Текст книги "Онтологически человек"

Автор книги: Марина Аницкая

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

 – Что случилось? – спросил Мирддин.

 – Пока мы тут развлекались, Ланс полез к медведю.

Мирддин сел.

 – И что?

 – И убил.

 – Чем? – поразился Мирддин. – Этой своей зубочисткой?

 – Похоже, что так.

 – Вот идиот! – восхитился Мирддин. – А сам что?

 – Жив и здоров, насколько я понимаю.

 – Отлично. А то капсулу мы уже разобрали.

 – Хотела бы я знать, зачем он вообще туда сунулся, – недовольно сказала Нимуэ. Она вздохнула. – Хотя я сама виновата, надо было просто сразу сказать, чтоб к медведям он не лез, так-то я просто приглядывала, чтобы никто на него не кинулся, а тут отвлеклась...

 – Насколько я знаю, это все равно бы не помогло, – успокоил ее Мирддин.

Нимуэ наморщила нос.

 – Ладно, ничего страшного. Все равно медведи территорию делят постоянно. То один другого задерет, то кто-то в болото сунется и утонет...

 – Слушай, а тебе не мешает, что ты постоянно слышишь всю эту живность? – с интересом спросил Мирддин. – Там же постоянно кто-то кого-то жрет.

Вместо ответа она провела по его щеке и показала ему руку.

Мирддин непонимающе уставился на раскрытую ладонь. Нимуэ усмехнулась:

 – Ты только что потерял несколько тысяч клеток. И не заметил. Не тот масштаб.

Мирддин хмыкнул. Улыбка Нимуэ стала чуть печальной.

 – Иногда мне кажется, что для мира мы то же самое. Вода, ветер... просто перетекание энергии из одной формы в другую.

Мирддин притянул ее к себе.

 – Нет, – решительно сказал он. – Вода и ветер не различают добра и зла. Ничего не помнят. Ничего не ценят. Для этого у них есть мы. И это важно.

Одежда на Лансе была изодрана и перепачкана, один рукав полностью оторван, волосы всклокочены. За все это время Нимуэ не видела человека таким счастливым. В руке у него был узел, Нимуэ узнала одеяло. По нему пестрели бурые пятна.

Человек гордо бросил узел на причал. Тюк распахнулся, к ее ногам выкатилась окровавленная голова.

 – Вот! – сказал Ланс. – Я убил его, госпожа! Убил колдуна! Больше никто не будет угрожать тебе!

Нимуэ присела рядом, провела пальцем по слипшейся в колтуны шерсти, по черному носу, по желтоватым клыкам, ощерившимся в последнем оскале. Человек, человек, царь природы, вершина пищевой цепочки, великий хищник. Человек-нож, человек-копье, человек-меч.

Она медленно поднялась и заговорила, тщательно подбирая слова.

 – Ты сделал то, что ты сделал, и немногие люди могли бы совершить подобное. Ты очень храбр, Ланс, и очень силен, и почти неподвластен чарам. Ты можешь совершить великие дела. Ты хочешь защищать ближних, это очень благородное желание. Ты хочешь сражаться с чудовищами, но больше не найдешь их здесь. Но я знаю короля людей, который поставил себе задачей бороться с нечистью. Если повезет, ты сможешь стать лучшим из его воинов. Приходи завтра на причал на рассвете. Тебя отведут к нему.

Ланс просиял. У него будто гора с плеч свалилась.

 – Благодарю тебя, госпожа! Я не посрамлю твоего имени!

Нимуэ сидела, прислонившись к корням дерева. Мертвая медвежья голова лежала у нее на коленях. По серому подолу тянулись бурые разводы и пятна земли. Нимуэ рассеянно перебирала пальцами скатавшуюся шерсть.

Мирддин присел на корточки рядом.

 – Вот ты где.

 – Я сказала Лансу, что его судьба быть рыцарем, – безрадостно сообщила Нимуэ. – Он хочет сражаться и чувствовать себя героем. Ему нужен кто-то, кто будет отдавать ему приказы. Он почти неподвластен чарам, значит, в локусах ему не смогут причинить вреда. Артур сможет проследить, чтобы он не кидался на кого попало. И Артуру не причинит вред его поклонение. Ланс услышал все, что хотел услышать, и был очень счастлив, – Она подняла на Мирддина глаза. – Почему мне от этого так нехорошо?

 – Потому что ты хотела, чтобы он выбрал свою судьбу сам. – Мирддин оперся о сосну рядом. – И я тоже.

 – Странно, да? Ты не просишь дуб стать березой, не просишь волка стать зайцем. Когда тебе нужно, чтоб они тебя услышали, ты говоришь на их языке, в этом нет ничего дурного. Ты селишь медведя в берлоге, а дятла в дупле. Нет ничего дурного в том, чтобы найти человеку место среди людей... – Она поморщилась. – Знаешь, почему он убил медведя? Он решил, что это ты.

 – Погоди. Это же был твой медведь вообще?

 – Мой. Но он увидел, как мы с тобой... взаимодействуем, и, видимо, в мой светлый образ бурый медведь у него не вписался. У него какой-то свой мир в голове. Туда не пробиться.

 – Это духи созданы, чтобы знать. А люди созданы, чтобы верить. Они конструируют какую-то картину внутри себя, живут в ней и с ее помощью меняют мир. Она их защищает, и она же их и ограничивает. Мы просто разные.

Нимуэ криво улыбнулась:

 – Это такая человеческая ошибка. Посчитать, что кто-то такой же, как ты, обнаружить, что это не так и расстроиться.

 – Ну, ты же дану. Значит, тоже человек. Вооот на такую крошечную капельку, – Мирддин показал ей щепоть. Потом наклонился и почесал мертвого медведя за ухом. – Похоронить его?

 – Не стоит, – Нимуэ сжала ладони. Плоть под ее пальцами мгновенно пожухла, сморщилась и осыпалась пеплом. Дану поднялась – с ее колен, клацнув зубами, скатился на землю череп. Нимуэ отряхнула кисти и взяла Мирддина под руку:

 – Пойдем. Надо еще решить, как переправить нашу заботу к Артуру.

Артур развернул письмо.

«Пламенный привет королю всея земель срединныя, подлунныя и проч.

Артур!

Шлю тебе дитя, воспитанное дятлами. Сунь его куда-нибудь в кадетский корпус, я знаю, у тебя такие есть. Если его там научат не проносить ложку мимо рта (я не преуспел), то на выходе ты получишь рыцаря, каких свет не видывал (в хорошем смысле). В силу природного тугоумия он почти неуязвим к чарам, так что локусы ему не страшны. Он страшно рвется поборать чудовищ и спасать прекрасных дев, и может принести обществу огромную пользу, если ему будет давать указания кто-нибудь, кто умеет отличать первых от вторых.

 М-н.

PS. Прошлое его трагично и покрыто мраком – ни родины, ни флага, типа, который как бы заменял ему отца, придушили у него на глазах (не то, чтоб не за дело) – в общем, поаккуратней там с сироткой. Лучше всего скажи всем, что у него травма головы и амнезия. Впечатление ушибленного он вполне производит, так что все поверят.

М.

PPS. Да, меня при нем не упоминай, пожалуйста. Он преисполнен радужных иллюзий насчет моего отбытия в мир иной, не стоит их пока разрушать.

М.»

От того, что Мерлин научился цветисто выражаться, легче понимать его не стало, да и вообще бодрый тон письма настораживал. Артур смерил взглядом «сиротку». «Сиротка» в плечах был с Артура и ростом не меньше, и впечатление болезного не производил. Костюм на нем был с иголочки, но сидел так, будто «сиротка» нацепил пиджак первый раз в жизни. Привел «сиротку» Пеллинор, к которому с утра вломился странный старик в балахоне с бородой чуть не до пояса, ткнул ему мерлиновскую визитку и заявил, что его просили проводить курьера «От Девы Озера, срочно, скажите королю, он в курсе». Пеллинор пытался было выяснить подробности, но старик буркнул что-то невнятное и моментально куда-то сгинул.

 – Как тебя зовут? – спросил Артур.

«Сиротка» облизнул губы.

 – Ланс. Ланселот Озерный, – поправился он.

 – Ты знаешь, кто я? – спросил Артур.

 – Король. Король Артур. Король Артур, который сражается с чудовищами.

Глаза Ланса восторженно блеснули.

Артур свернул листок в трубку и постучал им по столу.

 – Здесь сказано, что ты хочешь сражаться с чудовищами. Это так?

Ланс весь подался вперед.

 – Я был победителем в борьбе, и беге, и стрельбе из лука, и метании копий. Я убил косолапого зверя одним ножом. Я видел смерть и не боюсь ее. Дева Озера сказала, что я смогу быть твоим рыцарем и великим воином. Пожалуйста, о король! Испытай меня!

Да, про «ушибленного» Мерлин был, конечно, прав.

 – Я прикажу, чтоб о тебе позаботились, – сказал Артур. – Ты сможешь выбрать род войск и научиться всему, что должен знать офицер. Но рыцарь – это совсем другое. Рыцарь – это не должность. Это суть. Какова твоя суть – покажет время.

Ланс истово кивнул. Вдруг глаза у него расширились. Артур обернулся – в боковой двери стояла Джиневра с листком в руке.

 – Милый, ты уже смотрел список гостей на свадьбу? Мне кажется, у нас есть кое-какие вопросы, которые надо обсудить с архиепископом.

 – Нет, еще нет, – рассеянно ответил Артур. По правде говоря, он надеялся, что вся эта волокита решится как-нибудь без него. Джиневра подошла и положила листок перед ним. Волосы упали с ее плеча блестящей душистой волной. Артур втянул воздух поглубже.

 – Пожалуйста, посмотри, – сказала Джиневра. Золотая цепочка блестела у нее возле ключиц, стекая в вырез вниз.

 – Как ваше величество пожелает, – сказал Артур.

 – Госпожа, – раздался голос.

Артур понял, что успел забыть про «сиротку». Ланс стоял, преклонив колено.

 – Госпожа королева... если я пройду все испытания... и если я стану рыцарем... и если твой король разрешит мне – смогу ли я совершать подвиги в твою честь? Смогу ли я служить тебе?

Артур скрестил руки на груди. Джин всегда производила сногсшибательное впечатление, но Артур как-то предпочитал, чтобы подобные сцены происходили не в его собственном кабинете на его собственном ковре. На который у него, может, были свои планы.

Джиневра незаметно скорчила извиняющуюся рожицу – мол, извини, ну, ты же понимаешь, что поделать – плавно обернулась к Лансу и одарила его профессионально-искренней улыбкой:

 – Возможно.

Артур махнул рукой:

 – Ступай. Я распоряжусь, чтоб тебе нашли место.

Ланс низко поклонился и вышел. Джиневра проводила его взглядом.

 – Что это за дикарь? – спросила она.

Артур пожал плечами:

 – Да так. Ланселот какой-то.

[1x15] счастливый народец: снег

Когда они вырулили на трассу, Артур, конечно, выгнал водителя с его места, эскорт, конечно, традиционно взвыл (зима! снег! лед! заносы!), но потакать им Артур не собирался.

Холмы были белые, как сахарные, дорога то взмывала вверх, то ныряла вниз, небо было ясным и синим, мотор урчал, и все сладко замирало от силы и скорости.

– Люблю ездить, – сказал он вслух.

Джин открыла окно. Ветер взлохматил золотистые пряди, рассыпавшиеся по собольему воротнику. Волосок пристал ей к губе, она наморщила нос, сдула его и рассмеялась.

Отвлекаться на скорости конечно, нельзя, но на ровном участке можно.

– За дорогой смотри, – промурлыкала Джин.

– Да ладно, – ухмыльнулся Артур, лихо вписал машину в поворот – и ударил по тормозам.

Прямо посреди дороги раскорячился невзрачный грузовичок. Передними колесами он увяз в кювете – видимо, его занесло на ухабе и развернуло. Задняя стенка кузова была откинута, по дороге рассыпались какие-то ящики и всякий хлам.

– Ах, вот ты где! Иди сюда! Сюда иди, кому говорю! – донеслось из грузовика.

Наружу показался хозяин машины. На нем была какая-то странная самоедская доха с пестрым узором по краю и охотничий картуз, торчавший вперед, как клюв. Одно ухо у картуза загибалось вбок, из-под картуза торчали всклокоченные бакенбарды и борода.

В охапке обладатель бакенбард держал изрядно откормленного гуся. Гусь яростно шипел.

Артур вылез из машины.

– Что тут происходит?

– О! Как вы вовремя! – хозяин грузовика просиял, сунул птицу Артуру и нырнул куда-то в кузов. Там что-то загремело.

Подошла Джин, заскучавшая в «Астон Мартине».

– Что, момент неплановой близости с народом? – Она вынула руку из муфты и попыталась погладить гуся по голове. Гусь злобно защелкал клювом.

– Вот оно! – птичник, наконец, выудил из грузовика клетку изрядных размеров, отобрал у Артура обратно своего питомца, сунул его в деревянный ящик и уселся сверху.

– Спасибо вам огромнейшее, сэр! Мэм!

– Пожалуйста, – Артур заложил пальцы за ремень. – Что случилось-то?

В этот момент с холма наконец-то скатились две отставшие машины сопровождения, исключительно пижонски затормозили, наружу высыпала охрана и взяла всех в кружок истосковавшийся сержант не мог не воспользоваться моментом.

– Ух ты! – восхитился птичник. Он полез в карман, выудил оттуда монетку и теперь переводил взгляд с нее на Артура и обратно. – Ух ты, не соврал, значит! – восторженно заключил он.

– Кто не соврал? – мгновенно напрягся сержант.

– Ну, этот... – гусятник втянул щеки и закатил глаза, – как его... Мырлин.

– Мерлин? – удивился Артур.

Гусятник захлопал себя по карманам:

– А из-за кого я в этой канаве оказался, по-вашему? А он такой – тут сейчас король поедет, вот он тебе-то и поможет, еще, может, одарит чем-нибудь, а ты ему письмо передай, вот!

Артур взял изрядно помятый конверт. Из конверта выпала уже знакомая визитка – белый матовый прямоугольник с белой же выдавленной литерой «М» и листок. На листке значилось:

«Артур!

Скажи пейзанину, чтоб проводил тебя до источника, это недалеко, но тебе будет интересно, тут есть на что глянуть.

Жду тебя на месте, не бойся, больше получаса это не займет.

М-н»

Следующие десять минут Артур, Джиневра (потому что ее было проще взять с собой, чем переспорить), сержант и двое охранников из тех, кто не остался вытаскивать драндулет из кювета, шлепали по сугробам за пестрой дохой, ориентируясь больше по звуку – «пейзанин», не замолкая, болтал что-то про местного пчельника, друга пчельника и знакомого друга пчельника, который «гуся вспорол, а там вооот такой алмаз, ей-ей!» Идти, к счастью, оказалось недалеко – и вскоре они оказались у пещерки.

– Вот он, источник! – объявил «пейзанин». – Ну, ближайший.

– Все чисто, – заявил сержант, выныривая наружу.

Внутри оказался ключ, наполняющий крошечное озерцо и опять ныряющий куда-то под камни. Артур зачерпнул горстью воды – она оказалась сладковатой и такой холодной, что сразу же заныли зубы. На дне что-то блеснуло. Артур закатал рукав и выудил со дна золотую монету. Монета была неровная. Он вгляделся в коронованный профиль.

– Король Кинан, надо же! – Он протянул монету Джиневре. – Ей лет пятьсот, откуда она тут?

Он оперся на валун, из-под которого бил родник. Валун чуть пошатнулся. Артур постучал по нему – раздался глухой звук. У Артура появилась идея.

– А ну навались! – скомандовал он.

Вчетвером они откатили валун в сторону. За ним обнаружилась каменная ниша, а в нише стоял сундук – огромный, темного дерева, окованный по углам позеленевшей от времени медью. Сундук оказался тяжеленный, они с трудом выволокли его на середину пещерки.

Артур улыбнулся Джиневре:

– Закрой уши! – и отстрелил замок.

По пещерке прокатилось эхо. Артур присел на корточки и распахнул крышку.

– Ух ты-ы! – Внутри тускло блестели золотые монеты. Артур запустил в них руки по локоть. – Ага! – он вдруг просиял. – Давай-ка сюда, – скомандовал он Джиневре. Джиневра опустилась рядом. Он торжествующе выудил со дна алмазную диадему, надвинул ей на лоб и залюбовался результатом. – Бриллианты – лучшие друзья девушек! – радостно заявил он.

– И не только, – Джиневра нашарила в сундуке еще одну корону и увенчала Артура. От прикосновения у него мурашки пошли по коже, он прижмурился, неловко повернулся, и корона немедленно съехала ему на нос. Он сдвинул ее на затылок и закрутил головой.

Джиневра потянула из сундука жемчужное ожерелье. Нить, истлевшая за века, оборвалась, и по пещере рассыпались жемчужины, звонко ударяясь о камень и высоко подскакивая.

– Поверить не могу, что эти сокровища тут столько веков лежали, и никто их не нашел, – сказал Артур. – И где, кстати говоря, Мерлин?

– Да вот же он стоит, – Джиневра кивнула на «пейзанина», подпирающего стенку. «Пейзанин» фыркнул, с наслаждением отодрал от лица мочалку и снова стал похож на себя.

– Ну ты и языком молоть, – только и смог сказать Артур.

Мерлин скроил невозмутимую физиономию:

– Срисовал, не удержался, – он развернулся к Джиневре. – Где я прокололся?

– Человек, при котором находят клад, смотрит на клад. Ты смотрел, как мы реагируем.

Артур ухмыльнулся:

– Ты это затылком поняла?

Джиневра, пересыпавшая жемчужины из горсти в горсть, подняла взгляд от сокровищ:

– Я всегда знаю, когда на меня смотрят. Или не смотрят.

– Я вообще-то случайно этот сундук нашел, – пояснил Мерлин. – Не тут, подальше. Там королевский герб на крышке, так что я подумал, что вам интересно будет. История, все такое...

Артур подбросил на ладони рубин величиной с яйцо. От камня брызнули солнечные зайчики.

– История... Мерлин, ты как брякнешь что-нибудь! На один этот камушек крейсер построить можно! – Он запулил камень обратно в сундук и кивнул сержанту. – Тащите-ка это наружу, посмотрим получше на свету.

– Давайте-давайте, – рассеянно сказал Мерлин. – Я сейчас.

Прежде, чем Артур успел что-нибудь ответить, он куда-то делся.

Свод и стены пещеры были покрыты снежно-белыми иглами, наростами, уступами, похожими на хризантемы или звезды. Время от времени со сталактита падала капля, нарушая гладь подземного озера, и тогда по огромному залу катилось эхо, невероятно гулкое в тишине.

– Арагониты, – зачарованно сказала Нимуэ.

– Я подумал, тебе будет интересно, – сказал Мирддин.

Тысячи и сотни тысяч лет на поверхности кипели войны, рождались и погибали народы, вставали и разрушались империи. Тысячи и сотни тысяч лет в глубинах медленно, медленно росли каменные цветы, невидимые, незримые никем, не зная о своей белизне, бездумно, торжественно, самодостаточно.

Мирддин поднял свет повыше – свод сверкнул ослепительно белым. Грани кристаллов замерцали, преломляя луч.

– Очень похоже на иней у входа. Если не стаяло, оттепель сегодня, – он вдруг осекся. Протянул руку, чтобы коснуться каменной звезды, укололся, недоумевающе глянул на каплю крови, растер ее между пальцев и спрятал ладонь за спину.

Нимуэ обняла его.

– Это как мы и они.

– Да, – медленно произнес Мирддин, не отрывая взгляд от камня. – Как мы и они.

Он вдруг заторопился:

– Пойдем, мне надо показать тебе кое-что наверху.

Он вывел ее из пещеры. Наверху тоже было белое царство. Землю укрыло, и можно было не выбирать, куда ступить.

Все деревья вокруг были нарисованы в две линии – белую и черную. Вокруг входа наросли затейливые фестоны из инея.

Сверху тихо падал снег. Нимуэ запрокинула голову, подставляя лицо под хлопья. Они тут же таяли.

– Не закрывайся, – сказал Мирддин. – Послушай.

Артур и Джиневра, вытащив сундук на свет, азартно разбирали найденные сокровища. Поодаль бдительно озирался сержант.

– Мне кажется, я задолжал тебе пример каких-то счастливых людей, у которых все хорошо. Это редко бывает. Но когда бывает – это как музыка.

Нимуэ улыбнулась, не открывая глаз.

– Ты специально все подстроил?

Мирддин ухмыльнулся.

– Ну, если бы не получилось, я бы все отрицал. А так...

– Сержант ужасно гордится.

– И никогда в этом не признается... А еще, – Мирддин наклонился и зачерпнул снега, – можно сменить тональность. – Он слепил снежок и запустил им в сосновую лапу прямо над королевской четой. Вниз обрушился белый ливень.

– Нас атакуют! – завопил Артур. – Вперед!

Завязалась суматоха. Объединенными усилиями человечества Мирддина загнали в угол и насыпали снега ему за шиворот.

– Да здравствуйте победа сил добра! – провозгласил Артур.

– Над силами разума, – добавил Мирддин, выбираясь из сугроба и отплевываясь.

Раскрасневшиеся Артур и Джиневра в съезжающих на бок старинных коронах поверх меховых шапок, взъерошенный Мирддин в дурацкой оленьей дохе, изо всех сил старающийся удержать серьезность сержант, хруст снега под ногами, воздух, ледяной и свежий, эхо голосов, разносящееся по лесу.

Это было хорошо.

Это успело продлиться почти четверть часа, пока ей в висок не вонзилось чужое отчаянье.

Затрещали кусты, и на поляну перед пещеркой выскочила растрепанная женщина – прямо в объятия к сержанту, которому опять представился случай проявить бдительность.

– Королева! – отчаянно крикнула женщина.

Джиневра сделала повелительный жест. Сержант ослабил хватку. Женщина резким движением вырвалась и вскинула вверх руку, как стрелок.

В руке у нее было распятие и ветка рябины. Женщина выставила их вперед.

– Верни моего сына, королева. Я приказываю тебе!

Джиневра медленно поднялась со снега.

– Я не королева фей, – сказала она.

На голове Джиневры тускло блестела старинная корона. По плечам Джиневры струились золотые пряди. На ослепительнобелой шубке Джиневры алмазно переливался снег.

– Я тебе не верю, – заявила женщина.

– А придется, – Мирддин отщипнул с рябиновой кисти ягодку и закинул в рот.

Женщина затравленно огляделась (Джиневра в соболях, Мирддин в подозрительном малахае, Нимуэ в безразмерном свитере до колен и босиком) и уперлась взглядом в Артура. Куртка-авиатор поверх фуфайки с оленем и корона набекрень тоже выглядели как-то неубедительно. Добропорядочней всех смотрелась охрана – они хотя бы отдаленно напоминали тех, кого показывают в телевизоре.

Артур аккуратно взял у нее из кулака распятие.

– Даю тебе честное слово, что я – Артур Пендрагон, король Камелота. Так ты мне веришь?

Женщина нерешительно кивнула. Она была невысокая, полноватая, растрепанная, и это не очень вязалось со вздернутым подбородком и бешеным огнем в глазах.

– Как тебя зовут и что у тебя случилось? – спросил Артур.

– Меня зовут Тара О'Доннел. И моего сына украли феи.

Артур перевел взгляд на Мирддина.

– Мерлин, феи крадут детей?

– Смотря кого понимать под словом «феи» и смотря что понимать под словом «крадут», – уклончиво ответил Мирддин. После истории с Ланселотом он не чувствовал себя кристально чистым в этом отношении. – Когда пропал твой сын? – обратился он к женщине.

– Утром, – ответила Тара.

– Тут нет зачарованных мест в округе, – сказала Нимуэ. – Я бы заметила.

При первом отзвуке Тары она перекинулась, выставляя щит, пряча внутрь все личное и выставляя вперед водяное, холодноватое любопытство. Внешне это не отразилось, люди вряд ли отследили перемену.

– Почему ты решила, что это именно феи? – спросил Артур у Тары.

– А кто еще?! Кому еще он нужен, мой Джейми? Том, и тот говорил – пусть Бог бы его прибрал! Чтоб тебе пусто было, Том!

– Это твой родной сын? – спросила Нимуэ.

Тара сглотнула.

– Да! – решительно сказала она. – Да!

Нимуэ на мгновенье задумалась.

– Есть серебряная иголка? – спросила она.

Мирддин зашарил по карманам:

– У меня только сталь.

Артур отрицательно мотнул головой. Джиневра молча отколола с шелкового шарфа жемчужную брошь и протянула дану. Нимуэ повернулась к Таре:

– Дай мне руку, пожалуйста. Не бойся.

Женщина вздернула подбородок и протянула вперед ладонь. Ладонь дрожала.

Нимуэ уколола ее палец. Выступила капля крови. Дану наклонилась вперед, почти коснувшись руки лбом, шепнула что-то – темная капля сорвалась и упала вниз. Дану выпрямилась, губы ее беззвучно зашевелились. По белому снегу вперед заструился, указывая дорогу, алый след – будто разматывался невидимый клубок.

Нимуэ проводила его взглядом, аккуратно застегнула брошь и протянула Джиневре обратно:

– Спасибо, – Она опять повернулась к Таре. – Думай о нем. Думай о своем сыне.

Артур проводил глазами теряющийся в лесу след.

– Так, – сказал он. – Джин, возвращайся к машине, похоже, мы тут надолго. Вы двое, – он махнул охранникам, – проводите госпожу, доставьте к дороге сундук и сообщите, что мы задержимся.

– Еще чего. Я с вами, – заявила Джиневра.

– Почему это?

– Потому что Тара обратилась ко мне, и она под моей защитой, – сказала Джиневра. – И вообще я так хочу.

Артур тяжело вздохнул, открывая рот для возражений, но Мирддин вклинился раньше, чем препирательство успело перерасти в затяжное выяснения отношений:

– Пусть идет. Нас трое, да еще твой сержант с пушкой. Локусов тут нет. Самое большое, что ей может угрожать – провалиться в сугроб и поймать насморк.

– Ладно, – неохотно согласился Артур.

– Великий визирь одобрил, надо же, – саркастически произнесла Джиневра. – Может, мне в следующий раз на его имя запрос подать?

– В письменном виде, – осклабился Мирддин.

– Хватит! – оборвал их Артур. – Джин, мы заботимся о твоей безопасности. Мерлин, следи за языком.

Нимуэ и Тара уже скрылись в лесу. Им потребовалось некоторое время, чтобы их обогнать, оставив Джиневру и сержанта замыкающими.

– Чтоб я подобного тона больше от тебя не слышал, – сквозь зубы начал выговаривать Артур, едва они оказались вне зоны слышимости. – Соизволь обращаться к Джиневре, как к королевской особе.

– Да пожалуйста, – пожал плечами Мирддин.

Протоколом больше, протоколом меньше. Интересовало его не это, а то, что след, по которому они шли, сменил форму и растекся по полянке, как тушь, достигшая края листа – кляксой с одной стороны и идеально прямой линией с другой.

Артур не унимался.

– И куда идет или не идет Джин, решаю я. Не встревай. Если я скажу, что она с нами не пойдет – она не пойдет. Если я скажу, что мы берем ее с собой – значит, берем.

Мерлин остановился.

– Нет уж, извини. Ты на ней женишься – прекрасно, это твоя жизнь. Джиневра хочет контролировать всех, до кого дотянется – отлично, это ваша человеческая политика, может, так и надо. Но когда дело доходит до безопасности – кого брать, а кого не брать в локусы – решаю я. Потому что, когда человек заявляет о своих намереньях одно, а двигает им другое – с чарами ему сталкиваться нельзя. Это плохо кончится, а отвечать за последствия придется мне. И, уж прости, не перед... – Слева резко метнулось что-то белое, он рефлекторно оттолкнул Артура, отбил – и понял, что это снежок. Только посланный по-дановски – со скоростью пули и прямо из воздуха.

– Третий уровень проверь, – спокойно сказала Нимуэ, убедившись, что ей удалось привлечь внимание. Мирддин вызвал отчет на комме.

– Ах ты ж!

Артур, который уже успел сгруппироваться, пригнуться и начать озираться в поисках возможной угрозы выпрямился.

– Что происходит? – спросил он совершенно другим тоном.

– Барьер происходит, – сообщил Мирддин, просматривая данные. – Кто-то очень толковый поставил тут заграждение – чтобы любой, кто сюда забрел, оказался по горло занят собственными проблемами и дальше не пошел. Артур, приношу свои извинения за то, что наговорил.

– То есть, ты так не считаешь? – уточнил Артур, отряхиваясь после внезапного приземления в терновый куст.

– То есть, я так считаю, но мне не следовало позволять себе эмоциональных формулировок, поскольку они приводят прямо к противоположным результатам. – Мирддин повернулся к Нимуэ. – Что б мы без тебя делали, – благодарно сказал он.

– Меня бы тоже накрыло, – сказала Нимуэ. – Но Тара так фонит, что я с перепугу закрылась сразу на максимум. Посмотри, как интересно сделано – это не локус, это заклинание, защищающее границу. Причем в диапазоне от млекопитающих крупнее куницы до Дикой Охоты. Причем в обе стороны.

– Не только на вход, но и на выход.

– Да. И при том – это не локус.

– Занятно... – Мирддин почесал бровь. – И замаскировано хорошо...

– Давайте так, – предложила Нимуэ. – Я сейчас границу потихоньку разомкну, и вы пройдете. А я потом сделаю все, как было, и вас догоню.

Занятие это было из серии «снять паутину с куста, пропустить грузовую колонну, повесить обратно» – и по сложности, и по осмысленности.

– Можно проще, – предложил Мирддин.

– Проще – да, – согласилась Нимуэ. – Лучше – нет. Во-первых, если просто разорвать, будет шум. Во-вторых, еще неизвестно, кому эта штука не дает разбегаться и зачем. И посмотри, как красиво сделано... жалко портить. Не бойся, я не долго, – глаза у нее азартно блеснули.

– Рационализируешь, – сказал Мирддин, смиряясь.

– Ага, – беспечно отозвалась Нимуэ. Она уже стояла, запрокинув голову и поводя пальцами, будто заплетая «колыбель для кошки». Бледно-алые капли взвились со снега и застыли в воздухе мелким ледяным крошевом – линия превратилась в плоскость, отмечающую барьер. Мирддин оглянулся на остальных – Артур что-то втолковывал Джиневре (Мирддин подавил искушение считать, что именно), Тара всхлипывала в сержанта, сержант неловко похлопывал Тару по спине одной рукой. В другой он сжимал пистолет. На челе сержанта отражалась тщетная борьба личного с общественным. Мирддин мысленно сделал заметку сообщить потом бедолаге, что дело не в его непрофессионализме, а в заклинании, под которое он попал. А то ведь изведется весь.

Все-таки Артур был прав – надо уже заняться подготовкой людей организованно. А то каждый раз просто избиение младенцев какое-то.

Снег рядом захрустел.

– Извини, – сказал Артур.

Мирддин повернул голову.

– Я иногда забываю, что вам не король и не имею права приказывать. Вы очень важные союзники для меня и Камелота, Мерлин. И я очень благодарен вам за то, что вы делаете.

Завеса из кристаллов, зависших в воздухе, была полупрозрачной. По ней ходили волны, как по парусу, когда ветер идет порывами – ледяная вуаль то выгибалась, то разглаживалась, и с каждым разом расположение парящих крупинок едва заметно меняло паттерн.

– Закон Авалона гласит, что в делах людей решения принадлежат людям, – медленно произнес Мирддин. – По праву рождения у меня есть свобода мысли, слова и дела в Срединных землях. Но компетентности мне не хватает. Например, я всегда могу отличить, когда человек говорит неправду. Но не всегда могу понять, почему. – Он развернулся и глянул Артуру в лицо. – Мне не хватает компетентности и мне очень дорога возможность доверять чьим-то суждениям, кроме своих. Ты – король людей, и в человеческих землях право решения принадлежит тебе. Пожалуйста, не думай, что я собираюсь каким-либо образом его оспаривать. У нас общая цель. Достигнуть ее поодиночке будет гораздо сложнее.

Артур молча протянул ему руку. Мирддин ее пожал.

Артур переступил с ноги на ногу и как бы небрежно спросил:

– А что ты говорил насчет правды и неправды?

– Джиневра напросилась с нами не ради Тары, – сказал Мирддин.

Артур хотел спросить еще что-то, но тут ледяная завеса распахнулась, как штора, отдернутая в сторону.

– Пять минут, – напряженным голосом сообщила Нимуэ, и стало не до разговоров.

Они проскочили сквозь завесу, проломились сквозь кусты, оказались на опушке леса – и увидели имбирный пирог.

Нет, правда – деревня была совершенно пряничная. Несколько разноцветных ухоженных домиков с леденцовыми стеклами и крышами в сахарной пудре. Дворики сияли – просто витрина с игрушками какая-то.

– Ох, не нравится мне это, – пробормотал сержант и сделал знак от сглаза. Тара судорожно вздохнула. Джин с жадным любопытством вглядывалась в домики. Артур ободряюще ей улыбнулся.

Застывший столбом Мерлин, наконец, отмер.

– Странно, – сказал он. – Или тут внутри совсем нет чар, или они настолько хорошо спрятаны, что я их не вижу. Вроде бы все чисто.

– Ну вот и пойдем проверим, – заявил Артур.

Они начали спускаться от леса к деревеньке.

Вдруг раздался голосок:

– Гости!

– Гости! Гости! Гости!

Захлопали двери и ставни, из домиков высыпали человечки в разноцветных штанах и курточках – и гости моментально оказались в плотном кольце прихлопывающих рук, притопывающих ног и сияющих мордашек. Человечки были маленькие, узкоплечие, голубоглазые, курносые, большеротые и красногубые – и все, как один, радостно щебетали и лезли обниматься.