Текст книги "Дар Василисы (СИ)"

Автор книги: Марина Демьянова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 3
Царство Кощея

Нельзя сказать, что проснулась княжна не в настроении, это слово совершенно не описывает её эмоций. Она была по-настоящему зла. Всю ночь ей снился Кощей. Вновь отстранённый, с задумчивым взглядом, смотрящий будто бы сквозь неё. И Василиса прекрасно понимала благодаря кому образ хозяина замка пробрался в её сны. Как он там говорил? Аглая постоянно ищет всем пару? И, кажется, ей досталась честь быть выбранной в спутницы самому Владыке. Интересно, как он на это сватовство отреагирует? Или привык уже? Однако с ней такие игры не пройдут. Она не девка безродная, которой можно в женихи навязать кого угодно, пусть и самого Кощея. Нет уж, подобное решать лишь ей и батюшке, но никак не постороннему духу.

Василиса откинула пуховое одеяло, свесила ноги с высокой кровати, и в тот самый миг, когда коснулась пола, дверь распахнулась, пропустив внутрь настоящий вихрь в лице двух девиц.

– Госпожа, вы уже проснулись? – защебетали две совершенно одинаковые, круглолицые дворовые[1]., ворвавшись в покои с таким шумом, будто с ветки сорвалась целая стайка. Одна подпорхнула к сундуку и подхватила новый сарафан, другая в тот же миг уцепилась за косу княжны, чтобы её переплести. И столько трескотни и суеты от них было, что можно было только диву даваться.

– Для нас такая честь служить вам, – зачирикала первая, радостно подпрыгивая на месте.

– Такая честь! – откликнулась вторая, покачивая головой в унисон, при этом ловко подныривая под руку сестрице, не выпуская волос из рук.

– Мы же вот только с утра на ветке сидели, а тут сама Берегиня к нам вышла, такая тихая-тихая.

– Да, Берегиня… – замерла на секунду вторая, заворожённо глядя в пространство, будто вспоминая тот миг.

– И просит нас… – первая понизила голос до шёпота.

– Представляете? Нас! – вторая не выдержала и взвизгнула от восторга, всплеснув свободной рукой.

– О верной службе.

– А мы что? А нам в радость! Не только самой Берегине служить, но ещё и будущей хозяйке замка! – обе выпалили это практически хором.

– Ты что⁈ – первая резко дёрнула сестру за рукав, а та, в свою очередь, случайно за косу Василисы. В высоком голосе прозвучала настоящая паника. – Нам же нельзя об этом говорить!

– Да, да, нельзя… – мгновенно сникла вторая.

– Ой, не выдавайте нас, госпожа! – две пары одинаковых, круглых и испуганных глаз устремились на Василису. – Нас же Берегиня тогда обратно в синиц превратит!

– Точно, точно! Превратит! – закивала первая. – А мы так хотим служить!

– Не хотим вас подвести, – вторя ей, добавила вторая, и голос её дрогнул.

– Это же такая честь…

– Такая честь! – завершили они, и в их синхронном шепоте слышался и искренний ужас, и безграничное обожание.

И хотела бы Василиса разозлиться на то, что Аглая, кажется, всерьёз вознамерилась сосватать её за Кощея, но вид этих двух перепуганных и восторженных созданий, которые ещё вчера щебетали на ветке, а сегодня пытаются прислуживать, вызывал только смех и изумление. Их птичья сущность проступала в каждом жесте: в том, как они поворачивали головы резкими, отрывистыми движениями, как перебирали вещи быстрыми, цепкими пальчиками, как щебетали, перебивая друг друга. Вот уж чудо, так чудо.

– Не расскажу, но и вы больше не говорите обо мне, как о хозяйке. Я вашему господину не жена и не невеста, просто гостья. Всё остальное лишь мечты Аглаи. И ежели после этого не передумаете служить мне, то тогда оставайтесь. А нет, так я не обижусь. И сама одеться смогу.

Птички замолкли, растерянно переглянувшись, и тут же в унисон загалдели:

– Да как же так!

– Как это сама?

– Нет, нет, – побежала первая за украшениями. – Княжна не должна одеваться сама.

– Мы поможем. Сделаем ещё лучше, ещё красивее, – тонкие пальчики аккуратно и очень быстро вплетали в волосы какие-то веточки и ягодки.

Через несколько мгновений Василиса даже перестала вслушиваться в чириканье необычных дворовых. Всё равно в их оханиях и аханиях не было ничего полезного. А вставить слово и спросить о чём-то более интересном они не давали. Теперь общество молчаливого Кощея не казалось таким пугающим, скорее даже стало желанным. Уж при властителе царства мёртвых подобной трескотни точно не будет.

Посмотрев на себя в глядельце, княжна так и замерла. Всё то время пока синички крутились рядом, ей казалось, что по итогу вместо причёски на голове своей увидит гнездо, а сарафан окажется либо перекрученным, либо помятым. Но нет. В отражении на неё глядело самое настоящее воплощение лета. Ярко-жёлтое одеянье казалось было соткано из самих солнечных лучей. Причудливая обережная вышивка охватывала рукава, словно полноводные реки остров. А резвящиеся птицы на подоле того и гляди сейчас оживут, да вспорхнут, срываясь в полёт. Вплетённые в русую косу колоски пшеницы, да матово-белые, полупрозрачные, будто высеченные из волшебного камня, лунные ягоды, придавали образу завершённость, делая его более тёплым и родным.

Дворовые, закончив своё дело, замерли по бокам, смотря на неё с таким благоговением, будто только что сотворили живую зарю. В их глазах читался немой вопрос: «Ну как?»

Василиса лишь медленно кивнула, не сумев подобрать верных слов. Но и этого оказалось достаточно. Синички просияли, защебетали вполголоса от счастья и, сделав синхронные реверансы, выпорхнули из комнаты, оставив её наедине с отражением.

Однако время не стояло на месте. Полно собой любоваться, пора и за дело браться. Вот только сначала нужно позавтракать. А для этого найти где здесь располагается гри́дница[2]. Как же не вовремя сбежали её неожиданные помощницы. И ведь сколько трескотни было, но самого главного узнать не удалось. Может, стоит позвать Берегиню? Или с её стороны это будет слишком большой вольностью? Хотя, с духом всё равно нужно переговорить. Не по душе ей подобные шутки, как сегодняшний сон.

Сделав глубокий вдох, Василиса повернулась от глядельца и вышла из покоев в прохладный полумрак коридора. Сначала всё же попробует отыскать дорогу сама, а коли не выйдет ничего, тогда и помощь позовёт. Шаги по каменным плитам отдавались глухим эхом. За окнами-бойницами в свои права входило ясно солнышко, но не хватало его, чтобы осветить стены замка, и на помощь приходили настенные подсвечники, при приближении начинавшие загораться тёплыми огоньками. В свете магических свечей её сарафан будто бы и сам напитывался волшбой и разгонял затаившиеся тени коридора.

Выйдя к парадной лестнице княжна решила, что на верном пути. Во всяком случае в её части гридницы точно не было, а значит следует сходить в другое крыло. Конечно, возможно в замке Кощея всё было устроено и иначе, но девица понадеялась, что традиция устраивать гридницу над нежилыми или хозяйственными помещениями, дабы защитить от её холода, сохранилась и здесь.

Где-то впереди, из глубины замка, до неё донёсся ровный, низкий голос, отдававший короткие, чёткие распоряжения. Что ж, так даже лучше. Всё же стоит выказать своё уважение хозяину замка. А уж потом можно и позавтракать.

Пройдя по новому коридору, зеркально повторяющему предыдущий, Василиса вышла к просторному залу с огромным столом, вытесанным из массива морёного дуба. Древесина была тёмной, почти чёрной, так подходящей окружающей вокруг обстановке. По краю столешницы шла резьба, выполненная искусным мастером. Знакомые руны, призванные дарить защиту перемежались с вязью незнакомых знаков. Лишь неимоверной силой воли княжна замерла, так и не дойдя до этого произведения искусства, хоть ей и хотелось пробежаться пальцами по резким строчкам. Казалось, что даже они наделены недюжинной силой.

Во главе стола восседал сам Кощей, перед которым будто из воздуха начали появляться тарелки с едой. Наверное, и здесь дух домового постарался.

– Здравствуй, Владыка, – низкий, и, кажется, уже привычный, поклон. Хотя до селе редко кому княжеской дочке кланяться приходилось.

– И тебе желаю здравствовать, Василиса. Разделишь со мною трапезу? – мужчина указал на дальний от себя конец стола. И тут же массивный стул, подстать столу, выдвинулся, дожидаясь, когда гостья сядет на него.

– Благодарствую, – девица приветственно улыбнулась и заняла предложенное место.

Теперь ранее представшие перед хозяином замка яства, возникли и перед ней.

– Хорошо ли тебе спалось у меня? Ничто не мешало сну?

– Хорошо, благодарствую, – не хотелось пока говорить ему о каверзе Берегини, стоит сначала самой разобраться, а коли не получится, тогда и жаловаться.

Ели молча, каждый думая о своём. Ни взглядом, ни словом не обменялись они, словно и не находились за одним столом.

Однако как только последняя чашка опустела, Кощей внимательно посмотрел на свою гостью и задумчиво молвил:

– Значит, хочешь даром научиться пользоваться? Силу свою лучше прочувствовать?

– Хочу. Яга сказала, коли дар проснулся, то его изведать нужно, прежде чем к своей обычной жизни воротиться. Иначе он может злую шутку со мной сыграть.

– Что ж, есть у меня для тебя задача одна. И с волшбой будешь рядом, и помощь мне окажешь.

Пройти пришлось немало. Сначала по коридору сквозь весь этаж, затем по скрытой в нише лестнице-спирали. Причём поднимались они так долго, что уже казалось скоро доберутся до самих небес. Однако наконец-то преодолев последнюю ступень, Василиса замерла с восторгом рассматривая представшую пред ней комнату.

Круглая зала в шпиле башне, со множеством стрельчатых окон, благодаря которым не осталось ни одного неосвещённого ярким солнышком уголка. Между окнами на каждой стене возвышались высокие шкафы, полностью заполненные всевозможными свитками и книгами. Под куполом княжна разглядела нарисованное звёздное небо и отчего-то казалось, что ночью оно оживало и освещало данную светлицу. Посередине стояло два стола: один побольше, другой поменьше. Причём на бо́льшем лежали принадлежности для письма и огромная книга, длиной в её локоть, рядом же стоял удобный стул с высокой спинкой. У меньшего же не было ничего. На первый взгляд он и вовсе казался пустым. Но подойдя ближе, девица обнаружила, что всю его поверхность занимала карта всех земель их русских. И не простая карта та была. То и дело на ней происходило какое-то движение. Колыхались могучие леса, огромные волны падали на брег. Батюшкины картографы тратили месяцы, чтобы нанести новые границы, а здесь… Здесь мир жил и дышал прямо на столешнице.

– Владыка, а что обозначают эти вспышки в лесу? – Василиса указала на участок, где

ровное зелёное мерцание сбивалось на прерывистое оранжевое.

Кощей, скользнул взглядом по карте.

– Местные духи ссорятся, – произнёс он ровно, будто происходящее его вовсе не интересовало.

Присмотревшись, княжна разглядела невдалеке избушку, затерянную в лесах, и тут же всё поняла. Кажется, это те самые Кикимора с Лешим вновь отношения выясняют.

– А эта карта она только духов показывает?

– Она показывает возможную угрозу, как от людей, так и от духов. Духи сильнее, поэтому к ним и внимание более пристальное. Однако, если какое княжество с войной на другое пойдёт, то тоже увижу.

Василиса закусила губу, глядя на знакомые очертания рек, вьющихся неподалёку от её родного княжества. Сердце предательски сжалось. Второй день уже на исходе из положенной седмицы.

– Владыка, – решилась она на мучащий вопрос, – Яга обещала с батюшкой обговорить о том, что я в безопасности и обучение прохожу. Не видно ли на карте… не гневается ли он? Не собирает ли дружину на поиски?

Даже не взглянув на карту, Кощей ответил:

– Не стоит в Яге сомневаться, она всегда слово своё держит. Коли сказала, что договорится, значит так оно и будет. Присмотрись внимательно. Тишина над владениями князя Яромира, – помолчав немного, он проолжил. – Но коли сердце не спокойно, узнаю я у Яги о чём она с твоим батюшкой договорилась. Однако уже завтра, сегодня и других дел не мало.

– Благодарствую. Прости, ежели обидела недоверием своим. Впервые я из дома одна выбралась, ещё и без дозволения родительского. Оттого и нервничаю слишком.

– По́лно, переживания твои логичны, но лучше делом заняться, чем думать о том, что сейчас не подвластно.

Колдун подошёл к бо́льшему столу, провёл рукой и тут же на краю возник мешочек доверху чем-то наполненный. Нестерпимо захотелось подойти и узнать, что же там, но Василиса решила хоть здесь сдержаться.

– Подойди, – подозвал мужчина, приглашающим жестом указывая на стул, отдалённо чем-то напоминающий трон. Уж больно высокой и необычайно красивой была его резная спинка.

Кощей достал из мешочка небольшой гладкий камешек, чем-то напоминающий гальку.

– Возьми, не бойся. Что чувствуешь?

Княжна удивлённо посмотрела на хозяина замка, но всё же подчинилась странной просьбе. Отчего он решил, что она камня забоится? И что хочет, чтоб увидела? Как этот камень когда-то волны омывали? В первый момент не почувствовала ничего. Действительно камень как камень, только идеально гладкий, да холодный. Но затем… Странное чувство окутало девицу, будто в вязкий сон нырнула, да не свой, а чужой. Неведомый голос отразился прямо в голове:

– Как они там, детки мои? Хоть бы одним глазком заглянуть что с ними стало. Сдюжил ли Мстиславка мой? Смог ли отцово дело продолжить? А Любомира? Нашла ли жениха себе достойного? Ох, детки, мои детки…

Из грёз Василису вернуло осторожное прикосновение к руке. Она несколько раз моргнула и тут же подле себя увидела Кощея. Такого спокойного, нерушимого и все тревоги, и страхи, что в первое мгновение как волна накатили на неё, тут же отхлынули.

– Что это? – шёпотом, словно боясь нарушить чей-то покой, спросила она.

– Это воспоминание. Той, что уже перешла в царство мёртвых.

– А зачем оно?

– Затем, чтобы знать о чём душа горюет после смерти, к чему стремится. Души они же даже там ведут себя как при жизни. Кто-то отдаётся посмертному покою, а кто-то вечно бунтует. И в случае чего надобно знать о чём печалится, к чему или кому стремится. Только так я вовремя могу её усмирить.

Княжна слушала как заворожённая. Конечно, каждый знал, что после смерти его ждёт царствие загробное. Но ей всегда думалось, что на этом всё – вечная тишина и холод. А Кощей и остаётся разве что прохаживаться по своим владениям да осознавать свою мощь и значимость. Что ж, глупа она до селе была, чего скрывать.

Колдун же, не останавливаясь, продолжил:

– Твоя задача теперь просматривать воспоминания, да в книгу эту заносить, – он погладил тёмно-коричневую обложку.

– А как же я узнаю имя?

– Погляди на камень.

Василиса опустила взор, и тут же на только что ровной поверхности высветилось женское имя.

– После того, как всё запишешь, камень клади в эту плетёнку, – кивок в сторону корзины. – Как скопится нужное количество, домовой её к озеру и отнесёт. – Заметив, что девица уже хочет задать вопрос, мужчина еле заметно ухмыльнулся и разъяснил: – Озеро, что из покоев твоих видно – не обычное. Местные его так и прозвали Озером памяти, ибо на глубине хранятся все эти воспоминания. Дно там как будто и вовсе бездонное. Вроде со стороны и видно, но всё ж не переполняется, сохраняя тысячи и тысячи осколков чужих душ.

Ещё один внимательный взгляд тёмных, практически чёрных глаз.

– Ну что, справишься с задачей?

– Справлюсь, Владыка. Спасибо за доверие. Не думала, что поручишь что-то столь важное.

– Коли Яга решила, что ты достойна побывать на моих землях не в качестве гостьи, а ученицы, то не чего время попусту тратить. Работа важная и сложная, и ежели чувствуешь усталость, или сонливость, то отступи. Иначе и напутать можно. Лучше медленнее, да на совесть.

– Спасибо за напутствие, – Василиса низко поклонилась. – Постараюсь я оправдать оказанное мне доверие.

Кощей ещё немного постоял рядом, затем кивнул княжне, да ушёл прочь. Неужели действительно так сильно доверяет? И если так, то она-то приложит максимум усилий, чтобы не опростоволоситься.

Однако пыл девицы угас довольно быстро. Сложная это была работа, изматывающая, выворачивающая душу наизнанку. Воспоминания и посмертные желания были разные: от светлой грусти и желания знать, как там близкие, оставшиеся по эту стороны, до жгучей, разъедающей мести. После подобных камней хотелось тут же вскочить, да умыться. Желательно ключевой водой, что смоет и унесёт всю эту грязь испорченной души. Не забывая совет колдуна, Василиса иногда вставала, прохаживалась по просторной зале. Подходила к книгам, едва касаясь, проводила по ним, но брать и рассматривать пока не решалась. Дозволения надо бы сначала у хозяина спросить, а потом своевольничать.

Солнце уже во всю освещало помещение, когда в него впорхнули две знакомые дворовые.

– Госпожа… – начала первая.

– Госпожа – вторила ей вторая.

Бывшие синички недовольно посмотрели друг на друга, тут же прыснули со смеху и уже в унисон продолжили:

– Пора обедать. Нас Берегиня прислала. Сказала, чтобы ты не засиживалась и тут же шла. Такой красавице отдых и еда нужны, а то лик будет не так светел.

Первым порывом было отказаться, она же так мало успела сделать. Но затем поняв, что действительно проголодалась, решила прислушаться к наказу мудрого духа.

В гриднице никого не оказалось. Видно Кощей либо уже отобедал, решив не ждать Василису, либо вообще решил пропустить трапезу. Как бы ни было, раз на стол накрыли, то нужно приступать.

Но не успела девица поднести ложку с ароматными щами ко рту, как из прохода послышалось мурчащее:

– Добрррый день.

Княжна повернула голову и так и замерла. В дверном проёме стоял огромный, размером с телёнка, чёрный кот.

[1] обслуживающий персонал знати и князей, включая прислуживающих дома, управителей хозяйства и охранников.

[2] обширный зал в княжеском дворце, где проходили пиры, собрания дружины, приёмы гостей, а княжеская семья проводила трапезы.

Глава 4
Темные тайны и новые знакомства

Распахнув глаза, Василиса изумлённо рассматривала неожиданного гостя. Кот, самый настоящий. Но его размеры не то что поражали, приводили в трепет. А всё потому, что на всём белом свете, насколько она знала, был только один такой – Баюн. В голове тут же всплыли строчки из детских страшилок, а затем и более серьёзных текстов: «голос его подобен мёду, усыпляет волю путника за три удара сердца. А коли не поддашься речам, да пению сладкоголосому, разорвёт когтями своими железными броню аки бумагу тончайшую». Девица невольно задержала дыхание, пытаясь вспомнить, был ли в книгах способ защиты от духа опасного. Кажется, советовали железо калёное, но где ж его взять за столом обеденным? Возможно, конечно, Баюн, как и Яга с Кощеем, окажется совсем иным, не таким, как рисуют легенды. Но пока его вид навевал жуть. Хитрый взгляд, за которым явно пряталось множество коварных замыслов. Да огромные железные когти, которыми он будто бы специально скрежетал по полу, вызывая невольную дрожь. Однако воспитание не позволило княжне и дальше таращиться на живое воплощение страшных сказок. Она медленно с достоинством поднялась, поклонилась и промолвила:

– Здравствуй, Баюн. Присоединишься ли ко мне за трапезой?

– Что, уже хозяйкой себя почувствовала? – нараспев проговорил кот. – Куда только Аглая смотрррит? – Буква «Р» вышла уж больно рычащей. И не понятно то ли он всегда так говорит, то ли пытается нагнать жути.

– И в мыслях не было. Но коли рядом никто не появился, и ты легко проник сюда, то значит гость частый и желанный. Вот и решила, что будет правильно предложить со мной отобедать, хоть сама я и временная гостья.

– Вррременная… – многозначительно хмыкнул Баюн, всё ещё царапая пол, теперь уже точно намеренно. – Ну что же, приму я твоё приглашение.

И тут же одним огромным прыжком очутился напротив Василисы. Отодвинув стул, кот недовольно цокнул, отпихнул его в сторону и дождавшись, когда домовой наколдует рядом сидение более просторное, наконец-то уселся. При этом не отрывая своих жёлтых хитрых глаз от девицы.

– Василиииса, дочь Еремея… – протянул он задумчиво.

– Яромира, – поправила его княжна, хотя была уверена, что Баюн специально допустил ошибку.

– Ах, да. Яромира. Не царевна. Княжна. И что же княжна забыла у моего старинного друга?

– Я… – девица задумалась. А стоит ли раскрывать её тайну? И тайна ли это?

– Ой, да ладно, – махнул лапой кот, подхватил огромную рыбину с блюда и целиком проглотил её. – Знаю я, сила в тебе проснулась. Вот Яга и решила сюда спровадить. Хитрая лиса. Даром, что лишь одним ликом обладает. – Запив рыбину из кубка, Баюн с хитрым прищуром посмотрел на собеседницу. – И как тебе здесь? Всё нррравится?

– Я мало где бывала, только вчера прибыла, но…

– Всё оказалось не таким, каким ранее думалось? – насмешливо стрельнув жёлтыми глазами в её сторону, кот подцепил очередную рыбину и вновь заглотил не прожёвывая. – Вы люди о нас столько всего жуткого напридумывали, хотя… Доля правды всё же есть. – он придирчиво посмотрел на свои железные когти.

– Скажи, Василиса Яромировна, а бывала ли ты в местной темнице? – и вновь этот хитрый взгляд, будто намекающий на какое-то злодейство, царящее внизу.

Княжна тут же представила себе сырое подземелье с небольшими комнатушками, где томились различные девицы. Однако тут же прогнала непрошенный образ. Заговорить её решил Баюн, специально вещает с недомолвками. Не поверит она в то, что Кощей промышляет подобным. Не после того, как узнала, что он разрешает оставаться подле себя тем, от кого иные отказались. Не может мужчина так бережно хранящий чужие воспоминания и записывающий их, неволить красавиц.

– И кто же там содержится, в этих темницах? – учтиво спросила Василиса, всем своим видом показывая, что разговор этот ведёт просто из вежливости.

Колдовские глаза напротив довольно прищурились.

– Неееечисть, что совсем от рук отбилась. Злыдни кровожадные, да глупцы нерасторопные. Сейчас, правда, всё больше пустует. Осмотрительнее наш брат стал. Однако тебе повезло, сейчас внизу находится Горыныч, а к вечеру Кощей Лихо одноглазое притащит. Распоясался он больно, выбрался из болота своего, да на тропках лесных путников поджидать начал. Немало уже люда разного извёл.

– Тот самый Горыныч? Змей о трёх головах? – не смогла сдержать удивления княжна.

– Тот самый. Уж третий день сидит страдает. Я к нему-то и приходил. Проверить друга старого, да непутёвого. Хочешь, – тон Баюна стал более вкрадчивым, соблазняющим. – И тебя с ним познакомлю. Он не опасный, не бойся.

– Нет, благодарствую. Но не дело это гостям без разрешения хозяина по владениям его ходить.

Однако кот не унимался.

– Бррррось. Не гостья ты здесь, а помощница. Полдня же его работы выполняла. И здесь ты чтоб дар свой раскрыть. А кто, как не существо, полностью состоящее из волшбы, должно тебе помочь в этом?

– И всё же, нет. Неправильно это, – отрезала Василиса, а в голове будто голос чужой нашёптывал, что может действительно сходить? Она же только одним глазком глянет, даже заговаривать со змеем не станет. Кому ж от этого плохо будет?

Нехорошие это были мысли, тёмные. Не княжны вовсе, а дурманом Баюна навеянные. Но слишком молода и не искушена в волшбе девица была, оттого и защититься не смогла. В себя пришла лишь, когда последнюю ступеньку преодолела и в подземный коридор темницы спустилась. Дёрнулась было обратно, но решив, что Кощей в любом случае узнает о её здесь нахождении, и раз уж всё равно нагоняй получать, то пусть хотя бы за дело.

Тёмные стены освещали свечи, что загорались сами собой. По бокам на приличном расстоянии друг от друга находились темницы: какие-то закрытые глухой дверью, какие-то отгороженные от общего коридора лишь толстой решёткой. Однако никаких пленников видно не было. Лишь через несколько десятков шагов Василиса различила жалобное завывание, раздававшееся вдалеке. Это был последний шанс повернуть назад, отказаться от глупой затеи, навязанной ей Баюном. Но стоны были столь безутешные, что не смогла она им противиться, и двинулась дальше. Вскоре перед княжной предстала просторная темница, в которой находилось чудище огромное. Мощные когтистые лапы, туловище покрытое тёмной чешуей, да три головы, смотрящие в стороны – всё, как в легендах. Хотя нет, не совсем. В «Сказании о нечисти великой и опасной» писали, что головы у Горыныча живут в раздоре, вечно грызутся за кусок мяса. А эти страдали на удивление синхронно. Будто разум у них был один на троих.

И бежать бы ей сломя голову отсюда, но новый всхлип, раздавшийся из средней головы, вновь не позволил этого сделать. Выступив на свет, девица спросила:

– Что за горе с тобой приключилось, что слёзы никак не останавливаются?

Очередные стенания резко прекратились и на княжну уставилось три пары огнём горящих глаз.

– Кто такая будешь? Что здесь делаешь? – молвила средняя, кажется, главная голова.

– Зовут меня Василисой. Гостья замка я. Сюда же Баюн прислал меня, сказал, что другу его грустно и надобно компанию составить, – без зазрения совести соврала она. А нечего малознакомых девиц непонятно куда отправлять.

– Котяра вреднючая, – недовольно выплюнул Горыныч. И тут же скривился. – Ай, ай, ай, как же больно……

Василиса аж шаг вперёд сделала, желая помочь, но потом благоразумно отступила назад. Вряд ли змей здесь за просто так, небось зло какое-то совершил, оттого теперь и в темнице сидит. Нет, прежде чем помогать, нужно всю суть узнать.

– Зуб болит. Ничего не помогает. Только о нём и думать могу, – пожаловалась средняя голова, две другие с таким же страдальческим выражением лица, согласно закивали.

– Ох, в этом я тебе помочь никак не могу. Не обучена я волшбе лекарской. Но ежели хочешь, отвлеку от дум грустных, может, хоть так полегче станет?

Змей аж вплотную к решетке подошёл.

– Я на всё согласен, лишь бы хоть на миг боль перестала так мучить. Сил моих больше нет. Ноет и ноет, зараза эдакая… Спой мне песню. Нет, лучше частушки! – тут же поправился змей. – Весёлые частушки! Смех от чего угодно вылечить может.

Горыныч нетерпеливо начал бить хвостом чешуйчатым, аки пёс взбудораженный.

– Частушки? – удивлённо протянула Василиса.

Но делать нечего. Коли назвался груздём – полезай в кузов. Только вот не знала она никаких частушек весёлых. Те, что слышала от девиц знакомых, вряд ли Горыныча повеселить смогут – там всё больше про любовь, да изъяны людские. Нет, тут нужно что-то другое…. Что-то знакомое самому змею. Ещё с мгновение подумав, княжна звонко запела:

– Над столом Кощей сидит,

Карта искрами горит:

То Кикимора, со зла,

Мужу трёпку задала!

Со стороны темницы раздалось одобрительное хмыканье. Обрадовавшись, Василиса продолжила:

– Кот Баюн хитрил, мяукал,

В подземелье убаюкал.

А проснулся – стыд и срам:

Клок на пузе выдран там!

– Так его, так этого пройдоху! Ох-ох-ох. Продолжай.

– Дворовые у меня,

Только шум и трескотня.

Думала деви́цы,

Оказались птицы.

– Хорошо. Продолжай, – уже с явно намечающейся улыбкой довольно молвил змей.

– Все боятся, что Кощей

Любит кушать малышей.

Врут всё люди, вот те крест —

Только с вишней булки ест!

Громкий хохот разнёсся по коридору.

– Ай да девка, ай да молодец. Какие частушки придумывает. Ещё давай! – кажется, совсем забыв о боли, потребовал Горыныч.

– Думала, скелет гремит,

Злобно на меня глядит.

А тут каждый вурдалак

Уж вступил в законный брак!

– Парочка всё же смогла спрятаться от Аглаи, – послышалось насмешливое из-за спины Василисы. Та резко развернулась и чуть не чиркнула хозяина замка кончиком косы. Кощей стоял сзади, и, кажется вовсе не был разгневан или обижен. Лицо его, как обычно, ничего не выражало, однако весёлые искорки в глазах таки выдавали настоящие эмоции.

– Владыка, дай глянуть на красу, чей голос так весел и прекрасен. Я только одним глазком взгляну, – лишь тут княжна заметила, что колдун был не один. Вёл он за собой сгорбленного, чересчур худого человека. Наверное, разогнись он, был бы выше самого Кощея, да кажись, спина уже привыкла к такому положению, али и вовсе от рождения таковой была. На голову странного существа был надет плотный мешок, из которого и доносился слегка глухой, неприятный голос.

– Молчать, – коротко обрубил его мужчина. – Ты, Лихо, видать думаешь, что отдыхать и веселиться здесь будешь. Нет уж, за свои злодеяния долгий срок придётся просидеть. Ни единого живого взгляда не увидишь и не почувствуешь.

Кощей серьёзно посмотрел на Василису и приказал:

– Подожди меня здесь, обратно проведу. Сама не ходи.

Девица низко поклонилась, показывая свою смиренность.

Сотня мыслей пролетела в голове, пока она дожидалась хозяина замка. Вроде ведь не осерчал из-за слов её смешливых и нахождения здесь. Или просто притворился? Но насмешливый голос и завораживающие искорки в глазах ведь не врали? Ох, что же она натворила? Надо было сразу разворачиваться обратно, а не идти на поводу у своего любопытства? А ежели Кощей всё-такие осерчает на неё? Как доказать, что не со зла всё делала?

– Эй, Василиса, – позвал её Горыныч. – Всё будет хорошо. Не бойся. Я его несколько сотен лет знаю, не трогает он девиц.

Не успела она ответить, как рядом из темноты возник сам предмет разговора:

– Спасибо за заступничество. Как зуб твой? Болит ещё?

– Болит, – горестно подтвердил змей.

– Вот и хорошо, что болит. Вечером пищу принесут, а сейчас мы пошли.

– Хорошо, – печально протянула средняя голова, две другие, синхронно опустились вниз.

Как же хотелось княжне узнать за что же так мужчина с Горынычем? Отчего столь суров? Но понимала, что если и наберётся смелости, то точно не здесь, где их может услышать змей. Она в замке просто временная гостья и не имеет права оспаривать решения хозяина. Однако тот, видно поняв, о чём думы её, заговорил сам:

– Жалеешь его? – и не дожидаясь ответа, сам же на вопрос и отозвался: – Конечно, жалеешь. Сейчас он выглядит таким несчастным. Но не обманывайся безобидным видом. Знаешь, что самое страшное в Горыныче?

– На месте одной отрубленной головы вырастает три?

– Это тоже, хотя сейчас данная особенность лишь усиливает его мучения. У него ж лишь одна голова разумная, остальные только повторяют за ней. И ощущения у них общие. Поэтому вместо одной зубной боли, сейчас он терпит три. В моих силах облегчить страдания, убрать неразумные, но делать я этого не буду.

Василиса удивлённо посмотрела на владыку. Не казался он ей доселе деспотом, наслаждающимся чужими страданиями.

– До твоего княжества, наверное, новость ещё не долетела. Так вот на юге недавно огромный лес погорел. Ни одного деревца не уцелело. Как думаешь, чья вина? – Владыка сделал паузу, дав ей миг на размышление, но тут же продолжил: – Горыныча. Зуб у него давно ныть начал, и приди он за помощью к Берегине какой, или к Яге, а то и ко мне – тут же излечили бы. Да слишком горд. Не по нему на поклон к кому-то ходить. Однако ж как-то раз боль в полёте так скрутила, что он огромным столбом огня дыхнул, и не абы куда, прямиком в лес древний. Огонь его волшебный, так просто не остановить. И казалось бы ну что такое лес? А в том лесу и зверьё всякое жило, и духи разные, что огню Горыныча противостоять не могут. А люди, близ леса селившиеся? Где им теперь дрова рубить? Брусья для новых изб заготавливать? Мясо, да шкуры добывать? Змей мало того что тысячи звериных жизней погубил, он и людские на верную гибель обрёк.