355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Марина Сванидзе » Исторические хроники с Николаем Сванидзе. Книга 1. 1913-1933 » Текст книги (страница 16)
Исторические хроники с Николаем Сванидзе. Книга 1. 1913-1933
  • Текст добавлен: 1 апреля 2017, 16:30

Текст книги "Исторические хроники с Николаем Сванидзе. Книга 1. 1913-1933"


Автор книги: Марина Сванидзе


Жанры:

   

История

,

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 28 страниц)

Эти два качества двух выдающихся вождей современного ЦК способны ненароком привести к расколу".


В. И. Ленин. Зима 1922/23 года

В этом документе для Ленина ключевые слова не «Сталин» и не «Троцкий». Ключевое слово – «раскол». В любом физическом состоянии ничего страшнее партийного раскола для Ленина нет. Раскол – угроза власти. Раскола не произойдет. Сталин сожрет Троцкого, возьмет на вооружение экономические идеи троцкизма, с ними начнет свою пятилетку, переварит правую оппозицию, перебьет и пересажает тех, кто помнил Ленина до и после захвата власти в России.

Если бы Троцкий сожрал Сталина, то, вероятно, несколько изменились бы по составу расстрельные списки. Вместо Тухачевского расстреляли бы Ворошилова, первым поэтом считался бы не Маяковский, а любимый Троцким Есенин. Вероятно, остался бы в живых Мейерхольд. Горький не стал бы главным советским классиком. Ситуация в НКВД принципиально не изменилась бы. Деревня неизбежно пережил бы второе издание военного коммунизма. Крестьяне не забыли Троцкому Гражданскую войну и ненавидели его. И он ответил бы им взаимностью на новом витке. Но Сталина с его коллективизацией он вряд ли смог бы превзойти. Страсть Троцкого к мгновенным административным решениям потребовала бы рабского труда в экономике в целом, Что наблюдалось и при Сталине.

Авторство в распространении концлагерей в России делят между собой Троцкий и Ленин. Сталин с ними ничего не делит. И ничем с ними не делится. Даже с Лениным. Свою окончательную победу он закрепляет во время войны, когда официальным лозунгом наступления становится формула "За Родину! За Сталина!".

Что точно, так это то, что при Троцком Ленин не лежал бы в Мавзолее.

При первых признаках болезни в 1922 году Ленин заявил, что не желает, чтобы его лечили доктора с партийными билетами. К Ленину приглашают иностранных знаменитостей: профессора Ферстер, Берхард, Бумке, Клемперер, Штрюмпель. Из старых русских врачей – Гетье, Кожевников, Розанов, Бехтерев.

Нарком здравоохранения Семашко и начальник Мосгорздрава Обух от лечения Ленина отстранены. Ленин говорит: "Возможно, что они умеют написать прокламацию и произнести речь на митинге, но медицинских знаний у них, конечно, нет никаких. Откуда им быть у них, когда они практики не имели, а занимались политикой. Я хочу иметь дело с настоящими врачами, а не с невеждами".

Примерно в это же время по рукам у московских врачей ходит текст письма Ленина к Горькому: "Дорогой Алексей Максимович, известие, что вас лечит большевик, хотя и бывший, меня, ей-ей, обеспокоило. Право же, в 99 случаях из 100 врачи-товарищи – ослы. Лечиться надо только у первоклассных знаменитостей. Пробовать же на себе изобретение большевика – это ужасно".

Содержание этого письма стало известно в Москве в конце 1922 – начале 1923 года. Но написано оно в ноябре 1913 года. Из Кракова, с улицы Любомирской, дом 51. То есть задолго до революции Ленин написал: "Пробовать на себе изобретение большевика – ужасно".

В то же самое время по Москве ходило ленинское письмо к Горькому о религии с базовым ленинским тезисом: "Всякий боженька есть труположество. Всякая идея о всяком боженьке есть невыразимейшая мерзость". Это Ленин писал Горькому также в 1913 году. В 1922-м Ленин подкрепляет свою старую идею разгромом церкви, распродажей ее ценностей, а также поправкой в Уголовный кодекс о введении смертной казни для священнослужителей. "Чем больше казней будет, тем лучше", – говорит Ленин.

Сразу после его смерти поступило предложение от рабочих завода № 30 "Красный поставщик". Рабочие писали: "У нас запала гениальная мысль. Не спускать его в землю, а, построив возвышенное место на Красной площади, установить его в стеклянном гробу, заспиртованным".

Основная масса населения была благодарна Ленину за не слишком жирный, но все-таки сытный нэп. По сути, люди и плакали по умершему Ленину в основном за нэп. Тот же Валентинов вспоминает: "В доме, где я жил, дворником служил безграмотный, в минимальной степени развитой Степан Антонович. Во время Первой мировой он побывал в плену в Австрии, рассказывал: "Все австрийцы – кулаки, потому что все носят сапоги или кожаную обувь". Так вот, этот Степан Антонович говорил, что очень, очень жалко, что "Ленин помер". И пояснял: "Да ведь это Ленин приказал открыть лавки. Это после его приказа появился и ситный хлеб, и настоящий ржаной, и картошка, и сахар. Не сделай этого Ленин, мы бы и по сей день стояли бы голодными в очередях"".


В. И. Ленин

Сталин не мог не уловить тогда этот механизм власти: сначала отобрать все, потом дать совсем немного, но это немного будет означать жизнь. Потом можно дать еще меньше. Любовь и благодарность будут только сильней. Сталин очень хорошо понимал Ленина. В 1922 году Ленин писал Каменеву: «Величайшая ошибка думать, что НЭП положит конец террору. Мы еще вернемся к террору, и террору экономическому».

Писатель Владимир Солоухин о Ленине и нэпе: "Некоторые считают, что перед смертью Ленин одумался и унес с собой в могилу рецепты, которые могли бы спасти положение, страну. Это глубокое заблуждение. Ссылаются на введенный Лениным нэп. Но, боже мой, нэп – это жалкая пародия на обыкновенную, нормальную российскую дореволюционную действительность с бурной торговлей, с изобилием товаров, с 18 тысячами ярмарок".

В 1922 году была предпринята попытка восстановить знаменитейшую до революции Нижегородскую ярмарку. Начальником советской Нижегородской ярмарки поставили бывшего сормовского рабочего Малышева. Малышев немедленно отпустил купеческую бороду, оделся в кафтан, брюки заправил в сапоги. Он всем говорил "ты", беспрестанно матерился, а ругань пересыпал словечками "ты голуба", "душа моя", "отец родной". В Москву в разные газеты он направлял для публикации свои статьи. Направил как-то раз и в "Торгово-промышленную газету" – орган ВСНХ. Председателем Высшего совета народного хозяйства был Дзержинский, по совместительству председатель ОГЛУ. Статью Малышева за безграмотность не напечатали. Он позвонил в редакцию по телефону, говорит редактору: "Голуба, я тебе послал статейку, так ты, душа моя, соблаговоли прислать мне гранки".

Получает отказ. Через полчаса звонок из секретариата ЦК. Дело доходит лично до Дзержинского. Дзержинский вникает и дает ответ: "Я, председатель ВСНХ и ОГЛУ, приказываю, несмотря ни на какие угрозы, статью Малышева не печатать".

Малышев звонит в бешенстве: "Найдется кто-то поважнее Дзержинского". Через час в редакцию Дзержинский звонит лично. Хрипло говорит: "Напечатайте статью Малышева". К начальнику Нижегородской ярмарки Малышеву благоволил Сталин.

23 декабря 1922 года Крупская пожаловалась Каменеву на Сталина: «Умоляю вас защитить меня от грубых вмешательств Сталина в мою личную жизнь, от его подлых оскорблений и низких угроз. Я человек, мои нервы натянуты до крайности».

Дело в том, что больной Ленин направлял Крупскую за интересующей его информацией к членам Политбюро. Сталин отвечал на вопросы Крупской в высшей степени неохотно.

Троцкий в воспоминаниях написал, что Сталин с Крупской был до крайности груб. Дал два раза нужные ей сведения, а потом послал к черту. После жалобы Каменеву и Зиновьеву Крупская рассказала о происшедшем Ленину. Сестра Ленина Мария Ильинична вспоминает: "Надежду Константиновну этот разговор взволновал чрезвычайно, так, что она была не похожа сама на себя. Рыдала, каталась по полу".

4 января 1923 года Ленин продиктовал: "Сталин слишком груб. Этот недостаток, вполне терпимый в среде и в общениях между нами, коммунистами, становится нетерпимым в должности Генсека. Это обстоятельство с точки зрения предохранения от раскола – не мелочь".

Ленин опять о расколе, а не о жене. Только через два месяца, 5 марта, он продиктует письмо Сталину по поводу его грубого обхождения с Крупской: "Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены сделано и против меня".

Сталин на следующий день написал в ответ: "Если вы считаете, что для сохранения отношений я должен взять назад сказанные слова, я их могу взять назад, отказываясь, однако, понять, в чем тут дело и чего, собственно, от меня хотят".


В. И. Ленин и Н. К. Крупская

Хрущев о Крупской в воспоминаниях пишет: «Сталин в узком кругу объяснял нам, что она вовсе не была женой Ленина. Уже после смерти Крупской Сталин говорил, что, если бы дальше так продолжалось, мы могли бы поставить под сомнение, что она жена Ленина. Говорил, что могли бы объявить, что другая женщина была женою Ленина. И называл уважаемого в партии человека. Та женщина и сейчас жива, поэтому я не упоминаю ее имени». Хрущев диктовал свои воспоминания в конце 60-х годов.

Когда ленинские слова о грубости Сталина зачитывали делегациям XIII съезда в мае 1924-го, с места раздалась реплика: "Ничего, нас грубостью не испугаешь. Вся наша партия грубая, пролетарская". В 1924 году ленинскому тексту никто не придал никакого значения. Этот текст тогда вообще не назывался завещанием.

В следующий раз этот текст, так же как и история с Крупской, прозвучит через тридцать два года. Тридцать два года эти ленинские слова представляли собой первую и главную государственную тайну. В 1956 году на XX съезде партии и слова Ленина о Сталине, и письмо Крупской с жалобой на Сталина были оглашены в докладе Хрущева. Правда, доклад Хрущева опять был секретным и распространялся только по парторганизациям. Слова Ленина о том, что Сталин груб, в новой партийной трактовке приобретали сакральный смысл. Их новая трактовка имела одну-единственную цель – противопоставить Ленина Сталину, а значит, реанимировать Ленина. Культовая фигура Сталина должна была быть срочно заменена. Никакой другой кандидатуры, кроме Ленина, не было. Как активная политическая фигура Ленин выстоял до конца оттепели и вновь вернулся в пределы Мавзолея. Вторая попытка его реанимации пришлась на годы перестройки. Вся бездна открывшейся тогда информации выявила только то, что Сталин преемник Ленина.

Писатель Василий Гроссман еще в оттепельном романе "Все течет" написал: "Ленин и Сталин вывели формулу: нация и государство развиваются во имя силы и вопреки свободе. Эта формула Ленина и Сталина – наркотик для неудачников, слабых и отсталых".

В интервале между двумя письмами о грубости Сталина Ленин диктует серию статей. В отличие от текста о Троцком и Сталине, который до сих пор называют ленинским завещанием, последние его статьи не были восприняты как исповедальные. Хотя Крупская называла именно их «завещанием в подлинном смысле слова». По сути, она права, потому что Ленин отказывается от марксизма.

Перед лицом смерти он произносит то, чему на самом деле следовал всю жизнь: социализм не нуждается в экономических предпосылках. Сначала захват власти, прежде всего захват власти, все во имя политической власти, а потом уже можно строить предпосылки социализма.

В журнале "Прожектор" за 1924 год советский, партийный и хозяйственный работник Владимир Милютин пишет: "Ленин никогда не смотрелся в зеркало. В течение последних десяти лет жизни не видел он лица своего. Осмотрите все комнаты, в которых жил Ленин в последние годы. Ни в одной из них зеркала нет". Собственная внешность Ленина не интересовала. О зубах Ленина заботился дантист Юделевич. Он вспоминает о зубах Ленина в "Журнале одонтологии и стоматологии" в том же 1924 году. Он пишет: "Вспоминая о зубах В. И. Ленина, я подумал, нельзя ли по конфигурации зубов судить о характере человека. И если, в частности, говорить о зубах В. И., то его зубы крепкие по конструкции, желтого цвета – по расцветке Аша F5 – в общем, правильные по форме, расположению и смыканию. Верхние резцы широкие, с сильно развитым режущим краем, загнутым внутрь, к нёбу. И зубы его, без сомнения, прекрасно гармонировали с общим впечатлением прямоты, твердости и силы характера".

Ленина не интересовала связь его зубов с его характером. Он и так отлично знал, что власть, захваченная им в 1917-м, должна быть личной диктатурой. Сталин совершенно разделял ленинскую точку зрения. За пять дней до смерти Ленина Сталин сказал: "Оппозиция в своей безудержной агитации за демократию в партии развязывает мелкобуржуазную стихию. Оппозиционеры служат рупором для новой буржуазии. А новая буржуазия чихать хочет на демократию в партии. Она хотела бы получить демократию в стране".

То есть начнется с демократии в партии, а кончиться может демократией в стране. Отдадим должное Иосифу Виссарионовичу – как сказал, так и произошло. Правда, только к концу XX века.

Ленин в марте 1923-го ответ Сталина на свое письмо о Крупской не прочитал. У него резкое ухудшение. Практически полное поражение произвольной речи. Его словарь ограничивается отдельными словами: «вот-идите-вези». Иногда звучат иностранные слова, например «гутен морген». В распоряжении остаются мимика, отдельные жесты, потом – слезы. Это стандартная картина тяжелейшей болезни. Каменев повез в Горки художника Юрия Анненкова, чтобы тот написал портрет Ленина. Анненков поехал, но писать отказался. «Ленин мог служить моделью только для иллюстрации его страшной болезни, но не для портрета».

Между тем один из лечивших Ленина врачей, доктор Крамер, говорил, что ленинская живучесть представляет в истории этой болезни феноменальное явление. 19 октября 1923 года Ленин, который к осени уже мог двигаться и прогрессировал во владении речью, неожиданно зашел в гараж и потребовал, чтобы его отвезли в Москву. Приехал в Кремль, зашел в свой кабинет, в зал заседаний, потом поехал на сельскохозяйственную выставку в Парке культуры и отдыха и вернулся в Горки. Такой порядок перемещения Ленина по Москве 19 октября приводит в своих воспоминаниях секретарь Ленина Фотиева.

Между тем есть ряд обстоятельств, которые позволяют в этом усомниться. Во-первых, известно, что Ленину давно хотелось попасть на сельскохозяйственную выставку. А дорога из Горок шла практически мимо выставки на Крымском Валу.

Так что естественно было сперва посетить выставку. А потом уже поехать в Кремль.

Во-вторых, из некоторых источников известно, что в Кремле в своем кабинете Ленин не смог найти интересующий его документ. Пришел в крайнее раздражение, захрипел, начались конвульсии. Ему было бы уже не до выставки. После возвращения в Горки его состояние стало резко ухудшаться. Мария Ильинична, не умевшая скрытничать и легко красневшая, рассказала одному из докторов, что брату стало плохо после того, как он заявил, что у него украден документ.

В 1930 году Валентинов, будучи сотрудником советского торгпредства в Париже, беседовал с приехавшим советским чиновником. Спросил, что делает Крупская. В ответ услышал: "Молчит, унижается. Ни одного слова протеста. Но что можно ожидать от Крупской. Вы же знаете, что Сталин выкрал из квартиры Ленина весьма неприятную вещь, написанную о нем Лениным. А Крупская сделала все, чтобы замять эту историю. Сталин за это сделал ее членом ЦК".


В. И. Ленин в Горках

Строго говоря, в конце 1923 года Крупская не до конца еще уверена, что верх после Ленина возьмет Сталин, а не Троцкий.

Троцкий в конце года выпускает сборник статей под названием "Новый курс". Главные идеи "Нового курса" Троцкого: "Бюрократизм в партийной верхушке нестерпим. Руководство выродилось в командование. Необходимо обновить партийный аппарат. Необходима выборность. Необходима критика".

Эти идеи для Троцкого ранее были нехарактерны. Правда, Троцкий, когда первым вводил понятие "ленинизм", больше всего хвалил в ленинизме способность к резкой перемене тактики, к крутым поворотам. А кроме того, в ленинизме он особо оценил "воинственность с применением хитрости и уловок".

Судя по всему, вот это последнее свойство ленинизма Троцкий решил использовать, когда выступил с неожиданным курсом на внутрипартийную демократию.

Насчет Троцкого не стоит обольщаться. Он просто хочет ударить по тем, кто хочет его, Троцкого, отстранить от власти. Троцкий обратился с призывом к молодежи, к студенчеству. Студенчество отреагировало. Языки развязались. И не только у студентов. Повсеместная критика пошла в партячейках военных академий, Московского военного гарнизона, танковых частях и дальше, дальше. На борьбу с Троцким были мобилизованы все известные члены партии, в том числе и Крупская. Через несколько дней после смерти Ленина Крупская направила Троцкому письмо: "Дорогой Лев Давыдович, я пишу, чтобы рассказать Вам, что приблизительно за месяц до смерти Владимир Ильич просматривал Вашу книжку. Еще вот что хочу сказать: то отношение, которое сложилось у Владимира Ильича тогда, когда Вы приехали к нам в Лондон из Сибири, не изменилось у него до самой смерти".


Л. Д. Троцкий

А в номере 16 журнала «Большевик» за 1925 год Крупская написала: «После смерти Владимира Ильича все почувствовали себя как-то еще более сплоченными. Под влиянием такого настроения я и написала тогда письмо Троцкому. Из него нельзя вывести того заключения, что Владимир Ильич считал его своим заместителем».

Сталин наградит Крупскую орденами Ленина и Трудового Красного Знамени. Это была заслуженная награда. К тому же Крупская как никто знала, что Сталин в последние годы Ленина был ему действительно близок. Она сама передавала Сталину просьбу Ленина о яде. У постороннего яду не попросишь.

В конце октября 1923 года, вскоре после последней ленинской поездки в Кремль, в неофициальной обстановке члены Политбюро заслушали сообщение Сталина: по имеющимся у него сведениям, состояние здоровья Ленина ухудшается. «Нужно все обдумать заранее, чтобы не было растерянности в часы великой скорби, – сказал Сталин и добавил: – Товарищи из провинции говорят, что Ленин русский человек и соответственно тому и должен быть похоронен. Они категорически против сжигания тела Ленина. Некоторые товарищи полагают, что современная наука имеет возможность с помощью бальзамирования надолго сохранить тело усопшего. За это время мы сумеем привыкнуть к мысли, что Ленина среди нас все-таки нет».

Троцкий отреагировал: "По-русски угодники делались мощами. Я очень хотел бы знать, кто эти товарищи в провинции, которые предлагают с помощью науки создать из останков Ленина мощи". Бухарин и Каменев также не поддержали Сталина. Рыков высказывался неопределенно. Сталина поддерживал, по сути, только один Калинин.

Через пять дней после смерти Ленина, 25 января, в газете "Правда" была напечатана статья секретаря Центральной контрольной комиссии Емельяна Ярославского со словами: "Родной Ленин! Тело твое – скроем в землю, дело твое – останется с нами". Этот текст мало чем отличается от остальных поминальных статей, он представляет интерес в том смысле, что его автор, высокий партийный работник, не в курсе главного на тот момент партийного решения. Дело в том, что в том же номере "Правды", где на одной странице Ярославский говорит: "Ленин, тело твое скроем в землю", на другой странице, в левом уголке, скромно напечатано постановление президиума ЦИК: "Первое. Гроб с телом Владимира Ильича сохранить в склепе. Второе. Склеп соорудить у Кремлевской стены". Подпись: Председатель ЦИК Калинин. Подписью Калинина оформлено единоличное решение Сталина – о том, что Ленин не будет похоронен, а будет лежать в Мавзолее.


Горки. Вынос гроба с телом В. И. Ленина

Помимо идеологических установок Сталин тем самым на век вперед давал миллионам людей ни с чем не сравнимое зрелище. Валентинов отмечает: «Мне кажется, что у нашего народа есть гораздо большее, чем у других народов, особое мистическое любопытство, какая-то тяга посмотреть на покойника, на умершего. В особенности если покойник выделяется из общего ранга».

Даже Крупская, вдова Ленина, пишет дочке Инессы Арманд: "Снимки в гробу вышли хорошие. Я пошлю их тебе".

Нарком внешней торговли Красин предлагал законсервировать тело Ленина, чтобы впоследствии с помощью новейших технологий его оживить. Однако уже из первых посмертных публикаций в газетах следовало, что воскрешение Ленина не предусматривается. 22 января в Горках было произведено вскрытие. Отчет о патолого-анатомическом состоянии умершего печатается повсеместно. Одновременно и рядом с выражением чувств к покойному идет информация о состоянии его мозга, покрова черепа, сердца, легких, брюшной полости, селезенке, почках и мышечной системе. Один из сотрудников «Торгово-промышленной газеты» на это говорил: «Мы знали Ленина как вождя революции, если хотите – как диктатора, заменившего династию царей Можем ему симпатизировать или не симпатизировать. Но Ленин – человек, а нам его потрошат».


М. И. Калинин у гроба Ленина

По воспоминаниям иностранного патологоанатома, дело дошло до открытых столкновений по поводу того, кто является законным наследником тела – родственники, государство или Коммунистическая партия. Тот же иностранный патологоанатом вспоминает: «Я случайно стал свидетелем того, как тайная полиция – в Москве их тогда называли „соседями“ – сопровождала мозг Ленина. Вечером 24 января в английском лимузине, перед которым следовало восемь мотоциклистов, он был перевезен в специальный институт. Я отошел тогда от окна, решив, что это опять какой-нибудь высокий гость. Потом я узнал, кого или что провезли под моими окнами».

Мозг и сердце Ленина принял партийный и дипломатический работник Аросев, в чем дал соответствующую расписку: "Я, нижеподписавшийся Аросев, получил от тов. Беленького 24 сего января в 18 часов 25 минут вечера для института В. И. Ленина стеклянную банку, содержащую мозг, сердце Ильича и пулю, извлеченную из тела. Обязуюсь хранить полученное и лично отвечать за его полную целостность и сохранность".

Тело Ленина было привезено в Москву на следующий день после вскрытия. Незадолго до смерти Ленина беспартийные рабочие московского депо в неурочное время отремонтировали паровоз серии У № 127. Ленина они единогласно избрали почетным машинистом и в письме написали: "Вручая тебе паровоз, рабочие и служащие не сомневаются, что ты, Владимир Ильич, как опытный машинист приведешь нас в светлое будущее". Этот самый паровоз привез в Москву траурный поезд с гробом.


И. В. Сталин на церемонии прощания с В. И. Лениным

Изготовлением гроба ведал бывший управделами Совнаркома Бонч-Бруевич. Оставил об этом воспоминания: «Извольте посмотреть сами, все в порядке, в наилучшем виде, – скороговоркой говорил мне гробовщик, радостно захлебываясь от удачной работы для такого редкого покойника. – Вот и подушечка, не извольте беспокоиться, лежать будет удобно, мягко. Длина очень хороша».

В день смерти Ленина Каменев сказал Бонч-Бруевичу: "Могилу готовьте вы". То есть 21-го вечером член Политбюро Каменев еще не знал, что Сталин уже принял решение о мавзолее. Когда решение будет объявлено, Бонч-Бруевича кинут на строительство первого временного склепа. Об этом он также оставил воспоминания: "Развели огромные костры. Красное пламя, мешаясь с черным дымом, окинуло языками Кремлевскую стену. Как тени ада бродят люди. Тверда замерзшая земля. "В землю идти не хочет Владимир Ильич", – говорят рабочие".

26 января в Москве открылся II Съезд Советов. Предполагалось, что именно на съезде будет решаться вопрос о способе захоронения Ленина. В связи с тем, что решение Сталиным уже было принято и опубликовано в "Правде" накануне, съезду ничего не оставалось, как решение проголосовать.

В феврале 1924 года в советской прессе состоялась дискуссия об архитектурном облике мавзолея. Нарком внешней торговли Красин, в далеком прошлом классный инженер и изготовитель взрывных устройств для большевистских терактов, предложил "дать гробнице форму народной трибуны, с которой будут произноситься речи на Красной площади". Это предложение Красина было куда более политически грамотным, чем его первоначальная идея заморозить, а потом оживить Ленина. Функция трибуны у мавзолея станет главной.

В 1924-м уже было ясно, кто взойдет на эту трибуну.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю