Текст книги "Муза или служба прокачки героев (СИ)"
Автор книги: Мария Казакова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)
Глава 8. Провал
«Все формальные элементы произведения содержательны, и все содержательные элементы – формальны»
Бахтин М.М.
Грянула буря.
Хотя ее предвестников не было в это солнечное утро без единой тучки. Ледяной ветер с градом таранили окна, врываясь в таверну. Запах озона стремительно вытеснял из помещения алкогольное зловоние, заставляя всех тех, кто так старательно напивался, ускоренно трезветь от увиденной картины.
– А́ле, услышь меня! – выкрикнула Рэйчел Белл заветное имя для экстренной связи, взывая к распорядительнице литературных миссий. – Активация перехода. Немедленно! Код доступа 078!
– Похоже, бракованная нам муза досталась, в потолок орет, видать мерещится кто-то.
– А́ле, на связи Гве..., – взгляд девушки метнулся к открытой книге в ногах и врезался в ее собственное имя, черными чернилами марающее белые страницы. – Рэйчел Белл, – через силу выдыхает она и, чертыхаясь, повторяет его уже громче. – РЭЙЧЕЛ БЕЛЛ, код доступа 136.
Пространство вокруг нее заискрилось, но перебоев с электричеством не было, как и самого электричества.
– Так это же та самая, что вчера явилась! Видел, как ее переклинило? Драпать от нас собралась!
Наверное, там, наверху, среди деревянных балок крыши, ее все же услышали, потому как таверна озарилась синеватым лучом света, что ширился, спускался все ниже, выхватывая из толпы ничего не понимающих, но жаждущих зрелищ героев, подсвечивая каждого. Мистический луч света достиг и ее, сканируя и удовлетворительно мигая.
– Несанкционированных действий не обнаружено, количество действующих лиц неизменно, продвижение сюжета – 10 %, – сухим автоматическим голосом огласила система, не признавая одну из своих самых преданных муз.
Это смешно.
– Это не смешно, А́ле! – взвыла богиня гнева с волнами развивающихся позади нее волос и горящими синим огнем глазами. И снаружи в тот же миг раздался грохочущий раскат грома такой силы, что мужчины попадали со стульев, а те, что усидели на своих местах, невольно вжали головы в плечи. – Ты добавила меня в сюжет! Ты не имела на это права! Сейчас же вытащи меня отсюда!
Смешалось все: и страх, и гнев, и бессилие. Но Рэй отчаянно надеялась, что система просто наказывает ее за обман.
«Да точно! Это все нелепая ошибка в системе!»
– Так она муза или не муза?
– Ты же слышал ее, кажется, уже нет.
Пока наверху ее одаривали молчанием, внизу ее имя произносил каждый. Его обжёвывали, смаковали, выплевывали. Над ней смеялись. Над ней! Она съежилась, кусая губы в кровь, беспомощно вгляделась в потолок, мысленно молясь Алексии Смол о спасении.
– Я проникла сюда незаконно! У меня фальшивое удостоверение! – ее голос сорвался, подбородок затрясся, а кулаки сжались, словно она готова была отбиваться, но никто не подходил к ней. Мало того, к ней боялись приближаться. Рэйчел, как тикающая бомба, которая могла взорваться в любой момент, и обезвредить Белл могла только А́ле, но вопреки всем законам книжной вселенной Автора и сообщества муз, она не делала этого.
«Почему?!»
– Гвен, остынь, – она обернулась на автомате, с трудом фокусируясь на Райте Блэке, сидящем рядом. – Если что-то пошло не так, то тебе просто нужно успокоиться и попытаться разобраться в ситуации.
Наверное, герой хотел помочь, но она не слушала.
«Эта книга, этот мир... в нем было что-то не так!»
– Успокоиться? – она посмотрела на него так, будто он признался, что подстроил все это лично. – Ты издеваешься?! Меня сделали героиней! Одной из вас!
Кто-то громко засмеялся, весело и беззаботно. Его смех подхватили, многие заулыбались.
– Присоединяйся, милая!
– Садись с нами! – кричали ей из разных концов зала.
Но она не могла.
– Нет. Нет! Я муза, слышите? Я ваша муза! – вскричала Рэйчел, зажмуриваясь так сильно, что казалось, летела в темную бездну.
– Будь моей сладкой музой!
– Я бы тоже от тебя не отказался!
Не в силах выносить дальнейших унижений, Белл выбежала из таверны, прижимая ладони к пульсирующей от боли, пустой груди.
Она больше не чувствовала в себе ни капли магии музы.
***
Белл не верила в чудо. Она была чудом. Все верили в нее. Но, похоже, явление девушки больше не считали посланием свыше, благословением самого Автора. В тот момент, когда Рэй поняла, что ее жизнь висит на волоске, и ее работа музы вот-вот закончится, она вдруг впервые в жизни неосознанно и так искренне поверила во что-то кроме собственных сил. Тогда, в переломный момент отчаяния и разочарования в себе, она понадеялась на что-то другое, на то, что все люди, действительно, называют чудом.
Ее глаза были прикованы к скрипящему снегу под ногами. Рэй не была уверена, что ушла далеко. Ей показалось, она сделала от силы три шага в сторону леса, прежде чем снег умолк, больше не страшась ее грубой, давящей подошвы. Но те, кто видел музу со стороны, были крайне удивлены ее забегу по сугробам. Как подкошенная она рухнула на мягкую холодную землю, поджимая колени к груди, когда услышала первый оклик.
Она страстно желала очнуться. Побороть страшный сон, открыть глаза в Архиве перед административной стойкой и проглотить все слова, которые привели ее сюда. Это место стало для нее ловушкой. Девушка распрямилась, но будучи не в силах подняться опрокинулась на спину, утопая в снежной перине.
И все вокруг снова было белым. Она ненавидела этот цвет. Как потолок в ее комнате, как платье амбициозной Гвен, как светящиеся короткие пряди Уайта на макушке, как… вся жизнь музы Рэйчел Белл за пределами книжных миров.
– Вставай.
Пухлые губы растянулись в ироничной, нездоровой усмешке. Девушка ощутила стыд такой силы, какой не испытывала даже за провальную миссию.
«Я уверяла их всей в своем превосходстве, в том, что изменю мир, но вышло иначе. Этот мир изменил меня и уничтожил».
– Поднимайся.
Она не хотела прислушиваться к голосу разума, краем сознания отмечая, что это и вовсе был не он.
– Ты умрешь.
«Он ошибался. Они все ошибались!»
– Музы в произведении – бессмертны.
– Я бы на твоем месте не проверял.
Холод. Только в этой истории она по-настоящему ощутила его силу и власть над людьми. Ее онемевшее тело не слушалось, зубы постукивали, а волосы, казалось, тяжелыми сосульками притянули ее голову к земле.
Мужчина, нашедшей ее, все не уходил. Наверное, ей было бы легче, если бы он не стоял рядом, ведь Рэйчел совершенно не хотела говорить, но… Она все же тихо забормотала посиневшими губами, будто на исповеди.
– Я умирала пять раз вместе со своими героями, – Белл шумно выдохнула, вспоминая каждую свою смерть, и залюбовалась облаком пара, поднявшимся над ее лицом. – Странное чувство.
Над ее головой раздался смешок, и она отрывисто продолжила, принимая его за одобрение к своему рассказу.
– Люди перед смертью шепчут о покидающем их тепле и холоде, затягивающим в свою пучину, – Рэй прикрыла глаза, чувствуя, как голова наполняется пустотой, как и все ее тело, будто ее накачали ледяным воздухом, и она вот-вот взлетит, растворяясь в пространстве. – Но я бы описала смерть иначе – это подлинное чувство подступающего вечного одиночества.
Она вдруг поймала себя на мысли, что в этот самый момент ощущала именно это. Конец. Одиночество. Свет, льющийся с неба прямо на нее. Белый, яркий, слепящий…
Сет Уайт не поднял ее на руки, он бесцеремонно дернул ее на себя, впечатывая в свою грудь, неприкрытую палами пальто, а затем, спрятав в кулак ее ледяную ладошку, потащил в свой дом.
Рэйчел Белл не помнила, как сняла верхнюю одежду и не вспомнит после, как шагнула вперед, едва успев скинуть ботинок, прямо в шерстяных носках в наполненную горячей водой ванну. Блондин придержал ее за руку, боясь, что она поскользнется, столь стремительно она желала погрузиться в воду и ожить. Тело предало ее, как и разум, она едва держалась на ногах, ее колени подгибались, а крупная дрожь сотрясала все тело, и она желала лишь упасть замертво и перезапустить этот день заново. Но на черта Сет поставил ее посреди ванны, она искренне не понимала, да и откуда взялась этот проклятая ванна в гостиной?!
Уайт потянул ее на себя, заставляя повернуться и послушать его, но она посмотрела сквозь мужчину:
– Не торопись, сначала нужно раздеться.
Рэйчел уже успела это понять, ее джинсы намокли, неприятно тянули и липли к телу, по ее шее стекали капли пота от поднимающегося горячего пара, и она решила последовать совету тихого, уверенно голоса. Ее движения были заторможены, но она целеустремленно сбрасывала одежду, бездумно пялясь на собственное отражение в водяной глади ванны. Белл все пыталась разглядеть музу, которой всегда являлась, но видела перед собой лишь продрогшую обнаженную девушку с потерянным, потухшим взглядом.
А герой все говорил, говорил и говорил. Кажется, уговаривал, просил, а потом и запрещал, однако, Рэй смогла разобрать его речь, только когда, наконец, опустилась в воду. От дрожи заледеневших мышц хрупкие плечи ударялись о края ванны, расплескивая воду, и в первую секунду Рэй показалось, что она напоролась на тысячу игл, впивающихся в ее тело, а затем пришла в себя.
– Ты голая, – озвучил герой очевидную истину каким-то обвиняющим тоном, недовольно скрещивая руки на мокрой футболке. Его верхняя одежда валялась в дверях, а сам он возвышался над ней, точно каменное изваяние. Она уставилась на быстро бьющуюся жилку на его шее и сглотнула, смягчая пересохшее горло.
На ней больше не было одежды. Совсем.
– Да, – согласилась она бесцветным шепотом, похожим на последний выдох умирающего.
– Ты точно ненормальная, – спустя целую минуту подытожил он, качая опущенной головой, и присел в кресло возле стены, тем самым отступив от нее на целых три шага.
– Я муза, – она пожала обнаженными плечами и вздрогнула от волнения горячей воды, бьющей ее по груди. Восхитительные мурашки теплыми волнами пробегали по ее телу, заполняя внутреннюю пустоту, и она блаженно закатила глаза от наслаждения. А ведь это всего лишь горячая вода. Такая малость, но Рэйчел Белл хотелось плакать от контраста ощущений.
«Неужели это и значит быть героиней? Быть такой… живой? Наполненной?»
– Я в этом уже не уверен.
От его хриплых слов, она снова впала в отчаяния. Рэйчел откинулась спиной назад, отказываясь больше разговаривать, вытянула ноги и запрокинула голову на бортик ванной.
Минуты текли медленно, как горячие капли, скользящие по ее порозовевшей коже. Волосы девушки стали чуть завиваться от пара и превратились в настоящую львиную гриву. Губы цвета спелых ягод приоткрылись, и девушка слизнула соль своих слез, которые, смешавшись с потом, незаметно проскользнули по ее щекам.
Он видел их, не мог не видеть. Ведь он смотрел на нее все это время, не отрываясь, не пряча взгляда. Она ведь разрешила, она же "муза"! Его лицо было напряжено, об его скулы можно было точить ножи, но его глаза оставались спокойными. Сет скользил взглядом по всему ее телу и неизменно возвращался к лицу Рэйчел Белл. Там он задерживался дольше всего и с каждой минутой все больше и больше находил в нем что-то такое, что приковывало его к себе.
Рэй казалось, что вода остыла за пару минут, но блондин, точно знавший время, просидел возле нее целый час. Позже она представит себе, как он героически вытаскивает ее из воды, спасая от утопления. Возможно, он думал, что она захлебнется или утопиться с горя. Эти мысли заставляли ее кривить губы в искреннем смехе и в болезненной судороге.
«А может и правда, ее смерть в истории это единственный выход из нее?»
***
Это был единственный день, когда Сет уступил ей свою кровать. С нечитаемым выражением на лице он вытащил ее из ванны, все также бесцеремонно дергая за руку, как большую куклу, которую она ему напоминала своим отрешенным взглядом.
Он даже отдал ей свое полотенце. Большое, махровое, голубого цвета. Завернув Рэй в него, он донес девушку до темной спальни, а спустя пару часов принес ей пару теплых носков, кинул на постель шерстяной свитер на два размера больше и притащил из кладовки и повесил на крюк в коридоре шубу, доставшееся ему в наследство от покойной матери.
Она слышала, как Сет гремит посудой на кухне, как шумно дышат псы за стеной, опуская свои любопытные носы в щель под дверью, удивляясь странной игре Рэйчел Белл в прятки. И в тот момент Рэй даже простила Сета за его изначальное бегство. Здесь, в темноте и тишине комнаты, будучи скрытой от всего книжного мира, она оставалась целостной, как бы не дребезжала от криков ее наполненная тоской душа.
«Он чувствовал тоже самое, когда я появилась в его жизни? А может, он чувствовал это всегда?»
Время. У нее было время до утра, а затем, этот день начнется заново, и ей придется найти в себе силы, что жить дальше и занять свое место под солнцем. Свое место. Ее бил озноб, она чувствовала, как голова медленно нагревается и тяжелеет, как пылают ее уши, а кости ноют. В груди снова заныло, и она сжалась, подтягивая колени к груди, и закрыла глаза.
Глава 9. Новая работа
Ночь муза провела в лихорадке. Жар разгорался в слабом теле и туманил разум. Муза, никогда прежде не видевшая сны, провалилась в настоящий кошмар, главной героиней которого, разумеется, была не она. Ею оказалась та самая девушка из леса, несущаяся навстречу своей погибели, но на этот раз, Рэй увидела совсем другой финал.
Девушку заметало. Сжимаясь от порыва ветра, что с остервенением рвал алый платок, повязанный на голове, она приникала лбом к коленям, продолжая призывать бога и содрогаться от плача. Вновь вытягиваясь вверх, вскинув руки к звездному небу, девушка вдруг уткнулась носом в густую темную шерсть. Запах гнили и крови наполнил ее ноздри, и бедняжка в шоке повалилась назад, будучи не в силах даже закричать. Перед ней возвышался владыка леса и ее судья.
– О, всевышний! – когда-то нежный голос истерично сорвался, а посиневшие ледяные ладони в страхе спрятали лицо в ладонях. – Молю, пощади! Пощади!
А Зверь безмолвствовал, раздутые ноздри жадно втягивали запах человеческого страха, на морде сверкал оскал, шерсть стояла дыбом на загривке, а глаза горели звериной яростью.
– Лжец, – вторил он гортанным рыком, сотрясая головой и оборачивается точно на музу, позабыв о заблудшей девушке – Давняя моя добыча не идет в лапы, – досадно фыркает волк, и бредет прочь от сжавшейся героини в сторону Рэйчел. И если в первую их встречу муза и не думала страшиться зверя, то теперь, обхватив себя руками, она дрожала от холода, морщилась от порыва свирепого ветра и трепетала перед мистическим волком.
Он видел ее с самого начала, как только она оказалась внутри черновика, уже тогда муза угодила в ловушку сюжета. У нее не было и шанса на спасение. Проклятая книга! Ей ни за что не вырваться из нее!
Ее колени ослабли, она упала вперед, прямо в снег, и, уподобившись едва дышащей от волнения девушки слева, с мольбой обратилась к зверю.
– Забери меня, – она не могла сдаться, только не сейчас. На кону была не только ее работа, но и свобода, муза обязана была вернуться в Архив, даже если для этого ей придется снова провалить миссию и распрощаться со своей героиней, кем по насмешке судьбы стала она сама! Все, что ей нужно – прервать ее сюжетную линию и покинуть черновик.
Вот только волк не спешил исполнять ее просьбу. Напротив, он набросил на нее новую ловчую сеть:
– Узнай, кто убийца, – наказал зверь, указывая на исчезающую с поляны девушку, вырвавшуюся из лап правосудия.
И муза засмеялась. Громко, надрывно, до слез.
«У каждого в истории есть работа. Цели, задачи, сюжетные линии. У кого-то короткие, у кого-то второстепенные, но важны все. Абсолютно все».
Она больше не муза, но у нее по-прежнему была работа…
***
Утро наступило внезапно. Солнце озаряло комнату холодным светом, целясь точно в воспаленные сонные глаза.
Хмурая Рэйчел и спокойный Сет заседали на кухне за небольшим столом, сидя напротив друг друга. И пока девушка усиленно и тщетно пыталась переварить услышанное ночью, Сет с аппетитом поглощал свой завтрак.
Отвратительно серая субстанция медленно скользила по ложке и единым мягким сгустком плюхалась обратно в ее тарелку. Сет перестал считать унылые и громкие вздохи, после пятого, а каши перед ней так и не убавилось.
Тонкая понимающая ухмылка мужчины правым уголком губ, была изящной. Заметить ее можно было лишь вблизи, настолько умело она терялась на его остром лице. Взлетевшая светлая бровь напротив, была выразительным, подчеркнутым жестом его внимательного наблюдения за ней, хоть он и не смотрел на музу прямо. Но больше всего Рэй привлекали и раздражали его длинные бледные пальцы, мягко, почти нежно постукивающие по кромке стола.
И этот сидящий напротив нее герой был столь отвратителен в своем молчаливом укоре, что она буквально видела, как, преодолев брезгливость, зачерпывает рукой мерзкую, склизкую кашу из тарелки и впечатывает в его лицо.
Еще и еще, и еще раз.
– Кажется, теперь мы с тобой в одной лодке. Еще один голодный рот в нашей стае.
– Не нужна мне твоя еда, – категорично заявила Рэйчел, с гримасой отодвигая от себя тарелку. – Сам ешь эту пакость! – девушка поспешно отклонилась назад, отчего ее стул опасно покачнулся.
Без лишних слов Сет взял недоеденную привередливой гостьей кашу и поставил перед вечно голодным Куртом. Пес был в не себя от счастья! Добавка!
– Опасная ты девушка Рэйчел, – его шепот и самодовольная улыбка, заставили ее с силой сжать ложку на столе, как единственное оружие против непредсказуемых блондинов. – Хотела власти надо мной? Ты ее получила. Я больше не следую плану Автора, благодаря тебе. Моя рабочая смена началась, но я здесь, с тобой.
Отныне история Сета Уайта начиналась с нее. С Рейчел Белл. От столь очевидного и невероятного факта муза впервые не нашла, что сказать. Он был прав, она вклинилась в его сюжетную линию и сбила ее!
Во все глаза рассматривая сияющего в солнечном свете мужчину перед собой, Рэйчел впервые за это утро позволила негативным эмоциям, схлынуть. Сегодня он выглядел иначе. Он явно был заинтересован, его лицо было живым, губы подвижны, а глаза... Глаза казались до того глубокими и... голодными, что муза чувствовала себя странно.
Ей было неловко? Да, скорее всего она чувствовала неловкость, ведь Белл была никогда не была в центре внимания. А быть в центре внимания Уайта оказалось слишком волнительно.
– Сет! Сет! – в дверь неожиданно заколотили маленькие кулачки. – Там дядька всех в таверне собирает!
***
Скорее по привычке, чем по собственному желанию, Сет вновь оказался в таверне. Забавно, кажется, эти двое поменялись местами. Не только фигурально, но и физически, ведь муза по нелепой случайности заняла его стул, и Уайту ничего не оставалось, как молча сесть рядом, левее положенного.
На полпути к таверне Рэйчел вдруг сорвалась на бег. С тихим фырканьем Сет осуждающе покачал опущенной головой, но послушно ускорил шаг. Такое нетерпение, привело ее к еще большему мучению – ожиданию, так как они оказались на месте раньше срока.
Время текло в этом мире всегда с одной скоростью, и, привыкнув к его течению, не было смысла так спешить. И сегодня, почувствовав, наконец, как спали невидимые путы петли, Сету, наоборот, хотелось затормозить. Растянуть мгновения, посмаковать, вглядеться в персонажей с заученной ролью и насладиться мыслью, что можно опоздать, не прийти.
Рэй же так мчалась на поиски ответов на свои вопросы, что сшибла Даяну, на этот раз не угодившую в крепкие объятья мужчины, а севшую прямо в сугроб у расчищенной дороги. Бедняжка даже не заметила серьезно настроенную Белл, несущуюся на два шага впереди от блондина. И такой поворот отчего-то заставил Сета зажевать улыбку, а золотоволосую Даяну обиженно и ревниво засопеть, отряхивая промокшую шубу.
В таверне было шумно, душно и ароматно. Нет, вонь тоже присутствовала, все также давила, заполоняя собой все пространство, но сегодня Рэй ощутила и новые запахи с кухни. До поры до времени они не привлекали к себе внимания посетителей. Райт, как и всегда, сбежал по лестнице и, безошибочно выцепив из толпы блондина, направился к нему. Лишь на секунду, одну секунду, которую никто даже не заметил бы, мужчина замешкался и в самый последний момент... сдвинул свой стул влево, целеустремленно бросая проверяющий на наличие магии камень точно перед Сетом Уайтом...
– А, наша муза! – осознанный взгляд Блэка остановился на Рэй, которая сидела с ним за одним столом вот уже две минуты, но блекла на фоне Сета, обоснованно вписанного в сюжет, в отличие от нее самой. – Прости, сразу и не заметил тебя, Гвен.
Чувственные губы мужчины медленно растягивались в чеширской улыбке.
– Пустяки, – задетое самолюбие девушки – меньшее из ее зол, и она задвинула его в нижний ящик своих насущных проблем. – И мое имя Рейчел Белл, можешь называть меня Рэй.
– Так это правда?
– Что именно? – мешкает муза.
– Ты здесь не на законных основаниях? – поигрывая бровями, интересуется Райт, прекрасно слышащий все компрометирующие ее слова и попытки связаться с А́ле. – Шантаж? Подкуп?
– Кража и жульничество, – и бровью не ведет муза. – Однако не нуждаюсь в твоем осуждении.
– И мысли не было, – Райт выглядит слишком довольным, чтобы понимать насколько несдержанной может быть муза на самом деле.
– Вынуждена признать, что это был импульсивный поступок, – спустя пол минуты выдавливает из себя Рэй, скрещивая руки на груди в защитном жесте, вот только ее лицо выражает отнюдь не ранимость, скорее скрытую агрессию. Злость выходит на первый план ее эмоционального фона в первые дни петли.
– Идиотский, – нескромно поддакивает ей Сет, совершенно не страшась ее убийственного взгляда. – Ох, прости, надеюсь, мне разрешено говорить так о твоей работе?
Что ж, она это заслужила – насмешки. Вытерпеть их все разом было проще, чем получать по одной в затылок каждый раз, выходя из дома.
– Все вышло не так как я предполагала, это очевидно, – с натянутой улыбкой признает она, вновь общая внимание на разумно помалкивающего Райта, говорить такие слова в лицо Сета Уайта было подобно самоубийству.
– Сейчас это уже не так важно… Рэй, – Блэк одаряет ее обнадеживающей улыбкой, и муза облегченно выдыхает, ощущая, как нервное напряжение покидает ее тело. – Ты рискнула, и это достойно уважения, но что дальше?
– А дальше нам нужно найти того, кому принадлежит лишний хрусталь. Есть какие-то предположения?
Чтобы найти иголку в стоге сена, нужно знать, как выглядит иголка. И, разумеется, какого черта она там оказалась. Рэй обдумала все еще утром – кем бы она не стала, она все еще может помочь героям и, возможно, самой себе.
Черноволосый мужчина напротив довольно кивнул. Райт не казался удивленным ее вопросом. Она могла сдаться, опустить руки, упасть замертво, но Рэйчел Белл пришла сюда и продолжала требовать информацию. Это впечатляло.
Проведя рукой по прямому водопаду волос, он откинулся назад и с удовольствием вытянул под столом длинные ноги, скрещивая лодыжки. Потягиваясь, как после длинной спячки, мужчина пытливо и скрупулезно вспоминал, с чего все начиналось.
– Почти сотню лет назад отгремела Великая магическая революция, она лишила людей их богов, а следовательно, самой веры и божьих даров.
Если бы не вымученный стон, Рэй могла бы принять Уайта за лишний стул у их приватного столика. Сет, внезапно осознал, что им предстоит слишком долгий разговор для его первого полного свободы дня, и решил немедленно покинуть неприятную ему компанию.
– Раз я тебе больше не нужен, я сваливаю, – невозможно было закатить глаза еще больше без риска приобрести косоглазие или вовсе перестать видеть мир перед своим носом, но у Сета с каждым разом получалось все лучше и лучше. Быстро оказавшись на ногах он сделал лишь шаг, прежде чем муза с энтузиазмом хлопнула ладонью по столу.
– Лимонный тарт, – крикнула она ему в спину, привлекая зевак, и Сет споткнулся на ровном месте. Нехотя, он медленно обернулся, вперив в нее свои полные опасения и смутных догадок глаза. Достаточно было быть знакомым с Рэйчел всего один день, чтобы понять, что ее хватка была стальной.
Их узнали, точнее ее. Все головы разом были обращены к их столику, и она на секунду пожалела о своих словах, но отступать было нельзя.
– Что? – Сет поджимает губы, прикрывает веки на долгие две секунды и все же наклоняется к ней, подставляя ухо. – Ну-ка повтори, я не расслышал.
– Закажи мне лимонный тарт. Пожалуйста.
Она смотрит на него с вызовом, не просьбой, и его лицо каменеет.
– Его нет в меню, – отчеканивает он, выпрямляясь, и засовывает руки в карманы брюк.
– Он был за третьем столиком прошлым утром, – щелчок пальцами, и Рэй со всезнающей улыбкой указала пальцем на нужный стол. Ее лукавые глаза хитры и метки. Она целилась в Сета с метра и не могла не попасть. Не с такой искренней улыбкой. Позади них послышалось веселое кряхтение и одобрительные выкрики.
– Так купи его, – разжевал Уайт настолько внятно, словно она впервые говорила с ним на одном языке и едва ли была способна его понять.
«И как только он находит в себе силы сопротивляться ее чарам?»
Райт, кажется, думал о том же. Его заливистый смех, который мгновенно подхватывают остальные посетители таверны, разрядил обстановку, и Рэйчел равнодушно повела плечом.
– У меня нет денег.
Блэк зааплодировал ее очарованию, утирает слезы веселья, а муза отвела глаза от стоящего непоколебимой крепостью Сета и попросила Райта продолжить свой рассказ. Ее спина была прямой как палка, ладони, сомкнутые между коленями в холодном поту, но она мастерски отыгрывала спокойствие, демонстрируя колоссальную выдержку.
Она мысленно молила, чтобы Сет Уайт не уходил. Словно с недавних пор Рэй цеплялась за все, что от нее ускользало, поддаваясь необъяснимому тоскливому чувству одиночества.
«Приказы больше не подействуют. Советы, наставления… Разве Сет хоть раз прислушивался хоть к одному? Бред. Это не должно было сработать, так? Он знал, что ее не мучал голод от слова совсем. То есть никогда в жизни. Знал утром, знал и сейчас. И это пирожное – предлог чтобы он остался рядом. Мог ли он притвориться, что не понял этого? Что она всего лишь избалованная, требовательная муза?»
– Хороший выбор! – неожиданно заявил Райт, азартно потирая ладони, и напряженное молчание лопнуло, как мыльный пузырь. – Пожалуй, и я проголодался, – кладя локти на стол и наклоняясь к Рэйчел, мужчина с самым заговорческим видом, подмигнул ей и подозвал рукой подавальщицу.
Блондин по-прежнему молчал, словно раздумывал над математической задачей, и Рэйчел избегала его взгляда, и считала секунды до того, как молодая девушка ее возраста остановилась у их столика.
– Чего желаете, наместник?
Миловидная, кокетливая особа жаждала вовсе не чаевых, а места в сердце самого завидного жениха деревни. Она с любопытством кошки впиась глазами в Рэй и, несомненно, ждала момента, чтобы разнести свежие сплетни о несчастной, побитой жизнью музе по округе.
– Жарко́е. И принеси-ка нам хорошего вина.
Райт был хорошо воспитан, умен и проницателен, помимо всего далеко небеден.
Два бокала, один напиток. Вино согреет Рэйчел, украсит румянцем щеки, добавит блеска выразительным глазам и заставит ее улыбаться в знак признательности. Он подарит ей этот десерт. Купит ей тысячу таких десертов, и она останется рядом, чтобы говорить, расспрашивать, перебирать варианты, а затем будет смаковать каждую ложечку лакомства, слизывая с пухлых спелых губ меренговый крем.
Райт никогда раньше не задумывался о женщинах, которые его привлекали. Но сейчас он, казалось, прочувствовал ответ на этот вопрос. Он любил умных, болтливых женщин, способных на многое не только в постели, но и в жизни. Он вновь обратился к подавальщице с намерением произнести заветные слова, способные покорить сердце Рэйчел Белл, но не успел…
– И лимонный тарт для музы.
У Рэй перехватило дыхание, она буквально подавилась от изумления? Облегчения? Восхищения? А на другом конце стола давиться черноволосый наместник, и, в отличие от девушки, восторга он не испытал, во рту у него горчило.
Стул рядом с музой скрипнул под весом блондина, и Сет Уайт, копируя позу Блэка, с кислым видом кивает подавальщице. Именно он был тем, кто сделал последний заказ.
«Он остался. Плевать на десерт. Он остался!»
– Ты говорил про Вторую магическую революцию, – облизывая вмиг пересохшие губы, ровным тоном напоминает Рэйчел, подталкивая наместника к продолжению беседы. Она прячет улыбку в правом уголке губ, но ее выдает ямочка от прикушенной изнутри щеки.
– Верно, – хмыкнул Райт, мысленно испепеляя Сета. – Все началось с восстания людей против неравенства в обществе, с целью свержения власти Могучих.
– Кто такие Могучие?
– Кто «может», тот и Могучий, способный преображать и передавать божественную силу, но сейчас это великий, редкий дар, Равенства не случилось, к власти пришли оставшиеся немногочисленные одаренные, подавив восстание, но боги отвернулись от людей, ведь сила, которой они так щедро делились стала яблоком раздора. Жадность сгубила нас. Однако, в таких деревнях, как наша, все еще правят гончие псы небес, и вершат на земле суд над людьми. Волки в этих краях избирательны в своей добыче и забирают лишь тех, кто уже обречен. Каждый, кто совершит преступление изгоняется в лес с полуночи до рассвета, если же ему удается вернуться, человек признается невиновным, но, поверь моему опыту, таких единицы.
Перед Райтом возникло жаркое в дымящемся горшочке, и он прервался, чтобы втянуть в себя аромат сочного мяса, зелени и запеченной картошки. Перед Рэй тоже поставили маленькую тарелку с аккуратным треугольным кусочком десерта, который пахнул кислинкой от лимонной цедры и сладостью от воздушной меренги. Вот только тарт совершенно не вызывал аппетита у девушки.
– Моя работа как наместника этой деревни состоит в том, чтобы донести либо о пропаже человека, либо о незаконном изготовлении и распространении кристаллов в Министерство Магического Контроля.
Райт Блэк разлил вино по двум бокалам, принципиально не обращая внимание на третьего лишнего за столом.
– Кого мне искать? – задала муза свой главный вопрос, и посмотрела на Райта такими пронзительно-требовательными, наполненными жизнью и надеждами глазами, что Райт почувствовал себя тем самым, от кого могла стать зависимой эта внесюжетная девушка.
– Одаренных в деревне нет, а нет силы – нет контрабанды. Остается одно – ищи того, кому отчаянно в этом месте нужна помощь. Нет ни одного человека, добровольно отдавшего бы свой кристалл, и нет ни одного убийцы, который бы так подставился, избавившись от трупа, но не уничтожив накопитель.
Черноволосый мужчина перед ней ел аккуратно, не спеша, поглядывая на девушку из-под ресниц, пытаясь снова поймать ее взгляд, но она далеко, ее больше не цепляет ни он, ни еда, ни притихшая таверна вокруг.
