Текст книги "Развод в 40. Новое счастье (СИ)"
Автор книги: Марина Латрина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Он молчал – впервые за восемнадцать лет ему было нечего противопоставить.
– Ты не понимаешь, с кем связываешься, – выдавил он наконец, уже без прежней самоуверенности. – Ты фотограф, Аня, а не юрист. А я работаю в одной из крупнейших фирм города и через полгода стану партнёром. Думаешь, найдётся хоть один вменяемый адвокат, который захочет судиться против меня и портить себе репутацию в этих кругах? Никто не станет со мной связываться. Ни один.
– Посмотрим, чёрт возьми, – я невозмутимо пожала плечами, будто он только что предупредил меня о лёгком дожде, а не пригрозил судебной войной. – Мне всегда нравилось наблюдать, как самоуверенные люди проигрывают.
Он молча забрал чемоданы из прихожей и вышел, хлопнув дверью так, что звякнула люстра. Я осталась стоять посреди гостиной, впервые за весь этот бесконечный день позволяя себе просто выдохнуть. Я опустилась на диван – тот самый, на котором мы с Петей когда-то пересматривали свадебное видео на каждую годовщину, – и долго сидела в темноте, не включая свет, слушая, как в подъезде затихают его удаляющиеся шаги. Страха не было. Была только звенящая, почти физическая лёгкость – будто я наконец сбросила рюкзак, который несла так долго, что успела забыть, каково это, идти налегке.
Пётр уверен, что ни один адвокат не рискнёт связаться с его фирмой. Как думаете, прав ли он?
Дорогие читатели добро пожаловать в мою историю
Надеюсь, что она вам понравится)
Буду очень рада за добавление книги в библиотеку, звездочки и комментарии
Глава 3
Глава 3
Глава 3
– Ты его выставила? – голос Юли ворвался в трубку раньше, чем я успела толком поздороваться, – судя по звукам на фоне, подруга уже была дома и явно не ожидала звонка так поздно. – Рассказывай всё по порядку. Что он сказал, когда увидел чемоданы?
– Пытался помириться. Потом угрожал, – коротко ответила я, наливая себе чай – руки всё ещё немного дрожали, хотя голос давно перестал.
– И ты его выставила?
– С чемоданами в обе руки.
На другом конце линии раздался восторженный вопль, а следом – голос Оксаны, судя по всему, включённой на громкую связь.
– Наконец-то! Ань, мы тобой гордимся.
– Погодите гордиться, – усмехнулась я невесело. – Он заявил, что ни один вменяемый адвокат не захочет судиться против него – не из страха перед ним лично, а из-за его фирмы и будущего партнёрства. Мол, кто станет портить себе репутацию в этих кругах ради чужого развода. И, боюсь, это не пустые слова.
* * *
На следующий день мы втроём встретились в маленькой кофейне неподалёку от моего дома – той самой, куда обычно заглядывали, если оказывались где-то рядом, – и разложили на столике блокнот, будто планировали не развод, а военную операцию.
– Первое, – Юля, привыкшая в банке считать риски раньше, чем эмоции, загнула палец, – тебе нужны доказательства его измен. Причём как можно больше. Раз нашлась эта Машенька, наверняка были и другие. Суд учитывает такие вещи и при разделе имущества, и при определении, с кем останется ребёнок.
– Для этого существуют частные детективы, – вставила Оксана. – Моя коллега в прошлом году точно так же разводилась – муж загулял. Агентство собрало такое досье, что бывший согласился на её условия ещё до суда. Дам тебе контакты.
– Второе, – продолжила Юля, – тебе нужен сильный адвокат. Такой, которому плевать, что скажет Пётр Москвин.
– И где такого взять? Он же сказал, что никто не согласится.
– Значит, поищем того, кто не боится репутации твоего мужа, – твёрдо ответила Юля.
Мы просидели за этим блокнотом почти два часа, набрасывая план действий пунктами, будто готовили презентацию для инвесторов: сроки, контакты, список того, что нужно уточнить в первую очередь. Оксана то и дело подливала всем чай, явно нервничая едва ли не больше меня самой, а Юля методично записывала каждый вопрос, который стоило задать будущему адвокату – от раздела имущества до опеки над Серёжей, – так, будто от порядка пунктов в блокноте напрямую зависел исход дела.
К счастью, на ближайший день у меня в графике стояли только вечерние съёмки – редкая удача, благодаря которой всё утро и день освобождались для беготни по кабинетам, а не приходилось разрываться между работой и разводом.
В тот же день я позвонила в детективное агентство по рекомендации Оксаны и уже на следующее утро сидела в неприметном офисе на окраине делового квартала, коротко излагая суть дела мужчине с усталыми глазами и блокнотом наготове: развод, измена, нужны доказательства. Кабинет был обставлен по-спартански – обшарпанный стол, пара стульев, стена с грамотами за успешно закрытые дела, – но что-то в спокойной деловитости хозяина внушало доверие куда больше, чем глянцевые интерьеры дорогих юридических контор.
– Дайте нам пару недель, – сказал он. – Найдём куда больше, чем вы рассчитываете.
Параллельно я принялась искать адвоката. Первый – из довольно крупной фирмы, с внушительным списком выигранных дел на сайте, – принял меня в просторном кабинете с видом на реку, вежливо выслушал, кивая в нужных местах, а потом отказал мне после десяти минут разговора, посоветовав напоследок «вернуться к мужу, пока не поздно».
Я вышла из его кабинета с ощущением, что весь разговор был отрепетирован заранее – слишком гладко, слишком быстро, слишком похоже на чужие слова в чужих устах. Не сомневалась: это Петя успел позвонить первым. «Отличный совет, – подумала я, спускаясь в лифте. – Жаль только, что диплом юриста явно не включал курс по элементарной логике: с чего бы мне возвращаться к мужчине, из-за которого я, собственно, здесь оказалась».
Второй адвокат отказался почти так же вежливо, сославшись на занятость, хотя в его глазах я прочитала то же самое узнавание имени мужа, что и в первый раз – короткую вспышку осторожности, промелькнувшую прежде, чем он успел составить лицо в вежливо-нейтральную маску. По вечерам, вместо того чтобы просто отчаиваться, я методично гуглила отзывы на всех более-менее заметных адвокатов по семейным делам в городе, читала форумы, расспрашивала знакомых знакомых – готовилась ко встрече с каждым следующим кандидатом как к съёмке для обложки, с полным досье на объект.
Между всеми этими встречами я заехала к родителям – забрать Серёжу на пару часов и, наконец, поговорить с ним честно, хотя бы настолько, насколько это вообще возможно с семилетним ребёнком.
Специально оставила его у бабушки с дедушкой на подольше в эти дни – не хотела, чтобы он видел меня мечущейся между адвокатскими кабинетами и разборками с Петром, да и самой было проще держать себя в руках, зная, что дома его ждёт спокойная, предсказуемая обстановка, а не материнские нервы. Всю дорогу до их дома я репетировала слова, стараясь подобрать формулировку, которая не напугает и не заставит винить себя, – задача, как оказалось, куда сложнее любых судебных прений.
– Серёженька, – начала я, устроившись с сыном на скамейке в парке неподалёку от дома бабушки с дедушкой, – мы с папой некоторое время поживём отдельно.
Мальчик, до этого увлечённо ковырявший носком ботинка кучку осенних листьев, поднял на меня встревоженные глаза.
– Вы поссорились? Из-за меня?
– Нет, солнышко, совсем не из-за тебя, – я крепко обняла его, чувствуя, как сжимается сердце от одной мысли, что он мог подумать нечто подобное. – Мы поссорились из-за взрослых дел, которые дети совсем не должны разгадывать. Ты тут абсолютно ни при чём, слышишь? Я и папа очень сильно тебя любим, и это никогда не изменится, что бы ни случилось между нами.
– А папа теперь не будет с нами жить? – уточнил он с той прямолинейной детской логикой, от которой у меня каждый раз перехватывало дыхание.
– Не будет, – честно ответила я, решив с самого начала не строить никаких иллюзий, которые потом было бы больнее разрушать. – Но он будет тебя навещать, играть с тобой, гулять – просто мы с ним больше не будем жить в одном доме.
Серёжа немного помолчал, обдумывая услышанное с той серьёзностью, которую взрослые часто недооценивают в маленьких детях.
– А у Матвея из группы тоже так, – сказал он наконец. – Мама с папой живут отдельно, и он к обоим ездит. Он говорит, это не так уж плохо – у него теперь две комнаты и два дня рождения.
– Вот видишь, – я улыбнулась сквозь подступившие слёзы, поражаясь этой детской способности находить неожиданное утешение там, где взрослые видят только катастрофу. – Значит, и у нас всё будет хорошо.
К вечеру, расстроенная и вымотанная, я поехала на ту самую заранее запланированную съёмку, а выйдя с площадки после окончания работы, почти не удивилась, обнаружив у выхода поджидающего меня Петю.
Глава 4
Глава 4
Глава 4
– Ты домой? Подвезти? – спросил он таким тоном, будто последних двух дней вовсе не существовало.
– Я на своей машине, Петь. И, честно говоря, предпочла бы доехать до дома живой, а не в компании человека, чья репутация водителя сейчас волнует меня примерно так же, как его репутация мужа.
– Тогда просто пройдусь с тобой до парковки, – он пристроился рядом, руки в карманах, будто случайный прохожий, а не муж, застигнутый в номере отеля с любовницей. – Как съёмки прошли?
– Ты серьёзно пришёл поговорить о съёмках? – я приподняла бровь. – Забавно слышать этот вопрос от человека, который пятнадцать лет считал мою работу не более чем хобби – при этом, замечу, живя на доходы от этого самого хобби первые годы нашего брака. У тебя, видимо, совсем закончились более удачные заходы для разговора.
Он вздохнул, сбрасывая маску напускной лёгкости.
– Аня, я понимаю, что тебе нужно время. Но подумай: у нас сын. Восемнадцать лет общих воспоминаний – наша первая поездка на море, когда денег хватило только на плацкарт и палатку, роды, первые шаги Серёжи, все наши смешные и глупые традиции. Неужели всё это стоит перечеркнуть из-за одной ошибки?
– Ты уже говорил это вчера, слово в слово, – сухо заметила я.
– Потому что это правда! Мы ведь правда хорошо жили.
– Мы хорошо жили, потому что я не знала, – повторила я с той же ровной интонацией, с которой произносила это уже второй день подряд, будто вбивая гвоздь чуть глубже в одно и то же место. – Разница существенная, Петя.
Он остановился, схватил меня за локоть – не грубо, скорее с отчаянием человека, который чувствует, что теряет позиции в споре, где раньше всегда побеждал.
– Хорошо. Я найму психолога, семейного терапевта, кого скажешь. Буду отчитываться перед тобой за каждую минуту рабочего дня, если потребуется. Только не разводись.
– А если я всё равно узнаю через полгода про новую Машеньку?
– Не узнаешь, – быстро ответил он. – Обещаю.
– Лучше пообещай другое, – я невесело усмехнулась. – В следующий раз хотя бы не снимай номер в том же самом отеле, где твоя жена празднует юбилей. Глядишь, продержишься подольше, чем восемнадцать лет.
Он отпустил мой локоть, и в его лице что-то изменилось – раздражение начало пробиваться сквозь фасад раскаяния.
– Аня, ты просто драматизируешь. Ты ведёшь себя так, будто у тебя миллион вариантов, если ты уйдёшь от меня. А у тебя их нет. Кому ты нужна в сорок лет, с ребёнком, без моих денег и связей? Ты хоть представляешь, сколько лишних съёмок для дешёвых каталогов тебе придётся брать, чтобы жить так, как ты привыкла?
– Ты уже задавал мне этот вопрос, – я взглянула на него почти с любопытством, будто изучала редкий экземпляр. – Правда, вчера звучало убедительнее. Сегодня – просто жалко.
Он сжал челюсти, явно понимая, что снова перегнул палку, но отступать не собирался.
– Ладно, – сказал он холоднее. – Тогда я тебе напомню: я адвокат. И если ты действительно хочешь войны – я умею воевать лучше тебя.
– Значит, увидимся в суде, – я одарила его широкой, ослепительной улыбкой – той самой, которую обычно приберегала для сложных клиентов, за секунду до того, как выставить им счёт за сорванную съёмку. – Постарайся надеть что-нибудь приличное, Петя. Тебе там ещё карьеру спасать, а не только брак.
Я обошла его и направилась к своей машине, не обернувшись ни разу. Только сев за руль и щёлкнув замком двери, я позволила себе на секунду прижаться лбом к рулю – не от слабости, а чтобы вытряхнуть из головы его голос, продолжавший звучать там ещё долго после того, как он умолк.
* * *
На следующий день, всё ещё без адвоката и всё ещё с растущим списком отказов, я решила поговорить с шефом. Виктор Аркадьевич, руководитель фотостудии, с которым я проработала бок о бок почти десять лет, выслушал меня коротко и без лишних вопросов – он давно привык, что за красивыми кадрами часто прячутся не самые красивые истории, а за идеально уложенными моделями – усталые женщины, которым едва хватает сил улыбаться на камеру.
– Мне нужен адвокат, который не побоится связаться с фирмой моего мужа, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал по-деловому, а не так, будто я вот-вот сорвусь. – Пока таких не нашлось.
– Может, тебе выходной нужен, а не адвокат? – Виктор Аркадьевич взглянул на меня поверх очков с неподдельной тревогой. – Возьми пару дней, отдохни, приди в себя.
– Не нужен мне выходной, Виктор Аркадьевич, – я невесело улыбнулась. – Мой муж оказался козлом – вот и вся драма. Жизнь от этого не рухнула, просто требует небольшой генеральной уборки. А для уборки нужен хороший адвокат, а не больничный.
Виктор Аркадьевич на секунду задумался, побарабанил пальцами по столу, потом усмехнулся с каким-то мрачным удовлетворением, будто вспомнил старый должок, который наконец пригодился.
– Знаю одну компанию. Крупнейшая юридическая фирма в городе. Эти ничего не боятся – сами кого угодно съедят и не подавятся. Мы как-то судились с их клиентом по авторским правам – не самое приятное было лето, скажу я тебе, но методы у них работают. Дам тебе номер личного помощника руководителя. Скажи, что от меня.
Я поблагодарила его так искренне, что он на мгновение смутился и поспешил свести всё к шутке про то, что «хороший фотограф на дороге не валяется, надо ж как-то тебя удержать в штате». В тот же вечер, едва вернувшись домой, я набрала полученный номер и договорилась о встрече на завтра, на десять утра.
Прежде чем лечь спать, я заехала к родителям – забрать кое-какие вещи Серёжи и заодно, наконец, поговорить с ними обстоятельно, а не урывками по телефону между съёмками. Отец, обычно немногословный, встретил меня крепким, долгим объятием прямо на пороге.
– Мы тебя ждали, – сказал он просто. – Мать пирог испекла, твой любимый, с вишней.
За столом, пока Серёжа возился с конструктором в соседней комнате, мама налила чай резкими, почти сердитыми движениями – было видно, что она уже давно прокручивала этот разговор в голове.
– Ну и дура же ты была, Анька, – сказала мама без всяких предисловий, звякнув чашкой о блюдце. – Столько лет. Столько лет закрывала глаза на то, что видели все вокруг, кроме тебя самой.
– Валя! – отец укоризненно посмотрел на жену. – У дочери беда, а ты сразу с обвинениями.
– Какие обвинения, Коля, я по делу говорю, – отмахнулась мама, не сбавляя напора. – Помнишь, как он вечно опаздывал на семейные ужины, вечно был «на важной встрече»? Мы же тебе намекали, а ты так защищала его каждый раз, что мы уже и намекать бросили, лишь бы не разругаться.
– Ты права, мам, – тихо сказала я, и, вопреки ожиданиям отца, в моём голосе не было ни капли обиды. – Я правда была слепой. Специально, наверное, чтобы не видеть очевидного.
Отец переводил взгляд с одной на другую, явно не понимая, почему жёсткая тирада не разбила дочь на осколки.
– Пап, не переживай так, – я слабо улыбнулась. – Мы с мамой слишком похожи характером, чтобы обижаться на правду. Она говорит то же самое, что я сама себе говорила все эти дни, просто чуть более резкими словами.
– Вот именно, – мама впервые за разговор позволила себе улыбнуться, беря меня за руку.
– Она у нас вообще с детства правду режет, невзирая на лица, – вставил отец, уже без прежней укоризны, а скорее с гордостью за обеих. – Я к этому за тридцать лет брака привык, но каждый раз переживаю, что она ненароком может тебя обидеть, забываю, что ты характером вся в мать.
– Но, к слову, – мама, не дав себя перебить дальше, сжала мою руку, – ты не должна извиняться за то, что любила его. В этом нет ничего постыдного – постыдно то, что он сделал с этой любовью.
– Спасибо, мам, – я накрыла её руку своей, чувствуя, как к глазам подступают слёзы.
– Мы гордимся тобой, – добавила она, и в её голосе прозвучала неожиданная, почти яростная твёрдость, которую я редко слышала за все свои сорок лет. – Тем, как ты справляешься. Тем, что не сломалась, не побежала обратно умолять его остаться, как сделали бы многие на твоём месте. Знаешь, я в твоём возрасте, наверное, не нашла бы в себе столько силы.
Я почувствовала, как к горлу подступает ком – не от грусти, а от той редкой, безусловной поддержки, которую я, кажется, только сейчас начала по-настоящему ценить, после стольких лет привычки решать всё самостоятельно, не желая никого обременять.
– Спасибо, – тихо сказала я. – Правда. Не знаю, что бы я без вас делала эти последние недели.
– Мы всегда рядом, Анечка, – мама сжала мою руку. – Что бы ни случилось. И Серёжу оставляй у нас, сколько потребуется – хоть каждый день, хоть на месяц, лишь бы тебе было спокойнее разбираться со всем этим.
Завтра у Ани встреча с самым грозным адвокатом города. Получится ли на этот раз?
Глава 5
Глава 5
Глава 5
Юридическая фирма «Ковалёв и партнёры» занимала три верхних этажа стеклянной высотки в центре города – из тех зданий, что явно строили с одной задачей: заставить любого посетителя пересчитать все свои жизненные достижения ещё до того, как он выйдет из лифта. Стены холла были увешаны минималистичными абстрактными полотнами, судя по всему, оригиналами, а не репродукциями, и я, разглядывая их в ожидании пропуска, поймала себя на мысли, что подобный интерьер обходится месячному бюджету небольшой фотостудии. Девушка – личный помощник Станислава, миловидная, с идеальным маникюром, – проводила меня в угловой кабинет с видом на весь город.
Мужчина за столом поднял голову – усталые, но цепкие серо-стальные глаза, из тех, что за секунду успевают оценить и осанку посетителя, и то, насколько он готов к серьёзному разговору. Станислав Ковалёв. Управляющий партнёр фирмы, которую боялась половина юридического сообщества города – если верить рассказам Виктора Аркадьевича.
На вид я дала бы ему чуть за сорок: высокий, широкоплечий, с той спортивной подтянутостью, которая выдавала регулярные тренировки, а не просто удачную генетику; лёгкая, благородная седина на висках, контрастирующая с тёмными волосами, придавала ему солидности, не старя ни на день; резкая линия скул и чуть заметная ямочка на подбородке смягчали общую суровость лица, а на переносице залегла тонкая морщинка – след многолетней привычки хмуриться над сложными делами.
Узел галстука был слегка расслаблен, будто он снял пиджак только что и ещё не успел до конца собраться с силами для очередной встречи, но взгляд при этом оставался совершенно ясным, без и намёка на усталость.
– Присаживайтесь, – сказал он, не вставая, и кивнул на кресло напротив. – Чем могу помочь?
– Хочу развестись с мужем.
Он едва заметно усмехнулся, откладывая ручку в сторону.
– Знаете, в девяти случаях из десяти всё складывается по одному и тому же сценарию. Обычно такие дела заканчиваются примирением ещё до суда. Люди приходят на эмоциях, через неделю передумывают, а я трачу время впустую. Простите за прямоту, но у меня плотный график.
– Мне казалось, вы профессионал, – я поднялась, забирая сумочку, и одарила его взглядом, которым обычно окидываю бракованный реквизит на площадке. – Похоже, я ошиблась адресом. Или, может, вывеска на здании просто устарела вместе с вашей репутацией.
– Подождите, – он остановил меня жестом раньше, чем я успела дойти до двери, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на любопытство. – Присядьте, пожалуйста. Я погорячился с выводами – профессиональная деформация, знаете ли, слишком много клиенток повидал за годы практики, которые сами же потом передумывали и возвращались к мужьям.
– Что ж, хотя бы статистика на вашей стороне, – заметила я, тем не менее возвращаясь в кресло. – Обычно ожидаешь либо грубости, либо упрямого нежелания её признавать. Вы умудрились совместить оба варианта и всё равно кажетесь почти обаятельным. Занятный фокус.
– Учту на будущее, – сухо ответил он, придвигая блокнот. – Чего вы хотите добиться?
– Развестись с мужем после его измены. Оставить сына с собой. Поделить всё имущество и все деньги пополам.
– Брачный договор есть?
– Нет. Видимо, оба мы в своё время слишком верили в собственную безупречность, чтобы думать о подобных бумажках.
Он позволил себе едва заметную улыбку – первую по-настоящему живую реакцию за весь разговор.
– Тогда всё будет зависеть от того, что удастся найти, – сказал он. – Есть основания полагать, что муж мог скрыть часть активов?
– Возможно. Его мать никогда меня не любила – вполне могла помочь ему заранее что-нибудь спрятать. Наверное, стоит изучить этот вопрос подробнее.
– Уже занёс в список, – он сделал пометку в блокноте, не поднимая глаз. – Хотя, признаться, мы бы и без вашей подсказки перерыли всё вплоть до его носков.
– Не сомневаюсь, – невозмутимо парировала я. – Просто предпочитаю озвучивать очевидное вслух – привычка профессионала, который слишком часто видел, как самоуверенные люди упускают детали.
– Справедливо, – он поднял на меня взгляд с чем-то похожим на уважение. – Кстати, раз уж заговорили о деньгах: наши услуги стоят недёшево. Учитывая масштаб фирмы вашего мужа, я бы рекомендовал полный пакет сопровождения, а не разовые консультации. Это существенная сумма.
– Меня не пугают цифры, – я встретила его взгляд без малейшего смущения. – Я пятнадцать лет откладывала деньги, которые муж, судя по всему, считал карманными расходами на хобби. Так что можете не переживать за мою платёжеспособность – переживайте лучше за то, справитесь ли вы с делом, за которое берётесь. Хотя, знаете, есть шанс, что вам придётся особо не напрягаться: судя по тому, как Петя вёл себя последние пару дней, он и сам прекрасно справляется с тем, чтобы своими необдуманными решениями закопать себя поглубже без всякой посторонней помощи.
– Постараюсь его опередить, – сухо заметил он, делая ещё одну пометку в блокноте.
– Не будет ли проблемой, что мой муж – старший юрист крупной фирмы и вскоре должен стать партнёром?
Он поднял взгляд, и в уголках его губ мелькнула тень усмешки.
– Меня это не смущает совершенно. А вот вас, похоже, смущает – вы вообще верите в наши силы, или уже морально готовитесь к третьему отказу за неделю?
Я на мгновение опешила – не упоминала предыдущих визитов к другим адвокатам, – но быстро взяла себя в руки.
– Впечатляюще, – я приподняла бровь. – У вас тут что, доска почёта с именами всех, кто мне отказал? Или просто хорошо налаженная сеть слухов среди коллег по цеху?
– И то, и другое, – невозмутимо ответил он. – Город маленький, юридическое сообщество ещё меньше. Так что, отвечая на мой собственный вопрос – вы верите или нет?
– Я навела справки, прежде чем идти к вам, – сказала я ровно. – И, судя по тому, что удалось узнать, вы всегда идёте до победного. Так что верю. Вопрос был не про вас, а про то, готовы ли вы сами ввязываться в это дело, зная, с кем придётся столкнуться.
Он откинулся на спинку кресла, разглядывая меня с явным интересом – уже не как очередную клиентку, а как человека, способного удивить.
– Обычно в этом кабинете со мной обсуждают проценты гонорара, а не мою готовность биться за победу до конца, – заметил он. – Приятная перемена.
– Считайте это дополнительной услугой, – я пожала плечами с деланой скромностью. – Провожу собеседования для потенциальных защитников бесплатно, в рамках общего пакета отчаяния разведённой женщины.
– Знаете, – он окинул меня внимательным взглядом, – на кого на кого, а на отчаявшуюся женщину вы сейчас похожи меньше всего.
– Буду считать это комплиментом, – я улыбнулась.
Он рассмеялся – коротко, но искренне, будто действительно не ожидал подобной реплики в своём кабинете.
– Так вы беретесь?
– Берусь, – он протянул руку через стол. – Обычно подобными делами занимаются мои сотрудники, а не я лично, но вы пришли от Виктора Аркадьевича, а он не из тех, кто присылает случайных людей. Плюс, признаюсь, вы меня заинтриговали. С одним условием: вы не станете вмешиваться в мою работу советами о том, как расследовать дело моего же клиента.
– Договорились, – я пожала протянутую руку, но тут же спохватилась. – Кстати, о расследовании: я уже наняла частное детективное агентство, чтобы собрать доказательства его измен. Может, стоит объединить усилия?
Станислав едва заметно поморщился, будто услышал что-то заведомо ненужное.
– Не стоит, – сказал он ровно. – У нас в штате есть собственные специалисты, которые занимаются именно такими делами – и, поверьте, работают куда тщательнее и осторожнее, чем агентство, найденное по рекомендации подруги. Отзовите заказ, деньги за уже проделанную работу верните – если что-то успели накопать, просто заберите материалы и передайте нам. Дальше этим займутся мои люди.
– Как скажете, – я кивнула, слегка уязвлённая тоном, но признавая правоту. – Хотя, справедливости ради, моё агентство обошлось мне куда дешевле, чем, подозреваю, обойдётся содержание вашего штата специалистов.
– Дешевле не значит лучше, – парировал он без тени извинения. – А в вашем деле лучше – единственное, что имеет значение.
– Хорошо, беру свои слова обратно, – я примирительно подняла руки. – Признаю превосходство дорогих специалистов. Продолжайте.
– И ещё, – добавил он, уже мягче, – впредь, прежде чем что-то предпринимать по делу, сначала звоните мне. Не потому, что не доверяю вашей самостоятельности, а потому, что ваш муж – юрист, и любая ваша ошибка обойдётся дороже, чем кажется.
– Записываю мысленно золотыми буквами, – я поднялась, забрасывая сумочку на плечо с той лёгкостью, с которой обычно заканчиваю переговоры с несговорчивыми клиентами. – Хотя предупреждаю сразу: терпение и покорность никогда не входили в список моих главных добродетелей.
– Значит, будем работать над этим вместе, – он тоже поднялся, провожая меня до двери. – В конце концов, это входит в мои услуги.
Я вышла из его кабинета с ощущением, будто впервые за эти дни у меня появилась настоящая опора – не муж, не случайный знакомый, а человек, который явно не собирался отступать ни перед именем Петра, ни перед его фирмой. Позже я обязательно ещё раз поблагодарю Виктора Аркадьевича за этот номер телефона – без него я бы до сих пор собирала коллекцию вежливых отказов.
Простое сотрудничество клиентки и адвоката – или здесь кроется что-то ещё? Что скажете?
