Текст книги "Наследники (СИ)"

Автор книги: Марина Акимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

«Размечтался!»

«Ты гуляешь на вершине башни с девчонкой рискуя упасть и умереть, и даже не хочешь напоследок ее поцеловать? Ты странный!»

– Мне нравится мир людей, – успокаивая возбужденный голос и стараясь дышать ровно, девушка смотрела вперед, продолжая держать Гина одной рукой, – для меня в нем больше правды, чем в мире сознающих.

«Люди не боятся нас, а стоило бы, – с ноткой печали подумал парень. – Они любопытны и открыты. А мы боремся с ними веками, припоминая гадости, сделанные с начала времен; стараясь переплюнуть людей во всем»

– У-О-У! – Аврора и Гин закричали в один голос.

Выплеснув энергию, Аврора вдруг поникла, она неотрывно смотрела вперед на горный хребет впереди, явно о чем-то думая, не решаясь произнести вслух. Гин меняя положений рук, сплел их пальцы.

«А она ничего», – добавил Солей.

– Хочешь полетать? – игривым голосом спросила Аврора, вопросительно поднимая одну бровь.

«Беру свои слова назад!»

– У тебя уже проявились крылья?

– И даже окрепли!

«Даже не думай соглашаться!»

***

Обеспокоенная Лори войдя во внутренний двор академии – искала Сашу. На несколько дней она потеряла ее из виду, и не знала об успехах и возможных провалах девочки, стараясь быть хорошей сестрой и наставницей – навещала как можно чаще, задавала с первого взгляда простые вопросы, расчесывала ее кудри, заплетала в причудливую косу; но больше всего ее волновала соседка Саши – суккуб по имени Пелия. Она казалась Лори импульсивной, что было вполне естественно и даже обычно для суккуба, но на лекции, что вел Даррен о магии и заклинаниях, Пелия смогла воздействовать на других своей энергией.

В ночь перед уходом к тетушке Лори получила записку о происшествии, что Пелия возможно порождение суккуба и мага, и что за ней, как за соседкой и как позже выяснилось подругой Саши необходимо присмотреть.

На первый взгляд в этом ничего страшного нет: соблюдай дистанцию, а главное не зли ее, как и многих в академии, и будешь жить поживать и добра для окружающих сознающих наживать даже с суккубом.

Лори попыталась расслабиться, разминая плечи ходила по двору в поисках сестры. Остановилась оглядывая присутствующих. Саши нигде не было.

Еще раз оглядывая в поисках знакомых рыжих кудрей, направилась к главному входу. Нахождение в стенах академии для Лори с каждым днем становилось ненавистней, но она вернулась после смерти друга по просьбе своей верховной сестры Надии и жалела об этом с каждым днем все сильнее.

Сейчас, Лори поймала себя на мысли, что больше нигде не безопасно, нервно дергая уголки губ.

«Что я имею к двадцати трем годам жизни: моя подруга Гема и студентка Онор – пропали. Даррен все еще желает забрать мой голос, а Яэль – жизнь. Душераздирающая история тетушки Ведьмы, что никак не выходит у меня из головы, ее совет о побеге. Чем дальше от сознающих, тем лучше, – вдруг пронеслись слова тетушки в голове, – на носу смена состава совета академии и правления… Бал! – болезненно протянула Лори, – Вот черт, что следующее?».

Перед покорным возвращением в академию Лори зашла к Виктору, от чего он был весьма не в духе и напомнил ей о своей просьбе больше не приходить. Мортовский полицейский города Шаор был до предела разозлен увидев девушку на пороге, но все же выслушал, в ответ, не давая информацию. Ни соглашаясь, ни категорически отрицая. Выслушал и закрыл дверь со своим каменным ничего не говорящим лицом.

Лори коротко и сосредоточенно рассказала, что несколько месяцев назад ее подруга пропала, по предположениям близких – была похищена, а совсем недавно и другая девушка прямо из академии. Следы ни одной из девушек не были найдены. (Официально все службы сознающих, что подключила Кой – молчали и не давали конкретной информации).

