Текст книги "Перезагрузка (СИ)"

Автор книги: Марик (Ма Н Лернер) Лернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 23 страниц)

Возле стасового купе прежде закрытая дверь была распахнута настежь.

Поскольку никто от нее ничего не требовал, срочно возвращаться не требовалось, а было любопытно, заглянула. Все помещение в каких-то ящиках с тумблерами, кнопками и огоньками. Видимо так и выглядит пост связи. По разговорам, даже со спутниками. Что это такое Женя представляла смутно, но раньше их было много и можно было телевизор по 'тарелке' смотреть. Фильмы она видела очень давно, но представление осталось. Говорят у некоторых прямо дома имеются, но в их отсутствовал нужный прибор и так и не посмотрела ничего. Правда вспомнила лишь сейчас, увидев многочисленные экраны. Не до того прежде было. Слишком много всякого случилось сразу.

– Заходи, – сказала женщина внутри. Она сидела, откинувшись на спинку стула и задумчиво курила, положив длинную ногу на колено. Поза достаточно странная, но Женя давно ничему не удивлялась.

Казачка проскользнула вперед и принялась обнюхивать здешнюю хозяйку.

– Сидеть!

Та потрепала ее по голове, ничуть не опасаясь.

– Запах чует, Женя, – объяснила, заодно показывая заочное знакомство. Представляться по всей форме явно не требовалось. И то, наверняка все в курсе насчет нее. Все ж поезде не тыщи чужих. – Дома осталась овчарка.

– А почему не взяла с собой?

– Это мужа. Он в караульной роте. Вместе служат. Меня зовут Сеида.

При посадке видела мельком. Она была именно взрослая, вроде Стаса или Веры. Из самых старших. Не то, чтоб Женю сильно напрягало, однако звездочки имела на форме. Выходит начальство. Первым делом ей принялись в роте мозги забивать субординацией и дисциплиной, заставляя учить звания и знаки. Ну и как правильно приветствовать, будто все остальные на уставные выражение не плевали дружно. Она даже высказалась и почти сразу очутилась в бронепоезде. Судя по реакции Стаса не его инициатива. Не больно-то обрадовался.

Сейчас женщина была по-простецки в одной белой майке без рукавов и камуфляжных брюках. Даже ноги босые. Часть одежды зачисленным в подразделения выдавали, причем в нескольких экземплярах. От армейских запасов много чего осталось. А вот обувью не баловали. Видимо маленьких размеров просто не имелось. Но кое кто все ж получал. Своего рода признак высокого положения. Было бы любопытно глянуть в чем она ходит. Зато благодаря голым плечам было хорошо видно татуировку. Заставлять никого не пытались, однако практически у всех, кого она видела старше лет четырнадцати, такая имелась. Как объяснили без малейшего смущения на вопрос, на случай гибели или бессознательного состояния. Чтоб лечить или правильно хоронить. Подумав, она попросила и себе сделать. Не самый глупый обычай.

Стандартная включала несколько строк столбиком: номер удостоверения личности, вроде полученного ими при оформлении, группа крови (резус) и крест или полумесяц. Однажды видела даже колесо буддиста, но в целом не так много попадалось ей пока раздетых. В основном в душевой после работы. Воды, слава богу, хватало и ее не экономили, как у них прежде. Река рядом и водопровод работает. Закачивается в бак и к вечеру там само собой греется. Конечно в теплое время.

Было подозрение, что символов намного больше. Ведь даже кресты попадались разные, а отличие православного от католического бросается в глаза. Но это было не обязательно. Кое у кого она эмблемы не видела. Кстати, достаточно странно. После Катастрофы очень мало осталось неверующих. Другое дело толков множество. Каждый мулла твердил свое и христианские проповедники тоже. Генрих предпочитал не толковать Библию, просто учил по ней читать и писать младших, а в повседневной жизни руководствоваться списком грехов. В смысле, чего плохо. Но вот соответствующего значка на предплечье не было у женщины. Это называлось человек не имеет предпочтений или атеист. Зато номер у нее оказался из самых первых. Начинался с единицы. Цифры нечто значили для понимающих, но основное Женя и так усвоила. Подразумевался не год рождения, а вступление в общину. Значит на базе с самого начала.

– Ты потомок Пророка ? – удивленно переспросила Женя.

Она уже привыкла, что здешние, в смысле входящие в казачество, мусульмане вели себя достаточно свободно. Где-то на юге обосновались более упертые, соблюдающие предписания, но все ей виденные были не особо религиозны и запросто могли выпить или свининой угоститься. Может и преувеличение, но забой скота точно не по правилам и ничего, употребляли, не замечая харам . Такого даже их немецкая группа не могла позволить себе открыто. Тем более угостить гостей.

А женщины разве волосы закрывали, да и то не каждая. Она привыкла к другому поведению в прежнем районе и пару раз попадала впросак. Местные бабы вели себя на манер русских и никто ничего удивительного в том не обнаруживал. Более того, имеющим звание подчинялись, не пытаясь указать на место.

– Отец любил подчеркнуть происхождение для понимающих, – ответила Сеида на татарском диалекте с сильным незнакомым акцентом, однако вполне понятно. У нее и на русском иногда нечто странное в речи проскальзывало, – но кого это сейчас трогает? – Да и не уверена в реальности родословной. Семейная легенда могла быть и выдумана лет сто назад.

– Вряд ли в маленьком поселке, – на казахском поддержала предложенный стиль Женя, похоже очередная проверка, – можно так просто записаться в аристократы.

Хотя языки и разные, но практике говорящие на тюркском достаточно хорошо друг друга понимали. До сих пор скорее диалекты на манер русского с белорусским или украинским. И даже ближе. После Катастрофы вообще началось смешание, однако в дальних районах через какое-то время есть шанс на изменение и окончательное отделение от общего корня. Частично впитает в себя новое наречие чужие слова, а что-то получит развитие. Но не так быстро.

– Это было давно и моих детей уже не волнуют такие тонкости, как и меня. Хватает и иного почтения, – она показала на обстановку вокруг себя. На этот раз сказано снова на русском.

– Тяжело научиться? – спросила Женя, с опаской рассматривая машины.

– Начинать было трудно. В инструкциях разбираться сложно, когда пишут либо невразумительно до безобразия, либо подразумевается, что ты уже знакома с понятиями прежде. Частенько методом тыка приходилось соображать, тем более в дороге, когда и обратиться за помощью не к кому. К счастью, обычно, ничего особо заумного. На срочников, – этого Женя не поняла, – без великих знаний было рассчитано. Теперь иное дело. Есть кому играть роль наставника и показывать. Тут уж будет стыдно не выказывать прилежания и не добиться успеха. И это касается не только моих указаний. Тебе серьезно повезло. Попасть в ученицы к Стасу хороший шанс на будущее. Раньше он девчонок не брал...

Женя невольно подумала о роли Казачки в ее судьбе. К лучшему или худшему изменения, но она уже не представляла себе жизнь без любопытной и ласковой собаченции. Притом, что водить ее всю жизнь на поводке не просто глупо, но и опасно. Служебные собаки должны многое уметь. Базовые команды она освоила за пяток занятий, однако впереди огромная работа и ответственность. Стасов пес выслеживал людей и животных, запросто находил оружие и взрывчатку, мог сам прокормиться в степи, питаясь всякой мелочью и взять человека. Шарыч не агрессивен, но его воспитывали именно искать опасность и нападать. По личному опыту знакомства, начиная со степи, Женя полагала, что Стас не отдает конкретных команд на поиск, тот был достаточно умен для проявления инициативы. Зато и говорил с псом постоянно, причем на самые разные темы. И ее заставлял. Якобы без общения нельзя. Неизвестно сколько в этом реальной пользы.

– А пацанов неплохо натаскивал. Один нынче в Баскунчаке сидит восточной границей занимается, – невольно кивнула, понимая о ком речь, – второй в штабе в разведотделе заместителем. Еще один главный кинолог.

– Я Шехтеля видела, – сказала неизвестно зачем. – Говорят он в Волгограде пулю словил.

Вообще, за несколько дней она видела достаточно настоящих инвалидов. Калек из времен до Перезагрузки, как здесь говорят, осталось очень мало. Скорее всего, просто среди молодых гораздо реже встречались изначально. Выжить всерьез пострадавшему и так не просто, за отсутствием приличной медицины, но были в Азии общины где заботу о таких брать не хотели. Где прямо избавлялись, где спихивали на родственников. То есть мало у кого они имелись, но в любой группе всегда делятся на более мелкие. Вместе работают и питаются. И тогда все зависело от прежних отношений. Если в первые годы прокормить из оставшихся запасов не великая проблема, то чем дальше, тем сложнее иметь дополнительный рот без серьезной отдачи. Безногого на поле не загонишь, а безрукий не ко всякому труду годен. Вот и начиналось не слишком приятная жизнь. Он, может быть, пострадал ради остальных, но кто это помнит через годик-другой, когда от детей кусок отрывать приходится? Здесь неоднократно попадались на специальных колясках, хромающих на протезах (имелась собственная мастерская), без руки, да еще тот с бельмом. Оказывается ему попали в глаз кусочки от стены при обстреле. Их не бросали, как отработанный бесполезный материал. Практически все они чем-то занимались, хотя бы в смысле бумаг. Это было приятно.

– А ты воевала?

– Мы все поучаствовали, – Сеида криво усмехнулась. – Не стали сразу давить, просто сил не имели, а потом они полезли всерьез. Героини из меня не вышло. В первом же бою подстрелили.

Пятиэтажное здание прямо на пути ярко горело, неизвестно кем подпаленное. Может и свои постарались. Из-за пламени пожара все окрестности были освещены, будто дело происходило днем. Идти туда было глупо. Придется менять маршрут. Стас беззвучно выругался, совместно с командирами взводов проверил по карте и показал направление движения. Рота тронулась, по-прежнему двумя отдельными шеренгами вдоль домов на противоположных сторонах. Шли они, отслеживая окна, готовые в любой момент к обстрелу. В городе это самое неприятное. В любом здании и даже на соседнем этаже могут оказаться враги. Самое умное последовательно очищать дома и уничтожать их, расчищая дорогу. Трудность в количестве народа. Без реальных последствий и с минимальным количеством пацанов, используя только старшие возраста и в основном парней можно было рассчитывать приблизительно на две тысячи человек.

По численности здешних противников было даже меньше. Тут имелась тонкость. Верхушка с оружием составляла малую часть от выживших. Хотя изначально в Волгограде и области жило свыше 2,5 миллионов здешние порядки слишком многим не нравились. Часть ушла, другие организовались и оказывали сопротивление 'синим'. Их называли так по цвету формы. Почему-то изначально использовали городской камуфляж в отличие от них. Потом это вошло в норму. Главное здесь устроили даже не феодализм, как частенько случалось в городах: на верху небольшая группа начальников и вооруженных, внизу все остальные, а натуральные лагерные зоны. Колючка, использование на работах. Только в отличие от реальной, выбившихся из сил или больных стреляли на месте. Скорее немецкие концлагеря, чем советские зоны. Все было очень жестко и одновременно всегда находились желающие занять освободившееся место и самому стать господином.

Это было достаточно просто, особенно в первое время. Сотня вооруженных парней, севших в казармах мотострелковой бригады и не готовые к серьезной драке мелкие группы. Довольно долго они безраздельно правили на той стороне Волги. К сожалению население не такое и большое оказалось. Кроме нескольких упертых групп, наладивших союз и давших отпор, через некоторое время уже новых рабов брать оказалось неоткуда. Старые погибали и надо было искать новых. Для начала они снова сунулись на другой берег Волги. Еще в первый год все мосты по приказу Трофима сознательно подорвали, отрезая себя от сомнительных соседей. А заодно что не сумели угнать из плавающего, сожгли. Не так уж и сложно при вертолетной поддержке. Может и неправильно сделали, однако держать постоянные посты было слишком накладно. Руки требовались на восстановление хозяйства, а не торчать впустую в караулах.

Намек 'синие' поняли и несколько лет было тихо, если не читать беглецов, охотно принимаемых казаками. Теперь они обнаглели и снова решили проверить на прочность. Почти два десятка убитых и не меньше сотни пленных угнали, высадившись в нескольких точках. То есть реально ущерб не такой уж большой, почти везде налетчики получили отпор, все ж наблюдение и связь были налажены неплохо. Они понесли серьезные потери, но соблюдать нейтралитет стало невозможно. Требовалось примерно наказать наглецов.

Собрали практически всех боеспособных и переправились в Волгоград. И оказалось 'синие' были готовы к такому повороту и давно готовились. Масса заранее оборудованных огневых точек, даже зенитные пулеметы. Один из вертолетов подбили, правда тот сел в расположении своих. У них были даже 155мм гаубицы с немалым количеством снарядов, благо даже корректировщики без наличия опыта не особо помогали и лупили на два пальца левее вон того здания. За три дня было всего парочка случайных раненых, но счастье не может быть вечным. Рано или поздно наобум пальнут и будет куча погибших.

Во всяком случае вместо примерной порки начались затяжные городские бои чуть не за каждый дом и даже бомбежки не очень помогали. Опыт боевых действий крупными подразделениями у казаков отсутствовал. Далеко не всегда удавалось наладить взаимодействие в городских кварталах. Серьезных фугасок ни имеющиеся легкие самолеты, ни вертолеты нести не могли и превратить дома в мусор невозможно, хотя помощь оказывали серьезную. Только изначально захват плацдарма был скорее отвлекающим маневром. На самом деле удар должен наноситься с тыла. Там высадили Стаса почти с сотней человек. Цель у них была очень конкретная, тем более имелись и проводники. Перебежчиков и сдернувших из лагерей было достаточно много и общую картину расположения начальства штаб представлял неплохо.

Примчался Задор, нечто 'доложив', присевшему на корточки командиру. Это уже не первый случай. Отдельные группы 'синих' уже попадались. Предупрежденные заранее или обходили, или уничтожали. В общей стрельбе по городу даже если кто и обратит внимание, к моменту проверки они собирались уйти достаточно далеко. Но на всякий случай особо не борзели. Только патруль из двух человек, да случайно попавшегося водилу на грузовике и прикончили.

Обычно Трофим с Задором не расставался и пес прекрасно заменял охранника, как-то на деле доказав что не зря мясо кушает в немалом количестве. Служебные щенки обучались по так называемой методике Позднякова-Шеинова и хотя она реально давала неплохой результат, а Шеинов был 'племяшом' Стаса после Валеры и постигал науку на практике с потомком Шарыча, все ж по ее глубокому убеждению далеко не все собаки достигали их уровня. Было ощущение от долгого знакомства, что первая тройка с хозяевами понимают друг друга гораздо глубже прочих. Со стороны не заметно, но вели себя временами очень по-человечески. И щенки у них выходили сообразительные, пусть и помесь. В караульной роте давно просекли и целая очередь стояла желающих обзавестись полуалабаями.

Сейчас оба пса шли впереди в качестве разведки, сменяясь с сообщениями, когда нечто их настораживало. Уже дважды таким образом своевременно засекали посты. Стас отдал распоряжение по ротной связи. Передовая группа должна была заняться препятствием. Через несколько минут защелкало в ухе. Сеида присутствовала в качестве связиста, вынуждено таская за спиной тяжелый рюкзак, но это требовалось лишь для контакта со штабом. Сам отряд общался на другой волне, в основном простыми сигналами без слов. По идее их не так просто прослушать, однако теоретически и на той стороне прибамбасы одной прежней армии и могут ловить разговоры. Любые переговоры старались упростить максимально и сделать непонятными для противника.

Большинство десантировавшихся уже успело побывать в самых разных переделках, включая столкновения на этом берегу. Авангард всякого разного понюхал, но лезть в чужой город с подобной задачей еще не приходилось. Атаман решил смелым военным маневром зайти с тыла и напасть на здешнее руководство с тыла. Наверное не самый плохой из возможных планов. Можно надеяться на развал обороны, если убрать верхушку. Почему-то те расположились в здании консерватории. Не в хорошо оборудованном бункере или особняке с гостиницей.

Опять пост, теперь с бетонными блоками и обложенный мешками с песком, контролирующий улицу. Прежде здесь было трое при крупнокалиберном пулемете. Теперь лежали охранники мертвые и знакомые парни устанавливали в пару к имевшемуся второй 'Утес', направленный в тыл. Почти наверняка в зданиях на противоположной стороне находятся люди и они могут ударить в тыл. Настоящее сражение давать в окружении никто не собирался. Вся ставка была на неожиданность и быструю ликвидацию. Ее не ставили в известность о причинах сбора вражеских командиров, но где-то рядом не мог не находиться информатор. Не зря они почти сутки ждали сигнала.

– Начали, – сказал в микрофон Стас, убедившись в готовности уже особо не скрываясь.

Каждый второй в роте уже держал в руках 'Шмель' и практически в каждое окно четырехэтажного здания полетел снаряд. Внутри жутко грохнуло. Даже один по действию не хуже гаубичного фугаса, а здесь сработало несколько десятков одновременно. Здание вроде даже подпрыгнуло, а затем отовсюду полезло гудящее пламя под жуткие крики заживо сгорающих. В лица дохнуло горячим ветром и ощутимо толкнуло взрывной волной с другого конца проспекта. Вряд ли имело смысл проверять все ли погибли, да и лезть внутрь неуместно и глупо. Выжить в этом аду никто не способен. Даже добавлять не требовалось.

В соседних домах замелькали огни, люди выглядывали на шум. Здесь, по определению, не могли находиться случайные гражданские и оба 'Утеса' угостили любопытных свинцом. В треске пожара почти не слышно было их звуков, зато замечательно видно результат, когда строчка пуль прошла по окнам. Летели стекла, куски камней и на выбитой раме повисло тело. Где-то невдалеке завыли двигатели машин. У здешних было несколько БТРов, но их у плацдарма сожгли почти сразу. В городе, с близкого расстояния, не так уж и сложно уничтожать технику. Но они ничуть не хуже научились ставить на легкие грузовички пулеметы. Да и просто подгонят пару сотен человек и зажмут в неудобном месте. На самом деле уже бежать по простреливаемому проспекту смерти подобно. Лучше подождать результата диверсии и поддержки от Трофима.

– Отходим, – приказал Стас, – быстро!

Они бегом рванули к театру, повзводно, прикрывая друг друга, как было обговорено заранее. Там нынче находились не артисты, а жилье части приближенных к начальству 'синих'. Вряд ли их могло быть много. Большинство либо на фронте, либо в штабе. Но зачистить имеет смысл. А заодно и получить базу, там наверняка есть вода, продовольствие и боеприпасы на пару дней. Уйти чисто вряд ли позволят. Главное, задача выполнена и сотню вооруженных бойцов за прикрытием не так просто достать. Конечно, если не притащат нечто вроде гаубицы или танка. Но на это у них еще оставалось чем ответить.

Она почти добежала, когда их накрыли сзади и сбоку. Уже задним числом стало понятно, что пуля, скорее всего срикошетила и только потом долбанула в эту идиотскую каску. Удар был такой силы, что ее швырнуло на землю. Если б не кастрюля на голове, наверняка бы пробило череп. А затяни ремешок как положено, сломало бы шейный позвонок. Слава Аллаху в очередной раз нарушила приказ Стаса, почти силой заставившего каждого надеть и броник тоже. Лишнюю тяжесть на себе тащить мало кто хотел. И так, нагружены не хуже ослов. Пулеметы, гранатометы, боеприпасы, вода. Но и так было мало приятного. Голова ватная и кровь течет.

Рядом лежал Харитонов, с развороченным животом и страшно кричал. Пацану еще и шестнадцати не исполнилось, но он был крепкий и высокий. Видать кто-то стрелял не наобум. У нее за спиной антенна, а его приняли за командира. Страшно не было, какое-то удивление: неужели в меня. Кто-то ухватил ее за плечо и отвратительно матерясь поволок к дому. Потом человек вскрикнул, отпуская, снайпер попал и в него, а ей прилетело в бок. Затем наступило беспамятство и последовавший бой с двумя атаками 'синих' и резней на этажах, когда сбрасывали 'Шмеля' с привязанной к нему детонатором на лестничную площадку, а потом ходили в рукопашную, прошел мимо нее.

Она так и не увидела настоящего остервенения, когда дрались с предельной жестокостью уже не испытывая жалости не только к врагу, но и к себе. Резня лицом к лицу штык-ножами или неким подобием мачете, с дубинками настоящее зверство. А иначе и быть не могло. Когда обнаружили натуральный концлагерь и увидели, что с людьми делали 'синие' им пощады не давали и те об этом зная, сопротивлялись до конца. Их убивали как собак и выжигали по всему городу, когда остатки стали прятаться по пустым подвалам и чердакам. Но это происходило без нее. Осталась только в голове навечно застрявшая табличка 'улица Мира' на перекрестке.