Текст книги "Развод. Слишком сильная, чтобы простить (СИ)"

Автор книги: Марика Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

ГЛАВА 8

Даша

Дом отдыха был действительно прекрасным. За окном – широкие стеклянные двери, ведущие на просторную террасу. Вид на озеро, в утреннем тумане, казался нарисованным. Всё – идеально. Просторный люкс, белоснежное постельное бельё, запах хвои с улицы, звонкая тишина. Всё – идеально. Кроме одной детали: в груди – скрученная в узел тяжесть, и с каждым часом она только плотнее.

Но Дина – спасение. Лёгкая, сдержанная, мудрая. Не задаёт лишних вопросов. Она давно умеет читать эмоции по глазам, не по словам. И потому просто обнимает меня перед ужином – молча, крепко, по-женски.

В ресторане уютно. Камин потрескивает. Мы заказываем рыбу, вино, лёгкие закуски. А потом – вдруг, как в юности, идём в караоке-зал при гостинице. Никто не поёт в субботу вечером в таких местах – только самые отчаянные. И мы смеёмся, поём «Я больше не прошу» Алсу в два голоса, хрипло и немного фальшиво, но с душой.

Когда возвращаются в номер, уже за полночь. Я в халате, босиком, с вином в руке. Лёгкий гул в голове. Не от алкоголя – от накрывающей волны ощущений. Я сажусь на край кровати, беру в руки телефон.

Набираю Илью.

– Алло, – голос сдержанный, будто на громкой связи.

– Привет. Мы добрались. Здесь очень красиво. У озера домик, сосны выше крыши.

– Рад слышать, – он делает паузу. – Я в аэропорту. Лечу в Питер. Срочно. По проекту новому, замы надавили. Анне написал, чтобы не ждала. Так что не переживай. Отдыхай, хорошо?

– Конечно, – голос спокойный. – Береги себя.

– И ты, – глухой щелчок – и линия обрывается.

Я смотрю на экран. Потом – медленно, будто под гипнозом, открываю приложение.

Камеры работают. Тихо, стабильно, в высоком разрешении.

Кухня. Пусто. Гостиная. Пусто.

Спальня. Их общая. Внутри – Анна.

Душа словно внутри меня замирает.

Сестра в нижнем белье – кружевной комплект, белый. Волосы собраны небрежно, губы накрашены. Она ходит по комнате, нервно закусывает губу, проверяет телефон. Открывает ящик прикроватной тумбы. Закрывает. Садится на кровать. Ложится. Прислушивается.

Ждёт.

«Он вернулся. Он врал. Лжец. Прямо сейчас там, в нашей постели», – пронеслось в голове. Но…

В кадре появляется фигура. Мужчина. Высокий. Мокрые волосы, полотенце на талии. Заходит из ванной.

Спиной к камере.

Не Илья. Слишком широк в плечах. Слишком непохож...

Он поворачивается.

И мир рушится.

Никита…

Боже мой…это же. Нет, нет и нет. , нет и нет. Просто не может быть, я не могу и не хочу в это верить.

Сын. Наш мальчик. Тот, кого они с Ильёй любили и растили. Тот, кого я держала на руках, когда он заикался от страха. Тот, кого я учила плавать, писать, открывать сердце миру.

И он. Сейчас. Здесь. В нашей спальне. С моей сестрой. С Анной. С его тёткой? Как чёрт побери это вообще возможно?

Сцена продолжается – и я уже не могу смотреть. Руки трясутся. Экран гаснет.

Я ставлю телефон на прикроватную тумбу, медленно встаю и иду в ванную. Включаю холодную воду. Смотрю на себя в зеркало. И не узнаю.

Там – не я. Там – женщина, которую убивают изнутри те, кого я называла семьёй.

Никита. Аня. Илья.

«Сколько же вас...»

Я не кричу. Не рву на себе волосы. Не бью зеркало. Я только дышу – медленно, глубоко. Как будто вдохнуть – единственный способ не утонуть.

Но теперь всё по-другому. Теперь не просто месть. Теперь – война.

Вот только понять бы с кем именно…

Какую роль тут играет Илья?

ГЛАВА 9

Даша

Не спала. Ни минуты. В комнате тихо, только часы на стене щёлкают, как капельница в палате. Каждое «тик» – как напоминание: ты в реальности. Это не дурной сон. Это случилось .

Я хожу по номеру, босиком, по ковру, мягкому, как траурный венок. Из окна – огоньки базы отдыха, чья-то жизнь. Не моя. Не теперь.

Никита. Мой сын. Анна. Моя сестра.

Я не знаю, откуда больше боль – от измены, или от того, что это именно он. Наш мальчик. Ребёнок, которого я растила. Я.

В дверь постучали тихо.

– Даш… ты не спишь?

Голос Дины.

Я не ответила. Только открыла дверь – на полуслове, на полуощущении.

Она посмотрела на меня, как-то очень по-человечески. Без слов.

– Что случилось? – спросила тихо, заходя. – Ты как будто… в аду.

Я опустилась на кровать.

– Дина… – голос мой был не мой, чужой, поломанный. – Ты… Ты не поверишь.

– Попробуй, – она села рядом. – Я слышала всякое. Видела много. Но сейчас ты похожа на труп, а ты не труп подруга. Расскажи мне всё.

И я рассказала. Всё.

Про камеры. Про ложь Ильи. Про Анну. Про спальню. Про бельё. Про Никиту.

Она молчала. Долго. Потом просто встала.

– Я не могу… мыслить. Прости. Я сейчас.

Через пару десятков минут вернулась. В руках – две бутылки вина, деревянная доска с сыром, виноградом, орехами.

– Садись. Будем пить. У нас с тобой ночь длинная. И жить как-то надо.

Мы сели на пол, спиной к дивану. Открыли бутылку.

Первый глоток – обжёг. Не горло, – душу.

Дина молчала. Я – тоже. Пока не прорвало.

– Как? Как можно так? Мой сын, Дина. Мой мальчик. И моя сестра. Понимаешь, какая это грязь? Это даже не предательство. Это… гниль. Как будто вся моя жизнь – ложь.

Она кивнула.

– Я знаю. Знаешь, когда я застала своего с подругой – я не кричала. Просто закрыла дверь и уехала в другой город. Тогда впервые поняла, что главное зло – оно не в измене. Оно в том, как легко они это делают. Без стыда. Без страха.

Я смотрела на неё.

– И что ты делала потом?

– Умирала. Потихоньку. А потом – собрала себя обратно. Кусками. И дала себе слово: никогда больше не жить среди лжи. Ни капли. Ни в людях. Ни в себе. Даша, ты – сильная. Но ты ещё и женщина. А значит, ты имеешь право на боль, на ярость, и даже на месть. Вопрос только – как ты её подашь. Холодной или горячей?

Я усмехнулась, сквозь слёзы.

– Я подам её как икру. На чёрном хлебе. С шампанским. И улыбкой.

Она хмыкнула.

– Вот и правильно. Они уже проиграли. Просто ещё не знают.

Я положила голову ей на плечо.

– Спасибо, что рядом. И что не говоришь «пойми», «прости», «все ошибаются»…

– Да пошли они все. Ты просто помни: ты не та, кого ломают. Ты – та, кто поднимается. И знаешь что?

– Что?

– Я с тобой. Пока ты всё не сожжёшь дотла – я рядом.

Мы сидели молча. Час, два…

Вино почти не чувствовалось. Но было тепло. А внутри – уже не хаос. А план. Холодный. Чёткий. Потому что теперь всё менялось.

Я встала с кровати рано, хотя не спала почти вовсе. Глаза горели, тело не слушалось, но мозг – кристально ясен. Рука сама потянулась к планшету – к приложению с камерами.

Гостиная. Тишина. Один кадр – пуст. Второй – тоже. Третий…

Аня. Моя милая сестра в моём халате, пьёт кофе из моей любимой чашки с надписью «No stress» . Какой символизм. Чёртова сука, змея которая прокралась ко мне в дом и отравила все.

Я нажала вызов.

– Привет, – голос спокойный, почти ленивый. Она берёт трубку, не сразу глядя в камеру. – Ого, ты рано. Я думала, ты там спишь до обеда, развлекаешься.

– Ты у нас в доме? – спрашиваю максимально ровно, глядя на экран. На камере она как раз идёт мимо гостиной, с телефоном к уху.

– Ну да. А где мне быть? – смеётся. – Ты же сама попросила приглядеть. Вот, приглядываю. Ильи нет, если ты об этом. Он вчера ещё сообщение скинул – в Питер, по работе. Не знаю, когда вернётся. А что ты так вдруг переживаешь? Думаешь он изменяет тебе, сестричка? Нашёл кого-то взамен тебе?

Я смотрю в экран, улыбаюсь – сухо, почти фальшиво.

– Бред не говори. Просто… скучаю. По нему. По дому. По семье. По Никите. Всё сразу.

В этот момент на экране, будто по сценарию, появляется Никита. В домашнем. С подносом: тосты, апельсиновый сок ему, кофе или чай для нее видимо. Он идёт прямо к дивану, где уютно устроилась Аня. Она не замечает, что я всё это вижу. И он не знает.

Никита ставит поднос рядом, наклоняется… и целует её в шею.

Я не чувствую рук. Не чувствую ног. Только пульс – в ушах.

Тук. Тук. Тук. Всё громче. Громче.

– Не скучай, Даш, – говорит Аня в трубку, томно потягиваясь. – Отдыхай. А я тут… позавтракаю, соберусь. У меня ещё куча дел.

– Ладно… – голос мой звучит, будто не мой. – Не буду отвлекать. Я тогда Никите наберу. Что-то давно не звонит…

На экране после моих слов, он как раз выходит из кадра, и через пару секунд возвращается с телефоном в руках. Садится рядом с ней.

Я набираю.

Он смотрит на экран, видит, что звоню – и сбрасывает.

Через секунду или пять приходит сообщение:

«Мамуль, занят, работаю. Позже наберу».

Работаешь?..

С кем?

Над чем?

Я выключаю экран. Закрываю глаза. И снова понимаю, что это ещё не дно. Это только спуск.

Но я спущусь до конца. До самого грязного дна. И вытащу оттуда всю правду – за волосы.

А потом сожгу её. Думаю, там еще так много говна, что мне предстоит еще не мало удивляться.

ГЛАВА 10

Даша

Я возвращаюсь домой.

На улице пахнет гарью и весной одновременно – город странным образом напоминает людей. Даже когда он дымится, от него тянет жизнью. Дом я вижу издалека. Мой. Наш. Чужой.

Таксист помогает достать чемодан, я благодарю и даже улыбаюсь. Улыбка трещит в уголках губ, но держится. Я обязана держаться.

Ключ поворачивается в замке с лёгким щелчком.

Тихо. Слишком. Не скрипит.

Пахнет кофе. Свежим. Кто-то дома. Конечно.

Я снимаю пальто, вешаю аккуратно. Разуваюсь. Медленно. Как будто любой порыв выдаст моё внутреннее землетрясение.

Иду по коридору. Спальня. Закрыта.

Кабинет. Пуст.

Кухня…

На кухне сидит Аня. В моём свитере. Волосы собраны в неряшивый пучок, в руках чашка кофе, а на лице – абсолютный покой. Как будто в жизни у неё нет ни капли тайны, ни грамма вины.

– О, вернулась! – говорит она, глядя на меня с искренней, почти сестринской радостью. – Как доехали? Как Динка твоя?

– Отлично, – говорю. Ставлю сумку. – Дина в восторге. Всё было прекрасно. Смена обстановки чудеса делает.

Я открываю холодильник. Внутри порядок – Аня всегда была педантом.

Я всё вижу. Вижу иначе.

Каждый её шаг теперь – как тень от ножа.

– А Илья? – спрашиваю, будто между делом.

– Уехал с утра. На встречу. Ты же знаешь своего мужа – график, как у президента. Даже в выходные.

– Конечно. – Я наливаю воду. Пью долго. Задумываюсь. Потом поворачиваюсь к ней. – Кстати, ты не видела Никиту? Прилететь должен был, писал накануне.

Тут она чуть-чуть сбивается. Незаметно, но я ловлю. Чуть приподняла брови, чуть откинулась назад.

– Нет… Он вроде останавливается у подруги. Не вдавался в подробности. А что?

– Да просто… Соскучилась, – говорю и улыбаюсь. – Семья же.

Она кивает.

– Конечно. Всё понятно.

Тишина между нами короткая, но колючая. Я словно хожу по стеклу.

– Аня… – я смотрю ей прямо в глаза. – Ты ведь знаешь, как я тебя люблю, правда?

– Ну… конечно знаю, – осторожный голос.

– Я всегда доверяла тебе. Всегда. Как самой себе. И надеюсь, ты это помнишь.

Она прижимает губы. Кивает. Она знает. И боится. Не уверена, сколько я уже знаю. И это её жжёт.

– Спасибо, что присмотрела за Ильей. Пока меня не было, – добавляю и подхожу ближе, почти касаясь плеча. – Это важно. Мы же не соседи, Анют. Ты – семья. Даже если в моей комнате спать станешь, я не против буду, хотя сама знаешь какая я на счет своего и семьи.

Она сбивается. Взгляд чуть дрожит.

– Я… конечно.

Я не отвечаю. Только улыбаюсь.

И в этой улыбке – ледяной приговор.

– Я пойду отдохну, – говорю. – Дорога вымотала.

Она кивает.

Когда я захожу в свою спальню, я тихо закрываю дверь. Подхожу к комоду.

Достаю планшет.

Камеры работают. Всё записано. Всё.

Я сажусь на кровать. Глубоко вдыхаю.

И только тогда позволяю себе дрожь в пальцах.

Илья. Аня. Никита.

Моя семья.

Моё предательство.

Моё поле битвы.

Я не знаю, как, но я сожгу всё это дотла – так, чтобы ни один из них не забыл, кто я такая.

***

Я стою на кухне. Режу лимон к чаю. В доме чисто, тихо. Почти стерильно.

Всё под контролем.

Слышу звук ключа в замке, потом шаги. Один тяжёлый, усталый – Илья. Второй – знакомый до дрожи: Никита. Голос молодой, уверенный, любимый…

И теперь – ненавидимый мною, хотя разве там может быть если ты мать?

– Привет, красавицы! – гремит Илья в коридоре, и я слышу, как он скидывает пальто, как шаркает ботинками по коврику.

– Мамуль, привет, – следует за ним Никита, и я уже почти вижу его дежурную улыбку.

Я оборачиваюсь. Стоят оба. Уставшие. С игрой на лицах.

Илья подходит первым, целует меня в висок.

– Боже, как же я вымотался.

– Давно жду, – говорю спокойно, кладя чайник на плиту. – Думала, опоздаешь к ужину.

– Задержались в аэропорту, – поясняет Никита, снимая куртку. – Погода дурная, и рейс сдвинули.

Я киваю. И смотрю на него внимательно.

Чистая футболка. Запах свежего геля. Следов дороги нет.

Потому что не было дороги. Он не прилетел. Он уже тут. Был. С ней.

– Как перелёт родной? – спрашиваю, мягко.

– Да нормально. Ты же знаешь меня – заснул, проснулся, вот и дома.

– Ага. – Я улыбаюсь. – Только вот…

Я медленно вытираю руки о полотенце, смотрю в глаза.

– В аэропорту, говорят, сегодня ночью никто не прилетал. Ни одного рейса не принимали. Гроза же.

Он замирает на секунду. Секунда – как вечность.

Илья глядит на меня, прищурившись, как будто не понял.

– Ну, мало ли что они там говорят, – вмешивается он, – мог быть региональный. Никита же не отчёты сдаёт в таможню.

– Конечно, – киваю я. – У нас всё возможно. Уже ничему не удивляюсь.

Я отворачиваюсь. Слишком быстро – боюсь, вырвется ненависть.

Ненависть к ним.

К этому маленькому спектаклю.

Никита обходит меня сбоку, подходит к столу, берёт яблоко.

– Мам, ты классно выглядишь. Отдых пошёл на пользу.

Сука. Даже не дрогнул. Ни один из них. Интересно Илья всё знает и прикрывает или тоже с ней спит?

– Спасибо, – говорю. – Я действительно отдохнула. И многое поняла.

В гостиную входит Аня. Всё так же «домашняя», в уютном костюме и с мягкой улыбкой.

– А вот и вы, – говорит она. – Я уже начала волноваться.

Никита бросается к ней с объятием, как будто не видел неделю.

– Аня! Ну как ты тут?

– Грустила, – хихикает она. – Хорошо, что ты приехал.

Меня рвёт изнутри. Они играют. Прямо передо мной. В мою жизнь, мою любовь, мою веру – как в дешёвом сериале.

Илья раздраженно смотрит и идет в спальню.

– Я в душ. Потом – ужин. Надеюсь, все готово?

– Всё готово, милый, – отвечаю сладко. – Только разогреть. Он уходит.

Никита с Аней остаются. Она роняет взгляд на меня. И в этом взгляде – почти вызов. Почти вопрос: "Ты всё знаешь или догадываешься о чем-то?"

А я молчу. Улыбаюсь. Потому что я знаю всё.

И я не прощу.

ГЛАВА 11

Даша

Поздний вечер.

Стол накрыт. Вино открыто, свечи горят – всё будто бы «как раньше». Илья только что вернулся из душа, в футболке и спортивных штанах, выглядит уставшим, но пытается держаться бодро.

Аня – вся как с картинки. У неё новый домашний костюм – что-то шелковое, слишком откровенное для ужина с семьёй. Слишком нарочито небрежное .

Никита чуть позже – с чашкой кофе, будто всё нормально. Будто он просто «сын в гостях».

Но я – не дура. И я вижу всё.

– Вы слышали, Марк скоро устраивает персональную выставку? – щебечет Аня, положив локоть на стол, игриво покручивая бокал. – Галерея в центре, владельцы – друзья из Питера. Очень серьёзные связи. Для молодого художника это… ну, скажем так, не каждый день такой шанс дают.

Я отпиваю вино. Смотрю в бокал, как будто в него можно спрятаться от мерзости происходящего.

– Вот оно как, – улыбаюсь. – А Марк, значит, всё-таки продержался с тобой дольше обычного?

Она бросает в меня взгляд. Быстрый, хищный. Я знаю, что он продержался и продолжает. Но не как её парень.

– Ну конечно, Даша, ты что, – смеётся она, будто я сказала глупость. – Такой парень – сокровище. Красивый, нежный, такой вдохновлённый…

– И молодой, – добавляю я, спокойно.

– Ну, да, – Аня пожимает плечами. – Возраст не главное, когда речь о настоящем.

Она говорит это и смотрит не на меня. Она смотрит на Никиту.

Илья кашляет.

Смотрит на меня, потом на неё, будто хочет что-то сказать – но молчит.

Вот и хорошо. Молчи. Глотай, как я глотала вашу ложь.

– А как вы познакомились, ты не рассказала же? – спрашиваю я сладко.

– В галерее. Он подошёл, спросил, не я ли натурщица одной работы. Представляешь, Даш?

– Представляю. Ты вполне могла бы позировать, Ань. Особенно для жанра «падшей мадонны с томным взглядом».

Она улыбается. Сквозь зубы.

Никита хмыкает, отводит взгляд.

– Не все любят остроумие, Даш.

– А я не для всех стараюсь, – киваю. – Только для самых родных.

Пауза. И в эту паузу я смотрю прямо на неё.

– Вот скажи, Ань, ты счастлива?

Она моргает.

– Конечно. С Марком – да.

– Я рада, – говорю. – Честно. Знаешь, я просто всегда считала, что ты – как кошка. Тебе нужна свобода. Воздух. А тут ты всё время в нашем доме, парень появился, и он не на неделю.

Смотрю, как у неё дёргается уголок рта.

– Ты ведь не застряла, правда? Ты там где хочешь быть? Это важно, сама понимаю…

– Нет. Конечно, нет. Я просто...

Она смотрит на Илью, потом на Никиту.

– Мне хорошо с вами. Вы – моя семья.

– Да, – говорю, подливая себе вина. – Ты всегда стремилась быть ближе к нашей семье. Иногда даже… слишком. Словно дочь наша с Ильёй.

Тишина. Настоящая, липкая.

Илья хмурится. Никита – глядит в телефон, но я вижу: он всё слышит.

Я облокачиваюсь на руку, играя пальцами со стаканом.

– А Марк почему не приходит больше кстати? Такой влюблённый, молодой. Я бы на его месте сюда каждый вечер бегала.

– У него дела, – говорит она быстро. – Он работает, у него проект один за одним.

– Понятно, – говорю. – Ну, ты хоть не скучаешь по нему?

Смотрю прямо в глаза.

Убей меня, сестра. Или скажи правду.

Она делает глоток вина.

– Я люблю его, Дашка. Правда. И скучаю. Но не страдаю. У меня тут вы. Ты.

Она улыбается. И на секунду – смотрит на Никиту.

И у меня всё сжимается внутри.

Илья резко встаёт.

– Я пойду. У меня с утра встреча.

– Спокойной ночи, милый, – говорю я. – Я тоже скоро пойду к тебе.

Он не отвечает.

Никита уходит следом. Не попрощавшись. Ссылается на телефон. Вроде как звонок важный.

Мы остаёмся вдвоём.

Я наклоняюсь ближе к Ане.

– Он красивый, твой Марк. Прекрасный мужчина для твоего будущего мужа.

– Очень, – говорит она, и поджимает губы.

– Повезло тебе сестрёнка. Надеюсь, ты ему верна, – шепчу я. – Это важно, знаешь. Семейная верность. Особенно если живёшь под одной крышей с… родными. Все всегда всплывает и видно, если есть грязь.

Она не отвечает.

Я поднимаюсь из-за стола, беру бокал, ухожу. Я её почти слышу: как она дышит тяжелее. Как у неё трясутся пальцы. Как внутри неё начинается страх.

И он правильный.

Потому что я рядом.

Следующим утром я проснулась рано. В комнате было тихо, только тени от жалюзи скользили по постельному белью, как змеи.

Илья дышал рядом, спал тяжело. Никита, вероятно, в своей комнате. Аня – у себя.

Но я – не спала. Я слушала. Смотрела. Думала.

На кухне я завариваю кофе. Медленно. Спокойно. Настолько спокойно, насколько можно быть, зная, что в твоей жизни побывали сразу трое предателей.

Из холодильника достаю сыр, оливки, мед, багет – накрываю на стол красиво. Я умею делать красиво. Даже когда внутри всё разодрано.

Аня входит, лукаво зевая. В шелке. Опять.

– Доброе утро, сестрёнка, – тянет.

Я улыбаюсь:

– Доброе, спалось хорошо?

Она кивает. Смотрит на стол.

– Завтрак королевский. У кого-то хорошее настроение.

– У кого-то – нервы стальные, – отвечаю и отпиваю кофе. – Садись.

Через пару минут ввалился Никита. Сонный, в худи.

– Мам, кофе есть? Я налью?

Я подала ему чашку и дотронулась до плеча.

– Конечно, сынок. Ты же у себя дома. Делай что хочешь и беру что хочешь.

Он замер.

Мельчайшая реакция – но я её вижу. Я всегда всё вижу.

Аня смотрит на него, потом на меня.

У неё даже губы дрогнули, будто собиралась сказать «милый», но передумала.

Илья спускается последним, всё ещё зевая.

– Доброе всем.

Я целую его в щёку.

– Доброе, любимый.

Он вздрагивает. Привык, что я холодная? Привыкай ко мне новой.

– У тебя сегодня встреча ты говорил? – спрашиваю.

– Да и не одна. С девяти до вечера.

– Тогда не задерживайся. Надо быть на высоте и вовремя.

Он быстро завтракает и уходит. Следом Никита.

А Аня остаётся. Придвигает ко мне чашку, смотрит в глаза.

– Ты хорошо выглядишь, Даша.

– Я всегда хорошо выгляжу, родная. Особенно когда многое знаю.

Она отводит взгляд.

– Что ты хочешь этим сказать?

Я улыбаюсь.

– Ничего. Просто… береги себя. Я, кстати, думаю повесить камеры по территории и может в доме даже.

Она замирает. И я вижу это. Паника. На долю секунды. Потом она смеётся.

– Камеры?

– Да, – киваю. – Для безопасности, да и они многое фиксируют. Нужно быть готовой ко всему. Мало ли что.

Я встаю.

– Мне пора. А тебе хорошо провести день, сестрёнка.

В течение дня я запускаю первую волну. Отправляю Никите сообщение:

«Можешь помочь мне с фотоальбомом? Завтра вечером, будет немного времени?»

Он отвечает сухо:

«Да, мам, если не задержусь».

Отправляю Илье фото старой брошки – та, что он подарил мне в самом начале.

«Помнишь эту?»

Он пишет:

«Конечно, помню. Наш первый Новый год вместе».

А она лежала на её туалетном столике в спальне, в которой сестра живёт сейчас. Мелочь. Но всё же.

Запускаю цепочку: Для Ани говорю, что уезжаю на ночь к подруге. Мужу скажу, что ужинаю у Дины с еще парой подруг – «застолье», «буду поздно или вообще останусь у нее». Никите – тоже самое только добавлю, что папа тоже работает допоздна. Пусть думает что у них с Аней много времени наедине.

И дальше буду наблюдать. Просто наблюдать. А потом – они сами покажут себя. Кто первым зайдёт в спальню. Кто кому напишет. Кто обнимет кого в коридоре, думая, что их не видят.

И пока я собираюсь, проверяю приложение камер. Подключение стабильно. Углы идеальны.

Дина пишет:

«Ты уверена, что готова к этому?»

Я отвечаю:

«Я не просто готова. Я всё подожгла. И теперь смотрю, как пламя подползает к их задницам.»