Текст книги "Дар Василисы (СИ)"

Автор книги: Марина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)

– Представь, что ты крепость нерушимая, без единой трещинки на фасаде своём. Ни птица не пролетит, ни мышь не проскочит. Представила? А теперь посмотри мне в глаза.

Василиса несмело перевела взгляд, да так и застыла заворожённо. Чёрные очи Кощея затягивали, словно омуты колдовские. Но недолго это умиротворение длилось, вдруг девица почувствовала странное давление во лбу, затем перекинувшееся на виски и сжавшее всю голову, словно обруч железный. Это не было по-настоящему больно, но вызывало страх и желание сбежать куда-нибудь подальше.

– Нет, – остановил её беспокойные мысли колдун. – Ты владелица этой крепости. Только ты её от захватчиков освободить можешь. Неужто так просто сдашься и позволишь делать с собой что угодно?

В доказательство его угроз княжна почувствовала, как правая рука помимо её воли начала подниматься к лицу.

– Ну же, неужто не остановишь меня? Неужто не залатаешь брешь в стенах своих?

Хотелось всхлипнуть, попросить пощады. Но понимала княжна, что не со зла он всё это делает, помочь желает, защитить от бед возможных. Собрав всю волю в кулак, представила она терем свой родной да ворота дубовые, окованные железом. Да как ворота эти яростно захлопываются, отрезая путь непрошенным гостям. И тут же обруч с головы опал, и даже дышать будто бы стало проще. Вот только ноги в миг ослабли, и девица, дабы не упасть, с силой за стол уцепилась. Кощей, бережно придерживая, повёл её ко второму столу, и усадил на стул, что стоял подле.

– Неплохо. Для первого раза вполне неплохо.

– Не надо, – разочаровано мотнула Василиса головой. – Я не справилась. Ты мне поблажку дал, ежели бы не твои слова напутствующие, то ничего и не получилось бы.

– Верно. Но я живу в десятки раз дольше, чем ты, и столько же силой своей владею. Ни у кого на всём белом свете нет такой силы, чтобы мне противостоять. Даже у Яги, хоть она была бы и хорошим соперником. Поэтому не стоит так из-за этого горевать. Главное, ты смогла почувствовать силу злонамеренную. Да не только почувствовать, но и противостоять ей. Правда, над этим поработать надобно. Слишком грубый отпор. Хорошо бы делать это так незаметно, чтоб злодей и вовсе не понял ничего и решил, что сам отвлёкся от пакости своей.

– Спасибо, Владыка, за урок твой, – она хотела было встать, но мужская рука, лёгшая ей на плечо, остановила.

– Не стоит. Давай сейчас мы с тобой дар твой проверим. Научилась ты облики чужие видеть, а сможешь ли прочувствовать, что в руке своей я держу?

Как в подтверждение, показал он руку, сжатую в кулак и глянул с эдакой хитринкой, что все горести тут же растаяли, будто снег в жаркий день. И пренепременно захотелось разгадать эту загадку необычную.

От усердия княжна прищурилась и даже дышать стала медленнее, пытаясь уловить хоть какой-то образ. Не сразу у неё это удалось, но через время почувствовала энергию тёплую. Не совсем живую, но лишь недавно бывшую таковой. Что-то маленькое, состоящее из крохотных частичек, так напоминающее…

– Цветок, – выдохнула она счастливо. – Там небольшой цветок, один из тех, с которыми я по наказу Аглаи время провожу.

– Верно, – довольно улыбнулся Кощей, раскрывая ладонь и показывая крохотный цветочек. – Возьми.

Василиса несмело протянула ладонь, бережно касаясь лепестков голубого цветка. Сейчас он для неё был дороже любой драгоценности. Символ дара её растущего, открытия нового.

– Незабудка?

– Да, цветок, олицетворяющий память, с которой ты работаешь.

Княжна удивлённо распахнула глаза. Не ожидала от Владыки символизма такого. Приятно стало от внимания к себе и своей, пусть и небольшой, но помощи.

Боязно было забирать цветочек: вдруг повредит касанием неумелым? Но как только она аккуратно переложила его к себе на ладонь, он тут же превратился в сияющую брошь, чуть крупнее, однако повторяющую каждую деталь той самой незабудки. Девица перевела восхищённый взгляд на мужчину.

– Это тебе. Пусть он напоминает о самых приятных мгновениях в замке. За каждым разочарованием всегда настанет момент радости. Не забывай об этом.

Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но, передумав, лишь кивнул и промолвив, что его ждут дела, скрылся, оставив Василису в лёгком недоумении и весьма сильном волнении.

[1] Помещение, где готовят еду.

Глава 6
Новые знакомства, да рабочая прогулка по лесу

Сложно было выбросить мысли разные из головы, чтобы к работе приступить. Лишь неимоверной силой воли Василиса заставила себя взять первый камушек. Но как только сделала это, сразу пропала в привычных уже ощущениях, отринув иные тревоги. Через время решила и новые умения попробовать применить. Кощей же сам говорил, что не дело каждый раз так сильно погружаться в память чужую, иначе и сгореть можно, как свеча восковая.

Лишь крупинку успела до вечера сделать, совсем забыв об обеде, хорошо хоть Аглая пирог сытный съесть заставила. Много больше сил потратила, чем обычно, и совсем обессиленной себя почувствовала, да только на душе было так хорошо и спокойно, как не бывало до этого. Не коснулась сердца чужая боль и злоба. Не затуманило взор горе погибших. И пусть даже по лестнице из башни с трудом опускалась, но улыбка так и не могла покинуть её лица.

Спустившись, княжна заметила идущего мимо Фёдора, явно чем-то раздосадованного. Кулаки были с силой сжаты, губы кривились, взор направлен вперёд, и, никого не замечая, шёл он прочь по коридору туда, куда только ему ведомо.

– Вечер добрый, – всё же решила завести разговор Василиса, однако воин лишь поклонился, ответил на приветствие да поспешил дальше. Кажется, и вовсе не поняв, кто перед ним. В глаза тут же бросились алеющие уши бояринова сына. И дюже любопытно стало, что же такого могло произойти? Но не бежать же следом с расспросами? Поэтому решила пройти туда, откуда он только что вышел.

Зайдя в малую трапезную, что примыкала к поварне, княжна с удивлением обнаружила необычную компанию: за широким столом, уставленным крынками и плошками, сидел могучий воевода Ратигор, за чьей спиной призрачный волк довольно скалился в подобии улыбки, рядом хлопотала румяная Удеса, подкладывая мужу пироги. А напротив них с невозмутимым видом восседала Аглая, медленно поглаживая ту самую белку, которую Фёдор привёз как невесту. Видно было, что воин еле сдерживается, чтобы в голос не рассмеяться, и будто бы к чему-то прислушивается. Кажется, наконец-то услышав то, что хотел, он всё же разразился хохотом. Да таким, что плошка перед ним аж пошатнулась. Стряпуха укоризненно посмотрела на него, но тоже не смогла улыбку сдержать. Заметив гостью, все, кроме Аглаи, тут же принялись кланяться, однако Василиса остановила их.

– А что с Фёдором произошло, отчего он такой расстроенный вышел отсюда? Обиделся на что?

Ратигор хмыкнул и ответил:

– Ежели только на себя. Решил у Берегини узнать, не заколдована ли его «невеста», – на последнем слове снова не смог он смешка удержать, отчего получил небольшой тычок от жены. – Говорит, жениться я, конечно, всё равно не хочу, но столько вёрст прошёл с ней, да и стрела в тот дуб прилетела. Надобно правду узнать для успокоения души. Тут и Аглая как раз пришла, а кто как не она с природой близка? Вот только не понравилась нашему боярычу правда, – и вновь раскатистый смех огласил малую трапезную.

– Полно, – вновь несильно шлепнула по плечу воеводу Удеса. – Нечего над мальчишкой издеваться. Ему и так дома не сладко приходилось. Младший сын, на которого и внимания-то не обращали, только для службы муштровали. Ну захотелось ему чуда немного, чего такого?

Ратигор перехватил руку жены, да оставил на ней поцелуй долгий, отчего та вся зарделась. Кажись, даже после долгих лет совместной жизни чувства этих двоих не остыли.

– Да не со зла я. Фёдор – мо́лодец хороший, толк из него будет. Просто слишком уж забавная ситуация вышла.

Василиса выжидающе посмотрела на них, уже начиная уставать от всех этих хождений вокруг да около.

– Не белка это вовсе. Точнее белка, – поправил волколак сам себя, – бельчонок. Мальчишка. Причём мелкий совсем.

– Если на человеческий возраст перевести, – наконец подала голос Аглая, всё так же медленно поглаживая пушистого зверька. – Десять лет недавно исполнилось.

– Вот тебе и невеста… – протянула княжна, и улыбка сама собой на лице расцвела. И никакое воспитание, ни сила воли не помогли эмоцию скрыть. Прав Ратигор, слишком забавно всё вышло. Бедный Фёдор. Как же ему сейчас неловко. Лишь бы не сбежал от стыда.

Однако только подумала она об этом, как в малую трапезную вернулся и сам виновник обсуждения.

– Ну, где там моя невеста, – хмыкнул он, глядя на Берегиню. Зверёк поднял мордочку, фыркнул, но перебежал на подставленную могучую руку. – Ох, и дураком же я оказался. Хорошо, домой с такой суженой не заявился. Прости, что не сдержался и так себя повёл. На новом месте лишь с лучшей стороны предстать хотелось, а тут… И у тебя, княжна, прошу прощения, – Фёдор низко поклонился, – не так должно мне было тебя приветствовать, да стыд глаза застилал в тот момент. Дозволь вопрос спросить?

– Дозволяю, – в подтверждении своих слов Василиса кивнула и стала заинтересованно ждать.

– Правда, что ты здесь по своей воле и силком али обманом не удерживают тебя?

– Правда, – твёрдо ответила она. – Понимаю твои сомнения, молва людская иное про это место сказывает. Но пришла я сюда сама, батюшка мой, князь Яромир, знает об этом и тоже не противится решению такому.

– Хорошо, – облегчённо выдохнул бояринов сын. – Тогда с вашего дозволения я наконец-то отужинаю. Аппетит у меня сейчас зверский. – он перевёл взгляд на бельчонка, привычно усевшегося ему на плечо. – А ты, малец, тоже есть будешь?

Зверёк отрицательно помотал головой, соскочил и давай носиться по стенам да по полкам. Ну точно, как десятилетка неугомонная.

– Василиса, – подняла свои глаза-озёра на неё Аглая, – Тебе тоже пора уже в гридницу. Не дело это – трапезы пропускать. Совсем сил лишишься, да и Кощею скучно будет. Думается, привык он уже не один трапезничать.

Девица лишь вздохнула тихонько на этот виток сватовства, но отвечать ничего не стала. Пожелав всем приятного аппетита, действительно отправилась ужинать. После изнурительной работы хотелось наконец-то отдохнуть за вкусной пищей, да разговором приятным.

Всю дорогу до гридницы из дум никак не мог выйти Фёдор со своей «невестой». Хорошо, что он такой отходчивый, и не стал обиду долго таить. Но как же всё-таки забавно вышло – вместо девицы-красавицы столько вёрст прошагал с пацанёнком непоседливым. Улыбка вновь расцвела на устах княжны, с ней до стола обеденного так и дошла.

– Вижу, настроение у тебя хорошее, – не преминул отметить это сидящий уже на своём месте Кощей. – Чьё-то воспоминание так порадовало али случилось что?

– Случилось, – подтвердила она и принялась пересказывать историю витязя неудачливого.

Усмехнулся Владыка, глаза его озорным блеском загорелись, и будто сразу преобразился. Слишком непривычным стал его образ, уютным каким-то. Не было в нём сейчас этой сдержанности постоянной. Неужто и таким он бывает? Тут же захотелось придвинуться ближе, запечатлеть эту улыбку мимолётную, глаза яркие да весь облик светлый, несмотря на одежды чёрные.

Но недолго длился сей миг прекрасный: неожиданно в комнату вошёл мужчина крупный, да явно в себе уверенный. Шёл он не как гость, а чуть ли не как хозяину замка равный.

– Кощей, – расплылся он в улыбке белозубой. – Поговаривают, сокровище ты дивное у себя держишь да никому показывать не хочешь. Я вот с отчётом к тебе прибыл. Всё, как обговаривали: лишь десяток путников остановил, больше не трогал.

Положив свиток подле Владыки, мужчина развернулся к княжне и, не давая никому слова вставить, очаровательно улыбнулся и уже более вкрадчивым голосом продолжил:

– Дозвольте представиться, Соловей. В простонародье – Соловей Разбойник. Позвольте вашу ручку, – и вновь ничего не спрашивая, припал к руке, опешившей от столь наглого поведения, девице. – Но чтоб они понимали. Разбойник… – горестно вздохнул он. – Я санитар леса, охранитель земель наших, создатель баланса. Действую согласно договору давнему, никогда не нарушая его.

– Ой ли? – скептически приподнял бровь Кощей с лёгким недовольством наблюдая за развернувшейся перед ним картиной. – Может, напомнить тебе, как ты не далее, как несколько месяцев назад в темнице моей сидел за превышение объёма грабежей.

– Кто старое помянет, тому глаз вон. Неужто никто из здесь присутствующих никогда не ошибался? А всё почему? Да потому что рядом нет той, кто вовремя остановит, ласковое слово скажет, – Соловей всё так же не выпускал ладошку Василисы, продолжая её поглаживать. – Мы, мужчины, как дети малые: без ласки и внимания глупости всякие совершаем. Вот была бы рядом такая красавица…. – он многозначительно посмотрел в девичьи глаза.

Та, устав от такого поведения, начала вытаскивать руку из чужого захвата, но разбойник так просто не захотел отпускать свою добычу.

– Василисушка? Я же могу тебя так называть? Ты наверняка думаешь, что мы слишком разные. Кто ты, и кто я? Дочь князя прославленного да мужик, что путников обкрадывает, но ты ошибаешься.

Взгляд Кощея стал острым, словно меч верный, хотел он было вмешаться, поставить на место зарвавшегося Соловья, но Василиса свободной рукой подала незаметный знак, чтобы обождал он. Хотелось ей самой разобраться с этим самоуверенным типом. Неужто он действительно думает, что сможет очаровать её, когда рядом сидит такой, как Владыка. Сравнил, называется, пичужку мелкую с ясным соколом.

Интересно стало, что ещё он готов наплести ей, чтобы очаровать? Слова из Соловья лились, что песня, не зря его так прозвали. Рассказывал он о доле своей нелёгкой да одинокой. Но всё же полной свободы. О том, что дочке княжеской, небось, опостылело всегда сидеть за четырьмя стенами, и вырваться на волю ей надо. Почувствовать, какова истинная жизнь на вкус. Долго он говорил, в глаза заглядывая. Да в какой-то момент черту перешёл, пытаясь не только словами, но и волшбой очаровать. Вот только теперь, после урока Кощеева, почувствовала Василиса вмешательство это. Словно паутина липкая мыслей коснулась. Сил после изнурительного дня сопротивляться уже не было, да и много чести будет – тратить дар на прохвоста. Решила она проучить его по-женски, хитростью.

Пальцы в миг ослабели и «случайно» опрокинули кубок на расписную рубаху Соловья. В момент, когда тот отвлёкся, девица всплеснула руками, да так, что по носу въехала неудачливому ухажёру. Тут же, испугавшись, вскочила да со всей силы на ногу ему наступила.

– Ой, да как же это я? – прикрыла она от стыда лицо, на деле же пряча за ладонями улыбку широкую.

– Ничего страшного, – пытаясь не кривиться от боли, молвил Соловей, отходя на шаг от бедствия, что в богатый сарафан обряжено.

– Пятно-то какое! Замыть скорее нужно, – схватила Василиса кувшин с водой, недалеко стоявший. Быстрее поспешила к Соловью, да оступилась ненароком, в подоле запутавшись, и весь графин на беднягу выплеснула.

– Ой, – виновато посмотрела на мужчин, про себя думая, стоит ли эту тару уронить, или не стоит, дабы домовым работы не прибавлять, коим придётся осколки собирать. Решив, что и так уже достаточно сделала, вернула графин на стол да села на место своё.

– Прав ты, Соловей. Засиделась я в тереме батюшкином.

– Да может, оно и ничего. Не всем эта свобода нужна, – тут же поспешил откреститься от девицы разбойник. – Вон меня она до чего довела. Какую жизнь веду. А ты в тепле, в уюте. Кощей, я пойду? Отчёт ведь видел, всё по договору сделано.

– Иди, иди, – царственно разрешил Владыка, еле сдерживаясь, чтоб в голос не засмеяться. – И впредь будь добр, держи свои руки и мысли при себе. А то темниц свободных у меня много, место тебе всегда найдётся.

– Понял. Прощения прошу за наглость и невоспитанность свою, – мужчина поклонился сначала хозяину замка, затем княжне, бросив на неё взгляд опасливый, и поспешил скорее прочь, бурча себе под нос: – Вот баба своевольная, да я б её… Ай, – вскрикнул он, схватившись за зад, в который неожиданно прилетела свеча горящая, поторапливая гостя неприятного.

Василиса удивлённо перевела взгляд на Кощея. Явно же его рук дело. А она даже никакой волшбы рядом не заметила.

– Спасибо, что позволил сам отпор дать, – улыбнулась мягко. – Думала, не разрешишь.

Мужчина усмехнулся, вспоминая лицедейство, что княжна недавно совершила.

– Ох и не проста ты, Василиса Яромировна. Осторожнее с тобой нужно быть. А то кафтанов чистых не оберёшься.

– Тебе, Кощей, ничего не грозит. Знаю, что ни к чему неволить не станешь. Не таков ты, – предательский румянец вспыхнул на щеках, и она поскорее схватилась за кубок, что маленькая домовушка уже наполнить успела.

Не стал ничего колдун отвечать, на миг засмотревшись на лико порозовевшее и отметив характер стойкий, да ум острый и быстрый. И тоже взор отвёл, дабы девицу не смущать и самому мыслями не потеряться в думах ненужных, да опасных. Попутно Ягу недобрым словом вспоминая с её планами коварными и, кажется, не совсем уж проигрышными…

На утро дня следующего, уже на подходе к гриднице, княжна столкнулась с Кощеем, идущим прочь. В проёме дверном позади заметила она фигуру бессонника знакомого, неужто он весть какую неприятную принёс? Уж больно вид сосредоточенный, да хмурый у Владыки был. Неправильно от дум его отвлекать было, но любопытство девичье разыгралось не на шутку. Вдруг действительно что-то серьёзное и её судьбе угрожающее? Решилась таки вопрос задать мучающий:

– Доброе утро. Случилось что?

Мужчина остановился нехотя, кивая приветственно.

– Случилось. Ничего страшного и опасного, но не терпящее промедления. На землях моих, в лесочке ближнем, болотник без разрешения объявился. Чистый ручей запрудил, тиной всё затянул. Природу портить вздумал. Коли оставлю без внимания, так и другая нечисть наглеть начнёт.

– Так отчего же дружину свою не пошлёшь?

– Э, нет. Он посмел дела свои творить прямо под носом моим, такое я не спущу, сам накажу.

– Владыка, не посчитай за дерзость великую. Но можно ли мне с тобой? Раз дело не опасное, то дюже интересно посмотреть на работу твою, – и так просительно посмотрела на него, что не выдержало сердце за века долгие, казалось бы, окаменевшее.

– Не завтракала ведь… – попытался колдун всё же оставить Василису в замке.

– Ерунда. Я и не голодна вовсе, – почувствовав, что хозяин царства мёртвых готов сдаться, быстро продолжила: – От пропуска одного приёма пищи ничего не станется. А когда ещё возможность выпадет посмотреть на самого Кощея в деле? Но если в тягость я тебе, – ещё и хитростью решила закрепить, – то так и скажи. Всё пойму. Привык ты в одиночку делами заниматься, а тут я навязываюсь, – и снова грустными глазками хлоп-хлоп.

Вздохнул тяжело. Да делать нечего. И ведь видит он насквозь её задумку эту, а всё равно отказать не может. Удружила Яга, ничего не скажешь.

– Дело-то, может, и пустяковое, но поучительное, – сдался он. – Тебе полезно будет увидеть, как с духами буйными вести себя, а не только камни читать. Но пусть Аглая с собой хоть пирог завернёт, в лесу его съешь.

И только он договорить успел, как выплыла из гридницы Берегиня, держа в руках корзинку со снедью разной. Тут тебе и пироги сдобные, да сытные, и хлеб нарезанный с ломтиками буженины поверх него, блины и сырники в бумагу завёрнутые, крынка молока, и сметаны, да бутыль взвара.

– Слышала, Кощей, ты на прогулку собрался? А княжну голодом морить негоже, да и самому подкрепиться не помешает. Собрала немного вам. Внизу ещё полотно положила, чтобы сидеть удобнее было, – молвила дух, да сунула корзинку мужчине.

Хмыкнул тот на своеволие такое, но ничего не сказал, лишь поудобнее перехватил неожиданную поклажу и, кивнув Василисе, пошёл вперёд.

– В лес перенесёмся. Но делать это нужно в более просторном месте, поэтому надобно сначала до двора дойти, а потом уже волшбу применять, – слегка повернув голову, через несколько шагов всё же заговорил он.

Княжна, вспомнив ощущения те странные от переноса, еле лицо удержала, дабы не нахмуриться. Великая волшба это была, переносящая на любые расстояния, но чувствуешь себя после неё будто в хороводе не один час кружился.

Владыка, словно почувствовав её опаску, чуть замедлил шаг.

– Держись крепче за меня в этот раз, – тихо произнёс он, когда они вышли на крыльцо. – Я буду плести заклинание мягче, чтобы голову не мутило.

Впервые княжна, с тех пор, как прибыла сюда, вновь вышла через главные ворота. И неожиданно для себя чуть в отдалении заметила огромную просторную площадку, где оттачивала боевые приёмы дружина Кощея. Но не бравые воины в лёгких рубахах привлекли взор её, а украдкой наблюдавшая за ними из-за угла кучка разномастных девиц. И так это напомнило то, что происходило дома у Василисы. Да уж, не важно нечисть ты дворовая, али представительница богатого сословия, все едины перед желанием полюбоваться на молодцев ладных. Что уж скрывать, она и сама иногда из-за окошка тайком смотрела, перед этим несколько раз проверив, чтоб никто непотребства не заметил. Интересно, а каков сам Владыка в бою? Не магическом, а вот таком – с мечом.

Княжна незаметно скосила глаза на Кощея, что в это время отдавал поручение дворовому. Высок, статен, видно, что руки не только к волшбе привычны, но и к мечу. Когда вот только тренируется? Она бы может тоже посмотрела… Ой, не о том думаешь, Василиса Яромировна. Не о том! Раз за обучением пришла, то о нём все думы и должны быть, а не о хозяине замка. В любой момент домой отправить могут, сказав, что всему необходимому научена. И что потом с сердечком глупым делать? Уж замену такому, как Кощей точно не найти, любой в сравнении проиграет, оттого и мысли глупые, да несбыточные подпускать к себе нельзя.

Закончив, Владыка жестом подозвал ученицу ближе к себе и, как и обещал, слегка приобнял за талию. Но сделал это так отстранённо, что ни у кого и мысли о романтике возникнуть глядя на них, не могло. Зажал в ладони медальон волшбой наполненный, и уже через миг оказались они на полянке просторной среди деревьев могучих. И то ли близость леса сказалась, то ли действительно сам Кощей сделал это мягче, а может и вовсе организм Василисы уже на повторный перенос среагировал иначе, но в этот раз никакого сильного головокружения не было и ноги не подгибались. Однако сразу признаваться в этом не стала, ещё немного постояв прижимаясь к Владыке. Ну имеет же она право на небольшую слабость, правда?

Но мысли хозяина царства мёртвых сейчас были далеки от девицы прекрасной, что стояла в его объятиях. Не по нраву ему было, что какой-то болотник так осмелел, раз посчитал возможным вторгнуться на земли его. Да не абы где, а под его самым носом. Просто глуп, или эта каверза, совершённая по чьему-то наущению? Что если кто-то против него заговор плетёт и так решил силы проверить, или вовсе отвлечь? Вот только карта волшебная не даст противнику по-настоящему развернуться, если таковой вообще имеется. Никогда она не подводила его, и в этот раз правдой послужит.

– Ну что, готова идти? – опустил он голову, всматриваясь в лицо Василисы, проверяя её самочувствие.

– Да. Спасибо, Владыка, на этот раз всё легче было, – и поклонилась ему.

– Оставь, – махнул рукой он. – Не нужны мне эти поклоны, и Владыкой хватит называть. Я с тобой трапезы разделяю, беседы долгие веду, а значит можем мы на равных общаться. – и не дав ей опомниться от слов столь неожиданных, продолжил, кивком головы указывая направление, в котором двигаться станут. – Туда нам. Чуешь, болотной тиной тянет?

Княжна принюхалась, затем дар свой отпустила и не только почуяла, но будто и увидела, как вдалеке болото разрастается, заглатывая всё новые и новые участки.

– Молодец, что даром воспользовалась, – кивнул он, не дожидаясь подтверждения. – Со временем он твоей второй натурой станет, помощником в любом деле. А теперь идём, разговор у меня серьёзный есть к болотнику этому.

И так лик его суров в этот момент стал, что поняла девица, не на шутку разгневала нечисть Кощея, не пожалеет он наглеца на чужое добро позарившегося. Однако не испугалась этого вовсе. Батюшке тоже решения разные принимать приходилось и не всегда гуманные. Но всё это ради земель своих, да людей на них живущих. Коли слабину хоть на миг покажешь, то никто не пожалеет потом. Нападут стаей, да растерзают. Поэтому, даже если бы вдруг и на её плечи пала такая обязанность, то тоже не пожалела бы. Своё нужно оберегать. А эти земли, хоть и была она здесь всего лишь гостьей временной, тоже уже стали как свои.

Древним лес этот был, но не чёрным и жутким, как описывают в легендах. Солнце сквозь могучие кроны всё же проникало и ласкало зелёную траву под ногами. В воздухе же витал дух волшебства особого. Будто деревья готовы были поделиться памятью своей, да мудростью многовековой. Наверное, завет Берегини был верным и дар её действительно к природе тянется. Надобно У Кощея после дозволение спросить в лес этот самой наведаться, да попробовать связь наладить с мудрецами могучими, корнями в землю вросшими.

Чем дальше шли они, тем отчётливее запах сырости и разложения становился. Нехорошее это болото было, неправильное. Ясно дело, любое другое болото тоже опасность в себе несло, да только и польза от него была: ягоды разные, травы редкие. Здесь же будто проклятый дух владения себе силой забирал, не заботясь о гибели ручья живительного, рыбок в нём живущих, да разных жучков, по берегам обитающих. Убивал болотник всё живое и никак остановиться не мог.

Выйдя к месту жуткому, Кощей будто разом выше и могучее стал, костяная корона сама собой на голове появилась, да холодным зелёным светом налилась.

– Я, проводник в царство мёртвых, хозяин земель живых и не живых, владыка нечисти, спрашиваю тебя, болотник, как смел ты во владениях моих свои порядки устраивать? – голос мужчины эхом прокатился по всей окрестности, до самой глубины души пробираясь.

Взвизгнула нечисть поганая, зыркнула глазищами своими кроваво красными, да ощерила клыки острые, гнилью поеденные. Не похож он был на тех, кого Василиса до этого в трактатах по нечисти видела. Другой совсем. Обрюзгший весь, словно вот-вот лопнет то ли от жира, то ли от тины болотной. Вместо водорослей из головы вниз спадали травинки тонкие слизью покрытые. И каждый неповоротливый шаг разложением вонял. Да и слов существо связать не могло, только верещало, да скалилось. А ведь болотоники, хоть и живут не в лучших условиях, а нечисть разумная, беседы вести умеющая.

Не стал боле ждать ответа владыка царства мёртвых, даже жеста ни одного не сделал, ни слова не сказал, но выросли из-под земли корни могучие, закрывающие обзор для княжны, накрыла волна зловонная болота нового нечисть ужасную, да придавила весом своим. Хлопок раздался оглушительный, да визг предсмертный и сразу тихо стало. Будто ничего и не произошло вовсе.

Повернулся Кощей ликом изменившийся: с чертами заострившимися, будто из камня вытесанными, да глазами мертвенным заревом светящимися, и голосом холодным, словно сталь перерубающим, спросил:

– Страшно?

– Страшно, – не стала лукавить Василиса, но взор свой не отвела. – Кому угодно стало бы страшно видеть жуть эту невиданную, да слышать её хрип предсмертный. Но понимаю я и что по-иному нельзя. Ты земли свои защищал. В праве своём как угодно поступать.

– А меня такого не боишься? – от холодного взора поёжиться захотелось, но удержалась девица, и даже плечи расправила.

– Я к Кощею-колдуну в замок за учением отправлялась. К жуткому старцу, о котором легенды одна страшнее другой. Но вместо этого каждый день новые чудеса для себя открывала, интересные знакомства заводила. Не страшен мне твой лик новый. Не испугать меня им. От тебя я лишь добро и внимание видела. Зла ни тебе, ни твоим владениям не желаю, чего мне страшиться тогда?

– Хорошо, – неведомым образом Кощей вновь изменился, став прежним. – Верные слова сказала. Я в своём праве. И с каждым, кто удумает зло здесь творить, поступлю также. Это не глупый молодец, жаждущий подвигов великих, да девицу красную в жёны взять. Те хоть и дурные, но вреда от них мало. Здесь же нечисть, что и лес изничтожить могла, и ежели в другом месте осела, то и целое селение.

– Владыка, – мужчина приподнял бровь, вопросительно на неё смотря, и княжна тут же поправилась, слегка смутившись. – Кощей, скажи, ведь с этим болотником что-то не так было? Иные я изображения его в книге видела. Да и дар мой какие-то червоточины в нём видел.

– Молодец, – удовлетворённо кивнул он. – Так и есть. Болен он оказался. Из-за этого и на земли чужие забрёл. Не ведал что творил, лишь голодом жутким руководствовался. А земли мои древние, силой наполненные, вот и потянуло его сюда. Ежели иной болотник находит место тёмное, непроходимое, не способное навредить ни животным, ни обычным путникам, то этому было всё равно где остановиться. Запомни: что бы люд обычный не молвил, но болотники нам не враги. Они свою природу творят, особую, не всем доступную, но всё же нужную.

– Я понимаю. Наши лекари часто на болота за травой особой ходят. А ягоды там и вовсе самые сладкие, да крепкие.

– Верно. Здесь же не было никакого созидания. Одно лишь разрушение. Поэтому и в живых оставить его не мог.

– Как же теперь с ручьём? Нельзя здесь эту мертвечину оставлять.

– Нельзя, ты права. Придётся Аглаю просить. Такая работа как раз по ней.

– А я могу к ней присоединиться? – нерешительно спросила Василиса.

Кощей удивлённо посмотрел, ожидая продолжения.

– Мне кажется, что дар мой с природой связан. Я ещё от того места куда мы перенеслись смогла болото разглядеть и почувствовать, хоть оно и далеко было. Может, я и помочь чем смогу. Вдруг и на какое-нибудь созидание способна? Доселе ведь не пробовала ничего.

– Будь по-твоему. Проверь себя. Камнями сам займусь, – княжна, почувствовав смущение, что на миг о возложенной работе забыла ради желания своего, но поток извинений, рвавшихся наружу властным жестом остановлен был. – Всё правильно сказала. Тебе разное пробовать нужно. Такая волшба где угодно пригодиться может и на землях моих, и в княжестве твоём. Сегодня же после обеда и приступите. А сейчас пошли обратно. Неподалёку есть полянка земляничная. Там остановимся, да посмотрим, что нам Берегиня наша из еды приготовила. Я ж с утра, так же, как и ты, маковой росинки во рту не держал.

Немало пришлось им пройти, прежде чем Кощея устроила поляна. Видно обоняние у него было куда острее, потому что даже где-то за 100 саженей[1] смрад болота проклятого всё равно чувствовал.

Берегиня действительно предусмотрела всё до мелочей для завтрака на природе. Даже сукно, что лежало в корзине пригодилось – его постелили на прохладную землю, дабы не испачкать одежду. Василиса и прежде выбиралась на подобные прогулки, правда до этого с подругами. И каждая сама для себя полотенце брала, на котором и сидела. Сейчас же им приходилось вместе ютиться на одном отрезе ткани. Не оставляла Аглая попытки свои. Ведь где ж это видано, чтоб незамужняя девица уединялась с молодцем, хотя тут скорее подойдёт зрелым мужем, посреди леса безлюдного?