355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Ефиминюк » Как все начиналось » Текст книги (страница 3)
Как все начиналось
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 19:17

Текст книги "Как все начиналось"


Автор книги: Марина Ефиминюк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Снимай повязку! – заголосил кто-то из толпы.

Я сдёрнула грязные бинты, долго моргала, привыкая к свету, а потом простонала:

– Я вижу! Люди, я вижу!

И снова раздался злобный голос:

– Быстро она чего-то прозрела, вон Манька…

– Я вижу правым глазом! – заголосила я. – О, чудо! Мой правый глаз прозрел!

Я выхватила из рук ошарашенного Маэстро стакан, сделала ещё один глоток, обтёрла рукавом рот, а потом заорала:

– Мой левый глаз тоже начинает видеть, – я начала осматривать толпу, ища глазами источник мерзкого голоса.

– Не верю! – вдруг заявила патлатая баба.

– Ах, это ты мне мешаешь выздоравливать! – обвинительно ткнула я пальцем в неё. – Брат мой, дай мне мой костыль!

Я повернулась к Маэстро:

– Спасибо, Вам, век помнить буду!

Ко мне подскочил Юрчик, подставил своё плечо и тихо просопел в ухо:

– Уходим! Тут, оказывается, Санька-карманник клиентов обчищал. Пусть толстяк сам с народом разбирается.

Стоило нам выйти на улицу, как в след нам раздался крик:

«Кошелёк! Кто-то украл мой кошелёк!»

– Бежим! – заорал мне в лицо Юрасик, обдавая перегаром. Перегоняя друг друга, мы побежали. «Вон она контуженная!» – услышала я сзади и припустила ещё быстрее. Доска, привязанная к ноге, мешала бежать, но времени снять её не нашлось; на полпути к Главной площади верёвки ослабли, и деревяшка всё-таки слетела, звучно ударившись об оледеневшие камни. За нами неслась бушующая, разгневанная толпа, перед глазами встали испуганные лица музыкантов «Баянов». Как я их сейчас понимала! Мы были уже в городских трущобах, когда голоса особенно стойких и обиженных горожан, преследующих нас, смолкли. Еле дыша, я остановилась, Юрчик схватился за бок и повалился на снег.

– Хорошо, Аська, бегаешь! – прохрипел он.

– Ещё бы, – отдышавшись, подтвердила я, – жить захочешь – не так побежишь. Гони мои 15 золотых!

– На десять договаривались! – возмутился юродивый.

– Я все работу сделала, еле ноги унесла, а ты свой процент ещё с Саньки-карманника получишь!

Юрчик скривился и достал кошель, который ему вручил толстяк; судя по величине мешочка, в нём звякали не меньше 40 монет.

– Ах ты, скупердяй! – воскликнула я. – Давай половину, а то глаз выбью! Ни один эликсир не вылечит.

Тот, едва не плача, отсчитал 22 золотых и протянул мне:

– Никогда с тобой, Вехрова, больше связываться не буду!

– Ещё умалять будешь, чтобы я с тобой поработала! – расхохоталась я.

– Реквизит верни!

Я с готовностью стянула грязную одежду, скомкала и бросила Юрчику.

– Лови свой реквизит, – развернувшись, и уже не боясь, что меня узнают, пошла по направлению к дому. Сердце пело от радости: в кармане позвякивали 22 новеньких блестящих золотых, жизнь налаживается!

Напевая под нос, я повернула на узкую улочку и тут услышала это – плач, детский плач, как во сне, только сейчас он был вполне реальным. У меня мелко затряслись руки. Ребёнок! Поддавшись порыву, я кинулась на крик и, завернув в один из переулков, увидела его.

Маленький мальчик, двух-трех лет отроду. Босой, одетый в тонкие порты и льняную рубаху он съёжился от холода. Ребёнок плакал и размазывал слезы по чумазому личику, эти заплаканные глаза могли разжалобить даже самого закоренелого преступника.

Ощущая внутри незнакомое мне желание защитить его, я протянула руку:

– Малыш!

Трансформация в ребёнке произошла незамедлительно: он поднял на меня чёрные без белков глаза и зарычал, обнажая короткие острые зубы. Я шарахнулась. Это был пропавший данийский мальчик! Я решила дать деру: этот ребёнок был опаснее многих известных мне диких животных, но что-то остановило меня, что-то как будто подтолкнуло в спину.

– Эй, малыш, – удивляя сама себя, произнесла я как можно ласковее, – малыш, ну ты что, не бойся, я не причиню тебе вреда. Иди ко мне.

Внезапно мальчик превратился в самого обычного ребёнка, с чёрными, как смоль, волосами и яркими, почти фиолетовыми, глазами, и перестал плакать, а потом вдруг бросился ко мне, радостно смеясь:

– Мама!

Такого я не ожидала! «Мама?!» – это уже слишком! Какая я тебе «мама»? Я чужая тётка Аська!" Сказать, что я удивилась, значило не сказать ничего! Я уже решила ретироваться и спастись бегством, но было поздно: данийский ребёнок прижался ко мне всем телом, обнимая мои колени:

– Мама, мам, – повторял он.

Не осознавая, что творю, я схватила его на руки. Я расстегнула тулуп и, обняв его худенькое тельце, прижала к себе, согревая своим теплом, и, что было духу, бросилась в лавку к Марфе.

Когда я ввалилась в лавку с ребёнком на руках, Лукинична как-то сразу все поняла и вопросов не задавала. После того, как мы малыша отогрели, накормили, выкупали и уложили спать, собрались на семейный совет.

– Ты его должна была отнести в Совет сразу, – ругалась она, – где ж это видано: зверёныша и в дом.

– Не говори так, – оборвала я её, – днём раньше, днём позже, ну не могла я его тащить туда. Ты же видела, в каком он был состоянии! Ну что, они бы его там холили и лелеяли?

– Больно ты знаешь, – буркнула Марфа, – чай не изверги, сберегли бы дитя. Вот что, – помолчав, сказала она, – не дело это. Как бы тебя, дурёха, в похищении не обвинили. Завтра возьмёшь его и отведёшь в Совет, оставишь там, и расскажешь, как все было! Поняла?

– Поняла, – я ласково посмотрела на неё, – спасибо.

– Эх, девка, вечно ты себе неприятности на голову находишь. Люблю я тебя, вот душа за тебя и болит.

Марфа погладила меня по голове:

– Ну, иди, посмотри как он там, вижу ведь, что не терпится.

Я тихо открыла дверь в меленькую спаленку на втором этаже. Мальчик свернулся калачиком на огромной Марфиной кровати, обняв старого потрёпанного зайца, и спокойно спал. Я осторожно присела на кровать и ласково погладила малыша по тёмным волосам. Какое-то странное чувство раздирало меня изнутри, чувство нежности, желание защитить и что-то ещё, какая-то дикая радость, словно это маленькое существо мне было самым близким человеком на свете – это меня и настораживало. Я попыталась проанализировать свои чувства, мне до сих пор было непонятно: уж слишком острая была реакция на этого малыша. Материнский инстинкт у меня пока отсутствовал напрочь, и ни один ребёнок не вызывал даже умиления, но этот мальчик? Я нежно коснулась пальчиком его курносого носика. Неожиданно малыш открыл свои огромные фиолетовые глаза и счастливо улыбнулся:

– Мама.

– Спи, малыш.

Мальчик резво подвинулся к стенке, предлагая мне прилечь.

– Мама? – вопросительно посмотрел он.

Я покачала головой:

– Я не мама, маленький, – попыталась объяснить ребёнку, – я просто тётя, тётя Ася.

И тут я увидела у него на шее тонкую золотую цепочку. Я осторожно потянула за неё и достала медальон – тонкий кругляшек, величиной чуть побольше монетки, на нём было выгравировано моё лицо, а с другой стороны имя Анук. У меня по спине побежали мурашки.

– Тебя зовут Анук, малыш? – мальчик кивнул, и показал пальчиком на изображение:

– Мама, люблю.

– Спи, маленький, – я поцеловала его в лоб и затушила свечи. Маленькие звёздочки у указательного пальца загорелись ярким красным цветом. Анук увидел их и засмеялся:

– Звёздочки.

