Текст книги "Ритм, аккорд и Малыхин (ЛП)"
Автор книги: Мариана Запата
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)
Мариана Запата
Ритм, аккорд и Малыхин
Глава 1
Разговор, который изменил мою жизнь, начался со слов: «Габи, нам надо поговорить», и уже через четыре минуты пятьдесят секунд я стала: во-первых, одинокой, во-вторых, бездомной, а в-третьих, несчастной.
Хотя о третьем знала только я. И моя лучшая подруга. А еще мои родители, брат, сестра, племянница… в общем, все. Сначала Ле́йла – та самая лучшая подруга, рассказала моим родителям, что меня бросили, а потом поведала остальным членам семьи, что я неделю проревела в подушку и месяц, как зацикленная, смотрела фильм «Моя девочка».
Поэтому, когда мой брат-близнец Эли, который набирал мой номер не чаще двух раз в месяц и всегда пьяный, позвонил трезвый и произнес нараспев мое имя, а не прозвище, я поняла: что-то случилось. Услышав его следующий вопрос: «У тебя есть время поговорить?», я ожидала, что вот-вот наступит конец света или что Эли попросит отдать ему почку.
Мне не стоило даже слушать его, но Эли всегда был моей ахиллесовой пятой. Засранец прекрасно это знал и пользовался. Не могу сосчитать, сколько раз я делала для него то, что никогда не сделала бы ни для кого другого. Я прикрывала его от родителей, когда он напивался, целый месяц питалась лапшой быстрого приготовления, потому что потратила все деньги, чтобы вытащить его из полицейского участка. А однажды он специально заразил меня бронхитом, чтобы я делилась с ним антибиотиками, поскольку у Эли не было ни медицинской страховки, ни средств на доктора. В общем, я любила своего брата-близнеца, хоть он и был моим проклятьем.
– Нам пришлось отпустить Зака, – объяснял Эли своим глубоким, с придыханием голосом, который свел с ума немало впечатлительных девиц. – Поехали с нами в тур. От мамы я знаю, что у тебя нет планов на лето, и тебе нечем заняться.
Мне правда было нечем заняться, но я злилась, слыша это от других.
Я лежала на кровати в своей детской спальне и смотрела на звезды, которые наклеила на потолке лет десять назад. Они словно насмехались надо мной и напоминали, что я уже не ребенок и должна сама приводить свою жизнь в порядок.
– Спасибо большое, но я ищу работу.
– Ой, Габ, успеешь ты еще наработаться. Поехали с нами. Будет весело.
Я знала этот его жалостливый голос – с него-то и начинались проблемы. Эли был отличным манипулятором, и почти таким же, если не большим, говнюком, и я не забыла, сколько натерпелась от него и его друзей. Мы вместе ходили в подготовительную школу, и уже тогда, в возрасте пяти лет, их наказывали, оставляя после занятий. Одно это должно было предупредить меня, не приближаться к Эли, Горди и Мейсону. Проблемы следовали за ними по пятам, а разгребать их приходилось мне.
«Поехать с этими балбесами в тур? Спасибо, не надо!»
Я усмехнулась, любуясь бирюзовым лаком на ногтях.
– Весело? Тусоваться с тобой в автобусе? Ты издеваешься?
Раздраженное фырканье Эли растворилось в шуме заправочной станции, который слышался на заднем фоне. Брат говорил, что он заехал туда залить бензин.
– Мы поедем в Австралию и Европу, – заманчиво протяжно произнес он, а когда я не ответила, спросил: – Никакой реакции?
Названия двух континентов было недостаточно, чтобы стереть неприятные впечатления от моего последнего тура с парнями, поэтому я молчала, заставляя брата продолжать.
– Кенгуру, коалы, Биг-Бен, Эйфелева башня, – перечислял он, но я все еще не кричала: «Да!» и он перешел к подкупу: – Ладно, жадюга, мы заплатим тебе десять процентов от продаж, плюс чаевые.
«Десять процентов?»
В последний раз, когда я помогала на концертах, мы продали футболок с логотипом группы и компакт-дисков на полторы тысячи долларов. Десять процентов – это сто пятьдесят баксов за шесть часов работы? А сколько это будет за шесть дней в неделю? И сейчас, наверное, они зарабатывали больше…
Эли умел соблазнять. К тому же знал, что я очень хотела побывать в Европе, но мне это не по карману. На банковском счету остались крохи после того, как я, получив диплом, ушла с работы и вернулась в Даллас. Оглядывая свою детскую комнату с фиолетовыми стенами и развешанными по ним постерами групп, я горько вздохнула. Если останусь, есть риск, что буду искать работу Бог знает сколько времени. Придется остаться с родителями, пока не найду жилье, и сталкиваться с испанской инквизицией каждый раз, когда выхожу из дома. Но если поеду с Эли, то предстоит трудится в поте лица, спать на неудобной кровати и мириться с тремя имбицилами, которые, не задумываясь, отдадут меня зобми, чтобы спастись.
– Да ладно тебе, Габ, ты единственный человек, которому я доверяю, и я скучаю по тебе, – сказал Эли, и в этот раз он, похоже, не кривил душой.
– Не знаю…
– Это всего на три месяца. Второго такого шанса у тебя не будет.
«А ведь он прав, – вдруг подумала я. – Сейчас я не связана обязательствами, но рано или поздно, найду работу, жилье, начну платить по счетам и рутина жизни свяжет меня по ногам и рукам».
Единственная фотография, оставшаяся после моего бывшего, казалось, подмигнула мне из угла комнаты, обзывая, размазней.
«Что ты делаешь со свой жизнью, Габи? – спросил Брэндон – мой бывший, спустя полминуты после начала того судьбоносного разговора, и закончил: – Это самое трудное решение в моей жизни, но я так больше не могу».
Гнида! Самое трудное решение, которое он принимал – как много мусса или геля нужно нанести на волосы! И почему я до сих пор не выкинула эту фотографию?! Конечно, на ней были не только мы с Брэндоном, но это не повод ее хранить. Мы с ним теперь даже не друзья. Некоторым, как я слышала, удается сохранить приятельские отношения после разрыва, но это точно не мой случай.
От невеселых мыслей меня отвлекли постеры, которые я собирала с разных туров группы Эли Ghost Orchid. Помимо того, что мне нужно было вести себя, как няня или ворчливая жена, а также видеть то, что ни одна сестра не должна видеть, в этих турах было весело. За исключением последнего вечера той, последней для меня, поездки.
«Неужели я серьезно собираюсь поехать в тур с моим бесшабашным, вечно пьяным братом на три чертовых месяца, пыталась избежать неизбежного?»
Слова Эли о том, что другого такого шанса у меня не будет, мигали в голове, как красная лампочка.
Я прижала к груди колени, поднесла телефон к уху и выдохнула:
– Да, черт побери, я поеду.
Повисла пауза.
– Поедешь? – недоверчиво спросил Эли.
– Да.
– Я говорил, как сильно тебя…
Я оборвала его прежде чем он окончательно умаслил меня:
– Но у меня два условия.
______
Шесть часов спустя самолет, которым я летела из Далласа, наконец приземлился в аэропорту Бостона. Билет покупался в последнюю минуту, поэтому место мне досталось паршивое. Я сидела между мамочкой с ребенком, которого, вероятно, мучили колики, и кашляющим пожилым мужчиной – заядлым курильщиком.
Забрав багаж, я поймала такси и поехала туда, где репетировала троица балбесов. Все это было так странно, учитывая, что всего несколько часов назад я лежала на кровати, смотрела телевизор и размышляла, не съесть ли мороженое.
После нашего телефонного разговора Эли купил мне билет на самый ближайший рейс и велел собираться. То, что мне хватило полчаса на сборы говорило о многом. Например, о том, что вещей у меня мало. Я побросала в чемодан шорты, джинсы, несколько футболок и маек, а также купальник, нижнее белье, бюстгальтеры, два платья и бежевые босоножки, а рюкзак под завязку забила книгами. Я точно что-нибудь забыла, но подумала: «Потом куплю, что нужно».
Родители были просто счастливы, что я лечу к Эли. Мне не хотелось думать, почему они так рады, что я уезжаю из дома. Подозреваю, они в тайне надеялись, что я присмотрю за их любимым бешеным ребенком. Однако все знали, что никто и ничто не могло контролировать Эли Баррето. В его венах бурлил адский огонь.
Колеся в такси по улицам Бостона, я мысленно готовила себя к безумию, которым были Эли, Горди и Мейсон. Закадычных друзья моего брата я знала всю жизнь. Помню, как в начальной школе нас с Эли распределили в разные классы, чтобы мы подружились с другими детьми. Так вот: на каждом уроке со мной были Мейсон или Горди. Как правило они сидели рядом и пытались списать. Тогда они называли меня Габа-Криволапа. Так же они называли меня и на последние Рождество. Однако теперь они не дергали меня за хвостики, что я, кстати, ненавидела, а просто дразнили. В общем, я любила этих балбесов, но в тоже время опасалась провести в их компании целых три месяца.
«Все будет хорошо. Просто отлично», – повторяла я себе, но с трудом в это верила.
Когда таксист высадил меня, было уже после семи.
– Ты здесь? – ответил Эли, когда я ему позвонила.
– Нет, в Антарктиде, – фыркнула я, таща за собой чемодан.
Плакат о сегодняшнем концерте мирового турне «Ритм и аккорд» было сложно пропустить, как и автобус, припаркованный чуть дальше по улице.
Смотря на него, я сразу вспомнила Старушку Бесси. Раньше группа ездила в туры на старом, пятнадцатиместном «Шеви» с грузовым прицепом. Даже с облупившейся краской, обмотанными скотчем сиденьями и отремонтированными наспех дверями я все равно любила Старушку Бесси. Но теперь группа Эли Ghost Orchid зарабатывала больше, и Бесси отправилась на пенсию. Я бы покривила душой, если бы сказала, что буду скучать по сну в сидячем положении и страху, что парни просто уснут за рулем.
– Габа-Криволапа!
Я простонала, но улыбнулась, поскольку давно не видела брата. Сначала из-за серебристо зеленого с черным автобуса появились огромные плечи и гигантская голова Эли, а затем и он сам, одетый в бирюзовые плавки, белую майку и бейсболку с большим козырьком. Еще когда мы учились в школе, я подозревала, что Эли принимает стероиды – мне просто не верилось, что бицепсы, размером с мою голову, и могучая шея, которую не обхватишь ладонями, достались ему от природы. Я искала очень тщательно, но так и не нашла у него никаких запрещенных препаратов. Помню как, я подтрунивала над Эли, спрашивая, когда он собирается совершить свой дебют в армреслинге, а он в ответ интересовался, когда я запишусь на шоу «Экстремальное преображение». Придурок.
– Эли-иза, – пропела я, назвав его прозвищем, которое придумала в четыре года.
Брат улыбнулся, развел руки, похожие на ствол дерева, и поманил меня пальцем.
– Иди сюда.
Я окинула взглядом своего близнеца, которого не видела без малого полгода. Он почти не изменился, если не считать… намека на пивной животик. Но это было только первым потрясением. Вторым стало то, что Эли абсолютно трезв. Это было одним из моих условий, когда я согласилась приехать. Я сказала, что не желаю постоянно видеть его пьяную физиономию, и, к удивлению, Эли легко согласился.
Мы обнялись. Он продержал меня в своих объятиях еще минуту, прежде чем отстраниться, положив свои лапы на мои плечи.
– Когда мы виделись в последний раз? – спросил он, осторожно разглядывая меня.
Я нахмурилась и шлепнула по животу.
– Пять месяцев назад, идиот.
Эли уже год жил в Портленде и теперь мы виделись только по праздникам. Последний раз на Рождество.
Он поморщился.
– Я скучал по тебе больше, чем по Рейф. – Эли улыбнулся и снова стиснул меня в объятиях: немного грубо и агрессивно, именно такими были наши с ним отношения.
Я усмехнулась в его плечо.
– Я ей передам.
Эли фыркнул: еще одна привычка, которая была у нас общей; только, согласно нашей маме, его фырканье было милым, а мое – нет.
– Я скажу, что ты врешь.
Именно так он бы и сделал.
Рейф или Рафаэль – наша старшая сестра – жутко терроризировала нас в детстве, и, если честно, до сих пор пугала обоих.
Я прижалась к Эли. Было легко переносить нашу разлуку, не видя его, но теперь я поняла, насколько соскучилась. Рядом с ним я чувствовала себя как дома.
– Ты придурок, но я тоже по тебе скучала.
Эли подержал меня еще немножечко, потом вдруг поцеловал в щеку и, наконец, отпустил.
Я постаралась скрыть удивление.
– Пойдем я покажу тебе все… Нам еще нужно разогреться перед концертом.
Ведя меня к автобусу, Эли рассказал, что случилось с Заком. Он продавал мерч группы: футболки, диски и прочую фигню последние два года. Горди замечал недостачи и раньше, но не придавал этому значение до нынешнего тура. После первого же концерта пропало триста долларов, а парень, который продавал атрибутику другой группы, сказал, что видел, как Зак прячет деньги из кассы в свою сумку из-под ноутбука. Так что они оставили Зака на заправке, дав денег на такси до аэропорта.
Эли дернул огромную металлическую дверь автобуса и жестом указал мне оставить чемодан снаружи.
– Я вроде как забыл тебе сказать, что мы делим автобус с другой группой, – замявшись сказал он, поднимаясь по ступенькам.
– Да? – спросила я, в действительности не парясь насчет того, что мы будем делить пятнадцать метров передвигающегося пространства еще с кем-то. Я выживала с ними и на пяти метрах.
Эли отодвинул тяжелый кремовый занавес, отделяющий водительское место от жилой зоны. Здесь все было так же, как и в Старушке Бесси: телевизор за водительским местом, длинные матерчатые кушетки-диванчики по обе стороны от прохода, два небольших столика в зоне отдыха и мини-кухня у двери, за которой, вероятно, располагались спальные места.
– Да. Мы делим автобус с другой группой с тех пор, как цены на топливо стали настоящей головной болью.
– Ты уверен, что твоя голова болит не из-за Мейсона? – рассмеялась я, тыкая его в спину.
Эли показал мне средний палец через плечо.
– Я пущу газы в твою подушку и буду надеяться, что ты получишь конъюнктивит, – проворчал он.
– Ты – ходячий кошмар, – рассмеялась я.
Эли обернулся ко мне с хитрой улыбкой и подмигнул. Это всегда было плохим знаком. Его подмигивание сулило грядущие неприятности.
– Ох, малышка Габи, я покажу тебе, что такое кошмар.
Глава 2
Я стояла у автобуса и смотрела, как Эли убирает чемодан в багажное отделение моего нового дома на колесах, когда услышала голос того, кто отравляет мою жизнь вот уже двадцать лет.
– Святые небеса, кого я вижу! – улыбаясь, как дурак, но очень привлекательный дурак, Мейсон протянул ко мне свои длинные, покрытые татуировками руки. – Иди ко мне, моя невеста.
Я фыркнула и шагнула к нему.
– Ну, привет.
Мы с ним дружили с самого детства, и еще до того, как я надела первый лифчик, он начал говорить, что однажды женится на мне. Скорее ад остынет, чем я это допущу, отвечал на это Эли, и я не могла с ним не согласиться. Я множество раз играла роль фиктивной девушки Мейсона, а также его сестры. Я была его оппонентом в споре, голосом разума и один раз парой на выпускном, – и это только вершина айсберга нашей с ним истории.
Когда ты знаешь человека всю жизнь, знаешь о нем все самое плохое, но все равно любишь, то начинаешь относится по-родственному. По крайней мере, именно так я относилась к Мейсону. Однако сестринские чувства не мешали мне признавать, что этот парень настоящий красавчик. С небесно-голубыми глазами и стрижкой, как у моделей Кельвина Кляйна, Мейсон был неотразим. Из-за него группа имела столько поклонниц. Мама настаивала, что Эли – самый красивый из парней, но она ошибалась. Мейсон был ростом с моего брата и в меру мускулистым, однако он обладал тем, чего не было у Эли: обманчиво сладкой улыбкой. Мейсон переспал с огромным количеством женщин, курил траву каждый день и очень редко мылся. Но сегодня мне повезло: судя по запаху, он совсем недавно принимал душ.
– Я чуть в штаны не наложил от радости, когда услышал, что ты приедешь, – пробормотал Мейсон, крепко обнимая меня и в тоже время умудряясь дернуть за хвостик. Прям как в старые времена.
– Согласно Эли, у меня нет занятий получше на это лето, – натянуто рассмеялась я. Напоминание, что у меня нет ни собственного жилья, ни нормальной работы не добавляли радости.
– Я лет сто тебя не видел! Где ты пряталась? В лесной глуши с друзьями-гномами?
За последние десять лет я выслушала невообразимое количество шуток о моем маленьком росте. Я ткнула его пальцем и фыркнула.
– Идиот.
Мейсен просто пожал плечами без тени раскаяния.
Секундой позже Эли дернул меня за шлевку джинсов, отвлекая от разговора.
– Твой чемодан в автобусе. Пойдем быстрее. Телефон Горди отключен. Готов поклясться, что без калькулятора, он за последний час раз сто напутал со сдачей.
Однажды я видела, как Горди пытался вернуть лишние деньги, которые ему сдала кассирша на заправке. Даже наблюдать за этим было больно, и, в конце концов, я просто отдала женщине свои деньги.
– Ты не хуже меня знаешь, что он вызвался побыть продавцом, только для того, чтобы оценить задницы, – хохотнул Мейсон.
Эли простонал.
– Пошли, Габ.
– Увидимся позже, Криволапа. Заработай папочке деньжат сегодня. – Мейсон подмигнул с широкой ухмылкой и, дернув меня за хвостик еще разок, зашагал к автобусу.
Эли повел меня в здание, потом на второй этаж и толкнул дверь.
«Шум, гам, тарарам!»
Такого столпотворения я в жизни не видела. Я ходила на концерты Эли. Каждый раз, когда они играли в Далласе или окрестностях, мы ехали туда, чтобы посмотреть. Но сейчас зал был забит под завязку. Я не сомневалась, что парни могут собрать на свое выступление так много людей, просто была удивлена, что все они пришли так рано до начала концерта.
– Сумасшествие, да? – спросил Эли, почувствовав мой шок: зачастую мы с ним не нуждались в словах. – Повезло, что они выбрали нас для тура.
– Кто хэдлайнер? – Со всей этой суетой я не успела узнать, с кем Эли гастролирует. Хотя, честно говоря, мне было все равно. Я была с парнями на гастролях, когда они играли вместе с рэп-металл и инди-поп группами.
Пробиваясь через толпу, Эли извиняясь перед каждым, кого случайно толкал, и люди с восторгом пялились на него. Меня всегда поражало, что для них он звезда, когда как для меня он все тот же Эли, о котором я знала миллион и одну нелицеприятную историю.
– The Cloud Collision, – ответил Эли.
Название казалось отдаленно знакомым, и я попыталась вспомнить их альбом или солиста, или хотя бы в каком стиле они играют, но ничего – пустой лист. Правда сейчас совсем не обязательно находится в райдере радиостанций, чтобы быть популярным. Были десятки успешных групп, которые не известны массовому слушателю, и, очевидно, The Cloud Collision одна из них, раз они хэдлайнер тура. А может я просто настолько отстала от жизни из-за учебы, что просто попустила взлет их популярности.
– Не слышала.
Эли пожал плечами.
– Они тебе понравятся. Саша поет каждый вечер.
– Саша? – оживилась я. – А я и не знала, что с нами будет еще одна девушка. Это круто.
«Хорошо, если она не окажется стервой».
Эли медленно повернулся и как-то странно посмотрел, а потом кивнул так, как кивают в ответ на глупый вопрос.
Я сразу же насторожилась.
– Что?
– Ничего. – Эли невинно похлопал ресницами.
– Тогда почему у тебя такое лицо?
– Какое? Мне что нельзя посмотреть на родную сестру?
– Нельзя.
Эли молча пожал плечами и пошел дальше.
«Нужно следить за ним, он точно что-то задумал».
Через минуту мы добрались до прилавка, за которым Горди замер, как олень в свете фар. Его окружила небольшая толпа, одни хотели что-то купить, а другие просто поговорить с вокалистом Ghost Orchid. Даже слепой мог увидеть, как неудобно было Горди: он вспотел и выглядел дерганным, и как только заметил нас с Эли, вздохнул с облегчением.
Для меня до сих пор оставалось загадкой, как Горди подружился с Эли и Мэйсоном. Он был здравомыслящим, спокойным и немногословным. Обычно он пытался образумить двух балбесов, которые сначала делали, потом думали, а порой вообще не думали. В детстве мы с Горди частенько сидели в сторонке и качали головами, наблюдая за безумствами Эли и Мейсона.
После быстрых объятий и объяснений, как принимать оплату картой и сколько стоят футболки, постеры, кружки и диски, я осталась одна на один с толпой людей, которые хотят что-нибудь купить. Я давно не занималась продажами, но довольно быстро вспомнила. Это как езда на велосипеде: один раз научившись, невозможно разучиться. Главное дать покупателю то, что ему нужно и не забыть взять деньги. Я стряхнула паутину с моей лучшей кокетливой улыбки и даже чуть приподняла край топа, оголяя живот. Мне нужны деньги, и чтобы заработать я должна делать все, что могу.
Когда очередь исчезла, я повернулась посмотреть на соседний прилавок. Он напоминал мой: у стены металлическая стойка футболками и толстовками, на складном столике наклейки, диски и винил, на полу контейнеры и коробки с запасным товаром, над стойкой баннер с названием группы The Cloud Collision. Я присела на большой пластиковый контейнер и посмотрела на парня, который работал за прилавком. Он был моложе меня, худощавый, короткая стрижка с длинной челкой. Пока я бездельничала, он обслуживал очередь человек в десять, если не больше.
Когда на сцену вышла местная группа и начала настраивать инструменты, народ схлынул, и парень повернулся ко мне. Он застенчиво улыбнулся, сверкнув колечком-пирсингом в уголке губы и начал пробираться через контейнеры и коробки, которые отделяли наши прилавки.
– Картер, – сказал он, протягивая руку.
Он оказался выше, чем я думала, и в брови у него тоже был пирсинг.
– Габи, – я пожала его руку, – приятно познакомиться.
– Мне тоже. – Она еще раз застенчиво улыбнулся, покраснел, а затем добавил: – Если ты повернешься, то я уберу листок с твоей спины.
– Листок?
– Горди приклеил его, когда тебя обнимал.
Я простонала и повернулась к Картеру спиной.
Меня не удивило, что Горди это сделал. Он был тихим, но еще тем шутником. А как бы еще он стал другом Эли и Мейсона?
Картер передал мне бумажку для заметок, – такие же лежали в одном из контейнеров, – на которой ужасным почерком Горди было написано: «Привет, меня зовут Криволапа».
Я рассмеялась.
– Спасибо, а то я бы ходила так целый вечер.
Картер кивнул и приподнял худые плечи.
– Не за что.
Секунд десять мы молчали, не зная, что сказать, а потом я спросила:
– Это твой первый тур?
– Вообще-то двенадцатый.
«Ого, а я думала он только школу закончил».
– Я люблю гастролировать, – пояснил он, – к тому же это хороший заработок.
В этом мы с ним были похожи. Я ухмыльнулась и уже собралась ответить, но тут группа на сцене начала играть. Чтобы Картер меня услышал, пришлось бы кричать, а я этого не хотела. Как и не хотела оглохнуть к концу вечера, только вот беруши я забыла.
Я ругала себя последними словами, когда увидела, что Картер протягивает ко мне кулак и взглядом просит: "Возьми». Я подставила руку, он разжал кулак и мне на ладонь упали две оранжевые беруши.
Я успела как раз вовремя, потому что меньше чем через минуту гитарист взял неудачный аккорд, от которого весь зал вздрогнул и зажал уши.
Следующие двадцать минут были самыми длинными в моей жизни. Я послушала две песни, а потом взяла телефон и напечатала сообщение Ле́йле – своей лучшей подруге. Затем подошли покупатели и заняли меня до конца выступления местных новичков.
Следом за ними на сцене появились три моих любимых балбеса. Эли вынес свою ударную установку, а Горди с Мейсоном гитару, бас, усилители и кабель, чтобы их подключить. Горди поправил микрофон, ребята взяли несколько аккордов, чтобы проверить звук, и наконец заиграли.
Они были вместе с девятого класса, раздражали всех соседей, репетируя в нашем гараже, и сводя меня с ума шумом, из-за которого я не могла делать уроки. И тем не менее, я ходила на каждое их выступление и тащила с собой друзей. Одиннадцать лет назад они играли для двадцати человек и считали это успехом, а теперь почти девятисот человек аплодировали им и кричали от восторга.
Все сорок минут, что они были на сцене, я широко улыбалась. Однако ничто не могла подготовить меня к тому, что произошло дальше. В основном потому, что я не верила в любовь с первого взгляда В похоть с первого взгляда – да (если вы видели Майкла Фассбендера в «Люди Икс», то поймете меня), а в любовь – нет. Но со мной случилось именно это.
Когда Ghost Orchid покинули сцену, туда выбежал здоровый парень и принялся проверять гитары, бас, микрофон и ударную установку, которые были настроены несколько часов назад. К тому времени когда в зале погасили свет, народу прибавилось. По моим ощущениям сейчас там было более тысячи человек. Толпа буквально вибрировала от предвкушения, а когда в кромешной темноте запел высокий мелодичный голос, завизжала и засвистела в едином порыве. Страшно и захватывающе одновременно.
Со вспышкой светодиодов, установленных на задней панели, сцена зажглась как праздничный салют, высвечивая двух гитаристов, басиста и барабанщика. Слова песни, вплетенные в незнакомую мелодию, будто бы плыли по залу и в этот момент для меня все решилось – это была любовь, простая и ничем незамутненная любовь.
У Горди был хороший голос: глубокий, мягкий с хрипотцой, а у этого солиста – полной противоположностью: высокий, сильный с придыханием, пронзительный и ясный. Со своего места за прилавком я не различала черты лица солиста, видела только, что он одет в темные брюки, светлую рубашку. Он был высоким, поджарым и излучал такую силу и харизму, что все, включая меня, не могли отвести от него глаз. Я как губка впитывала яркие огни, красивый мелодичный голос и запоминающиеся инструментальные партии, но к несчастью толпа поклонников Ghost Orchid именно теперь решили приобрести сувениры в память о концерте.
Обслуживая их, я одним глазом поглядывая на сцену.
The Cloud Collision и правда были отличной группой. Яркие, броские, со своим стилем: смеси прогрессивного рока, поп-рока и инди. В коротких перерывах между песнями, их вокалист разговаривал с толпой, благодарил фанатов или объявлял следующую песню. Во время одной из песен кто-то выкинул на сцену бюстгальтер. Солист поймал его за лямку, повесил на стойку микрофона и оставил там до конца выступления. Потрясающе, как он и вся группа взаимодействовали со зрителями.
Концерт длился полтора часа, и я замечательно провела время: послушала отличную музыку и денег заработала. Настроение у меня было просто супер, я улыбалась Картеру за соседним прилавком, улыбалась покупателям, пытаясь сквозь беруши расслышать, что им нужно. Даже хаос, последовавший за тем, когда группа исполнила последнюю песню на бис, мне понравился, и в какой-то момент я даже забыла, почему сначала не хотела ехать в тур.
Суета после окончания выступления была мне привычна и знакома. Нужно разложить все по коробкам и подвести итог по продажам. Охранники очищали зал от фанатов, пока мы с Картером разбирали стеллажи. Обычно группы старались сразу загрузить трейлер, поэтому кто-то из моей троицы должен прийти и помочь отнести все.
По крайней мере, так было раньше.
Картер, похоже, догадался, о моем затруднении..
– Я пойду за тележкой, – сказал он, обходя прилавок.
Что ж, это многое объясняло. Картер точно не качок, а я скорее бегун, чем штангистка, и мы просто не смогли бы дотащить на руках до автобуса все коробки и контейнеры.
Когда Картер вернулся, мы вместе загрузили тележку товаром и он покатил ее на улицу, а я осталась, чтобы сложить столы, служившие прилавками.
– Криволапа! – Эли шел ко мне с противоположной стороны зала, огибая уборщиков. – Нужна помощь?
Я закатила глаза и покачала головой.
– Ты опоздал где-то минут на тридцать. Мы с Картером почти все уже сделали.
У засранца хватило наглости сделать вид, что он разочарован.
– Я помогу нести столы.
Он подхватил один, я другой и мы пошли к выходу. По дороге я рассказала, как мне понравился концерт, и даже упомянула, как хорошо он играл. После десяти лет постоянных репетиций, не удивительно, что Эли был отличным барабанщиком. В школьные годы он использовал это как отмазку для родителей, чтобы не делать домашнюю работу, и просто списывал уже готовую у меня или у какой-нибудь другой наивной одноклассницы. Хорошо хоть, что это окупалось моими уроками танцев. Только благодаря им я не выглядела неуклюжей тупицей на выпускном.
На улице Эли сразу пошел к огромному прицепу позади автобуса. Внутри суетились четверо парней, расставляя корфы со световым, музыкальным оборудованием и инструментами. Трое парней были из The Cloud Collision, а четвертый Горди.
– Мы остановимся у туристического центра по пути, так что если ты хочешь сходить в душ, то прихвати вещички из чемодана. – Эли наклонился ко мне, потянул носом и скривился. – Душ тебе точно не помешает.
– Заткнись, – рассмеялась я и пошла к автобусу.
Я и без него знала, что не благоухаю розами. И учитывая, что придется почти каждый вечер разбирать и собирать коробки и стеллаж, придет купить себе мужской дезодорант или украсть у Эли.
В отделении для багажа уже кто-то рылся. Увидев, голую спину парня, темные волосы и татуированные руки, я вздохнула.
– Мейсон.
Он остановился на секунду, а потом продолжил расталкивать чемоданы, очевидно, ища свой.
Я закатила глаза и встала позади.
– Ты такой придурок, Мейсон.
Его смех раззадорил меня. Голова Мейсона была в багажном отделении, а задница наружи и упустить такой шанс я не могла. Я уже занесла ногу, когда краем глаза заметила, что из автобуса появляется еще один обнаженный по пояс, темноволосый парень с татуированными руками.
Все дальнейшее происходило словно в замедленной съемке. Моя нога встречается с задницей, и в тоже время я понимаю, что даю под зад не Мейсону. Потому что тот, кто уже много лет мнит себя моим будущим мужем. Тот, кто отравлял мою жизнь вот уже двадцать лет, – то есть Мейсон, выходит из автобуса.
