444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » Мария Летова » Не смотри на меня (СИ) » Текст книги (страница 5)
Не смотри на меня (СИ)
  • Текст добавлен: 2 ноября 2026, 17:31

Текст книги "Не смотри на меня (СИ)"


Автор книги: Мария Летова



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

Глава 17

Глава 17

Тая

За неделю я оборачиваюсь на эту поездку только когда случайно занесет.

Я хочу, чтобы так было и для этого стараюсь, но не так, чтобы очень-очень сильно. Очень сильно не нужно, из-за возвращения в смены я опять совмещаю.

Работу, учебу и сон.

В этом графике все остальное, как и раньше, из моей жизни выпадает, но теперь мне так даже удобно. Общение, кроме самого необходимого, по прежнему меня напрягает.

Ко мне не вернулось желание общаться, я хочу оставаться невидимкой. Хочу до безумия, чтобы с утра до вечера единственными словами, которые мне нужно произносить вслух, были “да” или “нет”, и у меня почти получается, когда не приходится излагать вслух свои скудные познания в медицине во время занятий. С этим не так сложно, я стабильно их посещаю, так что могу рассчитывать на поблажки и второй шанс.

На этой неделе он нужен мне постоянно даже для тройки. Мои оценки выглядят убого в принципе, но всегда спасало то, что я знаю, – я могу лучше. Могу, если захочу. Я сделаю это легко. Я это знаю, на остальное плевать.

Я трачу на стирку половину своего единственного выходного. Из-за того, что проснулась поздно и из-за того, что приходится дождаться своей очереди в прачечной общежития.

Глядя на то, как машинка крутит внутри мешок с моими вещами, я просто слушаю мертвую тишину в своей голове.

Положив на колени подбородок, я подпираю стену на скамейке в углу, вынужденная торчать здесь, потому что опоздать даже на пять минут к завершению стирки, значит найти свои вещи в лучшем случае в машинке, а в худшем на грязном полу.

После смены голова у меня мутная, поэтому я даже не пытаюсь браться сегодня за учебу. Не пытаюсь напрягать извилины, тем более решать что-то, что давно откладываю.

Например, сложить в голове какое-то внятное представление о том, что собой представляет лежащая у меня под матрасом сумма в виде каких-то реальных вещей.

Мне на ум толком ничего не приходит, потому что мои запросы… из них исключено все лишнее. Это почти не привычка, я и сама не люблю покупать что-то лишнее, судя по всему, это моя генетика.

Может быть я просто не хочу признавать тот факт, что фантазия у меня плохая, но даже если и так, по этому поводу я чувствую себя ущербной, только когда смотрю на свою сестру, а сейчас… меня не парит, что я не знаю, на что можно потратить такую сумму, меня достало уверять себя в том, что эти деньги… мои.

Дура…

Я закрываю глаза.

Шкаф – это единственный завал, который я за эту неделю разобрала. Ни в учебе, ни в голове я ничего не разгребала. Я не пытаюсь понять, как называется это чувство, которое поселилось внутри, – тревога от того, что теперь я знаю, как на самом деле чертовски сложно себя защитить. Насколько на самом деле я слабая, ничтожно. И на меня то и дело валится ощущение, что безопасного места не существует.

В этом мире нет нихрена безопасного!

Внутри будто выбили какую-то опору и там нестабильно. Иногда это ощущение настоящее. Похожее на накатившую слабость в коленя. Реальное, физическое.

Эти мысли проезжаются по голове, заполнив ту пустоту, которая была там с тех пор, как я проснулась. На самом деле я ватная даже сейчас, спустя полдня бодрствования.

Выгружая из машинки свою почти сухую одежду, я заталкиваю вещи в пакет, но перед этим на секунду прижимаюсь носом к свитеру, чтобы запахом стирального порошка унять взбунтовавшийся в горле осадок…

* * *

Большую черную иномарку, которая подпирает шлагбаум, я раньше ни здесь, ни вообще не видела, но я не сомневаюсь ни секунды…

Меня просто щелкает.

Внутри просто включается какой-то рубильник, и я ни секунды не сомневаюсь, чья это машина. Или, кто на ней приехал. Что-то даже на вид такое же дорогое в этом тупике я видела ноль раз, не считая тех случаев, когда это… приезжали ко мне.

Между собой меня рвут два чувства – приколоченная гвоздями к донышку сознания неконтролируемая паника и желание пройти мимо, не задерживаясь.

Второе перекрывает первое, потому что оно насущное и теперь уже сильнее! Я гораздо сильнее хочу просто пройти мимо, чем боюсь, от этого даже зубы сжимаю…

Я впервые могу с железобетонной уверенностью сказать, что в своей жизни действительно ненавижу, – когда меня заставляют делать то, чего я не хочу.

Это моя новая ненавистная в жизни вещь!

Мне приходится сбавить шаг, я просто знаю, что сделать это в любом случае придется. Для этого даже не нужно видеть одетую в черные джинсы фигуру, тусящую рядом с машиной.

Она там не одна.

Возле водительской двери еще, тоже мужская. Дверь открыта нараспашку, музыка внутри не орет, но ее слышно там, где я иду.

Музыку, приглушенные голоса.

Разговор, слов которого не разобрать.

Короткий смех.

Я кошусь на машину, сворачивая с тротуара. В полвторого дня здесь как всегда толпа, потому что обед, и я легко могла бы затеряться, но одновременно со всем остальным я ощущаю бессмысленность того, чтобы прятаться.

Найти меня… нихрена не проблема.

В руках Ярослава Кутова бутылка. Кажется, из-под пива. Это если и настораживает, то не на полную катушку, ведь разогнаться на полную мои мысли просто не успевают.

Я незнаю кто составляет ему компанию. Не видела раньше, а может просто не узнаю, на том парне шапка.

Бутылка пива остается стоять на капоте, когда знакомый мне высокий брюнет его обходит.

Быстрым шагом, почти трусцой.

С легкостью в костях, в движениях.

Взгляд на мне, хоть и не цепляющийся, а я стараюсь смотреть сквозь эту фигуру.

Сквозь лицо у меня смотреть точно получается, сквозь тело не очень, потому что своими габаритами он заслоняет слишком много обзора, когда подходит близко.

Я все же смотрю в его глаза, чтобы понять, насколько они стеклянные. Это почти смертельный номер, учитывая, как на это откликается пульс, когда мысль укладывается в голове.

Его глаза не стеклянные.

Я вижу это быстрее, чем стук мысли успевает поднять какую-нибудь панику.

Отворачиваюсь с выдохом.

Щеку печет от обращенного ко мне внимания, хотя оно по-прежнему не цепкое. Никакое. Просто внимание!

– Салют, Гиппократ, – слышу я хрипловатое приветствие.

Оно содержит в себе ноль веселья, но и не является гвоздем, тем не менее, я знаю, что могло бы быть, будь у этого человека такое желание.

Я не обманываюсь.

Он может не только решать проблемы, но и создавать. Я запомнила это с первого раза. Запомнила и поверила.

– Салют… – отвечаю я.

– Ты очень пунктуальная или мне просто везет приезжать вовремя?

– Не знаю…

Его куртка расстегнута, хотя теплее за эту неделю не стало, наоборот. Я прилипаю взглядом к желтому листку, который прибило к асфальту намертво. И я хочу, до звона хочу спросить, что Ярославу Кутову надо, но собираю для этого ресурс!

Он отвечает на свой вопрос:

– Наверное, и то, и то…

– Наверное…

Смешок.

– Наверное… – повторяет он, но как будто мое слово, а не свое.

Я нахожу ресурс.

Повернув голову, вижу склоненную набок голову и слегка загнутые в усмешке губы. Изучающий взгляд.

– Тебе что-то надо? – проговариваю я.

– Да так, хочу зафиксировать данные, – неторопливо сообщает он.

– Какие?

Помолчав, он говорит:

– Общую картину. Вроде все стабильно?

– В каком смысле?

– Тихо, мирно, без сюрпризов, – поясняет.

Где-то на дне моей сумки лежит бумажка…

Медицинское заключение, и оно такое, что… могло бы создать проблемы. Оно у меня уже два дня, и да, оно как кирпич, который я с собой таскаю, но за эти два дня… я ничего с ним не сделала, хоть и… думала. Эта мысль была очень короткая, и если какой-то хвост от нее еще оставался, даже его я прищемила. Еще вчера.

Я не хочу проблем…

Так что, все без сюрпризов!

И я отвечаю почти без задержки:

– Именно так.

Наверное именно отсутствие задержки позволяет выражению его лица оставаться таким – неизменным. Не давящим. Не выжимающим из меня гребаный воздух. Оставляющим ощущение, что сегодня у моего собеседника в принципе неплохое настроение или неплохой день.

– Кут! – долетает до нас вместе с зажатым в машине сигналом.

Мы оба смотрим на машину.

Быстрый взмах рукой.

Снова взгляд на мне.

Задержка, которая не нервирует, а раздражает!

Я бесшумно втягиваю в себя воздух.

Это резиновое ожидание заканчивается тем, что я слышу замечание:

– Вас там не учат, что говно есть вредно?

Он указывает подбородком на мой пакет из фаст-фуда.

Я опускаю взгляд только на секунду. Во вторую произношу:

– Учат, что главное не злоупотреблять.

– Ага. Не борщить. Есть такое.

– Кут! – снова ревет клаксон.

На этот раз он назад не смотрит. Качается на пятках, сунув руки в карманы куртки. Долго!

– Ну так, полёт нормальный?

Я не уточняю, какую конкретно кучу смыслов он в свой вопрос вкладывает. Просто не имею такого желания, потому что его вопрос… злит.

Я просто киваю. Киваю, посмотрев ему в глаза.

Он смотрит на меня в ответ еще какое-то время, затем тоже кивает. Достаточно весомо, чтобы сложилось впечатление, будто тема закрыта.

Тема его появления и всех предыдущих.

То же самое я чувствую в обращенных ко мне словах.

– Хорошо. Тогда, не болей…

Я выдерживаю еще один взгляд.

Последний.

Снова резиновый, долгий.

Хотя в реальности – скорее всего нет. Наверное, он обрывается на пятый счет, а потом я остаюсь одна, вынужденная еще столько же смотреть вслед удаляющейся фигуре, которая трусцой возвращается к машине. Оставив ощущение, что больше я ее здесь не увижу.

Глава 18

Глава 18

Тая

Две недели спустя

Город, в котором я выросла, за лето успел надоесть мне до тошноты.

Центр можно обойти за час, смотря с какой скоростью идти, заняться здесь в основном нечем. Я мечтала о том, чтобы каникулы закончились, а не наоборот. Еще хотела вернуться в общежитие, где у меня есть хоть какое-то свое личное пространство. Хотя бы на несколько часов в сутки, а иногда и на целые.

В моей приемной семьи помимо меня еще двое детей, и хоть квадратных метров на всех хватало, в основном было тесно, даже несмотря на то, что старший из нас через пару лет после моего приезда съехал.

Навещать приемную семью до Нового года в мои планы не входило, так что я не сообщала о том, что приехала. Мне нужно было сдать кое-какие документы в местную администрацию, и я не планировала оставаться на ночь или вообще задерживаться дольше чем на несколько часов, поэтому и не предупреждала.

Это не очень красиво, но я переживу. Чувство вины у меня такое мизерное, что почти не зудит.

Желание отправляться в эту поездку у меня было нулевое, но сейчас, когда ловлю свое отражение в фото-зеркале на центральной улице, начинаю ощущать, что у меня действительно выходной.

Не просто воскресенье, а день, свободный от любой нагрузки.

От стирки, учебы, уборки. Даже от мытья посуды.

На фотке за моей спиной старый город: мощеная улица и немецкие дома. Картина открыточная, даже несмотря на то, что солнце только утром появлялось на пару часов.

Я стираю фото и делаю новое после того, как убираю в сумку шарф и поправляю волосы, взбив их пальцами.

Пару раз меняю позу и… улыбаюсь.

Под курткой на мне джинсы и толстый свитер, ведь я учитывала, что придется какое-то время болтаться на улице, но здесь не бывает таких ветров, поэтому я решаю не заматывать шарф снова, когда заканчиваю с селфи.

Заняв столик у окна, миллион лет думаю над текстом, прежде чем отправить фотографию сестре.

Мне нравится, как все там выглядит, хоть и не очень нравится моя прическа. Я давно хочу подрезать волосы, но мне дико лень тратить на это время, тем более, что впереди зима.

Таня читает почти сразу и отмечает мое селфи поднятым вверх пальцем.

Спрашивает, хорошо ли я провожу время.

Я почти никогда не говорю ей правды о том, как в действительности обстоят дела, но сегодня… наверное, все именно так, как и пишу: отлично.

Мне нравится это свободное время, я не думала, что хотела чего-то такого, у меня же… дерьмовая фантазия.

Ее вопрос как дела уже не так легко дается. Мои мысли в него влетают, как в стену, но только потому, что сама себе я его давно не задавала, а теперь задаю.

Мои дела?

Я не задавалась вопросом, потому что мои дела похожи на день сурка, но я все успеваю.

Все стало таким – налаженным, как часы, и я все успеваю, да. Не плодить хвосты по учебе, работать, спать. Это мои три кита, вокруг которых все крутится. Я кручусь. И все как никогда устаканилось, ведь я… ни на что лишнее не отвлекаюсь.

Мне комфортно и… я отвечаю, что у меня все хорошо. Это мой стандартный ответ, но сейчас с ним затык, ведь в своей голове я перевариваю это слово, чтобы самой поверить.

Хотя, прямо сейчас так и есть: мне нравится все – и день, и мое фото и салат, который я себе заказала!

Я сто лет не появлялась в соцсетях. Меня раздражали яркие картинки: фотки знакомых и незнакомых людей, и всего остального. Мне хотелось от всего этого отключиться, и я по-прежнему этого хочу, а это как будто не норма.

Мне плевать, так же как и на то, что поступаю отстойно, не поставив родственников в известность о своем приезде.

Наша с Таней переписка как обычно заканчивается пожеланием всего хорошего, но как бы картонно это не звучало, это точно искренне. От меня точно, несмотря на все сидящие в душе шипы, и от нее, я думаю, тоже.

Убрав телефон, я глубже закапываюсь в мягкое кресло, на котором сижу, и но теперь уже бездумно. Просто считаю прохожих за окном, впервые за сто лет проводя время так бесполезно, но, несмотря на то, что веселого в этом мало, я не хочу, чтобы время шло быстрее…

* * *

Я встаю со скамейки на автобусной остановке, как только рядом тормозит серая легковушка.

Я провела здесь буквально пять минут, на самом деле планировала прийти пораньше, чтобы меня точно не пришлось ждать, но слишком загулялась.

– Привет… – говорю, забравшись в машину.

Я сопровождаю это приветствие короткой улыбкой, в этот раз для нее пришлось сильно напрячь мышцы, но парень за рулем за мной наблюдает, ждет, пока я устроюсь, так что приходится чем-то ответить.

– Привет, – говорит он. – Погнали?

Кивнув, я прижимаю голову к сиденью и делаю долгий выдох, глядя на то, как по улице уже загораются фонари. Я на автопилоте их считаю, когда машина начинает трогаться, потому что они проносятся мимо вспышками.

На мне слишком теплая одежда, чтобы подмерзнуть, но я провела на улице последний час, так что нос у меня холодный.

Я грею дыханием ладони…

– С меня бензин, с тебя кофе… – слышу я.

– Без проблем…

Парня зовут Женя, но я, как и все, всю жизнь называла его Джоном. Я добиралась с ним до города почти весь прошлый год, потому что он тоже учился, но в этом его отчислили, и мне пришлось… мне пришлось обратиться к Сеге.

– Как дела?

После общения с сестрой этот вопрос как выполненное домашнее задание, но я все равно торможу. Набить слово “хорошо” на дисплее, и произнести его вслух – разные вещи. Боюсь, что звучать будет коряво, потому что мое “хорошо”, это понятие растяжимое!

Джон издает смешок и в ответ на мое молчание замечает:

– Видать, улётно?

– Да, – отзываюсь я. – Просто отпад.

– Да, я тоже как-то в мыле, а толку ноль. Че-т не особо что-то где-то получается.

– Чем занимаешься? – спрашиваю я, посмотрев на него.

Он среднего роста, но очень много времени проводит в качалке, так что за прошедший год стал похож на шкаф.

– Риэлтором работаю, – криво улыбается он. – В следующем году попробую восстановиться.

– Может получится…

– Если долго мучатся, что-нибудь получится.

– Да… я примерно по тому же принципу существую…

– Зачем приезжала?

– По делам…

После целого дня на воздухе меня дико тянет отключиться, но ехать всего два час, так что я вряд ли успею сделать это по-настоящему, тем не менее, веки у меня тяжелые.

Кофе не спасает.

Стакан греет мне пальцы, после того, как мы отъезжаем от заправки.

Я перестаю следить за дорогой, но и в голове у меня пусто. Последствия все той же прогулки – мою голову очень сильно проветрило.

– Давай я все-таки что-нибудь заплачу… – говорю из приличия, потому что раньше, когда он тоже был студентом, мы так и делали – делили бензин поровну.

Мой вопрос снимается с повестки почти сразу, еще до того, как Джон успевает что-то ответить. Машина сбрасывает скорость, но не резко, а так, что к тому моменту, когда совсем останавливается, мы успеваем съехать на обочину.

– Еб твою мать… – слышу я комментарий Джона.

Из меня пробкой выскакивает вся сонливость – мгновенно пугает понимание, что все это обещает мне хреновый вечер!

Пока Джон заглядывает под капот, я смотрю по сторонам, пытаясь понять, где мы находимся, но вокруг ни одного фонаря, заправку мы проехали еще двадцать минут назад.

Я в курсе, что эта машина ломается примерно постоянно, но еще ни разу эти поломки не заставали нас в дороге.

Меня не плющит только потому, что есть надежда на быстрое разрешение проблемы, поэтому я смотрю через лобовое стекло на поднятый капот, решая не мешать и просто подождать…

Всем привет

Глава 19

Глава 19

Тая

Фары проносящихся мимо машин слепят меня каждый раз, когда появляются, но я все равно всматриваюсь в каждую примерно последние десять минут.

Их здесь в принципе не много, а за последние полчаса по пальцам можно пересчитать, так что появление каждой на горизонте заставляет меня прикусывать изнутри щеку.

На всякий случай я не выпускаю из рук телефон, но он молчит, в то время как телефон Джона не замолкает. Он на проводе уже минут тридцать.

Решает… вопросы с машиной, за которой уже с минуты на минуту должен подъехать эвакуатор. Именно поэтому у меня под задницей битое стекло, ведь остаться одной посреди этой дороги – перспектива, от которой частит пульс.

Мы застряли примерно посередине, но машину Джон оттащит назад, домой. Вариант тащить ее в город он не рассматривает, тачку он ремонтирует только у своих, на родине.

– Блядь, еще и телефон садится!

Он злится, ныряя в салон, а я чувствую, как моя тахикардия смешивается с холодком в животе, ведь нутро ухнуло вниз, когда у очередной пронесшейся мимо машины метров через двадцать вспыхивают ярким красным светом задние фары…

Я поворачиваю голову, которую выкрутила назад. Перевожу взгляд на Джона, но его слова я не слушаю, только вижу, как его губы шевелятся, ведь мое нутро ухнуло вниз от… облегчения. И оно такое огромное, что я на секунду глохну…

У меня в ушах тонко пищит.

Пульс спотыкается, а потом опять несется галопом, когда я в спешке начинаю проверять свои вещи и застегивать сумку.

– Это за тобой? – Джон тоже смотрит назад.

Я киваю, пока парень присматривается к машине.

Он едва заметно присвистывает. Когда на него смотрю, его брови подняты.

– Нормальное такое у тебя такси… – комментирует он.

– Да. Я пошла… – проговариваю я. – Удачи…

– Угу…

Меня снова ослепляет фарами. На этот раз от легковушки, которая появляется с другой стороны, и этот свет на секунду выхватывает из темноты кусок дороги и машину, стоящую на противоположной обочине.

Она уже не просто светит, а мигает яркими красными огнями, и я иду на это мигание, перебегают освободившеюся дорогу.

Это не такси.

До города осталось ехать минут сорок, но такси я вызвать не смогла. Здесь интернета нет, здесь и на телефонной связи две “антены”.

Салон успел остыть настолько, что уличного холода я почти не чувствую, но, когда сажусь в другой салон, кожаный, от укусившего меня тепла голова идет кругом.

От тепла, от запахов.

От смены обстановки, которая развернулась на все сто восемьдесят.

Захлопнув дверь, я просто смотрю перед собой.

Вперив взгляд в стекло, выравниваю дыхание, неподвижно вливаясь в тишину, которая салон этой машины наполняет.

Сжимающие телефон пальцы начинают покалывать…

У меня было два варианта – вернуться вместе с Джоном назад или найти кого-то, кто сможет забрать меня отсюда и отвезти в город.

Мне не нужно назад.

Помимо того, что я не могу явиться к родственникам вот так – из ниоткуда, завтра мне на занятия, и, чтобы на них успеть, придется встать в пять утра, а потом четыре часа трястись в автобусе…

Я поворачиваю голову, чтобы взглянуть на водителя. Ну или потому что нужно отклеить этот пластырь. Сдернуть!

Ярослав Кутов встречает мой взгляд без какой-либо суеты, из нас двоих суечусь лишь я – это не видно невооруженным глазом, это у меня под курткой, там где сердце все еще пляшет, но я так замерзла и устала, что не в состоянии чувствовать хоть что-то, кроме этой усталости…

Не в состоянии оценить насколько это реальная вещь – то, что он приехал!

Что на это согласился, когда я позвонила ему чуть больше часа назад.

Что я сделала это, находясь далеко не в панике, а… почти с холодной головой, пусть и сжимала кулак хруста костей.

“Ну, давай попробуем” , – ответил он неторопливо, когда я приблизительно объяснила, где нахожусь.

И то, что ему нужно найти меня на трассе с учетом времени суток.

Он сказал это далеко не сразу, совершенно точно думал, стоит ли…

Да, твою мать, мое сердце стучит очень громко!

Я отворачиваюсь, выдохнув:

– Спасибо…

Мою спину примагничивает к сиденью, тело покалывает в разных местах. На этом я концентрируюсь с головой, а не на том, что ответа на мое спасибо не следует.

Машина трогается и начинает разворачиваться.

* * *

Он одет в очередную толстовку, это все, что зафиксировали мои глаза в той темноте, которая царит в машине. Это и то, что на его щеках много щетины. И еще то, чтоего взгляд мое лицо изучал целых три секунды, без спешки по нему перемещаясь.

Я выдыхаю и выдыхаю, пока обочина и серый “Форд” остаются за спиной. Я ощущаю себя так, будто нахожусь в космическом корабле, и имею хотя бы одно четкое понимание – я оставляю за спиной огромную кучу геморроя.

Мне удалось его избежать, так что свое спасибо… я не оторвала от сердца…

Оно слегка дергается, когда я слышу вопрос:

– Давно стоите?

Никакой усталости не хватит, чтобы приглушить реакцию моей головы на голос этого человека. Это уже не шипы, это вибрация какого-то узелка глубоко внутри. Словно этот голос его теребит и заставляет колебаться, дрожать.

– С пяти… – отвечаю я, глядя на крышку бардачка перед собой.

Сейчас почти семь, так что да, долго.

– Не самый жесткий вариант, – замечает он.

Я кошусь на его профиль.

Это из личного опыта?

С учетом рода его деятельности, вполне возможно, что да!

Я не спрашиваю…

Спрашивает он:

– Холодно?

– Я уже не чувствую. Наверное, у меня… терминальная стадия гипотермии…

Его реакция – очень тихий смешок.

– А так? – спрашивает он.

Мне в лицо ударяет поток теплого воздуха.

В лицо, по ногам.

Мурашками взрывается все тело от пяток до макушки. Я выставляю вперед ладони, прикрываю глаза…

– Вау… – говорю на выдохе.

Короткая тишина и вопрос:

– Какой маршрут?

Мои мозги не мороженое, чтобы не понимать, о чем речь. И в любой другой ситуация я бы ответила то, что ответила, а сейчас подавно.

– Можешь высадить меня где-нибудь в центре, если спешишь.

– Если бы спешил, не спрашивал, поэтому можно без “если”.

Я кусаю изнутри щеку от знакомого тона.

– На Морскую… – говорю, переводя взгляд на окно.

Впереди видно пунктир из фонарей вдоль приближающегося моста. Когда мы до них добирается, они начинают мелькать мимо на бешеной скорости, ведь машина внезапно за секунду как раз до такой и разгоняется.

Дорога превращается для меня в темный тянущийся тоннель, и с очередным выдохом я просто прикрываю глаза…

Дорогие читатели, продолжим завтра!


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю