Текст книги "Дар Василисы (СИ)"

Автор книги: Марина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)

Кощей, не взирая на статус свой сам разложил всю снедь и предложил княжне первой выбрать, что ей больше по нраву. Зная, как мужчина любит блины – хоть просто со сметаной, хоть сытные, их она сразу отмела, взявшись за сырники. Рядом нашлась и небольшая крынка со сметаной. Только вот незадача – блины-то тоже надобно в неё макать. И собралась уже девица выбрать что-то иное, как Кощей с усмешкой заявил:

– По очереди будем. Али брезгуешь после меня есть?

Василиса замерла с сырником в руке, не зная, куда взгляд деть. Мысль о том, чтобы макать еду в ту же крынку, что и Владыка, оказалась более будоражащей, чем объятия во время переноса

– Да что ты? И в мыслях не было. Но я тебе доставляю одни неудобства. Ты бы один спокойно сразу обратно вернулся, а тут приходится на земле чуть тёплой есть, – наконец молвила она.

– Полезно иногда обстановку менять. Давно я так не отдыхал, не прислушивался к шёпоту ветра, да к молве деревьев древних. Совсем в своём замке засиделся, только по делам выбираюсь – не дело это. Так что Аглая права была, когда корзину собрала.

Замолчали оба, каждый принявшийся за выбранную еду. Крынку со сметаной поставили посередине и чётко следили, чтобы не столкнуться на пути к ней – дюже это было бы неловко.

Наконец-то, когда голод был заморён, Василиса решилась на вопрос:

– Скажи, а что это за хворь с болотником приключилась? Видел ли ты что-то похожее ранее?

– Не видел, – тут же посмурнел он ликом. – Но почуял я волшбу древнюю, горькую. И запах соли морской. Будто само море решило на сушу выплеснуть свою обиду. Как придём – сразу свяжусь с Царём Морским. Кажись его недогляд, заодно и узнаю, что у него там происходит.

Крепко задумался колдун. Не посмела его больше тревожить она. Коли болезнь ещё где проявится, сколько же бед может причинить как природе, так и местным обитателям?

– Не передумала ещё здесь Аглае помогать?

– Нет. Вдруг действительно чем-то помочь смогу, да новому научусь? – отрицательно качнула головой Василиса.

– Хорошо, коли так. Тогда сейчас и приступите, нечего откладывать. Я весточку ей отправил, – заметив удивлённый взгляд, пояснил: – Сразу как болотника изничтожил светляка маленького запустил. Скоро должна она появиться, после вас оставлю, а сам в замок отправлюсь разбираться, что там в царствие морском. К сожалению, то, что на глубине происходит моя карта показать не в силе, только сушу, да поверхность морскую – волны сильные, да корабли деревянные.

Впервые Василиса порадовалась, что территория их княжества далеко от брегов морских и даже если есть какая-то там хворь, то не близко от отчего дома.

Аглая появилась ровно тогда, когда княжна всю снедь обратно собрала. Негоже мужчине и в этот раз женским делом заниматься. Посмотрела Берегиня своими глазами-озёрами глубокими в ту сторону, где болото было, и промелькнула тень по лицу всегда отстранённому. Ещё бы, для духа водного подобно ранению глубокому.

– Аглая, Василиса помочь хочет. Возьмёшь её с собой? – мягко спросил Кощей, понимая состояние духа.

– Её? – на миг оторвалась от только ей видимой картины, взглянув на княжну и вновь отвернулась. – Мало помощи будет, толком необученная ещё. Но коли желание сама изъявила, то пойдём, расскажу, что сделать надобно, дабы вылечить лес от скверны этой.

Не стали прощаться с Владыкой они, сразу к червоточине отправились. Да и он, не оборачиваясь, тут же в воздухе растворился, дабы поскорее правду у Царя морского вызнать.

Хорошим учителем оказалась Аглая. Сама будто рябью шла, видно было как плохо ей рядом со скверной, а всё равно всё степенно объясняла, как проклятые нити искать, да узлы гниющие развязывать. Сколько силы можно использовать, и когда остановиться следует, чтобы плохо не стало. Сложна была задача, требовала она душу раскрыть, боль чужую принять. Наверное, оттого Берегиня всегда и была столь холодна и отстранённа, что сердце давно было отдано рекам да озёрам родным.

На ум пришло ещё одно место колдовское – озеро, что из Василисиного окна видно. Ведь ежели в нём воспоминания чужие хранятся, то мёртвым должно быть, губительным для всего живого. Не может такая волшба бесследно проходить. Но как тогда там лебеди оказались? Или на поверхности сила, что в камушках содержится – уже не страшна? Долго так гадать могла девица, да решила сразу всё пояснить у той, кто точно ведает всю правду.

– Не настоящие те лебеди, – спокойно ответила Аглая. – Морок мною сотворённый.

– Но… Зачем? – удивилась княжна.

– Лебеди – символ чистой и преданной любви. Такой, какой до недавнего времени не хватало этому замку. Теперь же, глядя на них, многим обителям хочется вот так же пару обрести раз и на всю жизнь. Да и любят молодые по вечерам туда приходить с возлюбленными и любоваться этими гордыми птицами. Живая птица на воду ту не сядет, чует холод могильный, а морок – он лишь глаз радует, ему всё нипочём.

Постепенно холодная тишина начала наполняться тихим шёпотом молодой травы, что была освобождена от странного проклятья. Цветы благодарственно склоняли головы перед своими спасительницами, а могучие деревья скрипом своим раскрывали память древнюю, теперь забытую легенду напоминающую.

Завораживала природа жизнью своей размеренной, лишённой суеты обыденной. И лишь прикосновение прохладной, словно ручей, руки вырвало Василису из этой дрёмы наяву.

– Нам пора. Дальше они сами справятся.

И только сейчас девица поняла, как устала. Сколь сложно оказалось на ногах своих стоять. С трудом дошла до поляны заветной и там уже без сил прислонилась к стволу могучему и на секундочку глаза прикрыла, дабы в себя прийти. Да уже не смогла раскрыть веки словно свинцом налитые. Как сквозь толщу воды услышала голос могучий, душу успокаивающий.

– Аглая, ты зачем её до такого состояния довела? Опасно ведь.

– Всё в порядке, Кощей. Не отдала она больше, чем могла. Я следила. Она как земля весенняя – сколько в неё ни вложи, всё в рост пойдёт. Полезно порой вот так по краю пройтись, понять на что действительно способен. Да радость почувствовать от сделанного. Прерви её раньше – измаялась бы от дум лишних. Дар свой лучше почувствовала и даже расширила. Природница она. Живница. Нужна такая на земле твоей, когда я уйду.

– Аглая… – предупреждающе произнёс мужчина. – Давай со мной ты в эти игры играть не будешь.

– Я не играю. То, что чувствую говорю. И раньше говорила, да ты не слышал. Зов у меня был, поэтому и пришла к тебе. Коли сам уходить не хочешь и власть передавать тоже, то нужна здесь женская рука, земли твои поддерживать. Они же от близости границы с мёртвыми большей заботы и внимания требуют и не той, что ты дать можешь. Живница нужна, та что жизнь удержать сможет. Василиса такая. Не хочешь её, найди другую. Я не смогу здесь боле остаться. Слышу зов от сестриц своих. Погань эта, что сюда пробралась, по моим землям сначала прошлась. Пора возвращаться. И так слишком долго здесь была. Не со зла это говорю. Не хочу тебе досадить и оставить без выбора.

– Знаю, и благодарен за всё, что сделала для меня. Но сводничество – лишнее. Не один я век прожил и сам понимаю кого могу видеть рядом, а кого нет.

– Василиса ещё слишком слаба и неопытна. Яга, желая тебе добра, сказала бы иное, но я утаивать не буду. Не готова она ещё, не вошла в полную силу. Нужна помощь и больше работы с природой. Камушки хороши, и дали ей много, но на этом всё, не разовьют больше ничего. Если решишься ещё задержать у себя, то пусть у озера сидит, а лучше в лесу этом гуляет, да у деревьев мудрости набирается. Если отпустишь, то от меня совет передай, чтобы сердце своё настежь не раскрывала, иначе в такую как я превратится. Только после того, как человек там правильный, да нужный поселится, тогда можно и природе раскрываться.

– Хорошо, передам. В замок возвращаться не будешь?

– Не могу, с каждым мгновением зов всё сильнее. Ждут меня сестрицы, скучают. Вы тут не пропадёте. За эти годы много вокруг тебя нечисти да людей хороших стало. Нет ни в одном из них ни корысти, ни злобы. Все будут служить верой да правдой. Только вот опять воинов холостых больно много стало, надо исправлять. Детский смех – лучшее лекарство от любой болезни, хоть настоящей, хоть возможной.

– Услышал я тебя. Спасибо за заботу о замке, да жителях его. Мы тебе всегда будем рады и вспоминать станем только хорошим словом.

– До встречи, прекрасная княжна. Пусть путь будет твой светел и удивителен, – щеки Василисы коснулась ласковая прохлада, пахнущая кувшинками да водой чистой, и тут же развеялась с тихим журчанием уносясь вдаль. Однако даже это не помогло раскрыть глаза.

Балансируя на грани сна и реальности, девица и вовсе не была уверена, что всё это ей не снится. Особенно когда тело будто вознеслось куда-то вверх, прижатое к широкой, тёплой груди, а затем обволакивающий голос произнёс:

– Отдыхай, непоседливая пчёлка.

[1] 213 метров

Глава 7
Хозяйка замка

Утром Василиса поняла, что уход Аглаи, а значит, и всё дальнейшее, ей не приснилось. Почувствовав, что Берегиня покинула замок, все его обитатели резко стали чудить. Началось всё с прилёта синичек, которые по привычке решили обслужить княжну. Правда, вот в облике птиц у них это никак не получалось. И все слова о том, что она справится сама, не возымели никакой силы. Птахи пытались схватить сарафан, оставляя на нём зацепки, пробовали заплести косу, больно дёргая за пряди, порвали жемчужные бусы, а потом, прыгая, собирали их по всему полу. В итоге, устав от этого безобразия, Василиса попыталась сама превратить их в дворовых. Она представила их прежний облик, щедро плеснула силы, накопленной за вчерашний день в лесу… но, видно, как-то неправильно. Тела синичек остались прежними, зато головы стали человеческими. Теперь земли Кощея могли похвастаться своими копиями птицы Алконост[1]… Бедные сестрицы, увидев друг друга, заголосили на два девичьих голоса и в ужасе забились под потолок, подальше от своей благодетельницы.

И никакие слова не могли уговорить их вниз спуститься. Уж княжна и ласково пыталась, и грозила, а всё без толку. Болтушки лишь причитали да на судьбу свою жаловались. Однако после слов, что можно попросить самого Владыку помочь колдовство снять, они как-то поутихли. Оказалось, что быть не такими, как все, тоже неплохо, особенно в замке самого хозяина царства мёртвых. Мол, волшебным землям и птицы волшебные. И только когда разговор о еде зашёл, ведь непонятно, чем им теперь кормиться предстоит, синицы таки соизволили спуститься. Быть не такими, как все, хорошо, но всё же подробности новой жизни надобно сразу узнать, а то вдруг лучше всё же обратно?

Идя к Владыке на поклон с просьбой дать совет по поводу непоседливых сестричек, княжна отметила, что замок выглядит как-то странно: в углах клубилась пыль, вместо того чтобы убрать грязь, оставленную сапогами дружины, её будто ещё больше развозили по полу. Свечи на стенах то затухали, то разгорались так ярко, что, не ровен час, устроят пожар. Пара штор и вовсе пыталась захватить её в свой плен, будто считая себя парадными плащами. Прибавив шаг и наконец-то добравшись до гридницы, Василиса застала задумчивого Кощея, внимательно рассматривающего свой кубок, в котором вместо напитка была каша наваристая. Рядом с ним летала ложка, тщетно пытаясь зачерпнуть гущу, но кубок всякий раз уворачивался.

Вокруг же царил самый настоящий бардак. Посуда вся была перевёрнута, впрочем, как и её стул, который, словно заколдованный, то становился нормально, то вновь падал и переворачивался. Подойдя чуть ближе, она еле успела увернуться от стопки блинов, летящих в неё. И только княжна хотела облегчённо выдохнуть, как в следующий миг чужие руки принялись остервенело тереть подол, словно пытаясь избавить от пятен невидимых.

– Довольно! – громыхнул сердитый голос Кощея. Тут же всё замерло, а маленькая домовушка, намертво вцепившаяся в подол сарафана, даже проявилась. – Все свободны. – Не дождавшись никакой реакции, он тихо, но весьма зловеще добавил: – Вон отсюда.

Тут же послышался топот маленьких ножек и хлопок дверью такой силы, что диву можно было даваться, как она на месте-то осталась.

– Присаживайся, – вполне миролюбиво пригласил хозяин замка. – Не бойся, стул скакать больше не будет.

– А что это вообще было? – о своей проблеме с синицами девица даже забыла, так поразило её происходящее в замке.

– Аглая ушла. Сёстры попросили вернуться. Кажется, слишком сильно она стала влиять на жителей замка, раз такое начало происходить. Чудно, ведь до её прихода кашей напоить меня никто не пытался, – усмехнувшись, он взял ложку и начал есть прямо из кубка, который наконец-то замер и больше не пытался ускользнуть. – Видно, перестроиться им надобно.

– Ясно, – Василиса пододвинула к себе тарелку со взваром, решив испить его прямо так. Но тут же скривилась, отодвинув плошку как можно дальше. Напиток был изрядно присыпан солью. Что странно: вряд ли на Удесу, которая была обычным человеком, уход Берегини мог повлиять так сильно. Однако уже через несколько мгновений, когда из коридора послышался разъярённый женский крик, всё прояснилось:

– Ах ты, нечисть поганая! Вздумали мою еду портить? Да я вас сейчас так полотенцем отхожу, мало не покажется! Эка удумали! Если узнаю, что и Владыке с княжной подсуропили, я вас со свету сживу! Куда побежали, а ну подь сюды!

Постепенно голос становился всё тише и тише, видать, стряпуха дальше по коридору побежала.

– Давай не скажем ей правду? – пытаясь спрятать улыбку, обратилась Василиса к Кощею. – Им, наверное, и так тяжело, не стоит на них ещё больше гнева Удесы обрушивать.

– Давай, – весёлые искорки, тут же загоревшиеся в глазах мужчины, без слов дали понять, что сложившаяся ситуация его скорее забавляет и вовсе не злит. – Они ведь не специально, – добавил он тише. – Просто Аглая была для них как берега для реки. А теперь они – разлившаяся вода. Ищут, к кому бы прибиться, да слишком растеряны, чтобы понимать оплошности свои.

– А у нас и не такое бывает, – со смешком вспомнила девица. – Батюшкин советник очень уж любит к горькой прикладываться, а как выпьет, так сразу дурак дураком, хоть в иное время действительно дельные советы даёт. Жена его оттого постоянно за ним следит, чтоб нигде не смог ни капельки найти. Да только тот всё равно где-нибудь кувшинчик медовухи да припрячет, а потом ходит весёлый и песни поёт. Его ж благоверная как узнает, так по всему терему и двору с криками бегает. Да не просто так, а с палицей какой али ремнём. Тот же лишь в любви признаётся и горлицей её зовёт, не забывая при этом довольно бодро, для своего возраста и комплекции, убегать. Один раз даже через соломенное чучело коня перепрыгнуть смог. Раз в месяц концерты такие смотрим.

– Хорошо, что нечисть это дело не любит, а людей у меня здесь мало, – по-доброму усмехнулся Кощей. – Может, чаю попробуем испить? – предложил он. Но только магия коснулась краника, как пузатый самовар тут же словно ожил и давай басовито песню напевать:

Эх ты, Порушка-Параня,

Ты за что любишь Ивана?

Ой да я за то люблю Ивана,

Что головушка кудрява

– М-да, – протянул мужчина, быстро закрыв краник обратно. – Кажется, я не настолько чаю хочу.

– А по-моему, вполне неплохо, – не скрывая улыбки, ответила княжна. – Ему бы только репертуар сменить. А то больно низок у Парани голос, простудилась, наверное.

– Наверное, – хмыкнул Кощей и удивлённо воззрился на синичек-сестричек, что наконец-то показали свои любопытные лица.

– Василиса, – протянул он. – А кто это у тебя на плече сидит? Какую из трёх птиц решила воссоздать? Надеюсь, не Сирин[2]? Замок мой, конечно, не самое весёлое место, но специально грусть сюда привносить не хочется.

– Нет, что ты! У меня и в мыслях не было. Это мои дворовые. Точнее, были ими. Налетели с утра, привычные дела делать стали, да только из-за размера всё криво выходило. Я попыталась, как Аглая, их в людей превратить. А оно вон как получилось… – под конец девица и вовсе смущённый взор опустила. Это ж надо было таких дел натворить.

– Что ж, права была Берегиня, дар в тебе всё больше просыпается, правда пока необузданный, не получается у тебя ему форму придать. Да ничего, чуть больше тренировок, и снова своих дворовых в прежней форме увидишь. А их пока так оставим – авось разума наберутся, нечего было птицами дела людские делать. Не попортили хоть ничего? Волосы не подрали, сарафан не порвали?

– Нет, всё в порядке, – горячо заговорила Василиса, отчего Кощей сразу понял, что правильно угадал, но раз сама признаваться не хочет, то так тому и быть. Хороша эта черта была – за своих всегда заступаться надо, хоть человек это, хоть нечисть, хоть птица не совсем разумная. Такого правителя и правительницу все уважать будут.

– Владыка, позволишь? – с порога начал неожиданно ввалившийся в гридницу весь взъерошенный бессонник. Тени его были неспокойны, а дыхание порядком сбито. – Целый час к тебе добраться пытаюсь, – принялся оправдываться он. – Дверь из библиотеки отворяю, шаг вперёд делаю, а вместо лестницы попадаю в конюшню. Из неё в кладовую. Потом к русалке какой-то попал, – смущенно потёр он щеку, случайно задевая повисшую на ухе небольшую водоросль. – Я отчёт принёс, – протянул вперёд свиток. – И дозволения хочу попросить с просьбой обратиться.

– И какая же просьба у тебя?

– Понимаю, что так не принято и мой удел ночью библиотеку сторожить да за картой присматривать, но можно ли мне впервые за годы службы один день выходной попросить?

– Выходной? – удивился Кощей. – Ты ж сам всегда отказывался, когда я предлагал. Собрался куда-то?

– Да нет. Точнее, да. Ну, не так чтоб далеко, – принялся мямлить бессонник, а Василиса, припомнив речной подарочек от русалки, сразу догадалась обо всём. Кажется, и без Аглаи пары здесь складываться продолжают. И дабы парень совсем не смутился, и не передумал, быстро заговорила:

– А можно я вместо него побуду? Никогда ещё при луне не работала, вдруг что-то новое почувствую?

Понял её хитрость Владыка, но говорить не стал ничего.

– Конечно, отдыхай. Ежели ещё ночь понадобится – так и скажи. Много лет правдой служишь, неужели мне для тебя ночи жалко будет? А теперь отдыхай, и так задержался. Уж солнце высоко встало, а ты всё на ногах.

– Благодарствую, – бессонник поклонился в пол да и исчез за дверями.

– Интересно, куда на этот раз попадёт? – полюбопытствовала княжна.

– Сейчас точно к себе, я проследил. А вот по поводу остальных дверей надобно будет разобраться, только с отчётом разберусь.

Раскрутил он свиток принесённый да тут же хмыкнул.

Не став сдерживать любопытство своё, Василиса спросила:

– Что там?

– Сама погляди, – и отправил ей свиток по воздуху.

Раскрыла она его и нахмурилась, никак не понимая, что за тарабарщина происходит. Буковки будто в пляс пускались: то подпрыгивая, то с соседкой местами меняясь. И лишь через некоторое время удалось осознать, что же там написано было. Вместо отчёта по карте на бумаге значился рецепт пирогов с капустой, перемешанный со словами заговора на удачу.

– Ну, наверное, если бы было что-то важное, бессонник сказал? – неуверенно подняла она взгляд на Кощея. А тот, не скрываясь, уже вовсю посмеивался над её видом ошарашенным.

– Сказал бы. Не беспокойся. Думается, сейчас главные тучи сгустились над замком моим, а не где-то в другом месте. Видно, придётся всех созывать да разговор серьёзный вести.

– А дозволь мне это сделать? – набравшись решимости, попросила княжна. – Понимаю, что я здесь всего лишь гостья, но хочется мне силы свои проверить. Вдруг дар мой поможет с домовыми договориться да всё назад вернуть? Тебя все, как хозяина, безмерно уважают, но могут гнева испугаться. Я же попробую иначе всё сделать. Разрешишь? – с надеждой глянула она на него.

Недолго думал Кощей. Интересно ему стало, как Василиса проявить себя сможет. Вмешаться он всегда успеет. А так проверит княжескую дочку, на что та способна. Прислушается ли к ней нечисть местная, посчитает ли достойной? Али сломает дух, ещё не до конца окрепший.

– Пробуй. Но ежели почувствуешь, что не справляешься, тут же меня отыщи. Не стоит через голову перепрыгивать.

Загорелись очи Василисы от восторга да милости оказанной.

– Спасибо, Кощей, не подведу я тебя.

И хотела было уже встать, чтобы делом заняться, но вспомнила о вчерашнем происшествии и уточнить решила:

– А по поводу Царя Морского? Ответил он на зов твой?

– Ответил, – нахмурился Владыка. – Был весь зол, но сказал, что сам со всем справился, не нужна ему помощь ничья и больше никакой скверны из моря не вылезет – беспокоиться не о чем. Но я всё равно проверю. Не понравился мне вид его. Посмотрю лишь карту, и, если везде спокойно, то сразу туда и отправлюсь. Чую, мутная у него там водица, но отчего-то сам признаваться боится.

– Ты один туда отправишься? – забеспокоилась Василиса. – Может, стоит дружину с собой взять? Мало ли ещё кто вылезет?

Мужчина успокаивающе улыбнулся.

– Даже если и вылезет, то я сумею справиться. Не забывай, я древний колдун с сильным даром. Не родилась та сила, что мне не подвластна. Но ежели и возникнет такая, то дружина моя точно с ней справиться не сумеет. Так к чему тогда попусту помощниками своими жертвовать? – увидев, что девица ещё больше разволновалась, он тут же добавил: – Успокойся, Василиса. Со мной ничего не произойдёт. Да, Царь Морской что-то не договаривает, но не стал бы он скрывать по-настоящему весть страшную. Нет, здесь что-то другое. Да и не один я буду. Там где-то невдалеке должен быть друг мой старый – богатырь могучий – Яги муж.

– У Яги муж есть? – тревога тут же притупилась на фоне вести неожиданной.

– Есть. И дети у неё есть, и внуки, и правнуки. Столько лет одной сложно жить.

– Но ты же живёшь, – неуверенно заметила княжна, боясь задеть его этим.

– Я – другое. Она олицетворение природы, сила, что покой и уют путнику дарует. А коли сама этого тепла не чувствуешь, как другим его дать сможешь? Моя задача в ином: я проводник в мир мёртвых. Незримый наблюдатель и судья. Для этого компания не нужна. Зачахнет жизнь на границе со смертью.

– Но как же Аглая? Она ведь не зачахла? Да и не вижу я здесь смерти. Вон к тебе и нечисть тянется, и люди обычные, да знатные. Даже семьи образуются.

– Полно, Василиса, – резко оборвал её Кощей. Взгляд его посуровел, а из голоса ушла вся теплота недавняя. – Я всё сказал, а ты меня услышала. Иди, делом займись, пока время есть ещё.

Последние слова резанули больнее, чем следовало. Она обиженно посмотрела на него, но ничего не сказала в ответ, лишь глубоко поклонилась, как в первый день знакомства, да, выпрямив спину, гордо на выход пошла. Чтобы уже через мгновение в темнице очутиться.

– Да что ж такое, – зло всплеснула руками девица, открыла решётку (благо та незапертой оказалась) и пошла по лестнице наверх подниматься.

Пока время ещё есть? Так он сказал? Это что ж, он её домой к батюшке отправить вознамерился? Ишь какой: только поперёк слово сказала и сразу вон? Али тему для него больную затронула? Не хочет он ничего менять, привык один бремя тянуть. Не видит, что давно изменилось тут всё. Как бы ни посмеивался над делами Аглаи, а та явно многое перекроила в замке его. Не похоже это место на склеп, где озлобленная нечисть только и мечтает о мести или страдает о жизни былой. Слыхала она, как дружина по вечерам собирается да байки травит под хохот общий. И хоть русалки и заводят песни свои грустные, но и они тайком за хлопцами симпатичными наблюдают да хихикают, втайне мечтая о внимании мужском. Только Кощей не видит настоящей правды: замок его отличается от любого терема княжеского лишь тем, что здесь живут совершенно разные существа, которым не важны ранги и сословия. Для них важно участие да крепкое плечо в час нужды острой.

И домовые да нечисть бытовая, небось, просто испугалась, что всё может вернуться на круги своя, вот и чудят от растерянности. Но ничего, она сейчас всё исправит. Чай, не просто девица с улицы, а дочка княжеская – с малолетства обучена, как с дворовыми общаться, когда слово доброе сказать, а кому и приказать строго. Вот только к Удесе за молоком надобно сходить. Все же знают, что домовые среди всех гостинцев именно его боле всего привечают.

Владыка же ещё некоторое время задумчиво смотрел вслед ушедшей Василисе. Неприятно от самого себя стало. Слишком груб он с ней был. Но не со зла ведь, ради дела благого. Чтобы ни говорила Аглая, а живнице здесь не место. Зачахнет она близ границы. Тем, в ком дар природный живёт, надобно возле лесочков молодых жить или рек полноводных. А у него лишь озеро одно, и то мёртвое из-за воспоминаний чужих. Как бы не хотелось разделить крест свой с кем-то, да знал, что решением этим погубит избранницу свою. Не оттого ли прочие Кощеи меньший срок служили, что не могли вынести того, как увядают их возлюбленные? Заигрался он. Пошёл на поводу у Яги да любопытства своего. Но пора и честь знать. Василиса уже силу обрела, теперь только тренировки постоянные да наставления той, кто схожим даром обладает, нужны. Он своё дело сделал, а значит, пора её и отпустить.

Горько от дум этих стало, но ничего не поделаешь. Быть Кощеем – значит принимать решения сложные и века жить с их последствиями.

Пройдя по коридору длинному в сторону лестницы, что в башню вела, мужчина замер, заслышав диалог странный:

– Яйцо? Ты решил приманить его на яйцо? А орехов, что, не было?

– Да не хочет он орехов. Я ему уже какие только не предлагал. И грибы сушёные не берёт.

– Ну, сушёные и я бы не стала. Но яйца? Откуда ты вообще взял, что белки яйца едят?

Кощей прошёл чуть дальше и заглянул в комнатушку, из которой доносились голоса Василисы и Фёдора. Оба ползали на коленях и явно кого-то пытались призвать из-под скамьи.

– Дядька мой говорил, что они, когда самок ищут, становятся дюже прожорливыми и из гнёзд яйца воруют.

– Какая самка? – тут же возмутилась княжна. – Он же ребёнок совсем! Какое ты ему имя дал?

– Васька.

– Васька? – от удивления девица аж подняла голову да так и ударилась о скамью. – Ай! Позвучнее ничего придумать не мог?

– А зачем ему звучное? – удивился простодушный Фёдор. – У нас на конюшне пацанёнок есть, Васькой зовут, вот один в один этот бельчонок. Такой же шустрый и любопытный.

– Ладно, – горестно протянула Василиса и ласковым голоском начала подзывать. – Вася. Васенька, ну иди сюда, у нас здесь для тебя вкусности разные есть. Сам выбрать сможешь и орешки, и морковочку…

– Это ж какие белки морковку едят? – попытался возмутиться бояринов сын, но, кажется, получив по носу той самой морковкой, сразу же умолк.

– Бери, а мне ключик отдай, хорошо? Вот, умничка…. – и тут же возмущенное: – Ах ты, прохиндей мелкий!

Из-под скамьи быстро выскочил бельчонок, зубами вгрызаясь в кусочек морковки и лапкой держащий ключ от башни. Так бы и убежал хулиган, да только был перехвачен Кощеевой магией и теперь завис в воздухе. Овощ выпал из крепкого захвата, а из пасти зверька послышался визг, уж сильно напоминающий брань человеческую.

Следом вылезли и Василиса с Фёдором. И если витязь сразу как-то оробел при виде Владыки, то княжна лишь чинно поклонилась:

– Благодарствуем за помощь, – и, больше ни слова не сказав, забрала у всё ещё ругающегося бельчонка ключ, отправилась в сторону башни.

Кощей лишь взглядом её проводил. Раскрасневшаяся, с выбившимися из косы волосами, с пятнышком пыли на кончике носа и упрямым блеском в глазах – она была чудо как хороша. Нет, рано её пока домой отправлять. Пусть ещё седмицу погостит…

И двинулся следом, дабы карту проверить да посмотреть, что она там вызнать собралась.

Оказалось, что прежде чем приступить к наведению порядка, Василиса захотела сама удостовериться в спокойствии моря. Беспорядки, происходящие в замке, конечно, доставляли дискомфорт, но не более того, а вот скверна, вышедшая из глубин морских, по-настоящему пугала. Поэтому вот взглянет одним глазком, удостоверится, что всё так же тихо, и тогда уже пойдёт за молоком да к домовым.

Взгляд Кощея прожигал спину, от того она ещё сильнее выпрямилась и шла так, как положено девице её положения. Гордо и величаво. Если он думает, что его слова заставят её руки опустить, то сильно ошибся. Не покажет она обиду, в сердце поселившуюся. А наоборот, заставит переменить своё мнение. Батюшка её славился волевым характером, и коли решил чего-то добиться, так шёл к своей цели неотвратно. Да и матушка была под стать. Именно она в своё время первая полюбила Яромира и сделала так, что видный князь ни о ком другом больше думать не смог.

И коли замку нужна женская рука, Василиса станет ею.

Подойдя к карте, первым делом посмотрела на гладь морскую. Нет, всё же беспокоиться, видно, действительно не о чем. Чтобы ни происходило, а настоящую опасность окружающим оно не несло. Может, и вовсе Царь Морской был встревожен поведением дочерей своих? Всё же такое количество замуж выдать, да ещё и женихов по статусу подходящих подобрать нужно.

Уже менее заинтересовано окинула взором остальные земли и замерла. В одном месте точка переливалась от красного к чёрному. Мигом вылетела обида из головы, заставив сердце тревожно забиться.

– Кощей, посмотри, – повернулась она к мужчине, который и так стоял уже прямо за спиной её.

– Вижу. Это земли Белояра, – на миг глаза закрыл, будто диалог незримый стал вести. Затем открыл, и лик его стал куда серьёзнее. – Прав был Фёдор, заметив, что с отцом его неладное творится. Отправил я туда ворона своего, и он за спиной бояриновой тень узрел неправильную – злыдня. Мелкого ещё, но уже вовсю силу набирающего. Нечисть это древняя, что на жадности да чужой зависти разрастается. Видно, совсем под контроль разум Белояра взял, раз тот сыновей своих высек за невест неказистых и над дворовыми издеваться начал. Нельзя их так оставлять, придётся самому разобраться.

Девица испуганно прикоснулась к рукаву его.

– А не опасно?

– Что же ты так не веришь в меня, Василиса? – успокаивающе улыбнулся он, накрыв её ладонь своей. – Говорил же тебе – нет такой силы, что меня победить сумеет. Эта пакость хоть и неприятная, да не новая. Мне одного взгляда хватит, чтоб его из боярина вытряхнуть и в темницу отправить. Однако задержаться всё же придётся, так что не жди возвращения быстрого. Кто-то злыдня этого нашёл да в Белояра подселил. А значит, если не отыскать злодея, то вскоре всё повториться может. Фёдору пока не говори ничего. Он хоть молодец и умный, да порой больно горяч – ринется к себе обратно, да только время зря потеряет. Пока он до дому доберётся, седмица пройдёт, я же к вечеру вернусь уже. Вот когда всё в порядок приведу – пусть и решает, как поступить дальше. Ты пока постарайся продержаться день этот. Ежели получится договориться, то хорошо. Ежели нет, то не расстраивайся. Не со зла они всё это делают. Коли явится кто – сразу разворачивай. Знаю я этих проходимцев, сразу заговорить да обмануть захотят, посчитают, что хитрее и прозорливее. А тебе лишь зря время терять. Ты за главную остаёшься, так что в полном праве выгнать любого – хоть Баюна, хоть Соловья, хотя он вряд ли теперь скоро явится, – мужчина ухмыльнулся воспоминанию забавному. – Обедай, наверное, лучше рядом с Удесой – так надёжнее будет.