Дополнила рассказ тем, что обе девушки из важных и громких семей сознающих, поэтому мортам, то есть людям, лучше быть во все оружие, когда главы кланов явятся на их порог, утверждая, что во всех бедах виноваты только морты.

Она умолчала только об одном, что возможно в городе появился кто-то кто крадет древние заклинания из-под носа опытной ведьмы и возможно готовит второе жестокое массовое событие за всю историю мира людей и сознающих.

Лори вспомнила как в одну из первых встреч несколько лет назад, Виктор каким-то образом понял, что она поет для него, тем самым гипнотизирует, делая попытку заставить его выполнить все, что она пожелает.

Все как всегда, Лори нужна была информация, которую она кроме как у Виктора больше нигде не могла раздобыть. Но по непонятным для Лори причинам у Виктора был иммунитет. И на тетушкины волшебные кексы тоже.

Тетушка Ведьма, предполагала, что в крови Виктора или его генах, есть что-то от сирен, или от одного из самых сильных видов сознающих, что позволяет быть стойким при воздействии на него и его разум.

«Мы что родственники? – возмутилась тогда Лори, – ужасно!».

Обычные разговоры для Лори проходили тяжело, черпая большие запасы энергии; она не умела врать – побочные действия песни сирены; юлить в разговорах, изворачиваться и много чего, Лори не могла, просто не умела без своей песни. Без шума морского прибоя, яркого звучания бьющихся о скалы волн, вкуса соленой воды на языке и такой необъятной и приятной воды. Лори тосковала.

«Может послушать тетушку и просто сбежать? Вернутся к истокам нашей истории», – с иронией высказалась Лори, все еще думая о море, о бушующей силе океана, и спокойного дна морского.

Погружаясь в мечтания, девушка подняла взгляд на одну из башен академии. Солнце слепило в глаза. Прикрыв рукой убийственные для нее лучи, Лори увидела, как на вершине красовались две фигуры.

«Больные морты», – фыркнула Лори.

Ни один ученик в здравом уме не полезет на вершину, скользкой неустойчивой неравномерно выстроенной из черепицы поверхности.

«Кроме бестолковой горгульи!»

Лори продолжала смотреть на двух безумцев. Там, наверху они зашевелились, группируясь, явно что-то замышляя. Лори видела, как Гин садится на спину Авроре. Девушка в свою очередь раскинула резкими движениями широкие костлявые крылья.

«Ты что больной, волк?»

На площадке перед башней начали собираться другие студенты от мала до велика. Всех привлекло зрелище. Под всеобщие аплодисменты студенты просили устроить представление. Уверенно продолжали хлопать, а кто-то даже подвывать лишь бы те, кто на крыше не передумал прыгать. Настроившись, Аврора и Гин, что стояли на крыше башни, громко отсчитывали: три, два, один и…

Прыжок.

Раздался оглушительный крик Гина, смех Авроры, и восторженный визг студентов внизу, опасающихся и одновременно радующихся за жизни безумцев, а Лори улыбнулась, испытывая счастье от того, что Гину мягко говоря, некомфортно.

«Волки боятся высоты».

Под всеобщие завывания и восторг Аврора плавно приземлилась в самом центре дворика. Дети хлопали и перекрикивая умоляли: «Покатай нас!».

«Будто она лошадь, а не горгулья! – снова прокомментировала Лори, подходя ближе к безумной парочке. – А в них что-то есть».

– Остановитесь! – послышался крик директрисы Кой.

«А вот и ответные действия», – не прекращала злорадствовать Лори.

Малышня в испуге визжа разбежалась, думая, что это за ними; из своего комфортного кабинета выскочила строгая Кифания Кой, на ходу поправляя мантию, не успев оставить свою похрюкивающую крысу на столе, что не могла не радовать Лори.

Девушка считала, что это ее персональное достижение за время учебы в академии и произведение искусства на уровне величайших изобретений мортов.

«Что-то великое!», – похвалила себя Лори.

– Вы двое, – указала директриса на отчаянных исследователей полетов, Аврора улыбаясь гордо подняла голову, а Гин сделал шаг вперед, сразу признавая, что он виноват, только не в очередной гадости для Кой, а для развлечения детей и собственного, возможно, удовольствия.

Он еще не определился, но улыбка не сходила с его обезумевшего от восторга лица. Морты бы сказали, что у него шок, дали бы теплое шерстяное одеяло и налили бы крепкий горячий чай с сахаром.

– Вы двое, в мой кабинет. Быстро!

***

Даррен любил занятия с малышней, они любопытные, не усидчивые, но, если заинтересовать, показав несколько трюков с заклинаниями или химией, при которых что-нибудь взрывается, горит или исчезает, они будут смотреть на лектора, словно на божество или диковинное существо, вроде волшебника из сказок, фокусника, что вытаскивает кролика из шляпы, приглашая в удивительный магический мир.

Подросткам не интересно; они уже выучили все хитрости и уловки Даррена. Старшие могли вообще не приходить на лекции неделями, а потом войти с ноги, будто так и надо. Даррен не злился на них, скорее смотрел в зеркало, видя период того времени, когда он был студентом и во время учебы его подруги выдавали такие выступления; например, в один из зимних дней, Гема под руку с Лори вошли в аудиторию в самый разгар учебного часа, при этом громко хохотав от уморительной, только им понятной шутки.

С малышней на занятиях по магии и заклинаниям было весело, временами они удивляли его, задавая на первый взгляд странные вопросы, которые никогда не приходили в голову Даррена; удивляли своим нестандартным мышлением, будто находясь на совсем другом, выше чем он, – уровне. Видя вокруг что-то только им доступное.

После затянувшейся лекции и после того как Даррен отпустил малышню во двор, он аккуратно поправил книги на краю стола, собрал листки с записями, уже направляясь выйти из большой аудитории – замер. Показалось, что он что-то услышал, явно постороннее, то чего не должно быть. Вокруг была тишина.

Показалось?

Вместо двери из помещения, он решил перепроверить и медленно поднялся по лестнице, заглядывая на каждый уровень в поисках источника.

– Саша? – окликнул Даррен девочку, что сидела на самом верху в углу у стены, подобрав под себя ноги. Глаза ее опухли, а по щекам катились ручейки слез, – что-то случилось?

Девочка отвернулась, продолжая всхлипывать носом; она вытерла рукавом белой рубашки слезы, спустя паузу подавленным голосом, запинаясь произнесла: «ничего».

Даррен расслабился, не чувствуя враждебность от маленькой, возможно испуганной или обиженной сирены – не обращая внимания на дорогой сшитый на заказ костюм – сел рядом с Сашей на пыльный пол, внимательно смотря на нее.

– Знаешь, когда-то давно, когда я был твоего возраста, я тоже прятался, – вытягивая ноги, Даррен говорил медленно, чтобы она его услышала. – Меня отправили в академию так рано, что я не запомнил, как выглядит моя мать, – продолжая плакать, Саша повернулась к Даррену, – на первом году мне дали синий галстук, большинство магов начинают с низших знаков; мой отец не появлялся на пороге академии целых два года. Тогда я подумал, что это место предназначено для детей от которых открестились родители, как от безнадежных, как от самых слабых представителей своей семьи. – Даррен слегка хохотнул, – а на третьем году низшей ступени я видел, как академия проводила свой очередной бал для привилегированных, как смотрины невесты перед тем, как выдать ее замуж. Я видел, как отец был почетным гостем на нем, в своем расшитым золотом костюме, видел, как он возвышался на пьедестале в главном зале под звуки музыки с бокалом самого дорого шампанского. Наверное, в тот момент он представлял себя императором мира. – Даррен сдержал прилив эмоций, не выдал, что зол, – тогда я впервые услышал чужие мысли: мерзкие и грязные. Мой лицемерный папаша думал о таком, – он смолк, понимая, что девочке шести лет не нужно этого знать.

Даррен посмотрел на Сашу, та стихла, перестала хлюпать носом, слезы больше не проступали, она внимательно слушала его, обнимая свои колени.

– В тот вечер я прятался в башне, пытался понять, что я сделал не так, чем заслужил такое отношение от отца; почему мать не желаем меня видеть и почему в моей голове столько голосов. Знаешь кто мне помог? – Саша покачала головой, – Лори. Она довольно жестко спустила меня с лестницы, прямо с той башни; держала меня за шиворот, вот так, – Даррен показал, сжимая пиджак в руке, не сдерживая яркую улыбку, согретую воспоминаниями, – у нее столько силищи. – у Саши вырвался короткий смешок, она чуть кивнула, будто подтверждая слова своего профессора.

– Она холошая, – тихо добавила Саша, девочка все еще не могла выговаривать букву «р»; то, как она произнесла слово «хорошая» – умилило Даррена и заставило улыбнуться.

– Лори привела меня в свою компанию, где собрала самых ужасных сознающих из всех; надо мной стали издеваться, шутить, подтрунивать, злить еще больше, чем было до этого. Мне нравилось быть невидимкой. Нравилось прятаться. Но уверенная Лори, вспыльчивая Гема, кроткая Яэль, скромная Дора и сильный Тай – заставили меня выползти из тени. Нет, – осекся Даррен, – они вышвырнули меня из тени на свет своими ужасными выходками и бесподобным, одновременно злобным, чувством юмора, своей сплоченностью. Показали, что мир интересный, загадочный, многогранный, чем в серой каменной коробке. И время, выделенное нам, нельзя просто тратить на прятки от всего этого мира… Они стали моей семьей, – после долгой паузы, добавил Даррен.

«А теперь наша семья по кирпичику распадается», – тут же добавил Даррен про себя, но не осмелился озвучить печальную действительность.

Парень почувствовал, как Саша подползла к нему, села рядом, положила свою голову ему на руку. В ответ он обнял ее, ощущая себя старшим братом, а не строгим профессором; он хотел, чтобы она почувствовала, что он будет защищать ее до тех пор, пока она сама не окрепнет и не даст отпор собственной тьме.

Глава 5

Принимая положительное решение, вы привлечете последствия большего масштаба, чем его игнорирование.

Волна настигнет каждого, от нее не укрыться никому в своих комфортабельных пещерах. Закрывая глаза на этот вопрос, вы не поставите под сомнение существование нашего мира и всех сознающих в нем.

(Лори Андерсен «Обращение к суду над сознающими»)

Огибая высокие деревья и ветвистые кустарники, тронутые глубокой осенью и морозными ночами, что раскинулись по внутреннему двору академии «Марита Пьятра», Гин и Аврора покорно шли за директрисой решив встретить свое наказание лицом к лицу.

Улыбаясь, они чувствовали себя удовлетворенными и довольными, даже на мгновение в мыслях не мелькали сомнения. Уверенной походкой они вошли в общий коридор; студенты оглядывались в их сторону, указывали пальцем и вопросительно кивали головой, строя предположения почему никудышные ученики идут вслед за профессором Кой.

Аврора улыбалась; грациозно вышагивая по коридору коротко поглядывала на Гина, чтобы понять, что он чувствует в данную минуту.

– Профессор Кой!

Все тут же замерли на месте. По спине Гина пробежал холодок, в ту секунду, как услышал этот голос. Он точно никогда раньше его не слышал: низкий, строгий. Тот, кто им владеет, точно знает, что такое власть. Обернувшись он увидел мужчину с идеально уложенными черными волосами и ровным пробором, в строгом черном костюме и элегантной тростью.

Аврора не двинулась с места, даже не обернулась; спокойно закрыла глаза создавая иллюзию того, что ее как будто тут нет. Гин обратил на это внимание. Директриса с вежливой натянутой улыбкой обернулась на зов:

– Маор, какая приятная встреча!

«Маор? – Гин продолжал смотреть на мужчину, не забывая поглядывать на Аврору, он чувствовал, что девушка начинала нервничать; она сжала руки в кулаки, – Что тот самый?».

– Мы готовимся со дня на день принимать почетных гостей, а ты занимаешься бездарными детьми? – Маор приблизился к Гину, при этом обращаясь к директрисе Кой.

«Бездарные? Ну и самомнение у него», – будто услышав его мысли Маор, украдкой посмотрел на парня.

– Это не займет много времени, – вежливо пролепетала женщина; сейчас она уже не выглядела властной, хитрой, той женщиной, что приемлет пунктуальность и манеры; ее голова чуть склонилась, показывая свое подчинение. Маор расправил плечи, и смерил женщину строгим взглядом, как родитель, что всегда недоволен своим отпрыском.

«Да, не повезло Даррену…папаша у него что надо», – после потрясения от полета, Солей вернулся, осаждая мысли Гина, собравшись со всеми своими черепашьими силами отомстить.

«Этот Маор отец Даррена?», – не веря, уточнил Гин.

«Скорее бык осеменитель», – фыркнул Солей.

Кифания Кой покорно еще ниже опустила голову и устремила свой взгляд в пол.

«Какой позор, в древних реверансах кланяться. Такое представление при учениках нельзя устраивать, Маор», – возмутился Гин, чувствуя нарастающую опасность; его чутье перебил запах крови, исходящий от Авроры. Девушка так сильно сжала ладони в кулаки, что проявились острые когти, которыми она глубоко поранила ладони.

Гин медленно протянул девушке руку, позволяя ей медленно распрямить пальцы и сплести со своими; она подчинилась, парень сделал шаг ближе, Аврора тяжело задышала, он поглаживал ее руку большим пальцем, стараясь помочь девушке успокоиться.

«Все будет хорошо, – сейчас он не знал, успокаивает он себя или Аврору, но продолжал повторять в мыслях «все будет хорошо!», – тебе обязательно станет лучше, когда он уйдет. Обязательно!», – Гин не знал, как передать эти мысли Авроре, поэтому продолжал держать ее за руку и поглаживать в надежде, что она поймет.

С появлением Маора в коридоре казалось, что воздух стал плотнее, будто наэлектризованный, от чего стало тяжело дышать. В груди Гина появилась тяжесть, а непреодолимое желание сбежать только усиливалось.

– В мой кабинет… профессор, – процедил Маор.

Мужчина изучающе посмотрел на Гина, задержал взгляд на его лице, решил нарушить тишину, опираясь на трость:

– Я мог вас где-то видеть?

«При первой встрече Даррен смог ощутить, даже прочитать мои мысли, они потомственные маги, сильнейшие, возможно имеющие еще несколько козырей в потайных карманах за семью особыми заклинаниями… что я должен ему ответить?».

Маор продолжал смотреть на Гина дожидаясь ответа. Солей упрямо молчал.

«Испытаем удачу? Может бонус с телепатией есть только у Даррена?»

«Тогда молись!», – единственно, что сказал Солей.

– Нет, сэр, – быстро ответил парень, смотря прямо в глаза магу.

– Странно, я уверен, что откуда-то вас знаю.

«Вот ты и вспоминай!», – пронеслось в мыслях; Гин пожал плечами. Мужчина коротко кивнул и зашагал прочь от студентов, не обращая внимание на Аврору.

– Идем! – приказал Маор директрисе Кой, удаляясь за поворотом.

Женщина короткими шагами засеменила по коридору вслед за грозной широкой фигурой Маора в костюме.

– Жаль ее, – сказал Гин; он быстро пришел в себя, чувствуя, как воздух становится легче. – Аврора? – обратился он к девушке, что еще стояла с закрытыми глазами. – В чем дело?

– Он ушел? – шепотом спросила она, не отпуская руку Гина.

На всякий случай парень решил оглядеться по сторонам.

– Ушел. – Аврора открыла глаза в которых читался испуг.

– Знаешь его? – быстро догадался Гин.

– Он мой хозяин.

***

Лори поднялась на третий этаж женского крыла академии и постучала в дальнюю дверь, покорно ожидая ответа с той стороны, ритмично постукивая ногой, надеясь, что дверь кто-нибудь откроет.

«Одно правило: не беги впереди предсказаний и предсказателей, – сразу пронеслось в мыслях Лори. – Моя прекрасная Дора».

За дверью стояла безмолвная тишина, и Лори попыталась снова привлечь внимание уверенно постучав, вкладывая силу. Снова тишина.

«Я точно знаю, что не могу войти без разрешения, опыт проживая бок о бок с Дорой, не испаряется по желанию, а впивается под кожу и остается с тобой до конца дней», – заверила Лори, оставаясь на месте, снова постучав.

– Неужели ты снова всех соседок распугала, что даже открыть дверь некому кроме тебя, – возмутилась девушка, направляя гнев в сторону все еще закрытой двери. – Давай Дора, мне нужна твоя помощь, – продолжая стучать в дверь, умоляла Лори. – Открывай! Дора!

– Профессор? – послышалось рядом.

Никто так не называл Лори, она не преподавала, только жила в замке, пытаясь понять, где ее место в этом мире; в чем ее предназначение, банальная цель ее жизни. Младшие курсы усвоили простое правило, если не знаешь, как обратиться к старшим то «профессор» – беспроигрышный вариант.

А самые внимательные могли заметить, что выпускников, шатающихся по коридорам академии не так уж и много и все они ходили в форме и мантиях, по краям вышитые серебром, как знак завершения обучения.

– Заблудилась? – мягко обратилась она к девочке лет девяти, что стояла рядом по правую руку и неотрывно наблюдала за вымаливающей Лори открыть дверь с той стороны.

– Войдите, профессор, она давно не в себе, – ухмыляясь ответила студентка, и вприпрыжку уходя дальше по коридору.

«Интересно!»

Лори медленно открыла дверь, опасаясь последствий. В комнате стоял мрак; были плотно задернуты все шторы; стоял спекшийся запах, клочьями вырванные из книг и тетрадей листы лежали на полу и кровати, разложенные в определённой последовательности, создавая тем самым причудливые фигуры с символами нарисованные поверх карандашом.

Лори внимательно разглядывала комнату, увидела в дальнем темном углу девушку в длинной ночной белой рубашке, она стояла, уперев лоб в стену что-то нашептывая себе под нос. Смоляные блестящие длинные черные кудри. Естественные. Привлекательные своей неопрятностью. Перекинуты на одну сторону. Ее голова была наклонена будто волосы тянули вниз. Голые плечи и прямая спина, тату за ухом. Не разглядеть. Мелко. Дора не двигалась. Даже не моргала. Так и продолжала смотреть в одну точку в стене. Ни один мускул на ее лице не шевельнулся, когда Лори вошла в комнату. Истощенная своей наделенной с рождения судьбой, она не спала несколько дней.

– Дора, – мягко позвала ее Лори, протягивая руки для объятий.

«Все становится только хуже», – грустные мысли одолевали девушку.

– Дора, это я, Лори. – с каждым словом Лори подходила все ближе, дальше в комнату, где стояли еще три пустые кровати. – Помнишь меня?

«Всех распугала, моя милая Дора, тяжело с тобой делить жилье. Я знаю. Но Гема пропала, кроме тебя, моя прекрасная Дора, больше некому помочь».

– Дора, я пришла к тебе…Лори пришла к тебе.

– Опять! – вскрикнула Дора; она отшатнулась и вновь с силой уткнулась лбом в белую стену. Лори вздрогнула. Дора собрала руки в молитве. Не закрывала глаза. Смотрела вперед. Исподлобья. Не моргала.

«Беспокоится? Что-то ее беспокоит»

– Я тебя беспокою, Дора? – та ничего не ответила, – Ты помнишь меня? Это Лори.

Девушка вдруг отошла от стены и принялась энергично ходить по комнате кругами. Просто ходила ничего не говоря. И ничего не делая. Спустя несколько кругов, девушка остановилась, смотря на Лори, от чего ей стало не по себе.

Дора принялась водить пальцами в воздухе, как заклинатель, настоящий колдун, призывая силы смотря в яркие в крапинку глаза Лори. Неожиданно Дора засмеялась, так звонко, что Лори рефлекторно дернулась чтобы закрыть уши. Смотря на Лори широко раздвинула в стороны уголки губ улыбаясь. Искренне. Будто она услышала веселую счастливую историю, которую обычно рассказывают на рождество со счастливым концом. Лори попыталась успокоить свое сердце, от ритма которого можно чечётку танцевать.

Скорчив гримасу отвращения Дора бросилась на колени; она взяла в руки карандаш. Долго разглядывала, круча и перекладывая из руки в руку. Потом откинула в сторону, а через несколько секунд уже искала его.

– Красный! Красный, – повторяла она, – но не красный.

Это был обычный графитный черного цвета карандаш. Так и не нашла. Выползла на четвереньках в коридор. Села у стены слегка покачиваясь смотрела прямо перед собой. Лори медленно села напротив, внимательно наблюдая за Дорой, заметила, что ее зрачки не двигались.

Лори нашла в комнате другой карандаш и протянул его ей. Дора дернулась, будто имитируя испуг. Сирена находилась слишком близко.

«Тебе такое не нравится, моя прекрасная Дора».

Лори медленно положила карандаш рядом с ней и отошла на несколько шагов назад.

– Дора? – снова позвала Лори, – ты помнишь меня?

– Лори! Лори! Лори! – Дора попыталась спародировать Сашу и то, как она к ней обращается, не выговаривая букву «р». – Лори! Лори! Лори!

– Да, это Лори! – обрадовалась девушка, – Дора, мне нужна твоя помощь. – Дора замолчала, продолжая смотреть в одну точку на полу. Лори медленно продолжила. – Ты знаешь, что Гема пропала? – Лори помолчала, давая возможность сказать что-то обезумевшей девушке, но та молчала. – А Онор? Знаешь Онор? Она тоже пропала. Тогда ты очень сильно кричала. Тебя что-то испугало? Дора? – девушка не отзывалась, – ты знаешь, что случилось с Онор? Знаешь, кто ее забрал?

Дора подняла взгляд с пола на Лори, точно в глаза. Лори бросилась в сторону прикрывая уши. Раздался оглушительный визг банши предрекающий гибель.

– Нет! Дора! Это я, Лори! – умоляла перестать, плотно закрывая уши ладонями. – Остановись! Это я, Лори! Лори твоя подруга, Дора! Подруга!

Голос банши пробирал до самых костей, до каждой клеточки и нервных окончаний, заставляя изгибаться в болезненных конвульсиях, Лори пыталась плотнее закрыть уши, но было слишком поздно, эффект крика предвестника смерти уже действовал. Лори упала на пол, моля остановиться.

– Дора! – из последних сил просила Лори, чувствуя, как теряет сознание.

На мгновение показалось, что крик банши стихал, девушка почувствовала, как сильные руки подхватили ее и уносили подальше от Доры; туда, где Лори сможет прийти в себя.

***

Я пробирался по извилистым бесконечным темным и сырым туннелям, блуждая, без конца ища выход, ища истинный, как мне казалось, правильный путь. Сколько часов, может дней я хожу по ним? Сбился со счета. Я не видел лучика солнца с тех самых пор как оказался здесь с ней. Боги, как давно это было. Отчаяние с каждым поворотом, что заводил в очередной тупик, одолевало меня все сильнее, сжимая грудь.

Я оставил ее позади. Забыл. Бросил. Я бросил ее одну. Гнев пожирал меня изнутри. Я бросил ее погибать. Спасая собственную шкуру. Испугался! Трус!

Ноги не держали мое тело. Я сел, прислонившись к стене, снова проступили слезы, снова боль врезалась в мое тело. Я знал, что ходил по кругу, все выглядело одинаково: темно, мрачно и сыро. Были моменты, когда я вдруг поворачивал обратно, думая, что прошел нужный поворот, который спасет мне жизнь. Все шел и шел. Не останавливаясь. Больше у меня не осталось сил. Не осталось надежды. Не осталось ее.

Я снова возвращался и поворачивал в другую сторону. А может в ту же? Окончательно заблудившись.

Где я?

Где выход?

Вязаная, сплошь в дырках кофта на три размера больше тянет меня к земле. Ботинки с толстой подошвой с каждой минутой становились балластом для тела, и границ его выносливости. Ноги стали тяжелыми, ватными. Я не мог больше идти. Не мог больше искать выход. Искать свое спасение.

Я готов сдаться!

– Выпусти меня! – со всей оставшейся мочь закричал в глубь туннеля. – Услышь меня! – Эхом мои слова пронеслись и отразились от стен, показывая немую пустоту. Один в темноте.

Я сделал несколько шагов вперед. Вдруг послышался хохот. Детский. Легкий. Тогда я подумал, что у меня галлюцинации, что совершенно нормально в подобных ситуациях.

А бывают подобные ситуации?

– Зло или добро? – послышалось неподалеку.

Снова послышался этот детский легкий голосок. Такой невинный. Я представил, как это говорит девочка лет семи, в светлом платье и высокими хвостиками. Как она вприпрыжку играет в «классики». Как невинно бросает камушек, предназначенный для квадратиков с цифрами на полу. Как задорно, смеясь она прыгает, чтобы взять тот самый камушек и победить.

– Зло или добро? – повторил детский голос, продолжая задорно смеяться.

– Выпусти меня! – ответил я.

– Ты слаб, – ехидно подметил голос, – сдавайся! – приказал голос, – ты проиграл!

Голос снова засмеялся, так звонко, что мне пришлось приложить к ушам ладони.

– Отпусти меня, – умолял, – я больше не хочу играть, – на последнем надрыве выдавил, смахивая с глаз пелену слез.

На выдохе я почувствовал, как теряю сознание. Как жизнь уходит, и я обрадовался, что все наконец закончится.

***

Лори с первым глотком свежего, по-зимнему холодного воздуха – закашляла. Она скривилась от пульсирующей боли в голове, лежа на левом боку у каменистого края озера, поняла, что находится за пределами академии, от чего была безмерна счастлива. Протянув руку к воде в благодарности взмолилась, чувствуя, как слезы появились на глазах, создавая эффект замутненного стекла.

– Ты не в раю, – прокомментировал Даррен, сидя за ее спиной.

Лори, сконцентрировав силу в одной точке, рывком, села напротив; с обезумевшими широко раскрытыми глазами, приказала себе и своему разуму сосредоточится, обострились все инстинкты, натренированные мышцы напряглись, вспоминая мучительные, но действенные тренировки Тая по самообороне.

Даррен показывающий безразличие на своем точеном лице, прислонившись к валуну смотрел на спокойную гладь озера, не обращая внимания на то, что прямо перед ним Лори в мгновение превращается в хищницу готовую растерзать любого на мелкие кусочки.

Вдалеке виднелись лучи заходящего солнца. Даррен улыбнулся; сейчас он чувствовал себя свободным, как птица, что может парить в облаках, не думая о своих действиях и их последствиях.

– Что-то в этом есть, – наслаждаясь приятным пейзажем протянул блаженным голосом. – Начинаю понимать, почему тебе нравится это место. Ну, помимо природного влечения.

– Что ты здесь делаешь? – оставаясь в боевой позе, хриплым голосом спросила Лори. Она сразу же подумала, что этот вопрос довольно изъезжен и в данном случае бестолковый, но это первое, что пришло в голову. Поморщилась, поняв, что сейчас совсем в невыгодной для себя позиции: тело болезненно ее ныло, голова казалась тяжелой, а глаза не могли сконцентрироваться, ослепленные лучами солнца.

Лори всеми силами старалась избегать Даррена, после открытых угроз в свой адрес, каждый его взгляд, холодный и коварный, заставлял ее тело вздрагивать, и стремилось скрыться подальше от него за горизонт.

– Ловлю в любовные сети холодную и неприступную сирену, – с коварной улыбкой ответил Даррен не шевелясь, даже не смотря в сторону Лори.

– Ты что, ненормальный?

– Знаешь, я задался вопросом, куда можно тебя отнести? – начал, игнорируя вопрос Лори, будто и не с ней говорит. – Такую несчастную, без сознания… Где морской сирене будет комфортно? – расслаблено, пояснил Даррен с ухмылкой на лице. – Ответ пришел сам собой. Озеро, что виднеется из вон той башни, – указал рукой в сторону замка, – там, где обитает твой Убивец. Между прочим, ты давно не заглядывала к Шэдоу, мой фамильяр скучает по твоим песням…

Даррен говорил без остановки, задавая очередные вопросы, констатируя факты из жизни, будто до этого взял обет молчания и именно сейчас срок был окончен, и он может вдоволь наговориться. Лори сведя брови у переносицы, внимательно смотрела на него пытаясь понять нет ли у него температуры? Уж больно странно ведет себя, вежливо говорит… улыбается. Такая хитрая уловка?