Текст книги "Развод в 40. Новое счастье (СИ)"
Автор книги: Марина Латрина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)
Глава 18
Глава 18
Глава 18
Через год после начала отношений – год, за который я успела окончательно перестроить свою жизнь вокруг новой, спокойной и честной реальности, – Стас устроил дома романтический ужин «в честь годовщины»: с самого утра выпроводил меня с Серёжей гулять подольше, сославшись на срочные звонки, а сам, судя по всему, весь день провёл на кухне. Серёжу же под вечер неожиданно забрала Юля, которая на удивление настойчиво предложила увезти его к себе «прямо сейчас, не жди», подмигивая при этом так многозначительно, что я на мгновение заподозрила неладное, но списала это на обычную эксцентричность подруги.
Когда мы наконец вернулись домой вдвоём, квартиру было не узнать: приглушённый свет, десятки свечей, расставленных по всему периметру гостиной, стол, накрытый с почти театральной тщательностью – накрахмаленная скатерть, моё любимое вино, охлаждённое ровно до нужной температуры, и целая композиция из полевых цветов, точь-в-точь таких, какие я однажды, в случайном разговоре несколько месяцев назад, назвала своими любимыми, даже не рассчитывая, что он запомнит эту мимолётную деталь.
– Стас, что происходит? – засмеялась я, оглядываясь по сторонам. – Ты решил устроить мне романтическое ограбление?
– Вроде того, – он неловко улыбнулся, и я впервые заметила, что руки у него – обычно такие уверенные на перекрёстных допросах, что ни разу не дрогнули даже перед самыми агрессивными оппонентами, – сейчас слегка подрагивают, пока он разливал вино по бокалам.
Ужин, который он снова готовил сам – и который, надо признать, получился заметно лучше, чем в ту нашу первую ночь: за месяцы совместной жизни его кулинарные навыки заметно подтянулись, – прошёл в неожиданно напряжённой, но приятной атмосфере: Стас то и дело сбивался с мысли посреди разговора, рассеянно поглядывал на карман пиджака, висящего на спинке стула, и в какой-то момент чуть не опрокинул собственный бокал, потянувшись за солью.
– Ты сегодня какой-то странный, – заметила я, откладывая вилку и внимательно глядя на него. – Всё в порядке? На работе что-то случилось?
– На работе всё прекрасно, – он глубоко вздохнул, будто набираясь решимости перед особенно сложным судебным выступлением, отодвинул тарелку и, обойдя стол, опустился на одно колено прямо передо мной.
У меня перехватило дыхание.
– Стас…
– Дай мне сказать, пожалуйста, пока я не растерял остатки храбрости, – он взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы действительно слегка дрожат. – Я знаю, что тебе после бывшего мужа не хочется спешить. Знаю, что доверие – это не то, что даётся легко после того, через что ты прошла. Но я устал ждать подходящего момента, потому что для меня он наступил ещё в тот самый день, когда ты вышла из моего кабинета, даже не оглянувшись, а я весь остаток дня не мог сосредоточиться ни на одном деле, думая только о том, увижу ли я тебя снова.
Он достал из кармана небольшую бархатную коробочку и открыл её – простое, но безупречно подобранное кольцо блеснуло в свете свечей.
– Ты изменила всё, во что я верил про отношения, про доверие, про то, каково это – быть рядом с человеком, который видит тебя настоящего, а не удобную версию себя. Серёжа для меня давно не «сын моей девушки» – пусть пока и не официально, но для меня он уже просто мой сын. Я хочу, чтобы это стало официальным во всех смыслах. Анна Дмитриевна Москвина, ты выйдешь за меня замуж?
Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы – не грустные, а те самые, редкие слёзы абсолютного, ничем не омрачённого счастья, которых я не помнила за собой уже очень давно.
– Да, – выдохнула я, даже не пытаясь сдержать улыбку, растянувшуюся, кажется, на всё лицо. – Да, конечно, да.
Он поднялся, надел кольцо мне на палец – чуть неловко, промахнувшись с первой попытки, чем мы оба тут же весело рассмеялись, – а потом притянул меня к себе и поцеловал так, будто в этом поцелуе умещались все месяцы нашего осторожного, постепенного пути друг к другу.
– Кстати, – сказал он немного погодя, когда мы уже сидели на диване, и я разглядывала кольцо на своём пальце, поворачивая руку так и этак, чтобы поймать отблеск свечей, – Юля знала. Собственно, весь план с «забрать Серёжу прямо сейчас» – это она предложила, когда я, окончательно издёргавшись, позвонил ей за советом.
– Так вот почему она так подозрительно подмигивала, – расхохоталась я. – Она обещала мне полную конфиденциальность на будущее, если что.
– Не переживай, – он притянул меня ближе, целуя в макушку. – У неё, кажется, теперь пожизненная должность фрейлины на нашей свадьбе – сама себя назначила, пока я нервно репетировал предложение по телефону.
Мы проговорили до глубокой ночи – строя планы, смеясь над деталями предстоящей свадьбы, вспоминая весь путь, который прошли вместе, – и я, засыпая в его объятиях, впервые за долгие годы почувствовала себя не просто счастливой, а именно на своём месте: там, где всегда должна была быть, просто мне пришлось пройти через многое, чтобы наконец туда попасть.
Эпилог
Эпилог
Эпилог
За месяц до свадьбы Юля буквально силком вытащила меня на поиски платья – сама я, привыкшая за годы работы фотографом видеть сотни свадебных платьев на чужих невестах, к собственному выбору отнеслась поначалу до странного равнодушно, будто эта часть подготовки казалась мне второстепенной формальностью.
– Ань, это твоя вторая свадьба, а не поход в химчистку, – возмущалась Юля, силой заталкивая меня в третий по счёту салон за день. – Прояви хоть каплю энтузиазма.
– Первая была слишком пышной, – вздохнула я, покорно позволяя консультанту застегнуть на себе очередное платье с обилием кружева. – Если честно, я до сих пор немного опасаюсь всего этого размаха. Как будто чем скромнее, тем безопаснее.
– Это чушь, и ты сама это знаешь, – Оксана, устроившаяся на диванчике с бокалом шампанского, которое любезно предложил салон, покачала головой. – Ты выходишь замуж не за размах, а за человека, который сам готовил тебе пересоленную пасту с дрожащими руками. Размах тут вообще ни при чём.
В итоге платье нашлось само – простое, из плотного шёлка цвета слоновой кости, без единой лишней детали, идеально ложащееся по фигуре, которую я, несмотря ни на что, продолжала беречь годами тренировок. Примерив его, я неожиданно для самой себя расплакалась прямо перед зеркалом – не от грусти, а от того непривычного ощущения, что на этот раз выбираю платье не для того, чтобы произвести впечатление на чужую родню или соответствовать чьим-то ожиданиям, а просто потому, что оно нравится мне самой.
– Вот это то самое, – тихо сказала Юля, тоже украдкой смахивая слезу. – Даже спрашивать не буду.
* * *
За пару месяцев до этого Стас наконец познакомил меня со своими родителями – те специально приехали ради этого знакомства издалека: несколько лет назад они перебрались жить к морю, в маленький городок, где Стас купил им дом с видом на воду, «чтобы у стариков наконец была настоящая жизнь со всеми радостями».
Людмила Владимировна и Савелий Иванович оказались тёплыми, простыми людьми – полной противоположностью Алевтине Андреевне, – и Серёжу приняли с первой же минуты так безоговорочно, что уже к концу того визита он деловито называл их бабушкой и дедушкой, будто знал их всю жизнь. Взамен исчезнувшей из его жизни бабушки по отцовской линии он неожиданно для себя обзавёлся новой – куда более тёплой и настоящей.
* * *
Свадьбу сыграли следующим летом – скромную, на террасе загородного дома, среди самых близких: Юля и Оксана в первых рядах, не скрывающие слёз, Серёжа в новом костюме, гордо исполняющий роль главного помощника жениха и то и дело поправляющий бабочку, которая явно жала ему шею, мои родители и родители Стаса, уже успевшие сдружиться настолько, что весь вечер просидели за одним столом, обсуждая внуков, впервые за долгие годы искренне довольные моим выбором и без конца повторяющие Стасу, какой он молодец.
Я надела то самое платье цвета слоновой кости – без пышных рукавов и шлейфа, зато с тем самым фотоаппаратом на длинном ремешке, который в шутку прихватила «на всякий случай», хотя в итоге ни разу им не воспользовалась, слишком занятая тем, чтобы просто быть в моменте, а не фиксировать его через объектив.
Церемония прошла коротко и без лишнего пафоса – я настояла, что после первой пышной свадьбы, которую мы с Петром закатывали на двести человек, теперь мне хочется чего-то настоящего, тёплого, без единого случайного лица в зале. Серёжа, которому доверили нести кольца на маленькой бархатной подушечке, так серьёзно отнёсся к своей миссии, что всю церемонию простоял, вцепившись в подушечку обеими руками, будто от него зависела судьба всей планеты, и это зрелище растрогало гостей едва ли не больше самих клятв.
– Обещаю любить тебя такой, какая ты есть, без попыток что-то в тебе исправить, – сказал Стас в своей части клятвы, глядя на меня с той же прямотой, с какой когда-то спросил, чего я хочу добиться в его кабинете. – Обещаю быть рядом не только в счастливые дни, но и в те, когда всё идёт наперекосяк. И обещаю каждый день напоминать тебе, что ты заслуживаешь счастья – до тех пор, пока ты сама в это не поверишь окончательно.
Отвечая, я неожиданно для себя расплакалась – не от грусти, а от переполнявшей меня благодарности за то, что жизнь, вопреки всему пережитому, дала мне второй шанс, о котором я даже не смела просить.
Дмитрий Савинович, отец Петра, – тот самый свёкор, что с самого начала относился ко мне тепло, единственный из его семьи, – неожиданно прислал короткое поздравительное сообщение: без слов извинения за сына, но с искренним пожеланием счастья. Алевтина Андреевна предпочла промолчать вовсе.
– Знаешь, – сказала я Юле, разглядывая короткое сообщение свёкра за завтраком на следующий день после свадьбы, – молчание Алевтины Андреевны меня ни капли не задевает – от неё я, если честно, другого и не ждала. А вот что Дмитрий Савинович нашёл в себе силы написать – это по-настоящему трогает. Он ведь всегда относился ко мне по-доброму, даже когда жена шипела на меня из каждого угла.
– Хороший человек просто слишком долго закрывал глаза на то, каким его жена растит сына, – заметила Юля, накладывая себе ещё салата с праздничного стола. – Не вмешивался, не спорил – оно, конечно, спокойнее, вот только сын в итоге вырос таким, каким вырос. Бывает и такая цена за тихую жизнь.
– Издержки семейной лотереи, – я пожала плечами с деланой скромностью.
Сам Петя, по слухам, после условного срока и увольнения из фирмы перебрался в другой город – то ли начинать всё заново там, где его ещё не знали, то ли просто спасаясь от репутации, которая теперь прочно приклеилась к его имени в профессиональных кругах. Оксана, случайно столкнувшаяся с ним однажды на улице в командировке, рассказывала, что выглядел он сильно сдавшим – то ли из-за побоев и суда, то ли из-за того, что впервые в жизни ему пришлось столкнуться с последствиями собственных решений в полном одиночестве, без человека, который годами подставлял плечо.
* * *
Через несколько месяцев после свадьбы я, разбираясь с обычной утренней тошнотой, которую сначала списывала на несвежие суши, отправилась к врачу – и вышла из кабинета с результатом, заставившим меня просидеть в машине добрых пятнадцать минут, прежде чем нашла в себе силы набрать номер мужа. В голове мелькали одновременно десятки мыслей – от паники «мне же сорок один, справлюсь ли я снова» до тихого, почти забытого восторга, который не позволяла себе испытывать со времён беременности Серёжей, потому что тогда, кажется, была слишком занята тем, чтобы поддерживать чужие амбиции, а не проживать собственное счастье.
– Стас, – сказала я, едва он взял трубку, стараясь не выдать голосом дрожь. – Тебе придётся заранее выучить, чем кормить беременную жену в три часа ночи.
На другом конце линии повисла короткая, ошарашенная тишина, а потом раздался смех – счастливый, ничем не омрачённый, совсем не похожий на тот, каким когда-то смеялся Петя.
– Уже еду домой, – только и сказал Стас. – И, кажется, по дороге куплю все книжки про динозавров, какие найду, – брату или сестре Серёжи полагается быть подкованным с рождения.
Серёже, которому к тому моменту исполнилось девять, новость сообщили вечером того же дня, усадив его между собой на диване с самым торжественным видом, на который были способны.
– У тебя скоро появится братик или сестричка, – сказала я, внимательно наблюдая за реакцией сына, слегка опасаясь ревности, о которой предупреждали все прочитанные заранее статьи для родителей.
Серёжа несколько секунд обдумывал услышанное с обычной своей серьёзностью, а потом деловито поинтересовался:
– А он будет любить динозавров?
– Мы обязательно его научим, – заверил Стас, едва сдерживая смех.
– Тогда ладно, – важно кивнул мальчик, явно сочтя вопрос исчерпанным, и тут же умчался достраивать башню из конструктора, будто известие о скором прибавлении в семье было не более значимым событием, чем прогноз погоды на завтра.
Мы с мужем переглянулись и рассмеялись – той лёгкой, ничем не омрачённой радостью, которая, кажется, окончательно поселилась в нашем доме и, судя по всему, не собиралась его покидать.
Я, положив руку на живот и глядя в окно машины на осеннее солнце, впервые за долгие годы почувствовала себя не просто счастливой, а именно такой, какой всегда хотела быть: не той, кого выбрали из милости, а той, кто сама выбрала свою жизнь заново – и выиграла её целиком, до последней строчки.
* * *
Дочь родилась весенним утром, ровно за неделю до срока, – торопливая, как и я сама, будто не желающая заставлять родителей ждать ни одной лишней минуты. Стас, вопреки собственным опасениям всё испортить в самый ответственный момент, продержался в родильном зале куда более стойко, чем сам от себя ожидал, и первым, кто взял девочку на руки после врачей, был именно он – крупный, серьёзный мужчина, вдруг превратившийся в комок нервов и абсолютного, беззащитного восторга.
– Она похожа на тебя, – прошептал он, осторожно передавая свёрток измученной, но абсолютно счастливой мне. – Такая же рыжая.
– Надеюсь, характер тоже унаследует, – слабо улыбнулась я. – Ей это пригодится.
Сергей, которого привели в палату спустя пару часов, важно и очень серьёзно оглядел новорождённую сестру, а затем повернулся к Стасу с выражением абсолютной, непререкаемой уверенности.
– Теперь я старший брат, – объявил он таким тоном, будто получил официальное повышение по службе. – Буду учить её всему, что знаю про динозавров.
– Не сомневаюсь, что она будет самым подкованным экспертом по динозаврам в своём детском саду, – рассмеялся Стас, взъерошив мальчику волосы.
Юля и Оксана ворвались в палату спустя ещё час, нагруженные огромным букетом и пакетом подарков настолько внушительным, что его пришлось нести вдвоём.
– Дайте посмотреть, дайте посмотреть! – Юля буквально оттеснила Стаса плечом, склоняясь над свёртком с новорождённой. – Боже, Аня, она же копия тебя. Такая же рыжая заноза, чувствую, вырастет.
– Только рыжей занозы нам в этой семье и не хватало, – устало, но счастливо улыбнулась я. – Одной вполне достаточно.
– Не скромничай, – фыркнула Оксана, доставая из пакета крошечный чепчик с вышитым на нём динозавром – судя по всему, заказанный специально под растущую семейную традицию. – Твоя заноза уже опробована на десятке упрямых моделей и одном бывшем муже – и все, заметь, оказались побеждены. Результаты, как говорится, налицо.
– К слову о результатах, – Юля выпрямилась, окинув взглядом счастливую троицу в палате. – Помнишь, восемь лет назад ты сказала мне, что жизнь дала тебе всё, о чём можно мечтать? Дом, мужа, карьеру?
– Помню, – усмехнулась я. – Как выяснилось, я тогда сильно недооценивала собственные возможности.
– Вот именно, – Юля торжествующе подняла палец. – Так что учти на будущее: если жизнь снова покажется тебе окончательно устроенной – не спеши расслабляться. Судя по твоей статистике, впереди явно ждёт ещё что-то грандиозное.
– Буду иметь в виду, – рассмеялась я, прижимая к себе спящую дочь. – Хотя, если честно, на этот раз я вполне готова просто наслаждаться тем, что есть, без дальнейших сюжетных поворотов.
Я смотрела на них обоих – на сына, серьёзно склонившегося над колыбелькой, и на мужа, не сводящего с новорождённой дочери взгляда, полного такой открытой, ничем не защищённой нежности, какой я никогда прежде не видела ни у одного мужчины, – и думала о том, что ровно два года назад стояла в чужом гостиничном номере среди осколков разбитого бокала, глядя на полуголого мужа и его перепуганную любовницу, и даже помыслить не могла, что жизнь способна повернуться настолько щедро.
Иногда, думала я, единственный способ получить всё, что действительно заслуживаешь, – это найти в себе смелость уйти от того, что заслуживать перестало уже очень давно.
