мне клокочет желание сказать, куда… он может засунуть свою помощь. От этого пульс в ушах грохает, и в голове вспыхивает картинка…

Белая плитка перед глазами, тусклая лампочка на потолке, жесткие руки на моих бедрах.

Я сама виновата?! Да. Нет. Не знаю…

Желание выйти отсюда душит.

– Я нормально воспринимаю на слух, – отзываюсь я.

В ответ тишина, и меня это радует.

Я вытягиваюсь в струну, под задницей будто битое стекло. Слежу за тем, как проносятся мимо знакомые дома, почти что их считаю.

– Куда тут?

– Останови здесь… – машу перед собой рукой. – Прямо вот здесь…

Машина тормозит, не доехав десять метров до остановки. Двери закрыты, я дергаю ручку еще раз, чтобы это было видно, но замки не щелкают.

– Может, у тебя есть ко мне вопросы?

– Нет…

В машине пикает какой-то сигнал.

Я хочу на воздух, потому что у меня ощущение духоты. От знакомого запаха. Его перебивает запах шоколадных сигарет, новый, но перебивает не на все сто процентов. Смешанные, они создают один общий. Сильный.

Жду, вцепившись в сумку.

К панели неторопливым движением тянется рука.

Наконец-то щелкает.

Теперь я ныряю в обратный контраст, и, несмотря на то, что это рывок из тепла в осеннюю промозглость, мне по кайфу!

Шелест колес за спиной раздается только после того, как я отхожу шагов на десять, и меня это нервирует, зато я узнаю, что в действительности значит сбросить с плечь груз, когда в спину перестают бить фары.

Через минуту вхожу в аллею перед больничным зданием, и на этом от поездки меня отрезает окончательно.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю