Текст книги "Его нежная птичка (СИ)"

Автор книги: Марина Сумцова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Глава 12

Дима

Сначала я корил себя, что всё получилось неправильно. Ну ещё бы! Вернулся домой, а Птичка уже парня притащила. Да ещё и слащавого, молоденького. То ли одногруппник, то ли просто какой-то дружок. Ещё и наглый такой, жуть! У меня сразу кулаки чесаться начали. Единственное, о чём думал – не стоило было забирать девчонку.

Я пожалел о своём решении.

А потом поставил телефон на зарядку и прочитал чёртово сообщение. Она предупредила. Не просто так притащила какого-то молокососа в дом, а написала.

– Дебил ты, Димон, – ругал себя тогда и всё хотел подойти к Алисе. Замирал около двери в её комнату, пялился, уже заносил руку, чтоб постучать… и сбегал. Как пацан боялся, что Птичка теперь меня ненавидит.

И с чего бы? Стоило всего лишь просто извиниться. Без подтекстов.

Я не смог. Струхнул один раз, второй, третий. А потом понял, что сильно запоздал с извинениями. Ещё чуть позже картинка сложилась: сестра позвонила и рассказала, что видела Птичку в парке неподалёку от дома с каким-то парнем. Конечно, я разозлился. Сессия ведь! Учёба! Работа, в конце концов! Она там с парнями гуляет! Но быстро собрал яйца в кучу и устроил Ульке самый настоящий допрос. По описанию тот наглый охламон-сантехник и был кавалером, с которым Алиса сидела в парке.

Наверное, стоило поговорить с Птичкой. Припереть к стенке и узнать всё о её личной жизни. Но я не стал. Тормознул себя и постарался успокоиться. Потому что она имела право гулять, веселиться. Даже целоваться.

– Она хорошая девочка, пусть будет счастлива, – сказала тогда сестра.

Именно поэтому я старался ограничить наше общение, сбегал из дома и много работал. Частенько оставался ночевать в гостинице рядом с работой: во-первых, было лень ехать за рулём, во-вторых, надеялся, что Птичка одумается и действительно начнёт жить.

Я ведь не дурак. Замечал, как она на меня смотрит. И прекрасно понимал, что на её чувства влияло много факторов. Резкая смена обстановки, жизнь в большом городе, новая работа, одежда – всё новое. Под эйфорией от этого она могла принимать благодарность за нечто большее. А я не собирался пользоваться её доверчивостью и слабостью.

Так продолжалось до февраля. И вот теперь я смотрю на неё с общего балкона и понимаю, что Птичка тоже измотана. Она так же бегает от меня, как и я от неё. Или, может, наоборот? Пытается поспеть за мной?

Вместо звонка пишу сообщение. Так проще, да и всегда есть нескончаемое количество попыток. Можно набрать и стереть. Раз за разом. Буква за буквой. Пишу и смотрю, как она поднимается со скамейки. Я дожидаюсь, пока девчонка зайдёт в дом – надо признать, делает она это быстро, чуть ли не бежит. Слышу, как лязгают двери, немного жду и спускаюсь в паркинг.

Откуда ни возьмись появляется дикое желание надраться вусмерть. До помутнения в глазах. Чтоб не помнить ни её, ни себя. Потому что вот эти прятки в одной квартире изрядно достали. Уже не хочется играть.

Паркинг – не лучшая идея, поэтому вызваю такси и еду в сторону работы. Во-первых, утром не нужно добираться. Во-вторых, всё та же хорошая гостиница. К счастью, пробок уже нет, и мы с ветерком приезжаем на место. Я сразу иду в местный алкомаркет, покупаю бутылку виски и снимаю номер.

Стакан за стаканом выпиваю залпом, пока разум не уплывает по волнам, а руки сами не достают из кармана телефон. Сил уже нет. Заваливаюсь на бок, утыкаюсь носом в белое одеяло и пишу.

“Представляю тебя рядом с собой в постели”

А потом отрубаюсь.

***

Утром просыпаюсь с адской болью во всём теле. Голова гудит, и от каждого движения искры из глаз сыплются. Самое интересное, что просыпаюсь на полу рядом с двумя пустыми бутылками. В комнате бардак, будто торнадо пробежал ночью. Горло першит, жутко хочется пить, и я кое-как соскребаю себя, чтоб принять ванну.

Часы показывают половину одиннадцатого, на работу я уже опоздал, поэтому не тороплюсь. Неспешно убираюсь за собой, а после всё же руки доходят до телефона.

И вот тогда всё внутри холодеет.

Ночью я написал Алисе. Самое интересное, что она не ответила! То ли обиделась, то ли решила, что я ошибся номером. Вчитываясь ещё раз в своё сообщение. И ещё. И понимаю, что в целом всё не так уж плохо. Только странно, почему Птичка не ответила до сих пор. Может, на автомате прочитала ночью и забыла? Или ещё спит?

Собираюсь и иду на работу, игнорирую насмешливые взгляды коллег – по моим красным глазам прекрасно видно, что я гудел всю ночь. Или её часть. Даже друг, с которым мы когда-то вместе открыли фирму, замечает это.

– И чего ты праздновал, Пашнин? – усмехается Мишка, нагло вламываясь в мой кабинет.

– Может, наоборот, горе заливал? – отмахиваюсь я и делаю вид, что усердно работаю. Но друг не верит, поэтому садится в кожаное кресло и даже закидывает ноги на стол.

Вот же козлина.

– Дело в твоей новой соседке? – угадывает Мишаня и широко улыбается, едва замечает, как я нервно дёргаюсь. – Точно в ней! Что не поделили? И вообще познакомить нас не желаешь? Пора бы!

– Не желаю, – цежу резко и фыркаю.

Мишаня холостой, при деньгах, да и далеко не урод. Спортом занимается, по бабам не бегает, не так давно расстался с девушкой, с которой жил семь лет. Что-то у них не заладилось, и теперь Дон Жуан снова в поисках. Проблема лишь в том, что я не желаю видеть друга рядом с Птичкой. Кто угодно, только не он! Пусть хоть тот охламон. Я же его не знаю, такое можно перетерпеть. А тут друг… нет, слишком тяжело, мне такие переживания ни к чему.

– Да ладно тебе, – небрежно бросает друг. – Не буду я к ней клеиться, честное пионерское.

– Не был ты пионером, Серов, – напоминаю и кошусь на друга. Он нехотя поднимает ладони вверх и улыбается. Широко. Открыто.

Или хорошо играет, или действительно не собирается подбивать клинья к Алисе. Если так, то можно и познакомить.

– Давай позже, ближе к весне, на дачу к тебе забуримся, – сам при этом надеюсь, что к тому времени Мишаня забудет об этой идее. Но прохвост достаёт телефон и показательно ставит напоминание на середину марта.

– Вот так-то, – победно улыбается.

Да-да. Только вот до этой даты ещё почти месяц, нужно дожить. И при этом окончательно не слететь с катушек.

– Кого можно звать? – уточняет друг, уже набирая сообщение.

Он любит глобальные попойки. Да и дом Мишки позволяет: огромный двухэтажный коттедж с пятью спальнями. Он частенько устраивает масштабные тусовки весной и летом, в остальное время дом пустует.

– Никого не зови, – безо всякой надежды тихо отвечаю. Он уже бурчит себе под нос имена наших общих знакомых, а потом вдруг говорит что-то про Улыбку и детей. Не то что бы я против общения с сестрой, просто иногда она может давить авторитетом. Профессия наложила отпечаток, и теперь Уля в семье практически глава. Сколько бы я не пытался сместить её с этой обязанности, она не уходит.

Да и сестра слишком уж печётся о том, чтоб Алиса ни в коем случае не смотрела в мою сторону. Прямо так и заявила: девчонке, говорит, ты нравишься, но это ненадолго, мы из неё всю дурь выбьем. И наверное она права. Всё же разница в возрасте, да и слишком уж Алиса выглядит невинной. Во всех планах. Она ещё дуреха, многого не понимает. В этом сестра права.

Только почему при мысли о том, что Алиса будет обжиматься с тем хлюпиком,

так погано на душе?

***

Конечно, Мишка сразу же начинает писать всем, создаёт совместный чат и сразу обозначает, что будут смотрины. Мои угрозы и просьбы удалить бред не помогают – он только ржёт и уходит к себе в кабинет. Через час после создания чата мне начинает звонить Уля. Неустанно, яростно. Она присылает не меньше десятка сообщений с требованием поговорить. Немедленно и очень серьёзно.

Я всё же мариную её до самого вечера и нехотя звоню перед тем, как выйти с работы.

– И как это понимать? – без приветствий рявкает в трубку сестра.

– Здравствуй, – насмешливо отвечаю и делаю вид, что вообще не понимаю, о чём речь. – Что случилось? К чему срочность?

На мгновение Уля затихает, сбитая с толку моим ответом. У нас всегда так происходит, с самого детства.

– Не строй из себя дурака, Дима, – цедит она. На фоне слышно, как кричат дети и что-то разбивают. Но их маме всё равно. – Что за чат? Что за смотрины? Ты в своём уме? Что у вас творится?

Я откидываюсь на спинку офисного кресла и пялюсь в потолок, не находя нужных слов для ответа. У нас с Птичкой ничего не творится. Совсем. Я вообще стараюсь гнать любые мысли об Алисе – это не нужно ни ей, ни мне. Но одна мысль о том, что сестра нагло ломает чужие границы и топчется на чувствах, не даёт мне сказать правду.

– Тебя это не касается, – спокойно отвечаю.

Вроде бы и не вру, а вроде бы и обозначаю, что лезть в этот вопрос не стоит. Отлично. То, что нужно. На грани.

– В смысле? – непонимающе шепчет Уля и переходит на ультразвук. – Дима, не смей приближаться к девушке! Она совсем молоденькая, а тебе лишь бы поиграться!

И откуда только такие мысли? С чего вдруг она решает, что я безалаберный идиот, а не остепенившийся мужчина чуть за тридцать? Или тот факт, что я разведён, на что-то влияет? Да, такое тоже в жизни случается.

Но я не хочу защищаться, выгораживать себя и что-то придумывать, поэтому просто чеканю:

– Это не твоё дело, вот и не лезь.

Сестра кричит в трубку что-то о том, что Алиса – не девушка на ночь, что-то про тонкую душевную организацию, про моё непостоянство и беспорядочные половые связи. И всё это, как по мне, полный бред. Нет, конечно, Птичка точно достойна лучшего, в этом сестра права. Но причислять меня к подонкам как-то опрометчиво. Особенно с учётом того, что я помогаю Алисе.

В итоге Улька выдыхается, а я спешно прощаюсь. Не хочу с ней общаться, однако напоследок ещё раз доношу мысль: то, что происходит за дверью моей квартиры, касается только меня и Алисы. Остальным там делать нечего, да и разбора полётов никто не просит. Но сестра, конечно, не понимает претензии.

Я медленно тащусь домой и отмечаю, как это непривычно – не оставаться в офисе или в отеле, а ехать к себе в родную постель. Расслабляюсь в такси, прячу телефон в карман зимнего пальто и почти засыпаю. И уже только около дома вижу, что в общем чате, созданном утром Мишкой, Уля уже наследила.

От её вопросов волосы на затылке начинают шевелиться. Она бесцеремонно допрашивала Мишаню о том, где, когда и с кем я бываю. Особенно её интересует прошлая ночь. А друг без задней мысли вываливает всю имеющуюся у него информацию – что по сути никак меня не очерняет и не выставляет в невыгодном свете.

Только после этого сестра подозрительно затихает. А значит быть беде.

И действительно, дома меня не встречает Алиса. Девчонка, конечно, так и не ответила на сообщение, да я и не жду уже. Однако и не выходит встретить. Мне лишь удаётся услышать тихий щелчок замка – она уходит в комнату и закрывается.

– Блять, – ругаюсь себе под нос, скидывая ботинки.

В гостиной и на кухне чисто, прибрано, на плите стоит противень с пирогами, рядом сковорода с тушёным мясом. А Алисы нет.

Кажется, игра в прятки выходит на новый виток. Интересно, что же ты сказала Птичке, сестра?

Глава 13

Алиса

Его сестра была категорически против того, чтоб я приближалась к Диме. Она позвонила и строгим тоном высказала своё мнение. Отчитала как девчонку и попросила отстать от брата, ведь он разгильдяй. Кроме этого, она высказала своё мнение по поводу моего прошлого и тонко намекнула, что такая женщина брату не подходит.

То есть я не подхожу.

Именно поэтому после разговора с женщиной я долго думаю о будущем. Представляю возможные отношения с мужчиной и успокаиваюсь внутренне, пытаюсь понять, что чувствую к нему. Но только сильнее убеждаюсь, что он и правда мне нравится. Может, это пройдёт. Может, это несерьёзно. Только пока что истина такова.

Однако как только Дима возвращается, я сразу сбегаю в комнату. Не хочу пока что попадаться ему на глаза. Боюсь, что он согласен с сестрой. Почти сразу пишу подруге Даше в надежде услышать совет. И она сразу отвечает, практически моментально.

“Посылай эту дурную сестру куда подальше и аккуратно соблазни своего суженого,” – убеждает она.

Так себе план. Мне такое не нравится, это совсем не в моём стиле. Я же не слишком женственна, не слишком эротична для соблазнов. Да и вообще… как это делать? Вообще без понятия.

“Тогда просто скажи ему прямо, – приходит к выводу подруга. – Выжди удачный момент и признайся”.

А вот это уже больше похоже на то, что нужно. Признание. Конечно, Ульяне такое не понравится, это точно, вот только носить в себе эмоции порядком надоело. Поэтому через пару дней я решаюсь и дожидаюсь Диму на кухне. Он влетает в квартиру и параллельно висит в телефоне. Коротко кивает и сразу же уходит к себе, бросив короткое:

– Я позже поем, Птичка.

Позже не наступает. Он не приходит ни через час, ни через два, и я отправляюсь спать. А Дима за стенкой эмоционально что-то говорит, ругается, кажется, даже угрожает. По крайней мере по резкой смене тона похоже именно на угрозу. Слов не разобрать, хотя любопытство так и съедает изнутри. И под тихий бубнёж из-за стены я в итоге засыпаю.

На следующий день картина повторяется. Дима приходит злой как чёрт, коротко машет рукой и, ругаясь по телефону, уползает в свою нору. И через день то же самое. Он вообще становится дёрганым, постоянно хмурый и не разговаривает.

Дашка ведь сказала, что нужно признаться в подходящий момент. А сейчас момент, надо признать, совсем не тот. В итоге мне приходится ждать. К счастью, в университете нарастает нагрузка, и становится не до Димы.

– Когда ты уже скажешь? – с таким вопросом встречает меня Дашка каждое утро в холле. Она криво улыбается, пожимает плечами и виновато отводит взгляд, поправив крашеные чёрные волосы.

– Когда рак на горе свистнет, – традиционно отмахиваюсь.

– Или дай Лёве шанс, или скажи своему Дон Жуану, – предлагает подруга.

Она права в какой-то мере. Лев хороший парень, который незаметно подбивает ко мне клинья. Я бы сама ни за что на свете не догадалась, но подруга однажды тыкает носом в его милый поступок и выносит резкий вердикт. Тогда Горный притащил мне утром питьевой йогурт и булочку после признания о том, что я проспала и не успела позавтракать. Моё сердце даже дрогнуло на мгновение от этого жеста. Но не изменило решения.

Сказать всё равно нужно. И такой случай представляется почти через месяц.

***

Меня добавляют в какой-то странный чат и объявляют о том, что завтра мы все едем за город отдыхать. Я ничего не понимаю, читаю часть переписки и недовольно поджимаю губы – к счастью, неизвестные мне люди решают собраться в субботу, когда нет пар. Из всех, кто есть в чате, я знаю только Диму и его сестру, которая сомневается, стоит ли ехать.

Да и мне страшно отправляться в неизвестное место, но вечером Дима вскользь говорит, что это его друзья, так что беспокоиться не о чем. Просто все хотят познакомиться со мной. С чего бы вдруг? Разве что кто-то из этих самых друзей не сделал неправильный вывод. Только уточнить ничего не успеваю, ведь мужчина снова висит на телефоне и с кем-то активно ругается.

На следующий день я просыпаюсь в шесть утра, достаю замаринованное на скорую руку мясо из холодильника, фасую по контейнерам, спешно пеку пирожки и жду, пока Дима проснётся. Однако он никак не встаёт. Вот уже часы показывают половину восьмого, в чате все пишут, что выезжают, а мы…

Чтоб не краснеть перед остальными, я тихонько захожу в комнату к мужчине и замираю на пороге: он лежит на животе, обнимая одной рукой подушку. Тёмные волосы взлохмачены, спина широкая, отчётливо прослеживаются мышцы, видны бицепсы. Он точно занимается чем-то, возможно, ходит в спортзал? Даже со спины Дима выглядит сильным и привлекательным. Мне, конечно, сложно оценить такое, но, кажется, таким внешним видом мужчин частенько восхищается подруга, и я опираюсь на её мнение. Лично меня в человеке привлекает совсем иное, а такое перестало цениться.

– Дим, – шепчу я и аккуратно, одним пальцев, задеваю его за обнажённое плечо.

Ожидаю неприязни или даже отвращения, потому что с физическим контактов кожа к коже у меня сложновато, особенно с противоположным полом. Но тут… никаких отрицательных чувств. Только любопытство и желание задеть мужчину ещё, на этот раз гораздо смелее, всей ладонью. Кожа горячая, и я сразу отмечаю, как Дима ведёт плечом, словно пытается скинуть жучка или прогнать назойливую муху.

– Пора вставать, – говорю чуть громче и снова прикасаюсь. Уже двумя пальцами.

В ответ раздаётся приглушённое мычание.

– Нас уже ждут, – перехожу на строгий тон.

– Кто? – бурчит Дима и поворачивает голову в другую сторону, накрывается одеялом и жалобно стонет.

– Ваши друзья.

Мужчина снова стонет и сначала пытается отвертеться от необходимости ехать за город в выходной. Ему явно не очень хочется заниматься этим. А у меня нет никакого желания подставлять его друзей.

– Надо ехать, – повторяю чётко. – Уже половина восьмого.

– Хорошо, сейчас встану, – произносит он и продолжает лежать. Минуту. Две. Три.

– Вы не встаёте, – намекаю я и проверяю время.

– А ты не уходишь, – отвечает мужчина, медленно переворачивается и щурится. Смотрит сонно, потирает глаза и лукаво улыбается. – Или хочешь посмотреть на меня во всей красе?

Не сразу до меня доходит, что он имеет в виду. А уж когда доходит, то я моментально краснею и вылетаю из комнаты под смех Димы. Он кричит, что просто пошутил и никого не собирался смущать, но уже слишком поздно. В голове вовсю рисуется картинка, как он поднимается из кровати, как одеяло падает, являя моему взору подтянутое тело и… Всё, что ниже пояса, я видела только на картинках и в учебнике по биологии, поэтому смутно представляю, что же там в реальности.

***

Через пятнадцать минут мы выходим из квартиры полностью одетые. Дима ворчит, что я зря тащу с собой еду, потому что его друг любит всё готовить сам, а значит это всё – лишнее. Но мне не хочется ехать в гости с пустыми руками, поэтому я пропускаю его направления мимо ушей. Да и пирожки он с удовольствием трескает по пути на дачу, отмечает, что они получились чудо как хороши.

Конечно, приезжаем мы последними. Около огромного двухэтажного коттеджа стоит четыре машины, наша становится пятой. Из дома доносится громкая музыка, где-то на заднем дворе слышны смех, детские крики и громкие голоса. Дима приобнимает меня за плечи и тихо говорит:

– Если будут болтать всякую ерунду, не обращай внимания.

– Какую ерунду? – напрягаюсь я.

Сперва мужчина прячет взгляд, забирает из моих рук пакеты с едой, поджимает губы и нехотя мужчина отвечает:

– Да мой друг Мишаня… в общем, он приглашал всех в чат под предлогом смотрин.

Мы топчемся у машины, и после слов Димы мне страшно идти внутрь.

– Какие ещё смотрины? – уточняю без особого энтузиазма. Если кто-то из друзей Димы решил, что между нами что-то есть, то это, надо признать, интересный поворот событий. Сердце предательски замирает. Это ведь знак судьбы. Ещё бы Ули тут не было, но она точно есть.

– Миша сделал необоснованный вывод и думает, что мы с тобой… – он многозначительно поднимает брови и неловко поправляет воротник черного пальто.

Значит, всё же это знак. Надо пользоваться моментом.

– Понятно, – бурчу я, хотя на губах расползается самая настоящая улыбка. И почему только мне кажется, что ещё не всё потеряно?

Мы входим в дом, и у меня всё внутри замирает: снаружи коттедж выглядит шикарно, а внутри и подавно. На полу камень очень похожий на мрамор – такой красивый белый с черными прожилками, глянцевый, скользкий, стены оклеены и украшены большими картинами в черных рамках. Тонкие модные светильники, большие окна, явно дорогая мебель.

– Мих, ты тут? – кричит мужчина и уверенно идёт вперёд. Прямо в ботинках.

– Куда вы?! – возмущённо шиплю в спину. – Надо снять обувь!

– Не надо, пошли, – оборачивается коротко Дима. Со вздохом и тяжестью на сердце я следую за ним. В дома никого, ведре горит свет, в гостиной включен огромный плазменный телевизор, однако голоса доносятся исключительно с улицы.

И действительно, все сидят на улице на летней веранде, припорошенной снегом. Тут же стоит мангал, на холодных сиденьях брошены одеяла, и сильно пахнет овощами. Я трусливо останавливаюсь в паре метров от шумной компании и побегаю по всем взглядом. Их ровно восемь. Уля с детьми, высокий блондин в красной куртке у мангала с веером в руках, и две сладкие парочки, укутанные в одеяла и разместившиеся неподалёку. Дима уверенно идёт к друзьям, жмёт ладони, а потом громко представляет:

– Знакомьтесь, ребят, это Алиса. Это Миша, – он кивает на мужчину у мангала. – Сестру ты уже знаешь, а это Вадос и его девушка Лерка.

– Уже невеста! – гордо поправляет мужчина. Из-за одеяла я едва ли могу их разглядеть, но девушка сразу приветливо машет рукой, и становится капельку легче.

– А там Вовчик и Ирка.

Последняя парочка, как и Уля, практически не обращают на меня внимания. В случае с парочкой ещё можно понять мотивы, зато холод Ульяны для меня необычен. Хотя после её гневного монолога по телефону… да, всё закономерно.

– Милости прошу к нашему шалашу, – широко разводит руки мужчина в красной куртке. Кажется, Михаил. Он делает реверанс и машет опахалом в сторону свободного места на лавочке. – Присаживайтесь, мадам. Что это вы принесли?

Дима сгружает пакеты на стол и пожимает плечами.

– Это какие-то заготовки от Алисы. И ещё пирожки. Только я их почти все съел.

Михаил уверенно лезет в пакет и удивлённо восклицает:

– Ба, да это же мяско! – он с восхищением смотрит на меня и слегка толкает Диму. – Да у тебя не женщина, а просто клад! Нам как раз шашлыка не хватает, теперь не надо в магазин тащиться. Ты, Алиса, буквально моё спасение!

Я краснею от смущения и прячу взгляд. Мне так неловко, что хочется провалиться под землю. К счастью, Дима берёт ситуацию под контроль.

– Не пугай девчонку, – спокойно просит он, уверенно берёт меня за руку, буквально усаживает на скамейку и укутывает в одеяло. Миша отшучивается, а я понимаю, что всем вокруг всё равно на действия Димы. Словно это нормально. Лишь Уля прожигает нас взглядом и недовольно вздыхает.

Я ощущаю её желание всё изменить и заставить нас сесть по разные стороны стола. Но Дима лишь предупреждающе качает головой и начинает задавать вопросы собравшимся. А я рас

слабляюсь. И, видимо, зря.