Я улыбнулась. С этим надо было что-то делать. Это было совершенно не нормально, и сбивало с толку. ТАК НЕ ДОЛЖНО БЫЛО БЫТЬ!

* * *

Когда на следующий день я появилась у Дома Совета Магов Словении за руку с маленьким Наследником, начался настоящий переполох. Стражи у ворот уставились на нас так, словно перед их взором появилось чудище лесное в зеленом сарафане, и, подобно, рыбам, выброшенным на берег, беззвучно открывали рты. Нас моментально препроводили в огромный круглый зал с высоким сферическим потолком. Через огромный стеклянный витраж лился белый прозрачный свет. Я стояла ослеплённая в ярком световом столбе, крепко прижимая к себе Анука, и ощущала внутри все возрастающую панику. В Совете я до этого никогда не была, а лица наших Магистров видела только на гравюрах в газетных листах.

Вокруг нас собрались адепты – взрослые и сильные боевые маги пытались изобразить на лицах высшую степень озабоченности, но я различала лишь настоящий животный ужас, когда их взгляд падал на малыша, доверчиво прижимающегося ко мне. Перед ними был не маленький испуганный потерявшийся двухлетний мальчик, а Наследник провинции Бертлау, данийский Властитель, яблоко раздора, повод для нападения на Словению.

Где-то, тихо скрипнув, открылась дверь, я оглянулась. К нам приближался Магистр Владий – наставник Училища Магии. С тех пор, как меня выгнали оттуда, прошло несколько лет, но я до сих пор помнила все нелицеприятные слова, которые он, брызжа слюной, выкрикивал мне в лицо.

Меня он узнал с первого взгляда.

– Вехрова! – он остановился в двух шагах от меня. Я почувствовала, как заволновался Анук. – Почему я не догадался, что в этом городе только ты сможешь найти его?

Я молчала. По правилам хорошего тона я, не имела права говорить, пока он мне не разрешит. Он Магистр, а я бездарная студентка, выставленная за дверь.

– Ты знаешь, что тебя могут обвинить в похищении? – мои руки похолодели, а желудке неприятно кольнуло. – Это все странно, находишь его именно ты! Слышишь, именно ты!

– А что в этом странного? – не выдержала я. К черту, хороший тон, воспитанием я никогда не отличалась. От изумления, что я пренебрегла правилами, у Магистра вытянулось лицо. – Я должна была оставить замерзать на улице маленького мальчика? Откройте глаза, Магистр, он просто ребёнок! Испуганный, уставший ребёнок!

– Нахальная девчонка! – он ткнул пальцем в мою сторону, а потом неожиданно схватил за руку Анука. – Спасибо тебе за помощь Московии, получи награду в кладовой Совета!

Это был скандал! Адепты с радостью наблюдали за развитием событий, предвкушая, что Магистра из-за предвзятого отношения к спасительнице Наследника уберут с места наставника Училища. Они были правы.

Владий потащил мальчика к двери, из которой вышел, и тут случилось то, чего я боялась: Анук закричал и превратился в зверёныша с чёрными глазками; с силой достойной взрослого мужчины оттолкнул Владия, тот беспомощно упал на пол. Адепты, расслабившиеся за время нашего скандала, снова прижались к стенам от страха. Никто не шевелился и не спешил на помощь Магистру, опасаясь приближаться к разозлённому данийскому ребёнку. Малыш повернулся: «Мама!»

Зал охнул. В это время Владий поднялся с пола, и вдруг я почувствовала, что он ударит, ударит боевым заклятием, в маленькое существо, уже не похожее на человечка, которое бежало ко мне и тянуло ручки.

– Нет! – я так и не поняла, откуда у меня появились силы и прыть, в два прыжка я оказалась рядом с Малышом, и закрыла его своим телом. Маленькие звёздочки у пальца стали чёрными. Вокруг нас образовался энергетический щит в виде прозрачной голубоватой оболочки. Если бы я не была испугана происходящим, то, наверное, сильно удивилась – такой фокус у меня не выходил и в лучшие времена.

– Ах, ты отродье! – прошипел Магистр. – Ты не можешь колдовать!

– Что здесь происходит, Магистр Владий? – услышала я спокойный голос и подняла голову. Посреди приёмной залы стоял Глава Совета, Магистр Ануфрий, самый сильный и мудрый маг в Словении. Он был совсем старик, высокий, прямой, как палка, длинная седая борода до пояса, из-под седых бровей смотрели тёмные живые глаза, заключающие в себе мудрость многих столетий.

– Что здесь происходит, я спросил? – настаивал он, надтреснувшим старческим голосом.

– Он хотел убить Анука, – закричала я, что было силы, наплевав на приличия. Магистр впился в лицо Владия острым, как иголка, взглядом. Тот побледнел, как-то сник и ссутулился:

– Я думаю, Вы, Владий, понимаете, чем это нам грозит, – он сделал паузу, – и новая война, это будет не самое страшное. Арвиль Фатиа никогда не простит нам гибель этого ребёнка!

Владий склонил голову:

– Простите, Магистр Ануфрий, я не знаю, что на меня нашло. Это все девчонка, – он ткнул в меня пальцем, и злобно сверкнул глазами, – её магия не опечатана!

Ануфрий посмотрел на меня так, словно видел всю мою подноготную, меня затрясло.

– Разве не видите? Этот ребёнок никуда не пойдёт без девушки!

Он повернулся к нам спиной, и только тут я поняла, почему не слышала шагов: Магистр не шёл, он парил в нескольких сантиметрах от пола.

Дальше нас проводили в святая святых – кабинет главного мага Словении. Об этой комнате ходили легенды: будто живёт здесь огромная белая сова, и Магистр посылает её с письмами и депешами вместо почтового голубя, говорили ещё про какой-то старинный меч с непроизносимым названием, будто он здесь хранится. Перемалывая в голове все эти байки, я уже ожидала увидеть алтарь с сидящей на нём совой с волшебным мечом в клюве. Каково же было моё удивление, когда мы попали в небольшую светлую комнату с огромным столом, заваленным бумагами и свитками, диваном и двумя креслами.

Магистр Ануфрий сел за стол и указал на кресло, Анук, который уже превратился в красивого мальчика, смеясь, забрался в него. Я же никак не могла позволить себе сесть в присутствии сия господина.

– Так значит, это Вы нашли юного Анука Бертлау?

Кивком головы Магистр разрешил мне говорить. История не заняла много времени, причину моего появления в трущобах я опустила, зато в красках рассказала, как выглядел малыш, когда я его нашла.

– А где ты была до этого? – последовал вопрос. Я смутилась и лихорадочно придумывала правдоподобную ложь. Действительно, какая причина может заставить молодую девушку притащиться в городские трущобы, куда адепты даже днём по одному не суются.

– Ты участвовала в обмане более ста пятидесяти законопослушных горожан и гостей столицы, демонстрируя некий эликсир, – ответил за меня Глава Совета.

Я почувствовала, как румянец заливает щеки и шею. Он что мои мысли читает? Я осторожно покосилась на Магистра, тот положил руки на стол и внимательно следил за мной. Черт! Он действительно читает мои мысли! – догадалась я, и забавы ради начала про себя петь скабрёзную песенку про неверную жену адепта. У Магистра отвисла челюсть, и он поперхнулся. Я откашлялась и сосредоточилась на пятне обивки дивана. Похоже, я таки перегнула палку. Ануфрий помолчал и продолжил:

– По сему видно, что ребёнок принял тебя за данийку. Они очень сильно реагируют на родную кровь. В твоём роду были данийцы? – он внимательно посмотрел на меня из-под густых седых бровей.

– Нет, – я не понимала, о чём Магистр ведёт речь.

– Кто твои родители? – последовал вопрос. Я покраснела до корней волос, сейчас он узнает мою фамилию и сразу же вспомнит нашумевшую историю о молодой ведьме с неуправляемой силой.

– Моего отца звали Прохор Вехров, он был адептом Совета Магов Словении.

Магистр удивлённо вскинул брови и как-то по-новому, с каким-то подозрительным интересом посмотрел в моё лицо.

– Так ты Асия Вехрова? – так он меня узнал! Сейчас будет задавать вопросы про Училище. – Как я сразу не заметил, что ты похожа не неё.

У меня отвисла челюсть – он, что не знает про Училище?

– На кого? – выдавила из себя я.

– На свою мать, – теперь он смотрел на меня почти с нежностью. Ну, понятно, мы просто страдаем старческим маразмом. Я-то думала, что маги этому не подвержены, ан, нет, поглядите, и на старуху бывает проруха.

– Я не помню своей матери, – с натугой проговорила я, – она в родах умерла, а отец пить начал.

Казалось, старец вновь угадал мои мысли, усмехнулся одними губами и вынес вердикт:

– К вам с мальчиком мы приставим двух адептов, ребёнок пока будет с тобой. Сегодня свяжемся с Арвилем Фатиа и решим, что делать. А сейчас идите.

Я кивнула и, взяв Анука за руку, поспешила к двери.

– Асия, – позвал тихо Магистр, я обернулась, – пожалуйста, береги его!

– Обещаю.


* * *

Больше всего Марфу раздражала охрана. Адепты, высказывая особенное рвение в несении службы, обыскивали и входящих, и выходящих покупателей. Тётка искренне переживала, что они распугают всю клиентуру, но народу в лавке толкалось как никогда много. В основном это были жаждущие увидеть маленького Наследника, ребёнок их разочаровывал: ни тебе страшных чёрных глаз, ни клыков и даже звериных когтей не нашлось.

Нам же Анук казался идеальным мальчиком: ни капризничал, ни плакал, улыбался, ел с аппетитом и спокойно улёгся днём спать. «Красавец, – шептала Марфа, – был бы твой сыночек, Аська, – вздыхала она, – была бы я счастливая бабка!»

На следующий день, сопровождаемые отрядом адептов, мы с Ануком в закрытой карете прибыли в Совет.

Публика к нашему приезду подобралась колоритная: два Советника Магистра Ануфрия. Один невысокий, с пивным животом и румянцем во всю щеку на круглых гладких щеках, и сам напоминающий бочонок с пивом – Советник Леонид. Второй его полная противоположность – длинный и худой, как жердь, со спутанными седыми вихрами, с фанатичным блеском в выпученных глазах – Советник Георгий. Я им смущённо кивнула и окинула быстрым взглядом остальных.

На диване развалился гном, закинув ноги в грязных кирзовых сапогах на подлокотник. Я с недоумением уставилась на него, как на неведомую зверушку. Гномы, как правило, рыжие, этот же был альбинос. Белые волосы, светло-голубые, почти прозрачные, глубоко посажёные глаза обрамляли такие же белесые ресницы и брови; поджарый, судя по всему, выше обычного гномьего роста.

Прислонившись к широкому подоконнику и задумчиво рассматривая вид из окна, стоял молодой человек. Этот субъект был, наоборот, яркий брюнет. Больше всего он походил на вурдалака, пардон, перевёртыша. Чёрные волосы вороньего пера, бородка клинышком и красные радужные оболочки глаз. Кого же он мне напоминает?

«Он не напоминает вурдалака, он и есть вурдалак! – вдруг поняла я. – Мама!» Помнится, мой папаша водил дружбу с перевёртышем. Каждый раз тот приходил к нам в дом, смотрел на меня своими красными глазищами, но не приближался, а потом напивался, как сапожник, и засыпал на узкой лавке в горнице. «Этот тип больно на того пропойцу походит, – я нахмурилась, – хотя кто их разберёт этих вурдалаков, они все на одно лицо!»

Все, находящиеся в комнате, были напряжены, мне показалось, что ещё немного и между участниками сего действия сверкнёт молния.

– Ася, – нервно улыбнулся мне сидящий за столом Магистр, он единственный старался сохранить, по крайней мере, внешнее спокойствие, – ну, наконец, а то мы вас с Ануком заждались.

Он продолжал улыбаться, отчего в мою душу закралось предчувствие надвигающихся неприятностей.

Я остановилась посреди комнаты. Анук испугался такого количества народа и прижался ко мне.

– Итак, господа, – начал Магистр, – мы обсудили с Арвилем Фатиа сложившуюся ситуацию. К нам уже вчера выехала делегация, возглавляемая его правой рукой Леоном Неаполи, – Ануфрий замолчал, находящиеся в комнате сразу подались вперёд. – Нет, это не объявление войны, визит дружественный.

Раздался всеобщий вздох облегчения.

– Кроме того, Арвиль Фатиа, подозревает, что похититель мог быть человеком, поэтому вся человеческая община в Данийе попадает под подозрение. Боюсь, что некоторых вышлют на родину. Так что готовьтесь, господа, вероятно, начнётся то, чего мы все так сильно опасаемся.

Новость о том, что данийцы людей не съедали, а просто позволяли им оставаться, жить и работать на благостной земле, для меня стало откровением.

– Для того чтобы обеспечить безопасность мальчика, мы с Арвилем пришли к общему решению отправить его обратно в Фатию без лишнего шума, инкогнито, под присмотром специально отобранной группы.

– Но как так? – удивился Советник Георгий. – Мы должны для выяснения всех недоразумений выслать делегацию. Магистр Ануфрий, что могут сделать для погашения конфликта ведьма-недоучка, гном, вурдалак, простите, – он с искренним сожалением посмотрел на брюнета, – перевёртыш и адепт. Они же ничего не понимают в политике! Это же целая проблема! А мы посылаем какую-то гоп-компанию.

Я вытаращилась на Советника, доходило до меня туго. Так значит я еду с маленьким Ануком в Солнечную Донийю? Потом я покосилась на брюнета: так ещё и с настоящим вурдалаком. Они что с ума все посходили? И потом мне что же не спать все время, трясясь, что сей господин как-нибудь ночью в полнолуние превратится в чудище, разорвёт меня на куски и полакомится моей печёнкой?! Если вурдалаки требуют независимости и признания себя цивилизованной расой, это не значит, что они не кушают молодых беззащитных девиц! Да, я такая беззащитная, что меня сам бог велел сожрать!

Из горестных размышлений меня вывел голос Советника Леонида:

– А где, кстати, адепт Иван? – ответа не последовало, и о нем сразу забыли.

– Выслушайте меня, не перебивая! – вдруг рявкнул Ануфрий. – Вслед за ними через несколько дней поедет и делегация, состоящая из магов во главе с Советником Леонидом, – продолжил Глава Совета, пухлый величественно кивнул. – Группа с Ануком тронется в путь на лошадях без повозок, а потому она будет быстрее. До Фатии они доберутся, не привлекая к себе никакого внимания, уже через неделю, а делегация будет ехать почти месяц, и её увидят и заметят все. С делегацией мальчик может быть снова похищен или хуже того убит, – объяснял Магистр Советникам, как школьникам пятиклашкам.

После долгих и нудных обсуждений сего действия все пришли к выводу, что этот план наиболее приемлем. Единственное, что не нравилось никому, в том числе и мне, так это моё участие в походе.

Я проголодалась, у меня устали ноги и очень хотелось чихнуть, а остатки хорошего воспитания этого не позволяли. Анук уже перестал бояться, от нечего делать потрогал все статуэтки в кабинете, нарисовал какую-то каракулю на секретном документе у Магистра Ануфрия, чем вызвал немое удивление всех окружающих, а я широко зевнула.

– Она не должна ехать, – уже в сотый раз произнёс Советник Георгий, – она же была отчислена за профнепригодность из Училища Магии, девушка потенциально опасна. Как выяснилось, её сила не опечатана. Маг-недоучка не может управлять своими способностями.

– Не надо было выгонять, – буркнула я себе под нос. Все документы на отчисление согласовывались и подписывались Советом.

– Прецедент сохранения магии мы рассмотрим по её возвращению. Поймите же Вы, – устало повторил Глава Совета, – без неё Наследник никуда не поедет. Да вы попробуйте сейчас увести его в другую комнату, он сразу превратиться в маленькое чудовище, разнесёт весь кабинет и нападёт на охрану.

– Это дочь Прохора Вехрова? – вдруг спросил вурдалак, в его голосе читался неприкрытый ужас. В комнате воцарилась гробовая тишина, давящая на уши.

Магистр то ли кивнул, то ли пожал плечами.

Я ничего не поняла из этого разговора, но вопрос мне сразу не понравился.

– Решено, – заключил Ануфрий. – Вот, Ася, познакомься, эти люди, – тут Магистр запнулся, – эти господа будут вас с Ануком сопровождать и защищать. Это Виль – наёмник по особо важным делам Совета Магии, – перевёртыш величественно качнул головой, я же уставилась на его кисти: тонкие аристократичные пальцы с острыми чёрными звериными когтями. Голос Магистра снова отдалился. «Значит все же папашкин приятель! Это ж надо так вляпаться! – огорчился внутренний голос. – Вляпалась ты, Аська, по самые уши!»

– Это Пантелей – он изъездил всю территорию Словении вдоль и поперёк и проведёт вас самой безопасной дорогой, он ваш проводник, – продолжал знакомить Ануфрий.

Гном махнул рукой и усмехнулся:

– Для тебя, милая, – обратился он ко мне, – можно просто дядя Пан. А Вам, Магистр, я вот что скажу – за такие деньги я и василиска лично препровожу народ пугать и ещё платочком ему вслед помашу.

Глаза Ануфрия недобро сверкнули, гном не затыкался все утро и своими скабрёзными шуточками и намёками довёл его личного секретаря, премилую девушку Настюшу до слез.

– А это Иван, наш лучший на сегодняшний день адепт, – произнёс Магистр, а потом осёкся, Ивана в кабинете не оказалось, – а где Иван?

– Иван! – крикнул Советник Леонид, краснея, как рак. Этот самый Иван Петушков, горе луковое, вечно портил все показатели! То пьяный на сборы придёт, то в караул с разбитым носом выйдет, а сейчас на секретное совещание опаздывает!

В дверь заглянула чья-то круглая башка и, очень хитро улыбаясь, произнесла:

– Он через минутку будет.

В тот же момент, отталкивая его, в кабинет ввалился мой давний знакомый. Выглядел он ещё хуже, чем в нашу последнюю встречу. Губа у него зажила, и опухоль с переносицы спала, но кроваво-красные глаза свидетельствовали о бессонных ночах проведённых в интересном месте после ежедневного приёма моей настойки. Он все время хотел зайтись кашлем, но сдерживался, при этом скукоживаясь всем телом. Лекарство подействовало на сто процентов и даже больше: несчастный больше не кашлял, он просто боялся этого делать. Его затравленные вид вызвал во мне глухой приступ раскаянья. Может, напрасно я с ним так жестоко поступила?

– Что с Вами, адепт Петушков? – строго спросил Магистр.

– Я приболел, – прошамкал, едва дыша, тот, – я последнее время себя очень плохо чувствую.

Я не выдержала и хихикнула, тут Иван заметил меня. Глаза его засветились жаждой крови, а руки сами потянулись ко мне.

– Она! Она! Это все она виновата! Ведьма! В костёр её! – заорал он дико, кидаясь в мою сторону. – Задушу! Ненавижу!

– Адепт Петушков! – закричал Ануфрий, но все было тщетно – парень его не слышал.

Тут передо мной появился Анук, поблёскивая чёрными глазами без белков.

– Ой, мама что это? – тоненько заголосил Иван. – Спасите!

Он попытался выскочить из комнаты, но стал открывать дверь в обратную сторону, та никак не поддавалась, чем яростнее он дёргал, тем печальнее скрипел косяк. И тут случилось самое страшное: он чихнул, с такой силой, что его отшатнуло и развернуло спиной, в его животе раздался булькающий звук, и адепт сполз на пол, блаженно и виновато улыбаясь. Совещание пришлось отложить до момента, когда он приведёт себя в порядок.

Через полчаса, после того, как я принесла ему лекарство и свои извинения, мы тем же составом собрались в кабинете. Иван злобно сверлил меня взглядом, а потом заявил, едва не плача:

– Нет, можете лишать меня лицензии, но я с ней никуда не пойду! Она меня или со свету сживёт, или угробит! Не пойду! Ведьма самая настоящая! Ну почему этого ребёнка не нашла славная, милая девушка, а эта пигалица?!

– Я пойду! – раздался знакомый голос; я даже не заметила, как Сергий появился в кабинете. – Я эту пигалицу одну далеко боюсь отпускать, тем более с такой компанией. Магистр, Вы посмотрите на неё, у неё на лбу написано: «притягиваю все беды». И вообще, она мне без пяти минут жена!

Я на него вытаращилась, но с последним заявлением спорить не стала, действительно, если рядом будет хорошо знакомый человек, на кого я могу положиться, мне будет гораздо легче.

– Нет, – отчеканил Магистр, – при всём моем к Вам уважении, Вы, Сергий, теоретик, учёный. Вы с детьми возитесь. А нам нужен воин, которой практиковал боевую магию, а не учебники о ней писал. Вы будете в делегации, там Вы пригодитесь. Все, сегодня вечер вам на сборы, завтра с утра отправляетесь в путь. Обсуждение завершено и решение окончательно!

* * *

Вечером Марфа, Сергий и Динара устроили мне проводы. За столом молчали как на поминках. Тостов не говорили и, когда выпивали, не чокались. В конце концов, эти трое стали говорить обо мне в прошедшем времени, как будто я не сидела рядом, а уже сгинула где-то по дороге к Солнечной Данийи.

– Хорошая была девка, – причитала пьяная Марфа, – правда глупая, и все время в неприятности попадала.

– Ага, – едва не плакала не более трезвая Динарка, – это её и сгубило. А глаза, какие красивые и печальные, как у коровы!

– И звёздочки, – вдруг всхлипнул Сергий, – эти звёздочки у пальчика, как они переливались, какие были яркие. Я ей магию опечатал, самым сильным заклинанием, а они горят.

Я не выдержала:

– Слушайте, вы меня уже умертвили, похоронили и цветочки на могилку посадили. Откройте глаза – я здесь живая и здоровая!

Троица удивлённо уставилась в мою сторону, а потом Марфа прошептала:

– Это пока! – И вдруг заголосила во весь голос: – На кого ж ты меня покинула?! Кто ж теперь в старости мне чай на травках будет подавать! – а потом замолчала, посмотрела на меня совершенно трезвым взглядом и ткнула пальцем в Сергия. – Вот! Надо было замуж выходить! Никто бы мужнюю жену не потащил никуда!

– Да! – поддакнул тот. – Надо было за меня замуж выходить, я бы тебе купил платье из эльфийского шелка!

– Да ну вас! – разозлилась я. – Не нужно мне твоё платье и замуж не пойду, лучше уж, и вправду, помереть!

Сергий удивлённо посмотрел на меня:

– Ты чего, Ась, я и не настаиваю! Можно подумать ты одна девка в городе! У меня, к твоему сведению, и другие кандидатуры есть.

– Ну, и вали к своим кандидатурам! – едва не плакала я от злости. – Больно надо! Иди, иди, прямо сейчас.

– Ну, все! Аська с ума сбрендила, – констатировала Марфа, – то замуж не хочет, то гонит, как влюблённая дура!

– Да ладно, – примирительно прогудел Сергий, – не обижайся, это ж я так, к твоему сведению. Давай я лучше тебе про данийцев расскажу, чтобы ты врага в лицо знала!

– Рассказывай! – согласилась пьяная Динарка.

– Значит так, Аська, злить их нельзя, если уж он превратился в демона, то можно спрятаться в сугробе, а можно попричитать: «Даниец, миленький, не кушай тётечку!»

– В Данийе сугробов нет – там вечное лето! – не выдержала я. – Советчик безмозглый. Тебе, Сергий, вообще, стыдно такое говорить, всё-таки лекции в Училище читаешь!

* * *

И опять я летала во сне. Проснувшись среди ночи, я увидела, что мальчик не спит, а внимательно смотрит на меня.

– Ты видел, Малыш, – шёпотом спросила я, – ты знаешь, где это?

Тот серьёзно кивнул и прошептал:

– Дома.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю