Текст книги "Не смотри на меня (СИ)"
Автор книги: Мария Летова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 9 страниц)
Не смотри на меня. Книга 1
Глава 1
Тая
– Не вибрируй…
– Иди в задницу. Я теперь не успею на маникюр…
– Да насрать мне на твой маникюр…
– Пошел ты…
Я смотрю насобственный маникюр, опустив глаза.
Разговор впереди прекращается.
Мой маникюр – это обрезанные “под мясо” ногти и “растрепанная” кутикула. Плюс даже сейчас есть желание откусить там, где от ногтей еще хоть что-то осталось.
Перевожу взгляд на окно машины, по которому стекают капли дождя. Они размыли вид, ничего не разобрать. Толком не понимаю, где мы находимся, я город все еще плохо знаю. Раньше бывала здесь редко – короткими наездами в торговый центр, и сейчас не до экскурсий.
Машина переезжает трамвайные пути, из-за этого подпрыгивает. Я ежусь в своей толстовке, хотя в машине не холодно. Просто предвкушаю момент, когда придется выйти из нее в эту стеклянную серость. И хоть мелкие капли к стеклу просто прилипают, а не врезаются под порывами ветра, воздух за окном кажется мне колючим.
Мы снова подпрыгиваем, но эта машина люкс, поэтому толчка я почти не чувствую.
За рулем Сега – мой знакомый, рядом с ним его девушка Алиса. Мы с Сегой были какое-то время соседями, и потом часто пересекались.
С тех пор, как поступила в колледж, всегда ищу кому можно сесть на хвост, когда езжу домой на выходные или обратно. Я делаю это редко, мою приемную семью хоть и не назвать наказанием, но мы всегда были друг другу не очень понятны. Особенно я им.
Мне было тринадцать, когда я к ним попала, они мои дальние родственники. До них я жила у родной тетки, но у нее не было возможности заниматься мной на постоянке, я всегда знала, что это временно.
Я списалась с Сегой, когда узнала, что он давно живет в городе. Он тоже навещал семью, так что мне повезло возвращаться не на электричке, а в салоне машины с кожаными сидениями.
Мы несколько лет не общались. Он сказал, что занимается тачками. Перепродажей. Многие наши общие знакомые этим занимаются, сами или работают на кого-то. Не знаю, как хорошо идут дела у Сеги, его ли это машина или “транзитная”, но открывать рот в присутствии его девушки мне не хочется. Ему явно не до меня, хотя время от времени он спрашивает, как дела.
Я подношу ко рту большой палец, когда, закончив телефонный разговор, в который я не вслушивалась, Сега говорит:
– Нужно в одно место заехать. Сорян.
Он обращается ко мне, повернув голову.
Его девушка шипит себе под нос, Сега просит ее заткнуться.
Встряхнувшись, я заглядываю в окно.
Я по-прежнему не узнаю местность, а мы договорились, что он высадит меня где-нибудь поближе к центру, но, по сути, это никакой роли не играет, ведь разрешения сменить маршрут Сега не спрашивал.
Он нас обеих поставил перед фактом, и уже после того, как начал выкручивать руль, чтобы развернуться.
Сега и сам как будто встряхнулся. Стал на тормоза жать рывками, из-за чего меня слегка бросает вперед-назад. Если до этого поездка была полусонной, то теперь – дерганая. Скорости тоже прибавилось. Я бы сказала, что мы мчимся, а дождевые капли по лобовому стеклу начинают по-настоящему бить. Несмотря на это мы приезжаем на место только через минут тридцать, за это время, как будто, рванули из одного конца города в другой.
Кажется, это какая-то автомойка. И, возможно, автосервис.
Девушка впереди стучит пяткой по коврику все время, пока Сеги нет. Он трусцой добегает до здания, натянув на голову куртку. Я вижу только его силуэт.
Через пять минут он снова появляется, но уже не один.
Дверь у противоположного края моего сиденья открывается, и в салон одновременно с Сегой садится мужчина. Меня касается и порыв сквозняка, и капли, которые принес на своей одежде новый пассажир. Его крупная фигура крадет пространство, которое до этого принадлежало мне одной, но я и без того его появление на полную катушку прочувствовала.
Мелькание его кипельно-белых кроссовок я заметила даже через заплаканное стекло.
Он широко разводит обтянутые черными джинсами колени и сбрасывает с головы капюшон толстовки, после этого мы на секунду пересекаемся взглядами. Отворачиваемся тоже синхронно. Свой взгляд мужчина перебрасывает на Сегу, хрипловато проговорив:
– Поехали.
Я чувствую, как трогается машина и больше не решаюсь смотреть на своего соседа.
В таком тесном соседстве любое внимание – все равно что орать на ухо. Я лишь подворачиваю на руках пальцы, убирая подальше с глаз свой “маникюр”, и вперяю взгляд в окно, но перед глазами стоит трафаретом отпечатанное лицо – красивое: четкая линия подбородка, прямые брови, правильные формы губы. Голубые глаза и короткий ежик темных волос. Еще тату на шее и, кажется, слегка кривая переносица – это то, что трафарет сует мне в лицо яркими деталями.
Ему вряд ли больше двадцати пяти. Он высокий и нарядный. С его одежды будто только что срезали бирки.
Мне хочется повернуть голову, но я лишь кошу глаза, натягивая на ладони рукава куртки.
По ушам бьет тишина, которую я замечаю только спустя пару минут. Понимаю, что не так, – Сега выключил музыку. Вообще убрал звук. Да и помимо этого впереди гробовая тишина. Алиса помалкивает. Они оба. Из-за этого мне отлично слышно, как сидящий рядом человек стучит пальцами по экрану телефона. Кажется, я слушаю это бесконечно долго, пока обстановку не разбавляет раздраженное замечание:
– Нахер ты так гонишь, я на тот свет не тороплюсь.
– Мотор мощь… – быстро отзывается Сега.
– Тебя Шумахер зовут?
– Не-а…
– Тогда за спидометром следи. Сотка твой потолок.
Меня не бросает вперед, на этот раз машина сбавляет скорость… плавно.
В каком-то непонятном общем порыве я напрягаюсь за компанию со всеми. За компанию с Сегой и его девушкой. Просыпаюсь, кажется, только когда за окном вижу реку и набережную, то есть, наконец-то узнаю местность.
Одновременно с этим машина принимает к обочине.
Слева звучит короткое “до связи”.
Я поворачиваю голову. Вижу задние карманы черных джинсов. Хлопает дверь, но машина еще полминуты не двигается с места, а когда двигается, я понимаю, что последние пятнадцать минут были бесконечными, а теперь стало значительно легче дышать, ведь Сега прежде чем тронуться резко хлопает пальцем по кнопке на руле, включая музыку.
Тем не менее, они с Алисой все еще молчат, создавая ощущении, что обо мне вообще забыли, но через пять минут машина тормозит возле автобусной остановки, и я понимаю, что не забыли.
Дождь немного стих, но меня он уже не пугает. Я проснулась.
Жду, пока Сега достанет из багажника мою сумку. Он делает это быстро, вжав голову в плечи. Я тоже вжимаю, и мы спешим попрощаться.
– Так где ты учишься? – перекрикивает он дождь.
– В медицинском! – я тоже кричу.
– Ясно. Пиши, если что!
Я активно киваю, мне и самой дико хочется убраться под крышу, поэтому забираю свою сумку и отступаю назад. Машу рукой, глядя на то, как парень исчезает в салоне тачки. Когда он отъезжает, я забиваюсь в самый угол, чтобы мне на кроссовки перестало капать.
Глава 2
Глава 2
Музыку я слышу, как только подхожу к двери комнаты.
Я застаю свою соседку в процессе укладки волос, она сушит их феном.
– Сколько раз говорить, – пеняю ей. – Не кури здесь. Я тебе не разрешаю.
Дело не в том, что меня раздражает запах, я нюхала дерьмо и похуже, в прямом смысле. Я подрабатываю санитаркой два раза в неделю, так что не неженка, но курение в общежитии запрещено, а я не хочу потом откупаться.
– Успокойся, – цыкает она. – Никого нет, еще никто не вернулся.
– Какая разница? – спрашиваю раздражено. – Кто угодно может прийти. Дежурный.
– Да всем пофиг.
– В следующий раз иди на улицу, – отрезаю, швырнув на кровать свою сумку.
Она снова включает фен, отворачиваясь к зеркалу.
Мне слишком часто в жизни приходилось защищаться, чтобы пугала перспектива выдрать ей в случае чего волосы, она поняла это даже без слов и старается не проверять.
Моя предыдущая соседка летом получила диплом, а эту подселили месяц назад. Я мало о ней знаю, мы не часто общаемся – ее почти никогда не бывает, она постоянно ночует у своего парня.
Я насквозь промокла, пока добиралась.
Стаскиваю с себя прилипшие к заднице джинсы, оставив их лежать на полу. Быстро заворачиваюсь в халат и отправляюсь в душ, чтобы погреться. Из лейки еле капает, но вода горячая, так что я закрываю глаза и просто жду, когда с меня смоет зябкие ощущения.
У меня ночные смены в больнице, так я рассчитываю подрабатывать без ущерба учебе. Это оказалось сложнее, чем я думала, но пока терпимо. Моей сиротской стипендии хватает только на самое необходимое: на еду и немного на одежду, и мне стало невмоготу стоять с протянутой рукой у опекунов.
Моя мать умерла шесть лет назад, но я и до того кочевала по знакомым и соседям. Ее болтало по разным городам, она была актрисой театра, много “путешествовала”. Я никогда не была в театре, думаю, мне не понравится. Уверена в этом. Наверное, меня просто тошнит от этой профессии, вот и все.
Свою я не долго выбирала, сюда поступить было легче всего, а я слишком боялась где-нибудь провалиться и пропустить год. Хотела съехать из дома, чувствовать себя лишней мне тоже давно осточертело.
Я растираю по телу пену от шампуня, она стекает по спине, ногам и между ними. Эпиляция не в моем бюджете, но я уж точно от этого не страдаю. Гораздо больше меня расстраивает отсутствие холодильника, который предыдущая соседка забрала с собой.
Я провожу под “кипятком” достаточно времени, чтобы жарко было даже после прогулки по коридору. Если уж что-то я и ненавижу по-настоящему, так это мерзнуть.
В комнате уже никого нет, когда я возвращаюсь.
Я завариваю себе чай и забираюсь на кровать, включаю ноутбук. Он лежал на самом дне сумки, так что не промок.
Моя последняя переписка – это переписка с Сегой.
Теперь, когда меня не колотит, как алкоголичку, я открываю наш чат и отправляю Сеге “спасибо”. Я не успела это сказать, а надо бы. Бросив ему короткое сообщение, снимаю с волос полотенце.
В стоящем на тумбочке большом зеркале вижу свое отражение. Смотрю в него, проходясь по волосам расческой. Я блондинка, хоть и вспоминаю об этом только когда распускаю волосы. Я не отращиваю их дальше плеч, подростком вообще носила стрижку “под мальчика”, пока не поняла, что хочу быть девочкой. Это произошло примерно тогда же, когда сменила лифчик-нулевку на единицу, правда с тех пор у меня тот же самый размер.
Протянув руку, я ударяю пальцами по зеркалу, заставляя его смотреть в потолок, а потом спускаю ноги в теплых носках на пол...
* * *
Лежа на кровати в комнате отдыха я слушаю возню в приемном отделении, надеясь что больной, которого там принимают, не очень проблемный. Сегодня я уже убирала блевотину, а потом в награду было как никогда спокойно, поэтому последние два часа я спала.
Через дверь пробивается освещение из коридора. Выгнув шею, я на нее смотрю, готовая опять полностью отключиться минут на пятнадцать. За окном темно, щурясь, я проверяю время на телефоне, хотя уже научилась определять его "на глаз", но каждый раз надеюсь, что ошиблась хотя бы на полчаса. Что оно хотя бы на полчаса шло быстрее.
Моя смена заканчивается в восемь утра, а сейчас пять.
Перевернувшись на спину, я открываю переписку с сестрой и кусаю щеку, думая писать ей или нет.
На последнем фото, которое она прислала, – вид на город с какого-то высокого этажа, и погода у нее за окном гораздо лучше, чем было сегодня за моим.
Моей сестре двадцать четыре. В семнадцать Таня переехала на ПМЖ к подруге нашей матери, это было в тот год, когда матери не стало.
До этого мы с сестрой не много времени проводили вместе, ведь меня постоянно передавали с рук на руки, пока мать была на гастролях.
Сестре было не до меня, она училась, встречалась с друзьями и так далее. Часто оставалась у своей подруги, в той семье ее очень любили, а с матерью… у них были натянутые отношения. Она исчезала независимо от того, была мать дома или нет.
О том, что Таня уехала, я узнала, кажется, спустя месяц. Она не попрощалась, просто собрала вещи и села в автобус, пока я была у нашей тетки.
Теперь мы простопытаемся общаться.
Короткими фразами или фотографиями. Сейчас Таня живет в Москве, она отучилась на дизайнера и у нее хорошая работа.
У нее есть вкус.
Она способна увидеть красивую вещь, распознать ее среди других. Так было всегда, она всегда могла сделать себе прическу или накраситься. Она никогда не ела на ходу и никогда не пачкала одежду, а сейчас ее жизнь вообще очень “причесанная”.
Может еще и поэтому мне неловко с ней общаться, ведь спроси она о моем дне, самое яркое фото, которое я смогла бы отправить, – это лужа блевотины.
Теперь между нами больше тысячи километров, и хоть я накопила на билет на самолет, все еще решаюсь, чтобы поехать. Таня пригласила меня в гости, но мы шесть лет не виделись, и я все еще эту поездку откладываю.
Я так и не набираю сообщение. Блокирую телефон, убирая его в карман своей формы.
Мы списывались два дня назад, и с тех пор у меня мало что изменилось.
Новостей ноль.
– Подъем! – слышу я над головой голос старшей медсестры. – Пошли, поможешь мне пациента перевезти, нужно место освободить.
Она, кажется, неплохая, но я ненавижу ее привычку без предупреждения включать свет!
Глава 3
Глава 3
После смены и лекционного дня на учебе даже пожарная сигнализация не сможет помешать мне уснуть. Я мечтаю об этом, потратившись лишним временем только на то, чтобы зайти в продуктовый и купить что-нибудь на ужин.
Мне не приходится ломать голову о том, что приготовить, эту проблему решает отсутствие холодильника. Оно решает многие проблемы – меньше платить за свет и меньше трат на продукты, ведь хранить их негде. Я осознала эти преимущества не сразу, пару недель пришлось помучиться.
Я все равно не успеваю готовить.
Я готовлю раз в неделю, хотя в этом месяце, кажется, ни разу. Меня вполне устраивает готовая еда в кулинарии при магазине, у меня еще не возникало с этой едой проблем. Ни нисварений, ни отравлений, ни еще каких-нибудь неприятностей.
Выйдя из магазина, я раскрываю зонт.
Я не чувствую запаха осени, потому что от ветра слишком спирает дыхание. Серое небо будто лежит на плечах и давит, и это теперь на три или четыре месяца. Это накладывает отпечаток, давит, даже если сам того не желаешь, но сейчас мне все равно, даже если это небо упадет на город.
Ускоряя шаг, я по пустой аллее перед общежитием практически бегу. Мне удается проскочить в дверь вместе с каким-то парнем, не притормаживая. На четвертый этаж я несусь и первым делом отправляюсь в туалет, чтобы пописать. Я терпела больше часа, не хотела пропустить автобус, следующий пришлось бы ждать минут десять, но только не в такую погоду.
Прямо над умывальником на стене висит зеркало, точнее то, что от него осталось, – маленькая сколотая половина. Я вижу в нем свои глаза и тонкие разводы туши под ними.
Глаза у меня голубые, как-то по особому их подчеркивать я не умею, на макияж у меня просто не хватает терпения.
Я ополаскиваю лицо, а вытираю уже в комнате, взяв со спинки кровати маленькое полотенце.
В воздухе остался тонкий запах сигарет, что выводит меня из себя, но моей соседки дома нет, и черт знает, когда она появится.
Я злюсь, раздеваясь.
Перерываю сумку в надежде, что не оставила зарядку от телефона в отделении. Это будет хреново, ведь наши соседи почти все на последнем курсе, и почти никого из них, естественно, в начале недели здесь нет.
– Ф-ф-ф… – выдыхаю, нащупав свое зарядное.
Я редко что-то теряю. У меня не так много личных вещей для этого, я просто стараюсь их не копить, чтобы не искать им место и чтобы не возить с собой лишнего.
Мне нужно десять минут на то, чтобы поесть, а потом я забираюсь под одеяло и просто закрываю глаза. Этого достаточно, чтобы моментально уснуть и проснуться в шесть от будильника, который хочется уничтожить вместе с телефоном.
На нем сообщение от Сеги. Я не слышала, как оно пришло, могу только поверить цифрам на экране – пришло почти два часа назад.
Приподнимаюсь, с силой оторвав голову от подушки.
Сега отреагировал на мое спасибо. Пишет, что был рад увидеться, предлагает “подтянуться” в ночной клуб в субботу. Если есть желание.
Желание?!
Я соображаю просто никак.
Мне нужно два глотка воды, чтобы заставить себя принять вертикальное положение и еще раз прочитать сообщение.
На фотографиях Сеги тачки и тёлки, я раньше не знала, понты это или нет. Судя по всему нет, да и не важно. В юности какое-то время мы вместе возвращались домой с тусовок, потому что были соседями.
Мы общались без проблем, так что его предложение не удивляет, но я кусаю губу, первым делом прикидывая даже не тот факт, что в воскресенье у меня ночная смена, а свои финансы.
Это явный сигнал о том, желание у меня есть, правда не знаю, откуда оно взялось.
Я получала предложения повеселиться от сокурсников и несколько раз их принимала, в последний – четыре месяца назад, после сдачи летних экзаменов.
Лето я провела дома, у приемных, в городе, где выросла. Работала официанткой в местном кафе, это было усыпляюще скучно.
Мне любой ночной клуб не по карману, но я еще ни в каком и не бывала. Хоть это и не моя мечта, я все еще думаю, продолжая кусать губу.
Я там ни с кем, кроме Сеги не знакома. Он вообще единственный мой знакомый здесь, помимо тех, что я завела на учебе. Я опять думаю не о дежурстве, а о том, как далеко этот клуб от моего общежития находится.
Сега даже ответа на свое предложение не требовал, будто оно бессрочное, но я помню о нем на протяжении следующих двух дней, и, когда в пятницу возвращаюсь домой, вместо того, чтобы быстро поесть и упасть в кровать, первым делом дергаю дверцу шкафа.
– Осторожнее! – прилетает мне претензия от соседки.
Я подбираю с пола ее упавший с дверцы халат, кладу на стул. Перебирая вешалки, пытаюсь вспомнить, брала ли с собой платье, которое надевала на свой школьный выпускной. Оно черное, на толстых бретельках.
Его мне подарила… Таня.
Я стараюсь ничего у сестры не просить. Не хочу, чтобы она думала, будто наше с ней общение хоть как-то связано для меня с деньгами. Что мне что-то от нее нужно. Деньги. Или еще какая-то выгода. Я бы не стала просить у нее даже на проезд в автобусе, предпочла бы у кого-нибудь занять. Платье она подарила мне сама, я не просила. Она так… поздравила меня с получением аттестата. У меня не было платья, но я из-за этого не парилась. Из всех школ, где я училась, та последняя была самой отстойной. Именно там я давала сдачи больше всего, по крайней мере до старших классов, а потом ко мне уже мало кто рисковал подойти на метр без разрешения.
Я отодвигаю край висящего на вешалке свитера, чтобы заглянуть под него.
Если не обнаружу платье – это будет фатально. Больше у меня ничего “на выход” нет, я и это платье надевала один раз.
В платьях я чувствую себя не в своей тарелке, мне комфортнее в джинсах. Я не расстроюсь, если не обнаружу то, что ищу! Ни два дня назад, ни сейчас, может даже наоборот – обрадуюсь, но пальцы нащупывают под колючей шерстью свитера гладкий шелк…
Глава 4
Глава 4
Охрана на входе не обращает на меня внимания, но в дверях столпотворение, поэтому я все равно топчусь на месте, пока со всех сторон меня задевают чужие плечи и локти.
У меня достаточно большая сумка, чтобы просить ее открыть, – замшевый мешок. Ту, которая пришла вместе с платьем, я естественно привезти с собой не додумалась.
Я осматриваюсь, пока охранник в моей сумке роется.
Большой холл, не знаю, как называется этот стиль в дизайне, я не разбираюсь, но люстра под потолком как будто хрустальная.
– Проходите…
В кармане куртки я сжимаю телефон.
Кручу по сторонам головой и отхожу в сторону, потому что затормозила на проходе. В конечном итоге понимаю, что толпа, в эпицентре которой я оказалась, – это очередь в кассу.
Стоя в этой очереди мне ничего не остается, кроме как ловить обрывки чужих разговоров, но они, как и лица, в голове не задерживаются.
Сега оставил инструкции – он будет на третьем этаже, а дальше предложил его набрать.
Я планирую пробыть здесь максимум до полуночи, и меня изнутри царапает дискомфорт от того, что за три часа нахождения в этом месте я отдам половину своей зарплаты за смену.
Я пытаюсь задавить это ощущение, потому что в противном случае лучше было вообще не приходить. Но раз я здесь, не хочу ни о чем жалеть. Мне остается только расслабиться, иначе из этого отдыха выйдет дерьмо.
Одна из моих соседок по общежитию работает официанткой, и возвращается домой после полуночи. Я договорилась пройти в общежитие вместе с ней, чтобы меня наверняка впустили, так что планирую уехать в двенадцать. Сюда я добралась на последнем автобусе, а оставшуюся часть пути прошла пешком. Назад придется поехать на такси, но я к этому готова.
Я оставляю куртку в гардеробе.
Расхаживать с голыми плечами в октябре – это странно, даже в помещении. Пытаюсь к этому привыкнуть. Но среди всех ощущений особенно выделяется шок от того, как сильно орет музыка.
Пробирает до костей, правда я не знаю, что с этим ощущением делать, поэтому оно меня напрягает. От них всех я я чувствую себя зажатой и косолапой, пока поднимаюсь на третий этаж.
Попав туда понимаю, что ни за что в жизни не найду Сегу сама, но какое-то время пытаюсь это сделать: осматриваю столики и людей. Это бесполезно, но у меня вдруг появляется сомнение в том, что вообще смогу до Сеги дозвониться. Это будет просто супер по-идиотски.
Он берет трубку после второго гудка.
– Это кто? – спрашивает Сега.
– Привет! – выкрикиваю, заткнув одно ухо пальцами. – Это я, Тая!
– А… – отзывается он. – Номер не записал. Привет. Все норм. Подтягивайся во вторую ВИПку…
Больше он никакой информации не дает, и я минуту занимаюсь тем, что пытаюсь отыскать эту ВИПку самостоятельно, но в итоге спрашиваю дорогу у бармена.
Это красная комната с диванами и с нормальным освещением, хоть и тусклым, но у меня мигает перед глазами от огней там, за дверью, чтобы, войдя, я могла видеть нормально. Но я вижу кучу смазанных лиц и тел на этих диванах, и шума от них море.
Пахнет сладким дымом. Этот запах перебивает все остальные.
– Заходи, не бойся!
– Выходи не плачь…
Хохот.
Я не знаю, кто это сказал, не увидела. Точно не Сега. Теперь я его вижу, и он тоже смеется. На нем синяя джинсовая рубашка и бейсболка. Я узнала его по девушке, которая сидит у него на коленях.
У меня хорошая память, но ее имя выскочило из головы. Скорее всего от того, что я пытаюсь решить, куда мне здесь деваться.
– Это со мной! – объявляет Сега. – Привет, соседка. Падай…
– Правильно, – снова хохочет кто-то. – Девочек много не бывает!
– Ну, и я о том, – отзывается тот.
Покосившись по сторонам, я иду к диванам. Не хочу тормозить, как дура. Ждать, что мне кто-то предложит руку. Я не люблю помощь, которой не просила. Не люблю, когда в мои планы влезают, даже если нужно дотащить сумку до электрички.
Я нахожу место в углу дивана, рядом с Сегой. Когда на него сажусь, вижу, как девушка напротив осматривает меня с головы до ног. Ее соседка тоже.
Просто отворачиваюсь.
Моя сумка слишком большая для клуба, и я не знаю, куда ее деть. Оставляю на коленях.
Ощущения от орущей музыки теперь расшевелили внутри мандраж. Я наконец-то нашла им применение. И мне хочется этим пользоваться, раз уж я здесь. Задушить угрызения совести от своих трат окончательно.
Интерес ко мне со стороны этих девушек подтачивает желание быть раскованной. Всегда, когда оно возникает, я вспоминаю свою сестру. То, что помню из детства. Как она двигалась, как смеялась. У нее не было проблем с тем, чтобы раскрепощаться, но из всего, что помню, я осилила только движение, которым сейчас откидываю с плеча волосы.
Подхватив их ладонью, чуть встряхиваю головой, и она сама принимает наклон, от которой спина выгибается.
И, делая это, я исподлобья перескакиваю взглядом с одного лица на другое, не сразу признаваясь себе в том, кого ищу. Это просто секундная вспышка в голове, но ищу я того брюнета из машины.
Я делаю это с тех пор, как вошла.
Теперь по второму кругу.
Легкий холодок опускается вниз по животу, когда убеждаюсь, что того парня здесь нет. Секундная вспышка разочарования, которую я стряхиваю, посмотрев на Сегу...
