355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Мариэтта Шагинян » Месс-менд (сб.) ил. Е.Ведерникова » Текст книги (страница 30)
Месс-менд (сб.) ил. Е.Ведерникова
  • Текст добавлен: 20 сентября 2016, 15:59

Текст книги "Месс-менд (сб.) ил. Е.Ведерникова"


Автор книги: Мариэтта Шагинян



сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 37 страниц)

Глава тридцать третья.Яичница по-китайски

Рано утром, к удивлению лакея Поля, виконт Монморанси заговорил. Оглянувшись во все стороны, он достал маленький ящик, позвал Поля и сказал безо всякой экономии речи и жестов:

– Поль! Соберитесь с мыслями. Я намерен погрузить вас в тайны механической биологии, изготовленные по моему заказу старшим лаборантом великого ученого Павлова.

Поль почтительно наклонил голову.

– Знайте, что человек старится от бессознательных усилий. Человек тратит колоссальную энергию на пищеварение, сердцебиение, дыхание, движение, обмен веществ, не говоря уже о расходах по мелочам – на чихание, сморкание, плевание, зевоту и прочее. Я это предусмотрел. Отныне, Поль, я не потрачу на все это ни единого атома своей энергии.

Поль судорожно вытянулся, предвкушая новую нагрузку для своей собственной энергии.

Виконт щелкнул ящиком, вынул какие-то трубочки, щипчики, пульверизаторы, резиновые шары, проволоки и разложил их перед лакеем.

– Вот, – произнес он торжественно, – вот все инструменты механической биологии. Вы составите расписание, что надлежит делать моему организму. Вы вывесите его на стене. Затем вы произведете каждую функцию при помощи одного из этих инструментов. Например: который час?

Поль сообщил, что пробило девять.

– Отлично. Что надо сделать организму в утренний час, вставая с постели?

Поль решился предположить, что организму надо зевнуть.

– Хорошо. Вот трубка с резиновым шаром. На ней пометка «зевота». Возьмите ее за наконечник. Нажмите. Поднесите к моему носу. Наполните воздухом правую ноздрю, выкачивая насосом из левой. Так. Я начинаю сокращаться. Мой пищевод... У-у-а-а.

Но сладкая механическая зевота виконта Монморанси была безжалостно нарушена. Дверь хлопнула. В комнату быстро вошел генерал Дюрк, мановением руки отослал Поля, сдвинул со стола инструменты, сел и проговорил:

– Любезный Монморанси, собирайтесь!

Виконт поднял брови.

– Небольшое путешествие. По назначению известного лица вы и Вестингауз должны сегодня после обеда выехать...

– О!

– ...вместе с закавказским комитетом в Зангезур.

Виконт Монморанси вскочил с места для того, чтобы снова свалиться в полном изнеможении.

– Н-ни з-за ч-что! – процедил он дрожа.

– Тем не менее вы поедете, – ласково повторил Дюрк, – ваши бумаги уже приготовлены. Доктор Гнейс выехал заблаговременно. Вы и Вестингауз должны тщательно следить, чтоб концессионер отдавал всю выработку нового элемента в наши руки. Кроме того, вы поднимете Закавказье по первому же полученному от нас знаку. Привейте холеру. Впрысните сальварсан. Возьмите хины. Держите в каждом кармане по револьверу.

С этими словами Дюрк дружески пожал ему руку и вышел.

Банкир Вестингауз давал между тем генеральное сражение своей жене. Он стоял посреди номера одиннадцатого, задожив руки за спину, и пристально смотрел на Грэс, валявшуюся с котом на кушетке.

– Вы поедете, душечка, – скрипел он тихим голосом, – я поеду с вами, и Луи поедет с вами. У-кла-ды-вайтесь!

– Отстаньте!

– У-кла-ды-вайтесь. Мы едем в приятном обществе. Марсель, Константинополь, Батум. Оттуда на Юнкерсе в Баку, и Тифлис, Эривань, Зангезур. Тысяча женщин повесилась бы на шею ради такого путешествия.

– Отстаньте! – Грэс забила ногами по кушетке точьв-точь как в счастливую пору своего девичества. Вестингауз поднял брови.

– И кроме того, душечка, вам предстоит поработать. Успех зависит теперь от нас. Наши руки... – Банкир с удовольствием посмотрел на свои крючковатые пальцы, – ...наши руки держат ключ ко всему делу. Поняли?

Грэс бросила кота на ковер.

– Ну, если так, – ладно. Едем, – произнесла она угрюмым голосом, – едем, но чтоб вы дали мне самую главную роль.

Положительно малютка становилась политической женщиной. Вестингауз поднял руку, чтоб потрепать ее по щеке, но встретив мрачный взгляд, предпочел погладить свою собственную лысину.

Через полчаса все было уложено у виконта и у банкира. Лакей Поль спустился к баронессе Рюклинг с покорнейшей просьбой поторопить кухарку. Баронесса взглянула на часы, всплеснула руками и тотчас же отставила в сторону все котлы и сковороды.

– До поезда всего только полчаса! – воскликнула она деловым голосом. – Мы не поспеем, никак не поспеем, если даже будем жечь газ без всякого внимания к руководству по газоотоплению и газоосвещению. Единственное, что в силах человеческих, это яичница. Я сделаю ее по-китайски, будьте покойны.

С этими словами она побежала в кладовую, где Августа отбирала по запаху самые подходящие яйца.

Ровно через полчаса наши путешественники собрались в столовую. Виконт Монморанси и Грэс были в высшей степени бледны. Вестингауз довольно потирал руки.

– Но что это значит, – воскликнул он при виде трех скромных приборов в конце стола, – разве мы будем обедать одни?

– Мы будем кушать яичницу по-китайски, – сладко запела баронесса, внося в комнату дымящееся блюдо. – Садитесь, садитесь. Поспеть с обедом не было никакой возможности. Я приложила все силы... Августа, дай тарелку фрау Вестингауз!

– Китайцы, – продолжала она, раскладывая по тарелкам что-то в высшей степени пахучее с непостижимой, прямо-таки беспримерной щедростью, – китайцы, как известно, не любят всякие там яйца из-под кур, которые к лицу подавать разве что мужику или мелкому торговцу. Они вкушают яйца выдержанные, с печатью. Вроде наших благородных сыров и благородных вин... Кушайте, кушайте, я их выдерживала специально для вас. Это яичница по-китайски, редкое блюдо!

– Бля! – сделал виконт Монморанси, роняя глоток обратно в тарелку. – Поль, вытрите мне усы!

Баронесса Рюклинг сильно удивилась, что никто не оценил ее редкого блюда, и радушно простилась с дорогими постояльцами, быстро выбежавшими из столовой.

Автомобиль подан. Шофер и лакей Поль принялись носить саквояжи.

Грэс бросила последний взгляд на голубую спальню и сунула в муфту кота. И в эту торжественную минуту Монморанси без помощи механика затратил еще фунта полтора внутренней энергии на самый честный обморок, опрокинувший его головой вниз, ногами кверху, между креслом и камином его номера.

Потребовалось значительное усилие со стороны лакея Поля, чтоб привести его в чувство. Лакей Поль влил ему в горло несколько капель рому, валерианки, хинину, даже горькой воды и только, когда все это вытекло обратно и он по ошибке воткнул виконту в рот ложку с китайской яичницей (переданной баронессой в «людскую»), только тогда по телу Монморанси прошла судорога, ресницы его затрепетали, и он ожил. Но вместо того, чтоб встать, он втянул голову, насколько это возможно, в плечи и прошептал:

– Поль! Они уехали?

– Ждут вашу милость, – ответил лакей.

Виконт глубоко вздохнул.

– Вы уложили мой ящик?

– Так точно.

– Не можете ли вы... гм... Не можете ли вы, Поль, запоминать за меня все, что происходит, и записывать это в последователыюм порядке? Человека старит изобилие впечатлении. Память есть смерть, как говорит Врун-си-пьян... Вы понимаете?

Лакей Поль решительно ничего не понимал, кроме необходимости как можно живее стащить виконта в автомобиль.

– Обопритесь на меня, ваше сиятельство, – предложил он, хватая своего барина в охапку, – шагните ножками Не извольте волноваться, если нужно что запомнить, я проставлю себе в книжку под календарным числом – день в день!

– Вот именно! – облегченно ответил виконт. – Вы будете моей мнемой, Поль, запомните, мнемой. Люди стареют от балласта памяти... Складывайте все это в свою память и, если хотите, пользуйтесь моими сигарами. Уф! Не напоминайте мне никогда о том, куда я еду и что я еду вообще!


Глава тридцать четвертая.Мнема их сиятельства

Согласно распоряжению, начинаю запись мнемы господина виконта. Полагаю, их сиятельство взваливают ее на меня по причине боязни судебного следствия. Но и я не дурак.

Сегодня с четырех часов дня началось мое сильное впечатление. Доехали мы до города Марселя. Пройдясь по берегу перед отплытием, заметил трех осанистых людей, которых встречал в пансионе «Рюклинг» раз или два. Один – ястребиного взгляда, в кафтане с серебряными позументами, другой – пониже, с обритой головой, в широких штанах, и третий совсем невысокий, но при значительном объеме тела, в хорошем английском костюме первого разряда и в цилиндре. Они ходили и говорили на неизвестном языке.

В час отплытия они поднялись на пароход и оказались нашими соседями. Их имена в пароходной книге:

Князь Нико Куркуреки.

Полковник Мусаха-задэ.

Мосье Надувальян.

Путь следования, как и наш, на Батум.

Не успели мы отойти от Марселя и поехать по воде, как капитан парохода вышел на мостик в мундире военного вида, при звездах, с обшлагами, через всю грудь опоясанный лентой.

Команда, сколько ее ни было, тоже высыпала на палубу в мундирах военного вида, при звездах, с обшлагами. Из кочегарки полезли черные рожи, и те в мундирах, при звездах и с обшлагами. Войдя в открытое море, они выбросили на корме неизвестный мне флаг и начали горланить дикие песни. В эту самую минуту я увидел среди них жену банкира в меховой накидке, с котом в руках, с распущенными из-под шляпки кудрями. Она заливалась, совсем как парижская девчонка, показывая все свои зубы. Разговор между ними шел на французском языке.

– Я в восторге! – хохотала банкирша, точно ее щекотали под мышкой. – Чудно придумано! Но неужели и поваренок, и кочегар, и матросы?..

– Все, мадам, – офицеры его императорского величества. У нас нет ни одного человека ниже чина поручика.

– А если вас поймают?

– В дружеских морях нас никто не поймает! – воскликнул капитан. – Взгляните, мадам, в эту трубку. Вы видите – на горизонте французский сторожевой крейсер. Он видит нас, как мы видим его... А теперь встаньте.

Банкирша встала.

– Осмотрите наше судно. Купеческий пароход «Лебедь», не правда ли? Все точь-в-точь как на купеческих пароходах. Теперь внимание!

Он вынул из обшлага какой-то предмет и свистнул на манер кобчика. В ту же минуту перед ними раскрылись круглые люки. Из них полезли наверх пушки. В борту с треском подскочили вентиляторы и обнаружились круглые дыры. Пушки легли носами в дыры, а снаружи раздался грохот – точь-в-точь, как на городской улице, когда купцы закрывают магазины железными щитами, и весь пароход оделся в броню.

– Не угодно ли встать на мостик?

И банкирша, как была с котом, полезла на мостик. Я задрал голову. Раздался громовой салют из пушки холостым зарядом и вслед за ним – ответный салют с французского крейсера. Банкирша захохотала. У меня же началось под мышками сильное биение нерва, так как я подразумел во всем этом уголовные деяния по кодексу законов и сильно захотел возвратить обратно мнему господина виконта, каковая, будучи найдена при мне, может послужить уликой. Однако я ничего не успел сделать, услыша звонок к обеду. Все спустились вниз, и я повез господина виконта к его месту, достал из ящичка электрическую жевалку, каучуковую проглотку и слюнетягу из морской губки, разложил все это возле его прибора и принялся орудовать. Как и следовало ожидать, капитан и команда выразили большой интерес, и все наперерыв хотели испробовать наши инструменты, против чего я был в сердечном неудовольствии. Особенно досталось слюнетяге, которую они прикладывали без всякого соответствия к различным местам, не считая, что возле сидит дама. Господин виконт объяснял короткими словами, сколько сил у человека уходит на рефлекс и какую экономию жизни они могут приобрести. Насчет слюнетяги господин виконт выразились, что ей ко всему прочему принадлежит оживление желудочного сока и впрыск всего организма.

Настала ночь. Шли мы, как обыкновенно, по морю. Небо было довольно ясное, если не считать звезд, загораживавших его большим скопом, благодаря чему я не мог разглядеть никаких меридианов. Не успел уложить господина виконта, как услышал многократный визг, шум и бой бутылок со стороны главной кают-компании. Прибежав туда, наткнулся на большую потасовку двух офицеров, трех матросов и кочегара, а в середине князя Нико Куркуреки с кинжалом в руках. Князь отпрыгивал от команды во все стороны и вертел кинжалом туда и сюда. Команда била его куда попало, большей частью по ногам.

– Удивляюсь, – хрипел капитан, – как может лига доверять этой сволочи? Мой высокий ранг не мешает быть только капитаном. Свобода народностей гарантирована моим высоким словом. А этот дурак...

– Ррр! – зарычал князь Нико Куркуреки, вращая кинжалом и делая такую мимику, что у меня опять началось биение нерва.

– Успокойтесь, успокойтесь, господа! – ласково увещевал банкир, подхватывая капитана за обшлаг, а князя за рукоятку кинжала. – Дайте друг другу руки. Развеселитесь, примиритесь, придите в себя. У вас общий враг. Вы никогда не сразите его без помощи капитана, князь. И вы никогда не осилите его без помощи князя, капитан. Что будет после – будет после.

Умная речь подействовала на обоих. Князь сунул кинжал за пояс, капитан пожал плечами. Матросы с сердитыми лицами разошлись во все стороны.

– Ты что тут делаешь, истукан? – закричал вдруг банкир, поворотясь ко мне – Вон!

Ну, признаюсь, такого обращения со мной я не допускаю. Поворотясь и выйдя вон, я, как гражданин прекрасной республики Франции, сел на место и обдумал свое впечатление. От того дня, как я сам себя помню, я неколебимо решил разбогатеть. Ныне пришло к тому время. Ясно, что они совершают уголовное деяние по кодексу законов. Мне надо только представить счет. Заплатят! Не дураки, чтоб не заплатить! Только бы потрудить голову и выяснить:

Кому?

Сколько?

В какой удобный момент?

Под какой угрозой устрашения?

Здесь я ставлю точку препинания и перехожу к делу.


Глава тридцать пятая.Батумская секретная база

Рейс парохода «Лебедь» приближался к концу. Капитан и матросы заняты на палубе, Вестингауз прочитывал последние радиотелеграммы, Монморанси спал, а Грэс сидела рядом с капитаном.

– Вы смело могли бы сделать меня своим помощником! – уверяла она, болтая ножками и делая вид, что курит матросскую трубку. – Вот Батум. Какая прелесть!

Восклицание относилось к открывшейся панораме Батума. Между лазурью неба и моря лежала зеленая полоса пальм и скал. Перед ними чернел маяк. Со сторожевого поста раздался сигнал.

Пароход «Лебедь» выкинул торговый флаг и медленно подходил к середине бухты. Две черных лодочки отделились от берега и пошли ему наперерез.

Капитан встал с места. На лице его было волнение. Он кинул далеко не спокойный взгляд на Куркуреки, Надувальяна и Мусаха-задэ, стоявших у самой кормы, и лихорадочно шепнул Грэс:

– Береговая стража, милиция, таможенники.. Сейчас будет осмотр. Бегите к вашему супругу, пусть он приготовит дипломатические документы!

Грэс круто повернулась, приложив два пальца к кудрям. Исчезая в дверях, она все-таки заметила двух грузин в милицейских мундирах, прыгнувших на палубу. Это были таможенники. Капитан пошел им навстречу с веселой улыбкой.

– Торговое судно «Лебедь» франко-грузинской компании? Нуга и пастила? Груз – столько-то тонн? – отрывисто произнес на скверном французском языке первый чиновник, смерив капитана взглядом.

– Точка в точку, – ответил капитан, сплевывая на палубу – нуга, пастила и прованское масло. Гружено в Марселе, франко-Батум. Извольте получить документы.

– Покажите груз!

Но капитан, открывший рот для ответа, не успел произнести ни звука. Резкий, отрывистый свист, похожий на крик кобчика, прорезал воздух. Таможенники вздрогнули и схватились за револьверы, капитан, бледный, как смерть, сунул руку в обшлаг – черт возьми! Свистка там не было. Между тем перед ними с быстротой молнии раскрылись круглые люки. Из них полезли наверх пушки. В борту с треском подпрыгнули вентиляторы. С шумом и грохотом поползли стальные щиты. Команда, ничего не подозревая, торопливо разоблачала торговый пароход «Лебедь», покуда капитан, едва не теряя сознание, упал на руки береговой стражи. Не прошло и получаса, как вся команда, арестованная и связанная по рукам и ногам, была заперта в кают-компании, а пассажиры согнаны на палубу.

Банкир Вестингауз, бледный от бешенства, мутными глазами следил за просмотром документов.

– Ищите, кто предатель, – шепнул он своей жене, безучастно стоявшей с котом в руках. – Я найду его... я его за-за-зза...

Он скрипнул зубами. Грэс молчаливо наклонила голову.

– Ваши бумаги в порядке, – сухо произнес грузин, – концессионеры Катарских рудников – Надувальян, Вестингауз, Монморанси и технический персонал. Слуга Поль Лаше. Товарищи, выдайте вещи концессионерам. Вы свободны.

Стража молча нагрузила лодки бочонками и ящиками. Путешественники спустились вниз. Монморанси молчал, Вестингауз трепетал от ярости. Гребцы мерно взмахнули веслами, и лодки подлетели к каменной пристани Батума, оставив несчастного «Лебедя» с опущенным флагом и арестованной командой.

Не успели они сойти на землю и усесться в автомобиль, как бешенство Вестингауза разразилось неистовой бранью...

– Провал, – зашипел он, – провал из-за мерзкого предательства! Кто это свистнул, хотел бы я знать?! Великолепно снаряженное судно с прекрасным командным составом для целой армии! Пушки! Претендент! Готовый родовой претендент на Советской земле! Стоило ему показаться, как у нас сама собой создалась бы армия... И все это провалилось, провалилось, провалилось.

– Тише, шофер может понять по-английски, – шепнула Грэс, наклонясь к его уху. И в ту же минуту маленькая ножка ее дрогнула и поджалась, – какой-то твердый сапог наступил на нее, как на птичку, с самым многозначительным пожатием. Перед ней, на боковом сиденье, был виконт, поддерживаемый лакеем Полем. Виконт не глядел ни направо, ни налево. Лакей Поль глядел на виконта.

– Ну, – продолжал банкир, круто повернувшись к Нико Куркуреки, – вы говорили, что вас знает в Батуме каждая собака. Вы говорили, что вас встретят стрельбой и музыкой. Я что-то не слышу ни стрельбы, ни музыки.

– Молчите! – мрачно ответил князь, сверкая глазами. – Это еще не Грузия, это Аджария.

– Предположим, – сухо ответил Вестингауз, – но где же ваша секретная база?

Князь Нико судорожно заерзал на сиденье.

Автомобиль заворотил в узкую улицу. Они неслись сейчас мимо глухих домов, глиняных заборов и пыльных фикусов. Над домами встала желтая каменная лестница, автомобиль обогнул развалины старой крепости, и перед ними открылось огромное здание с железными замками на воротах.

– Наши секретные склады! – пробормотал Нико, указывая вперед. – Здесь двести тысяч ружей. Порох. Военное снаряжение.

Автомобиль полетел дальше, спускаясь по широкой дороге к морю.

– Наша секретная печатня, – разошелся князь, указав на маленький старый забор, скрывавший татарский домик. – Тсс! Молчите! Не глядите в ту сторону. А вон там, рядом, видите – белый красивый дом в саду и с колоннами – наша секретная база!

Автомобиль замедлил ход. Нико положительно сиял от гордости. Забыв всякую осторожность, он вскочил во весь рост и тыкал пальцем в белое здание, покуда Вестингауз не схватил его за кушак и не посадил обратно.

– Вы ведете себя, как дурак! – зашипел он ему на ухо. – И к тому же... черт вас побери, с какой стати на вашем доме этот проклятый знак?

Здание секретной базы, медленно отступавшее в сторону, было снабжено отчетливым рисунком серпа и молота.

Наступило небольшое молчание. Нико Куркуреки потер правую сторону носа левою рукою, в то время как крысиные глазки Вестингауза положительно въедались в него с назойливым любопытством.

– Я вас спрашиваю, для чего вы размалевали вашу секретную базу?

– Для безопасности, – угрюмо ответил князь.

Автомобиль сделал круг и остановился перед гостиницей.

Прогулка наших путешественников кончилась. Князь Куркуреки получил отпуск на два часа для приведения в порядок своих дел с секретной базой, все же остальные занялись переброской вещей и самих себя на уютную белую аэростанцию, откуда «юнкере» должен был доставить их по назначению.

Грэс только что швырнула саквояж и потянулась с усталым видом, вспоминая Мелину, как за спиной ее раздался шорох. Неприятный запах, преследовавший ее весь день, ударил ей в нос, и чья-то лапа легла на плечо.

Грэс вскрикнула. Перед ней стоял лакей Поль с глупейшим лицом в мире. Усики его шевелились, выпуклые черные глаза были маслены и черные волосы с пробором были маслены.

– Добрый вечер, мадам!

– Вы с ума сошли! – вспыхнула Грэс. – Что вам здесь надо?

– Будто уж и войти нельзя! – подмигнул Поль самым независимым образом.

– Вы пьяны?!

– Ничего не пьян, – взгляните-ка сюда!

Он вынул из кармана кружевной платочек и взмахнул им перед самым носом Грэс, вытаращившей на него глаза в немом ужасе. Платок был ее собственный, а к уголку его был привязан... свисток капитана.

– То-то, – медленно процедил Поль, захлебываясь от наслаждения. – Я знаю, банкирша, кое-кого, кто дорого даст за эту штучку!

Он еще раз взмахнул платком, задел Грэс по лицу, посмотрел на нее круглыми, рыбьими глазами и вышел.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю