Текст книги "Наследники (СИ)"

Автор книги: Марина Акимова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Наследники

Пролог

Я не справлюсь один!

На выдохе поднимаю ее. Соскальзывает. Падет на холодную и сырую землю. Кричу, что есть мочи. В тот самый момент, отчаяние охватило меня. Делаю глубокий вдох. Чувствую, как слезы проступают и застилают мутной серой пеленой глаза. Быстро моргаю, они скатываются по щекам, стираю тыльной стороной ладони. Снова хватаю ее за воротник кожаной куртки. Я должен ее поднять! Ее тело обмякло и стало намного тяжелее, а вещи на худом теле впитали воду, что добавило тяжести. Хриплю, поднимаю на первый взгляд ее безжизненное тело. Мышцы на моих руках напрягаются; сводит судорога. Чувствую, как силы покидают меня. Вот-вот и отпущу. Перехватываю, подбрасывая ее, что осталось сил. Сильнее вдавливаю ногти в плотный материал ее куртки. Не получается удержать, она камнем падает на землю. Издаю истошный крик о помощи. Слишком тяжелая. Или я слишком слаб? Я опускаюсь на колени, ближе к ней на землю; хаотично бью ее по холодным щекам.

– Ты должна мне помочь, – со всей мочи кричу срывающимся хриплым голосом. Я хотел, чтобы она меня услышала. Перед глазами становится темнее. – Очнись! Мне нужна твоя помощь, – все тем же надрывающимся голосом повторяю. Ритмично бью ее по щекам, заставляя почувствовать меня. Услышь меня! Я молил всех богов, что знал, о каких предполагал, только чтобы вернули мне ее. Я не справлюсь один…

Ни один мускул не дрогнул на ее лице. Тело не ответило на мой зов. Она все такая же бездыханная, лежит на грязном полу, среди растекающейся ржавой воды из дырявых труб. Темные ветвистые коридоры нагоняли большее отчаяние, а пробегающие серые грязные хвостатые крысы издавали короткий писк и скрывались за очередным поворотом игнорируя наше присутствие.

Мне не справится одному…

Делаю глубокий вдох, собираясь с силами, снова хватаю ее за воротник двумя руками. Стараюсь закинуть ее тело себе на спину. Чувствую, как ноги становятся ватными, а колени подкашиваются. Приняв ее вес на себя, медленно перебираю ногами, не разжимая пальцы – тащу. С криком выдыхаю, моля ее помочь мне. Мне не справится одному…

С каждым шагом становится тяжелее. Руки сводит судорога, в ногах больше нет сил. Одной рукой я опираюсь на стену, другой придерживаю ее тело на своей спине.

– Я не справлюсь один, – цежу я сквозь зубы, практически сдаюсь.

Слышу, как она делает глубокий вдох и начинает тяжело кашлять; часто, а потом резко замолкает. Чувствую, как вес ее тела для меня становится легче, мои шаги быстрее. Она обхватывает меня руками за шею. Без сил, но она старается самостоятельно опираться на свои ноги, тем самым помогая двигаться нашей связке как можно быстрее.

– Мы найдем выход, – шепчу я, надеясь, что она слышит меня. – Обязательно.

В конце коридора показался свет. Тусклый, еле ощутимый, как мираж. Я сразу направил нашу связку к нему.

– Мы выйдем отсюда, – выдаю я на выдохе. – Обязательно, – повторяю, как мантру.

Шаркая ногами, собираю всю волю в кулак, я устремляюсь к свету. Она помогает. Совсем немного, но мне хватает, чтобы продолжить тащить наши задницы прямиком отсюда. Еще немного. Еще несколько шагов. Я стремительно направляю нас к свету. Еще шаг и...

Толстое серое стекло и металлические решетки в железобетонной стене, и очень далекие лучи заходящего солнца. И больше ничего.

Она схватилась за металлические прутья, напоминающие решётку, смогла удержаться на ногах, всего на пару секунд, но истощенный организм не смог больше цепляться за ниточки сознания, обессиленная она скатилась по стене.

На первый взгляд, помещение выглядело старым, полуразвалившимся. Я вложил силы и дернул решетки. Ничего. Намертво вцепившиеся прутья в бетон никак не хотели разрушить конструкцию. Я продолжал колотить кулаком то по стеклу, то по решеткам, не теряя последние капли надежды. Я обещал ей… Еще удар. На костяшках появились ссадины, кровь сочилась, но я продолжал бить. Сделав несколько глубоких вдохов, сконцентрировался и собрал всю силу в руках. Снова несколько раз дернул решетку. Ничего. Я прислонился лбом в надежде, своему миражу, который никак не достать. Холодный бетон успокаивал мои разбитые костяшки на руках.

– Нужно двигаться дальше, – предложил я. Тяжело дыша я перевел взгляд на нее. Отключилась?

Она сидела с поникшей головой, закрыв глаза в умиротворении, не отзываясь и не реагируя на меня и мои слова. Присел продолжая смотреть на нее. Нет! Нет! Я потряс ее за плечи. Нет! Протянул руку к ее шее, под челюстью и чуть правее…ничего. Не чувствую пульс. Больше не чувствую жизнь в ее теле. Сел рядом. Слезы сами собой покатились из глаз. Больше я их не останавливал, позволил эмоциям взять верх, позволил безумию, что так усердно сдерживал овладеть мной. Парализованный горем, обессиленный; мои руки сами собой опустились на каменный ледяной пол.

В порванной, растянутой кофте тяжело дыша, я смотрел в тёмное пространство. Тёплый пар шёл изо рта. Я продолжал плакать.

– Прости меня, – сквозь слезы и отчаянье произнес, – я не сдержал обещание.

Веки будто под тяжестью груза – закрылись. Измотанный, (ненавидящий этот мир и все, что с ним связано) с гематомами по всему телу, разбитым носом и бровью я продолжал сидеть на месте не шевелясь, не издавая ни звука.

В тот день я сдался.

В моем теле больше не было сил бороться, одним кивком головы решил, что перестану сопротивляться. И просто отдамся на волю случая. Как решит темнота и ее безжалостные обитатели.

***

Я аккуратно опускаю ступню на холодный пол. Оглядываюсь. Его грудь равномерно поднимается и опускается. Его ничего не тревожит. Как всегда, не ухоженные волосы причудливо торчат во все стороны, даже когда он спит его локоны красиво переливаются при свете луны. Хочется дотронуться, но времени совсем нет. Позже, я точно буду жалеть, но вот только о том, что я ушла или о том, что я все-таки была здесь. С ним.

«Сейчас не имеет значения, – одернула я себя, перенося вторую ногу на пол. – Если вопрос возникнет, то решим его утром. Я даже наигранно с ухмылкой сопротивляться не стану. Незачем. Мы же оба хотели этого. Да?».

Медленно переношу вес тела на ноги, пол предательски скрипит, выдавая мои мотивы. Я снова оборачиваюсь чтобы проверить не разбудила ли его.

Нет!

Резко встаю, хватаю вещи, хаотично разбросанные по полу, шагаю к двери, пол тихо поскрипывает. Выхожу в коридор. Бросаю прощальный взгляд, в груди щемит, я вдруг подумала, что могу видеть его в последний раз.

«Откуда такие мысли? Я вернусь утром!», – тут же поправила себя, отгоняя тоску.

Он перекатился на правый бок, отворачиваясь от меня. Я вскинула бровь оценивая его открывшееся тело. Огорченно вздыхаю, но медленно закрываю дверь. На ходу надеваю джинсы и кофту, накидывая ее через горло. Мне предстоит долгий путь и надеюсь меня все ее ждут. В противном случае я возненавижу себя за то, что без весомых оснований покинула постель и его прекрасное тело.

Встряхиваю голову, приводя свои мысли в порядок быстрыми шагами преодолев лестницу, я выхожу во двор…

⸎ ⸎ ⸎

Стоило только войти на территорию старого города, как я почувствовала сильное жжение в груди. Предчувствие? Страх? Какие-то силы прошибали все мое тело и заставляли вздрагивать при каждом шаге. Я уверенно шла по узкой неосвещенной улице, оглядывалась по сторонам. Вдруг найду его по пути к нашему месту?

«Нет, нас никто не должен видеть», – тут же осеклась в своих рассуждениях, шагая дальше.

Я прикрывала лицо, натягивая капюшон кофты, отворачивалась от тех, кто шел на встречу. Группа парней присвистнув хотела обратить на себя внимание, но я только шикнула, предполагая, что все посмотрят на меня если я отвечу им. Один из толпы крикнул что-то нечленораздельное мне в спину. Я продолжала уверенно шагать. Знала куда мне нужно и что я точно опаздываю, задержавшись с ним. Нет! Оставшись. Осознанно. Принимая все взрослые последствия.

Интересно он будет думать, что я дала ему надежду или он как все взрослые люди подумает, что это для того чтобы сбросить стресс? Одни вопросы. Сплошные догадки. И ни одного ответа.

Поднимаю глаза к небу, ночь плотнее окутала город и мне как будто становится легче дышать. Ныряю в переулок и в первую дверь. Спускаюсь вниз по лестнице, я уже хорошо ориентируюсь. Точно знаю куда лучше всего наступить, а где опасный скол ступеньки. Последнее чего хотелось это сломать ногу и сгнить в том месте, куда бездомные даже не заходят. Вхожу в крошечное низкое темное и сырое помещение. Никого?

Никого!

Может он меня не дождался? Или сам опаздывает, с ним такое бывает…

«Нет, не бывает!», – противоречу своим мыслям.

Ловлю себя на мысли, что все хорошо, что он скоро придет, что мне совсем… Нет! Я точно волнуюсь и нервничаю.

Где ты?

Как загнанный волк я металась по комнате сбивая мусор под ногами. Сажусь. Тут же встаю. Проверяю каждый угол, полку в пыли. Вдруг он что-то мне оставил? Послание, например. Вдруг ему пришлось уйти! Ничего?

Ничего!

Дыхание участилось, грудь снова обожгло. В несколько широких прыжков, я поднялась по лестнице, оказавшись на свежем воздухе, и быстро вернулась на главную улицу.

Я, то замедляла шаг, то ускорялась. Он должен был меня дождаться. У нас был договор. Не могла поверить в то, что он просто ушел…или он не дошел? Самые ужасные мысли преследовали меня, стараясь их отмахнуть в дальний угол сознания, я заглядывала в переулки, тупики и все темные места, где он предположительно мог быть. Нет не мог, но я все равно высматривала его в каждом темном углу.

На главной улице стояла мертвенная тишина, казалось, что только мое громкое тяжёлое сбившееся дыхание слышно всей округе. Я резко остановилась. Замерла.

«Нет! Нет!», – мысленно умоляла я неизвестно кого.

Мое тело не подчинялось, оно предательски дрожало. Одним рывком я развернулась и вошла в темную нишу между домами. Вдалеке виднелось темное пятно. Крупное.

«Нет! Нет! Нет!», – снова повторяла я.

Я подошла ближе, видя светлое лицо и выбритый висок, на котором виднелась тоненькая татуировка, взвыла от боли, прикладывая ладонь к сердцу. Я бросилась к телу. Нет! Я все еще не верила. Нет! Это не он. Не может быть он! На темной куртке отблеском показался символ Министерства: чаша и крылья на синем фоне.

Протягивая руку к его лицу, заметила пирсинг в ухе. Черный камень. Нет! Должна была знать наверняка. Хотела подтвердить, что это не он, при всех косвенных признаках. Я повернула его лицо.

– Тай! – взвыла я с новой силой. Слезы полились. Боль, моя грудная клетка сжалась до судорог, и крик перешел на всхлипывания. – Нет, пожалуйста, – умоляла я судьбу. – Я опоздала, Тай! Прости меня, – шарила руками по его куртке, я вдруг подумала, что он все еще может быть жив. Приложив два пальца к шее. – Прости меня! – снова выпалила я, понимая, что его сердце больше не бьется. Я с новой силой кричала, набирала в легкие воздух и снова издавала надрывающийся крик.

Я склонила свою голову на его грудь и шептала:

– Тай! Ты ведь меня слышишь, правда? – я гладила его по голове, – Никаз[1], не заберет тебя у меня. Тай! Тебя ждут дома. А как же свадьба, Тай? А как же на всю жизнь? Клятвы? Тай!

С каждым словом, я больше глотала звуки, чем произносила их вслух. Набрав в легкие воздуха, я снова закричала, направляя свою энергию вокруг. Земля задрожала, и я почувствовала, как на меня сыпется штукатурка, рядом упало что-то тяжелое, соприкасаясь от удара с землей камень со стены дома рассыпался.

Я накрыла его тело собой, продолжая кричать. Сильнее и сильнее. Вокруг посыпались камни, что-то тяжелое ударило меня сначала по спине, потом по затылку. Я кричала, сожалея о том, что не пришла вовремя.

– Прости меня! – снова посылая энергию во все стороны, закричала не жалея сил. По домам поползли узорчатые трещины, раскачивая плотную кладку кирпича, заставляя их терять устойчивость и покидать мозаику на стене. Я почувствовала новый удар по голове. В миг мир потемнел для меня.

_______________________

[1] Ангел смерти

Здесь и далее, некоторые имена, заклинания и названия созданы автором самостоятельно на основе румынского и испанского языков.

Глава 1

Мы неприемлем измены и мортов в наших рядах. Сильнейшие представители кланов имеют большее влияние для нашего мира, нежели лицемерный человек, ищущий по всюду выгоду.

(Кифания Кой «Обращение к суду над сознающими»))

– Двадцать пять процентов – это даже не половина, – Гин передразнивал Кифанию Кой. Статную, чуть исхудавшую женщину средних лет, в костюме и блузкой застегнутой на все пуговицы; ее волосы уже тронула седина; директриса Академии зачесывала волосы в тугой хвост на затылке, придавая своему виду, как она считала, большую солидность. А черная мантия с вышитыми узорами из золота, служившая в качестве статуса профессора, оттеняла и придавала ее коже более бледный и уставший вид. – Мы не можем вас принять, – парень снова в зеркале скорчил гримасу, поднимая уголок рта; он четко изобразил ее надменность и открытое пренебрежение к нему. Гину совсем это не понравилось; сначала его план состоял в том, чтобы использовать свою фамилию в качестве давления, думал, что за мгновения получит все необходимое и больше никогда не будет связан с этим местом.

«Тогда бы она точно выдала мне все, что я пожелал бы… – парень на секунду прервал свои мысли, хмыкнул, смотря прямо в глаза, – или отослала, в другую Вселенную, где нет никого; ни одной живой души», – такие выводы, возникшие в мыслях Гина, не на шутку опечалили и в тоже время разозлили его. Парень подумал, что вопросы волнующие его не первый день он задаст позже.

Рассмотрев повнимательнее свои темные, почти фиолетового цвета, круги под глазами и впалые щеки, перевел взгляд с отражения в окно; утреннее солнце во всю силу расправляло лучи, прогревая общую, небольшую комнату для троих мальчиков. По углам три узкие аккуратно заправленные темным покрывалом кровати, письменный стол для каждого ученика и небольшой комод для вещей, у окна стеллаж с литературой на весь учебный год по всем базовым предметам и узкое зеркало перед которым Гин пытался совладать с галстуком тоскливого серого цвета.

Все, о чем он думал: какое счастье, что его взяли в академию, да с вопросами, даже с большим количеством вопросов, чем могло быть, что не могло не раздражать на собеседовании на первом этапе. Собеседование дополнялось вторым этапом: обязательной проверкой на способности, внутренние – животные, как произнесла директриса Кой при встрече, снова открыто показывая свое отвращение к Гину.

По правилам академии обычная проверка на что способен Гин со своим природным началом, и получил от нее укоризненный, даже в меру радостный ответ: «Двадцать пять процентов из ста!». Директриса Кой покачала озадаченно головой и продолжила:

– Маловато для обучения. Да еще и на последний курс, – директриса поправила свои и без того прилизанные волосы, чувствуя будто непослушная прядь мешала ей сконцентрироваться, – вам бы базовые знания подтянуть.

Большую часть времени директриса озадаченно смотрела в листок с таблицами, вероятно результатами тестов, не поднимая на парня взгляд, стоящего по струнке смирно перед ней.

– Что вы будете делать и какими знаниями апеллировать, когда речь зайдет о дипломатии и экономике что так тесно связаны с миром морт… людей? – быстро поправила себя директриса на последнем слове, давая последний шанс для того, чтобы Гин сам отказался от безумной, по ее мнению, затеи – учиться со всеми наравне в свои без малого девятнадцать лет.

– Я быстро схватываю, мадам, – не отступал, держал руки за спиной, молясь о том, чтобы этот бессмысленный диалог наконец закончился. Гину нужно было остаться в академии; это был вопрос жизни и смерти.

Тогда директриса нехотя растянула улыбку на своем перекошенном от недовольства лице и протянула руку для приветствия.

– Добро пожаловать, Гин! – при этом ухмыляясь, предполагая, делая ставки, как на рулетке о том, сколько дней он продержится в академии даже с минимальной нагрузкой для выпускных курсов.

Вспоминая недавние события, Гин после утомительной борьбы с галстуком попытался уложить стоя перед зеркалом свои непослушные каштановые кудри, несколько раз расправляя пальцами волосы затем прикладывая к голове. Не вышло. Локоны торчали во все стороны.

– Только могущественная ведьма поможет мне, – обратился он к своему отражению, и в знак согласия кивнул как бы подтверждая, что тут он точно бессилен. Его темно-серые глаза в секунду потеряли свой блеск. Гин пристально смотрел на себя в зеркало внимательно изучая, будто видел впервые в жизни того, кто в отражении. – Двадцать пять процентов, – повторил он себе.

Сейчас, стоя перед зеркалом он выглядел в меру интересным, чуточку загадочным студентом. Одним словом – новенький. Без способностей, что не могло его не расстраивать.

В очередной раз Гин медленно поправил галстук серого цвета, что в стенах академии служил символом его неполноценности. Белая рубашка и темно-синие брюки. Если бы не цвет галстука, никто бы не узнал, что он не такой, как остальные, что он слабый.

«Может только маги?», – тут же предположил он.

– Гин! – дверь открылась, внутрь комнаты скользнул сосед – Ноа. – Нам пора.

Появление соседа заставило Гина вспомнить, момент их первой встречи: Ноа появился перед Гином запыхавшийся и явно потрепанный определенными поступательными движениями на что Гин не сдержал вырвавшийся смешок, ведь за Ноа шла белокурая девушка, с явно игривым и удовлетворенным взглядом. Парень развел руки в стороны и что-то нечленораздельное пояснил, о том, что они в горах, где до города и цивилизации слишком далеко и свободное время лучше потратить с пользой.

– Но нужно быть благородным и осторожным одновременно, – пояснил Ноа, подмигивая одним глазом.

Он вел Гина по бесконечным извилистым коридорам с высокими потолками и резьбой, к комнатам для мальчиков старших курсов, легко указывая на важные повороты, чтобы ненароком не зайти в крыло девушек.

– Еще визг поднимут, все сбегутся, – Ноа охнул и потупил взгляд, будто вспомнил похожий случай, где главным героем точно был он сам, – нам этого не нужно…правда? – нервно хохотнул сосед.

Идя по очередному коридору, Гин поднял взгляд на потолок, рассматривая, как ему показалось объемные фрески, ветвистые узоры под сводами, практически не слыша болтовни своего проводника.

Увлеченный изучением фигур в белых одеяниях и с крыльями, они держали мечи и жезлы в руках, направляли на своих соперников по другую сторону.

Гин остановился всматриваясь.

На другой стороне волк с раскрытой пастью, обнажая свои острые клыки явно в ожидании схватки, рядом горгулья с расправленными крыльями, навострив заостренные уши покорно ждала, показывая своему сопернику когти. Огибая серые тучи по небу заходил на вираж одинокий зеленоватого оттенка дракон, раскрывая пасть в новом смертельном огненном дыхании. Фавн пятился, оставаясь вне этого конфликта, внимательно наблюдая, не имея никакого оружия, считая себя мирным существом. Поодаль в лохмотьях стояли маги всех видов и полов, как войны выстроились в шеренгу со своими скрюченными тростями, делая пассы руками, посылая молнии, что рассекли между соперниками землю.

– Наша боль и гордость одновременно, – пояснил Ноа подходя ближе.

– Легенды, – шепотом добавил Гин, знающий о сражении только по страшилкам, что бабушка, как он думал, сочиняла перед тем, как уложить его спать.

– Гин! – повторил Ноа, возвращая его из ярких воспоминаний, смотря на своего соседа через зеркало.

Он уже был в форме, и в своем оранжевом галстуке, готовый покорять профессоров и противоположный пол своей харизмой и улыбкой, что не сходила с его лица, – время вышло, дружище, нам пора.

– Иду, – быстро ответил Гин, продолжая смотреть на свое отражение. Он никак не мог решиться сделать хотя бы один шаг в сторону, понимая, что с этого момента все, абсолютно все в его жизни изменится. И мир внутри академии изменит его. – Иду! – уверенно повторил, делая глубокий вдох – решаясь. Гин подумал, что можно последовать мортовским привычкам: закрыть глаза и просто сделать шаг навстречу своей новой и неизвестной жизни.

Медленными шагами вслед за Ноа, он вышел из комнаты, опуская голову, ныряя в общий узкий коридор, переполненный учениками.

Подростки спешили, обгоняли или наоборот прятались от посторонних глаз; встречали знакомого, посылали воздушные поцелуи или бросались на шею радуясь встрече и новому учебному году. Студенты, которым было уготовано светлое будущее в этом совсем не простом мире, где великие народы сознающих существ и люди смешались, как единое целое, и в этот самый мир сейчас стремился Гин.

«Самое важное и главное помнить про двадцать пять процентов и этот дурацкий серый цвет на шее, – твердил внутри себя Гин. Успокаивался, повторял как мантру, – Или наоборот, лучше забыть?» – начал сомневаться, делая первые шаги по академии в качестве студента, но чем больше он метался среди своих неопределенных мыслей, тем больше становился объектом всеобщего внимания и посторонних любопытных взглядов.

«Так и до паранойи недалеко», – продолжая избегать посторонних глаз, держал голову опущенной. Старался не поддаваться примеру общительного Ноа и не рассматривать других студентов.

Идя вслед за соседом, Гин подумал, что подозрительно на него смотрели и шептались девушки с красными галстуками – могущественные представители своего клана. А парни у лестницы с оранжевым цветом откровенно ухмылялись. Своим острым слухом он точно слышал этот «хм!».

Гин понимал, что присутствующим студентам он совершенно не ровня. Для студентов серый – цвет неудачи, то с чем не следует связываться. Даже прикасаться.

– Туда, – указал рукой Ноа. Он спокойно отнесся к своему, с виду, непутевому соседу с серым бездушным цветом. Сосед по комнате носил оранжевый, символ сильнейшей ступени. Для него Гин не излучал опасности и не заставлял окружающих волноваться. Для всех он был простой заблудившийся парень. «Морт», – как назвали бы его студенты. Ничто. Серый цвет. Блеклый и совершенно незаметный, как и сам парень.

– Это лучше, чем делить комнату с нестабильным суккубом, —обрадовался Ноа при встрече, когда узнал, что Гин в некотором смысле обычный. – А как ты уговорил Кой? Она неприступная, как скала, – показывая ее; точнее то, как она поправляет прическу и мантию.

– Кажется я умолял, – кончики губ Гина выдали намек на улыбку, – суккубы действительно такие опасные? – полюбопытствовал, отвлекаясь на другую тему. Он никогда с ними не сталкивался и знал только из очередных сказочных историй бабушки, которые она выдавала исключительно за правду.

«Такие сознающие в книжные магазины не заходят!», – подумал Гин, в точности до шага идя за Ноа.

– Ну, целоваться с ними не стоит, – коротко засмеялся от своего же пояснения; Ноа на мгновение замялся в порыве задать новый вопрос, но подавил желание.

– Спрашивай, – Гин все видел и позволил соседу наброситься с расспросами о нем, его семье и прочим. Лучше сейчас, где он сможет ответить так как захочет, жонглируя неопределенными словосочетаниями.

– Как ты понял, что у тебя…что ты обычный, но не обычный. То есть, – Ноа все подбирал слова, – как ты живешь в том мире, где морты рулят, а ты являешься частью совсем другого… уровня что ли, – Ноа снова хохотнул, но уже нервно. – Знаешь, мой отец держит меня здесь всю мою жизнь, с самого рождения. Говорит, что я совершенно не готов выйти в свет и вести дела с мортами. Он часто повторяет, что морты – зло, даже хуже, чем все мы вместе взятые, – последнюю фразу Ноа говорил тихо, почти шепча, что странно, потому что такого мнения придерживались девяносто восемь процентов из всех сознающих академии, включая профессоров, обслуживающего персонала и конечно же студентов и бояться точно было нечего. Скорее, ты напорешься на осуждения, если о мортах то есть о простых смертных людях, будешь говорить хорошо.

– Все не так плохо, – заверил Гин; зная, что он не дотягивает до своего природного мира – сознающих существ, но и совершенно не подходит для мира мортов, – есть и хорошие, – уклонялся от прямого ответа парень.

«Еще рано всем знать кто я и зачем пришел», – мысленно продолжил Гин.

Ноа кивнул, как бы подтверждая слова соседа. Он точно не был уверен в том, чего никогда не видел. Парень вдруг встрепенулся и растянул обаятельную улыбку, снова указывая направление.

До начала учебного года Ноа и Гин жили вдвоем в комнате, одно место стабильно пустовало, покорно дожидаясь своего хозяина. Временами, рядом с пустующей кроватью появлялись чемоданы и коробки; их приносили сознающие с крыльями и острыми ушами в форме, ставили; а после они молча уходили.

– В пути еще один сосед, – пояснил Ноа, – лучший ученик своего курса.

– Кто он? – Гин хотел заранее знать о том, с кем ему предстоит делить комнату. Из того, что уже сказал Ноа, можно с легкостью выдохнуть и убрать суккуба из списка.

«Осталось примерно девяносто девять сознающих, – Гин не на шутку напрягся. – Нет, – осекся он внутри. – Это я новенький. Для них я сосед, а они тут как у себя дома».

– Увидишь, – загадочно ответил сосед.

Всех в одинаковой форме учеников собрали во внутреннем дворике. Вокруг возвышались каменные стены замка из серого кирпича, по углам острые пики башен с винтовыми лестницами и красной черепицей на крышах. А внутри двора раскинулись ветвистые деревья и кустарники, напоминая настоящий райский сад из бабушкиных легенд.

Студентов отличали только галстуки – индикаторы силы. Гин наблюдал за всеми вокруг. Изучал, пока все ждали появления директрисы. Группки учеников перешептывались, кивали в сторону, ёжились от осеннего холодного ветра, травили друг другу байки и мечтали наконец попасть в реальный мир.

Неподалеку Ноа шептался с девушкой, ложа ей руку на точеную талию. Её раскосые глаза, в прямом смысле, вспыхнули огнем. Гин опасаясь за свою жизнь —отшатнулся, а Ноа продолжал настойчиво поглаживать ее, так будто ничего не произошло. Бесстрашный Ноа подмигнул, и девушка с красным галстуком игриво качая бедрами ушла.

– Кицунэ[1]? – поинтересовался Гин, собирая брови у переносицы.

– Да, – в очередной раз подмигивая, ответил Ноа, – горячая штучка.

Рядом раздались хлопки. К трибуне у стен замка «Марита Пьятра» шла сдержанной походкой директриса академии – Кифания Кой, быстро поднявшись по ступенькам, выпрямила спину, стараясь не издать при этом мученического стона, так, чтобы ее увидели все собравшиеся. Традиционно поправила волосы и обратилась к студентам:

– Прошу тишины, – низким, непривычным для женщины, голосом, начала она. – Хочу поздравить всех с новым учебным годом!

Ученики с ноткой безразличия и надменности выстроились в ряды и смотрели на трибуну, зная, что так положено, терпеливо засекая потраченное время на ненужную церемонию приветствия от главы академии.

Гин снова обвел взглядом всех присутствующих. Стоп! Парень попытался щуриться, чтобы лучше разглядеть одну особу: худенькая, высокие скулы и рыжие, как пламя, волосы, и весьма знакомый профиль.

Всю напутствующую речь от директрисы для студентов Гин пропустил, неотрывно смотря на девушку в десяти шагах от него усердно вспоминая где он мог ее видеть.

Все ученики захлопали в ладоши, не давая договорить последнее слово директрисе. Спустя длительное время, нудная речь была окончена. Обрадовавшись, все начали расходиться.

Гин пользуясь случаем не упустил время, в несколько быстрых шагов догнал интересующую его девушку в черной мантии с золотой оторочкой в виде ветвистых узоров. Схватил за запястье. Она быстро обернулась и широко раскрыла глаза.

– Ты! – девушка быстро огляделась по сторонам, убедившись, что на них никто не смотрит, перевела взгляд на галстук Гина. Нахмурилась, обдумывая варианты, но по-прежнему ничего не говорила.

Гин отпустил ее руку. Ему всего лишь нужно было привлечь ее внимание. Лишний раз трогать собеседницу не стоит. Он вспомнил.

– Привет, – нерешительно начал парень, неловко поправляя рукой кудряшки.

– Ты студент? – возмущаясь этому событию, спросила девушка.

У нее были волнистые длинные рыжие волосы, что всегда завораживали Гина. Он с трудом отводил от них взгляд, если только на яркие зеленые в коричневую крапинку глаза. Девушка, заметив приближение Ноа за спиной Гина – пятясь пошла прочь. Он ничего не сказал и не попытался ее остановить. Только смотрел. Смотрел, как она уходит, наблюдая за ее развевающимися волосами, как завороженный, растягивая рот в широкой улыбке.

– Ты знаешь ее? – удивленно спросил, стоявший за спиной Гина Ноа.

– Обознался, – быстро ответил, убирая до ужаса странную и перекошенную улыбку.

__________________

[1] Лиса-оборотень, обладающая магическими способностями.

***

Лори каждое утро повязывала свой красный галстук, покрывала белую рубашку темно-синей почти черной мантией, по краям вышита серебряными нитями, что носили выпускники академии. Неудобная, широкая, связывающая движения ткань все время мешала быстро шагать, лавируя среди студентов и профессоров; девушка поправила мантию в плечах, чувствуя ее тяжесть, разочарованно вздохнула.

Протискиваясь среди учеников, Лори обращала внимание на красное раздражающее пятно на своей груди. Она невольно скривилась, вспоминая, как достается символ высшей ступени. Испытания, в котором измеряются внутренняя и внешняя сила. Энергия, струящаяся по венам. Лори снова скривилась, огибая очередное скопление детей помладше. Хотела сбежать от всех, как можно дальше, туда где будет тихо и спокойно.

«В комнату? Там соседки эмоциональные и раздражающие. Теперь несколько дней будут восторженно верещать о том, как они рады возвращению», – сразу же отмела вариант о том, как забаррикадироваться в комнате и следующий год не выходить из нее.

В академии «Марита Пьятра» у горы Элкок Гроув катастрофически не хватало места и отдельных комнат для студентов, и выпускников, что оставались, подрабатывать преподаванием или помощниками, лаборантами и ассистентами, и в качестве обслуживающего персонала. Кто-то, например, был совсем не прочь остаться и приносить каждое утро чай директрисе Кой. Другие любили готовить и печь сладости на праздники – оставались. На кухне всегда найдется работа. При этом чувствуя себя особенным, будто готовишь для своей большой и такой родной семьи.

«Куда бежать? А главное зачем? Я наставник, – поправляла себя Лори, останавливаясь, – я не должна себя так вести. Я должна контролировать свои эмоции и всплески энергии. Равномерно дышать, приручая свои эмоции. Студенты должны видеть во мне опору, заботу и как минимум уравновешенную личность… они не должны бояться меня!», – Лори подумала об этом с горечью, смотря на толпы новеньких студентов, неуверенных в своих силах и до ужаса напуганных своим происхождением.