Текст книги "Развод. Слишком сильная, чтобы простить (СИ)"

Автор книги: Марика Мур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Развод. Слишком сильная, чтобы простить
Марика Мур

ГЛАВА 1

Даша

Утро начинается с мягкого шороха газетной бумаги и аромата кофе с кардамоном. Я не открываю глаза сразу – просто слушаю, как Илья листает «Коммерсантъ» на кухне, как у него скрипит кресло, и как капает что-то на подоконнике: наверное, вчерашний дождь ещё не закончился.

Я лежу в огромной кровати с льняным бельём, уперевшись пяткой в прохладную подушку. Окна в пол, вид на парк, за которым тянется город. Наш город. Его город.

Илья Мартынов, заммэра по социальным вопросам, человек с каменным лицом на публичных встречах и удивительно тёплым взглядом – дома.

Я же в свои сорок два владелица DM Group , одного из самых сильных пиар-агентств в регионе.

У нас – всё. Власть. Деньги. Свобода. И привычка быть лучшими.

– Кофе ждёт тебя, – звучит из кухни его ленивый баритон.

– Уже иду, – отзываюсь, садясь и закидывая волосы назад.

Я спускаюсь – в доме всегда прохладно: умный климат-контроль, натуральный камень в интерьере, строгие цвета. Всё подобрано мной. Илья доверяет вкусам – в одежде, в доме, в жизни.

Он сидит в белой футболке и чёрных спортивных штанах. Без галстука, без давления. Только в выходные я вижу его таким. Настоящим.

– Сегодня без приёмов, без поездок? – спрашиваю, обнимая его за плечи и целуя в висок.

– Всё отменил. Хочу день с тобой. Без протоколов и журналистов.

– Невероятно, – улыбаюсь. – Значит, мы ещё умеем быть людьми.

– Мы? Мы – элита с человеческим лицом, – хмыкает он. – Скажешь спасибо, что без охраны пришёл на кухню?

Я смеюсь. Я люблю его остроумие. Его холодную эффективность в работе и тёплую иронию в быту. У него много лиц – и все я знаю. Все – мои.

После завтрака мы садимся на веранде, смотрим, как по дорожке во дворе гуляет наш доберман Арчи. Вдали слышны звуки города: гудки, вертолёт, может быть, чей-то частный рейс. Всё идёт по плану. Всегда по плану.

Мы говорим о предстоящем форуме, о моей новой клиентке – молодой певице, которую нужно «обелить» после неудачного скандала.

Он шутит:

– Ты – теневой мэр, Даш. Без твоих связей этот город бы развалился.

– А без твоей харизмы его бы уже сожгли, – парирую.

Мы команда. Партнёры. И, как я всегда верила, – семья.

Я смотрю на его руки, на дорогие часы, на его профиль.

Думаю: как хорошо, что я тогда, двадцать лет назад, сказала "да".

И понятия не имею, что именно сегодня – начнёт рушиться мой идеальный фасад. Тихо, исподволь. С трещины в голосе. С чужих духов. С того, чего я не хочу заметить.

***

Иногда счастье звучит как тишина.

Мы с Ильёй вернулись с прогулки чуть позже, чем планировали. Я настояла на том, чтобы пройтись по набережной – без охраны, без сопровождения. Он сначала поворчал, потом сдался. Я умею его уговаривать. Точнее, направлять. Так, чтобы он думал, что решение – его. В этом, пожалуй, и заключается весь наш союз: он – лоб, я – шея.

– Если нас узнают, ты понимаешь, что потом напишут? – бурчал он, когда я поднимала ворот пальто от ветра.

– Пусть напишут, что заммэр любит свою жену и гуляет с ней без понтов и охраны. Вдруг рейтинг поднимется.

– Ты же знаешь, рейтинг у меня держится не на романтике.

– А ты знаешь, что мне иногда нужен просто муж, а не портфель с гербом.

Он затих. И взял меня за руку.

После прогулки я сразу ушла в душ – волосы пахли уличной пылью, на коже осел городской смог. Я смотрела на своё отражение: чуть подусталое, но всё ещё собранное, ухоженное. У меня всегда было строгое лицо. Даже когда смеюсь – всё равно видно: держу форму. Мы с сестрой всегда были разными.

Я – структурная. Она – летящая.

Анна. Чёрт, я совсем забыла, что она приезжает.

Она появилась без звонка, как всегда. Влетела – высокие каблуки, кожаные легинсы, укороченный пуховик, глаза в зеркальных очках. Время на часах – почти шесть вечера.

– Ну наконец-то я добралась до вашего золотого дворца, – с порога крикнула она и упала на кресло, будто это не дом моей семьи, а глянцевая съёмка. – Ты бы хоть предупредила Илью, что у тебя сестра в гости едет. А то он так посмотрел… Как будто я налоговая.

– Ты как всегда. Без церемоний. – Я подошла, обняла её за плечи. – Проходи. Раздевайся. Вина?

– Боже, конечно, вина. И желательно сразу два бокала, – усмехнулась она. – Один за то, что я всё ещё свободна. Второй – за то, что все вокруг уверены: это проблема.

Мы пошли на кухню. Илья стоял у окна и говорил с кем-то по телефону. Его голос стал чуть ниже, когда он заметил Анну. Он всегда чуть менялся при ней – становился или слишком холодным, или наоборот… каким-то демонстративно-расслабленным. Но я списывала это на то, что они просто не ладили.

– Привет, Анна, – сказал он, убирая телефон. – Надолго?

– Ну как пойдёт, – пожала она плечами и налила себе вина. – Ты как, спаситель города?

– Всё по плану, – коротко ответил он. – В городе меньше проблем, чем в моей семье.

Я бросила на него взгляд.

– Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами

– Шутка. Расслабьтесь, дамы.

Мы засмеялись, но что-то внутри меня дрогнуло. В этих словах не было ни злобы, ни сарказма. Они были как холодная капля на тёплую шею. Легко. Но неуютно.

Анна осталась на ужин.

Я готовила сама – редкий случай. Какое-то странное желание было: показать, что у нас всё нормально. Что мы настоящая семья. Хотя бы на один вечер.

Я резала авокадо и чувствовала, как между ними – Ильёй и Анной – струится какое-то напряжение. Не сексуальное. Нет. Скорее, эмоциональное. Он её слушал с каким-то странным вниманием. Она говорила легко, блестяще, как всегда:

– Меня пригласили вести реалити на YouTube. Представляешь? Бывшие модели за тридцать: кто выжил, а кто стал женой депутата.

– Ты явно не из второго варианта, – усмехнулся Илья.

– А ты явно умеешь льстить. Но поздно. Я уже взрослая.

– В тридцать? Ну-ну. Даша в тридцать уже агентство подняла. Дом, семья, стабильность.

– Ну не у всех стабильность – это мечта.

Я вытерла руки и села напротив.

– Вы забыли, что я здесь, или просто играете в перекидывание язвами?

Анна подняла руки.

– Всё, всё. Мир. Просто у нас с твоим мужем всегда было своё чувство юмора.

– Вне зоны моего понимания, видимо, – произнесла я спокойно. – Илья, – добавила я чуть тише, – ты обещал, что сегодня будешь не чиновником, а мужем. Не начинай пресс-конференцию за ужином.

Он кивнул. Привычным жестом – как будто мысленно отодвигает дела в сторону. Или чувства.

Позже, уже после вина, когда я мыла бокалы, а они остались вдвоём в гостиной, я слышала их смех. Он был не флиртующий. Нет. Просто тёплый. Но что-то в нём… что-то в нём царапнуло.

Анна смеялась с легкой хрипотцой, как всегда. А Илья смеялся редко. Только когда по-настоящему расслаблен.

Я вышла с бокалами, они оба замолчали.

Мгновение – и всё опять стало ровно.

– Ань, оставайся ночевать, – предложила я. – Уже поздно. У нас полно свободных комнат.

– Да не, Даш, – она вдруг встала, – поеду. Я же только заскочила. Показать, что не пропала. Но я вам ещё надоем.

– Мы рады тебе всегда. Ты же знаешь.

Она подошла, чмокнула меня в щёку. А потом обняла Илью. Слишком близко? Нет. Просто… по-свойски.

И он тоже её обнял. Быстро. Но как-то… мягко.

Я не знаю, что именно тогда мелькнуло у меня в груди. Не ревность. Не подозрение. Скорее – чувство, что в доме, который ты строила двадцать лет, где-то появилась незаметная трещина в стене. Её не видно. Но если прислониться ухом – можно услышать, как воздух сквозит.

Ночью я лежала рядом с Ильёй, и он спал, как обычно – спокойно, с лёгким посапыванием. Я смотрела в потолок. И думала: почему меня так не отпускает этот вечер?

Почему какой-то дурацкий взгляд, какой-то интонации вдруг хватило, чтобы во мне что-то сдвинулось?

Я перевернулась на бок. Прильнула к нему. Он, даже не просыпаясь, положил руку на мою талию.

И я сказала себе:

«Прекрати. Ты сходишь с ума. Это твоя семья. Всё хорошо.»

Я тогда ещё не знала, что трещина уже пошла.

ГЛАВА 2

Даша

Утро началось с запаха кофе и тихого джаза на кухне. Илья в халате, читает новости на планшете, щурится, ворчит про городские бюджеты и чешет затылок, как всегда. В чашке капучино с корицей – мой почерк. Мы обычно не говорим друг другу «доброе утро» – мы живём в нём.

Уже много лет.

Я достаю из холодильника миндальное молоко, кидаю ему взгляд:

– На пресс-конференции по "Парковому кольцу" тебя, кстати, почти хвалили. Даже журналисты.

– Почти – не считается, – хмыкает он. – Но приятно. Хотя, ты сама всё выровняла.

Он встаёт, подходит, касается рукой моей талии. Всё привычно. Даже тепло.

Аня спускается по лестнице, босиком, в тонкой пижаме, и что-то напевает. Она все же вернулась на следующий день и решила задержатся в городе.

Ясное лицо без макияжа, но с той глянцевой грацией, которая у неё с шестнадцати лет – как будто где-то внутри встроено зеркало. Отголоски модельного прошлого.

– Доброе утро, – говорит она, садясь на табурет. – У вас тут как в отеле. Тихо, уютно и кофе вкусный.

– Будешь капучино? – спрашиваю я, ставя вторую чашку.

– Конечно, – улыбается она. – У вас вкус к жизни, Дарья Николаевна. Прямо заражаюсь. Привыкнуть не долго.

– Вот зараза, – фыркаю я и обе мы смеёмся.

Илья наблюдает за нами. Потом кивает:

– Может, и правда останешься у нас на пару дней? Пока свою квартиру не приведёшь в порядок.

– Не против? – спрашивает она с оттенком кокетства.

– Нет. Конечно, нет. Тут места достаточно. Если жена моя не против и планов нет, то обговорите.

Я улыбаюсь. Не напрягает. Ну правда – мы с Анной всегда были близки. Она младшая. У неё свои турбулентности: модельная карьера, мужчины, которые либо недостойны, либо боятся её яркости. Сейчас вроде никого. Хотя…

– Кстати! – вдруг оживляется она. – Я вот что подумала.

– Ага? – поднимаю брови.

– Может, вы оба не против, если я… ну, если получится… познакомлю вас с одним человеком. Мужчиной. Молодым. Перспективным. Очень интересным.

– Ты влюбилась? – поддеваю её я, наливая себе апельсиновый сок.

– Возможно, – тянет она. – Но ты же знаешь меня. Я не про розовые сопли. Он… другой. Странный. Знаешь, такой – тишина внутри. Не пафос. А настоящесть какая-то.

Илья смотрит на неё заинтересованно:

– Кто он?

– Ну, пока не скажу. Но вы его точно оцените. Вы же оба чувствуете людей. Если уж вы мне благословение не дадите – значит, не мой. А если дадите…

Она замолкает и смотрит на меня с надеждой.

Я смеюсь, трогаю её за руку:

– Я буду только рада, если ты наконец встретила не идиота. Ты заслуживаешь кого-то, кто тебя не испугается.

– Вот именно, – подхватывает Илья. – Пусть приходит. Посмотрим, что за феномен. Мы тут не снобы.

Анна прищуривается, как кошка.

Улыбается, будто держит козырь в рукаве.

– Прекрасно, – говорит она. – Значит, договорились.

***

Я сижу в кабинете. За ноутбуком. Отвечаю на письма, сверяю план контента для нового клиента. Агентство держит лицо, но у меня всё время чувство, будто в комнате пахнет не мной. Или не домом.

Я встаю, иду в спальню. Открываю окно. Выхожу на балкон. Ветер обдувает лицо.

Когда возвращаюсь, на столе лежит его планшет. Подсвечен экран. Илья всегда ставит блокировку, но не в этот раз.

Я не шпион. Никогда не лазила в его переписку. Но глаза сами цепляются за всплывшее сообщение.

«У тебя всё равно глаза её. Не смотри так».

Без имени. И смайлик в виде пламени.

Я замерла.

Закрыла планшет.

Глубоко вдохнула.

Какого чёрта?

***

Я спускаюсь босиком, открываю окно в столовой – запах свежести, весенней пыли, мокрого асфальта. Наш город пахнет деньгами, властью и бензином, но это мой город. И моя жизнь.

На столе записка от Ильи:

«Ушёл в спортклуб. Буду к завтраку. Целую.»

Я глажу её пальцами. Бумага плотная, с гербом мэрии – как всегда. Всё по форме. Всё по фасаду.

Поднимаюсь в нашу ванную. На полке – наш флакон духов. Мой любимый, тот, что я не ношу с весны. Приторный, сладкий. От которого у меня сейчас уже болит голова.

И вдруг – запах. Не мой. Ни разу не мой. Дорогой. Очень дорогой. Восточные ноты. Чуть мускуса, немного кожи, пудровый шлейф.

Я наклоняюсь, вдыхаю с полотенца. Это не мои духи. И не духи Ильи.

Это женское.

Анна?

В животе – короткая вспышка чего-то горячего, как лампочка, которая вот-вот перегорит. Я почти сразу отмахиваюсь: глупость.

Но что-то не так.

Анна появляется на кухне в моём сером халате. Завязывает пояс, смотрит в окно. Беззаботно.

– Сестрён, а у вас кофе обычный есть или как у всех богатых – только капсулы? – шутит она.

– Кофе есть. В зёрнах. Как у нормальных людей.

– О, тогда я спасена.

Она садится за стол, поджимает ноги под себя, тянется за журналом, который лежит рядом. Ногти без лака. Шея – обнажённая, свежая, будто после душа.

– А Илья где? – спрашивает, будто между прочим.

– В спортклубе.

– А… – она улыбается. – Он вечно такой дисциплинированный. Прямо стыдно становится.

– Ты парфюм новый купила? – спрашиваю легко, как будто просто подружка интересуется.

– Ага. Ну… точнее, это пробник. Один знакомый прислал. Парфюмер, кстати. Из Парижа.

– Очень резкий.

– Думаешь? – она нюхает запястье. – Ну да, может. Мне просто хотелось… чего-то острого. Понимаешь?

– Конечно, – киваю. – Понимаю.

В голове – щёлкает что-то тихое. Очень тихое. Но уже не перестаёт звучать.

Мы еще какое-то время болтаем обо всем, а потом я собираюсь на работу.

Я прихожу в агентство раньше сотрудников. Пустой коридор. Стеклянные стены. Мой кабинет в конце – светлый, строгий, с видом на парк. Я закрываю дверь, включаю музыку. Джаз. Не громко. Чтобы не думать.

Открываю ноутбук – три новых заявки. Один скандал с рестораном. Пиар – это про кризисы. Жизнь – тоже. Просто в жизни пресс-релизы не выпускаешь.

Через двадцать минут Илья пишет:

«Заберу тебя сегодня с работы. Заеду в семь. Может, поужинаем втроём? Анна хотела ресторан новый испробовать, а мы с тобой давно не были вместе нигде.»

Втроём.

Сестра. Муж. Я.

Как будто мы трое – актёры в спектакле, где никто не забыл текст, но все вдруг начали играть чужие роли.

Я печатаю ответ:

«Хорошо. Только пусть сегодня вино выбирает не она.»

Он отвечает через секунду. Смайлик. Сердце.

Я смотрю на экран. И думаю:

«А ты вообще знаешь, кому сердце ты отправляешь, Илья? Мне – или уже ей?

ГЛАВА 3

Даша

В семь вечера я вышла из офиса. Ровно. В бежевом пальто, очки на глазах, волосы – как всегда – собраны в небрежный пучок, который стоит тридцать минут перед зеркалом. Илья приехал вовремя. Его «Range Rover» блестел после мойки, как будто мы снова едем на приём к губернатору.

Он вышел из машины, открыл мне дверь, как раньше. Как всегда.

– Прекрасно выглядишь, – сказал. Не глядя в глаза.

– Спасибо. Ты тоже, – ответила я. И тоже не посмотрела.

Мы ехали молча. В «Ботанику», наш ресторан. Там, где знают нас по именам, где шеф-повар делает для меня лосось на пару без меню, а Илье – стейк, прожарка medium rare, с красным вином из Чили, которое он сам выбирал когда-то в Барселоне.

Но сегодня ужин – не наш.

У входа уже стояла Анна. В светлом пальто цвета пудры. Волосы – прямые, будто только из салона. Губы – красные. И рядом с ней – Он.

Молодой. Очень.

Смуглая кожа, чуть растрёпанные волосы, льняной шарф, порезанный внизу, как будто сам ножницами обрезал. На плече холщовая сумка, и из неё торчит рулон бумаги, кисти. Художник, да. Видно сразу.

Анна первой кидается ко мне – целует в щёку, пахнет теми самыми духами.

– Дашка, знакомься. Это мой Марк.

Он протягивает руку:

– Очень рад. Я столько слышал о вас.

– Взаимно, – говорю. Чуть мягче, чем хочу.

Илья стоит рядом, улыбается. Улыбка – официальная, но в ней есть что-то другое. Тень интереса? Оценка? Или мне кажется?

Мы садимся. Я рядом с Ильёй. Напротив – Анна и её художник.

Официант принимает заказ, и вино выбирает Анна. Конечно, выбирает.

– Белое. Что-то лёгкое, фруктовое, – говорит она и смотрит на Марка, будто просит у него одобрения.

Он кивает, гладит её руку.

Я улыбаюсь. Потому что в этом жесте – юность. Простая. Наглая. Настоящая. Анна влюблена – это видно. И я искренне рада. Почти. Только если откинуть то, что он художник.

– Чем вы занимаетесь, Марк? – спрашивает Илья.

– Живу, в основном. Иногда – рисую.

Анна хохочет.

– Он такой!

– Он такой, – повторяю я, отпивая вино.

– А вы, Дарья Николаевна, – говорит он мне. – Вы по-другому дышите. Сразу чувствуется. Вы женщина, которая держит вес.

– Я – женщина, которая держит свой бизнес, – отвечаю. – А остальное держится, как получится и не только мной одной.

Анна улыбается. Говорит мягко:

– Видишь? Я же говорила – она тебя поймёт. У них с Ильёй вообще идеальный брак. Это не про страсти. Это про настоящее.

– Охотно верю, – отвечает он и смотрит прямо в меня. Слишком долго.

Илья кидает взгляд – быстрый, режущий. Как будто в помещении стало жарко.

Мы заказываем еду. Смеёмся. Марк рассказывает анекдот про художника и чиновника, и все смеются, кроме Ильи. Он пьёт быстрее обычного. Я замечаю.

– Ты останешься у нас? – спрашивает он у Анны.

– Ну… если не выгоните, – говорит она с улыбкой, которая когда-то у неё была в пятнадцать, когда она порвала джинсы и прятала от мамы.

Илья кивает:

– Что за ерунда.

Я отпиваю из бокала. Очень медленно.

Домой приезжаем поздно. Я выпила, расслабилась и вроде как тревога ушла.

Сижу в спальне. Ванна набрана, но не захожу. Сижу на краю кровати. В телефоне – тишина. В голове – шум.

Анна смеётся на первом этаже. Что-то говорит Марку. Он всё ещё у нас. Конечно. Он остаётся на ночь, мы предложили, а он не отказался. Хотя…разве не должен был?

Я слышу шаги. Мужской голос. Мужской смех. Илья у себя в кабинете. Дверь приоткрыта.

Я выхожу в коридор. Медленно. Как будто я в своём же доме – гость.

Анна идёт по коридору. В футболке. Моей.

– Ой, – говорит, – я взяла твою на ночь. Надеюсь, ты не против?

– Конечно, нет, – говорю. – Что мне твоя ночь, если ты уже у меня вещи таскаешь как раньше?

Она улыбается. Чуть хмурится, как будто не поняла. Или не хочет понимать.

– Я правда счастлива, что вам понравился Марк. Он… он другой.

– Очень.

Она тянет руку к моей. Касается.

– Спасибо, что не ревнуешь. К вниманию, к теплу. Ты же всегда умела делиться.

И уходит.

Я остаюсь в темноте.

И мне вдруг становится ясно, как никогда:

Что-то между ними – уже случилось.

Или происходит.

Или начнёт – очень скоро.

***

Я проснулась от чего-то. Не звука, нет. Не света. Просто… пустоты. Как будто воздух в спальне стал легче. Как будто кто-то из него вышел.

Ильи рядом нет. На часах почти три часа ночи.

Я тянусь – холодный шёлк простыни под рукой. Сердце почему-то стучит быстрее, чем должно. Хотя дом тих. Слишком тихо.

Встаю. Накидываю халат. Босиком. Тихо-тихо иду по коридору. Ночью дом кажется длиннее, чем днём. Как будто стены расползаются.

На кухне темно. Ни Ильи, ни кого. Я уже почти ушла – и тогда слышу.

Смех. Женский.

Низкий, раскатистый, знакомый до судорог. Из кабинета Ильи. Дверь прикрыта. Не на замок – просто плотно.

Я подхожу. Не дышу почти. Прислоняюсь к дереву. Голоса.

– ...вот и вышло, что всё срослось.

– Ну ты даёшь…

– А что, разве не весело? Хоть кто-то меня понимает в этом доме.

Это её голос. Анны.

Илья отвечает – приглушённо, с ленивым смехом. Как он смеётся, когда расслаблен.

Я толкаю дверь. Не резко. Медленно. Но достаточно, чтобы увидеть.

Анна – на диване. В пижаме, тонкой, почти откровенной. Одна нога подвернута под себя, в руке – бокал.

Илья сидит напротив, в кресле. В футболке. Тоже с вином.

Между ними – стол, книги, тетрадь. Как будто обсуждают что-то высокое.

Анна вздрагивает, но не теряется.

– О, ты не спишь? – говорит она, как будто мы все на даче в девяностые и играем в мафию. – А мы тут…

– Беседуем? – произношу я. Голос хриплый, как будто им не пользовалась сутки.

– Ну да. Мне не спалось, а твой муж, трудоголик, сидит, работает. Вот и веселит меня. Он, между прочим, прекрасный рассказчик.

– А Марк что, не веселит? – спрашиваю, глядя только на неё.

Она отпивает из бокала, улыбается. Улыбка чуть сбилась.

– У него график. Спит давно. Художники, знаешь, как дети – если не уложишь до двенадцати, будут капризничать.

Илья встаёт.

– Даш, хочешь вина?

– Нет.

– Всё в порядке. Просто разговаривали.

– В два сорок ночи. В кабинете. За закрытой дверью.

– Даша... – он делает шаг, но я поднимаю ладонь. Стоп.

Смотрю на них. На обоих.

Она сидит расслабленно. Он – напряжён, но старается держаться. Это уже не дружеский вечер. И не случайность. Это система . Она пришла – и вошла вглубь. В наш дом. В наш воздух.

– Надеюсь, я не мешаю, – говорю. – Развлекайтесь. Только потише.

– Даш, – снова он.

– Спокойной ночи, Илья Олегович, – произношу так, как будто мы не муж и жена, а чиновник и налоговый инспектор.

И разворачиваюсь.

Прохожу мимо спальни, мимо лестницы. Захожу в ванную. Закрываю за собой дверь и смотрю на себя в зеркало. Лицо чуть побледнело, волосы растрёпаны, глаза… чужие.

Но я смотрю и понимаю:

Я всё поняла. Не до конца – но уже достаточно.