Текст книги "Ритм, аккорд и Малыхин (ЛП)"
Автор книги: Мариана Запата
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 3
Придурок, идиот, мудак – то есть настоящий Мейсон – заржал, а его клон медленно выпрямился и повернулся.
– Ты только что пнула его под зад? – прогоготал Мейсон, держась за живот.
– Простите, мне очень жаль, – пролепетала я.
Мне хотелось провалиться под землю или обвинить во всем Эли, только его рядом не было. Никогда в жизни я не была настолько смущена. Мои щеки горели сильнее, чем разогретый утюг. Я ничего не видела перед собой и не сразу поняла, что в какой-то момент от стыда закрыла лицо руками.
– Это была случайность. Я думала, что ты Мейсон, – не думая, выпалила я.
Раздавшееся после этого ржание, точно издавал Мейсон, а мелодичный смех, вероятно, парень, чья задница близко познакомилась с моей ногой. Его смех подозрительно напоминал голос певца, который так заворожил меня на концерте.
«Пожалуйста, только не это!»
– Все в порядке, – произнес с усмешкой тот же голос.
Ворча про себя и неловко улыбаясь, я наконец убрала от лица руки.
А что еще мне оставалось?
Татуировки – первое, что бросилось в глаза. Толстый завиток из узоров обрисовывал грудь и переходил на шею с одной стороны, и руку… Стоп! У Мейсона обе руки от плеч до запястий покрывали татуировки, а на груди их не было. Если бы я увидела этого парня спереди, а не со спины, то не выставила себя идиоткой. Но теперь-то что об этом говорить.
Я перевела взгляд с в меру мускулистой груди и пресса, к бедрам, где обнаженный торс плавно перетекал в узкие черные слаксы. Я приметила эти слаксы еще там, на сцене.
«Черт побери! Это он. Тот солист».
– Мне очень жаль, – выдохнула я и заставила себя перевести взгляд выше шеи парня.
Но лучше бы я этого не делала. Не знаю, есть ли подходящее слово, чтобы описать его лицо. Мейсон по праву получал внимание от женщин, однако этот парень… Он был так же хорош собой, но совсем по-другому. Его нельзя было назвать смазливым, как Мейсона с его модельной внешностью. Красота этого парня была менее классическая: черты лица резче, глаза посажены глубже, и, возможно, именно это меня так зацепило. Ведь Мейсона я знала всю жизнь, и его чары на меня уже не действовали.
«И вот этого красавца, с которым, кстати говоря, мне придется жить в одном автобусе следующие три месяца, я только что пнула под зад! Зачем, зачем? Пусть бы лучше у меня нога отсохла!»
Парень улыбнулся и скрестил руки на груди.
– Эй, Эли! Габа-Криволапа только что дала Саше под зад! – крикнул Мейсон, все еще покатываясь от смеха.
Я услышала, как мой брат фыркнул, а затем его тяжелая рука опустилась на мои плечи.
– Черт, Криволапа, – рассмеялся он. – Выходит, мне не нужно вас представлять?
Саша, который, как я уже поняла, не был девушкой – с чего я вообще решила, что это женское имя? – покачал головой и протянул мне руку.
– Саша, – сказал он, когда я сжала его ладонь. – Приятно познакомиться, Криволапа.
Я пихнула Эли локтем. Жаль, не додумалась раньше.
– Вообще-то, я Габа, – поправила я Сашу, пожимая его теплую руку немного дольше, чем, наверное, нужно. – Мне тоже приятно с тобой познакомиться.
Эли опять фыркнул.
– Не слушай, её зовут Криволапа.
Саша снова улыбнулся, показывая белые зубы, опустил мою руку и, разглядывая нас с Эли, спросил:
– Вы вместе?
– Фу, – простонали мы с братом в унисон, но при этом не отстранились друг от друга. Эли поморщился и ответил: – Она моя младшая сестренка.
Саша неуверенно кивнул, словно сомневался.
Умный парень. Не стоит верит на слово Эли Энтони Баррето. Никогда.
– Мы близнецы, – добавила я. – Я буду заменять Зака до конца тура.
Саша вздернул бровь, казавшуюся почти угольно черной на бледной коже. Похоже, он не знал Зака. Что не удивительно. Они отыграли вместе с Ghost Orchid всего четыре концерта.
– Он раньше продавал мерч.
– А, точно, – Саша щелкнул пальцами.
Кто-то крикнул из автобуса, чтобы мы поторопились.
Эли сжал мое плечо.
– Хватай вещички, вонючка, и встретимся в автобусе.
«Вещички… Придется перетряхивать чемодан на глазах у незнакомца?»
Мои щеки снова запылали, и я нервно улыбнулась, провожая Эли и Мейсона взглядом.
Саша, с которым мы остались вдвоем, улыбнулся и показал на багажный отсек автобуса.
– Я достану твой чемодан, если пообещаешь не пинать меня.
Я примирительно подняла руки.
– Никаких пинков, обещаю. – сказала я и, словно кто-то дернул меня за язык, добавила: – Я также не назову тебя мудаком.
«Что, черт возьми, со мной не так? Мало того, что я обозвала его, когда приняла за Мейсона, который, по правде говоря, заслужил слов похлеще, так еще и повторила!»
Саша запрокинул голову и от души рассмеялся.
– Договорились.
Спросив, как выглядит мой чемодан, он достал его и передал мне.
Я как раз доставала чистое белье, футболку и тренировочные штаны, когда он, наконец, вытащил на тротуар чемодан, который искал, когда я пнула его под зад.
Мне все еще было стыдно за это, и очень хотелось загладить вину.
Я застегнула чемодан, убрала его обратно в отделение для багажа, помялась и наконец, сказала:
– Отличный у вас был концерт сегодня. – Голос у меня противно дребезжал, и смотрела я куда угодно, то только не на того, к кому обращалась. – Я не знала, чего ожидать, но это было классно.
– Спасибо, – пробормотал Саша.
Помимо воли я вслушивалась в его голоса, но не заметила превосходства или самодовольства. Похоже, он искренне меня благодарил.
– Ты никогда не видела нас раньше?
– Нет. – Я нервно пошаркала ногой. – Я даже и не слышала о вас до сегодняшнего вечера.
Я собиралась сказать, как мне понравился его голос, но вовремя прикусила язык. Не хватало еще, чтобы он принял мое восхищение за лесть.
– Тогда я рад, что тебе понравилось. – Он убрал чемодан, одной рукой прижимая к себе сверток одежды, потом повернулся ко мне и по-доброму улыбнулся. – Ты все взяла?
Я кивнула и пошла за ним. У двери автобуса Саша остановился и махнул мне рукой.
– После тебя. – Он подмигнул. – Я пока поостерегусь поворачиваться к тебе задом. Вдруг ты передумаешь и нарушишь обещание.
«Черт! Он вечно мне будет припоминать тот пинок».
– Я еще раз прошу прощения. Мне очень-очень жаль.
Щеки опять горели от стыда, пока я поднималась в автобус.
«Зачем, ну, зачем я его пнула? – спрашивала я себя, и подсознание тут же подкинуло ответ: – Потому что приняла за Мейсона. И, если бы, это и правда был Мейсон, то ты подумала, что ему еще мало досталось».
– Внимание, – проревел Эли, едва я шагнула в жилую зону автобуса, потом подождал, пока смолкнет гул голосов, и продолжил: – У нас прибавление! Вместо козла, которого мы сегодня высадили из автобуса, дальше с нами поедет моя сестра Габи.
Он поднял мою руку, словно я выиграла боксерский бой и потряс.
– Криволапа, поздоровайся, – проинструктировал он, как будто я была маленьким ребенком.
«Придурок!»
Я нервно улыбнулась пяти парням, пристально смотрящим на меня.
– Привет.
В ответ раздалось тихое бормотание.
Я выдернула ладонь из хватки Эли, и тут же почувствовала чью-то руку на пояснице. Я чуть повернула голову. Это был Саша. Вблизи и при ярком свете он казался еще привлекательнее. И чуть выше Мейсона.
– Не нагибайтесь перед ней, иначе ее нога может встретиться с вашим задом, – со смешком сказал он, лукаво улыбнулся и протиснулся мимо меня в автобус.
Я простонала про себя, а Эли и Мейсон заржали так, будто смешнее этого ничего в жизни не слышали.
Когда автобус двинулся и водитель повез нас туда, где сегодня мы будем принимать душ, Мейсон и Горди усадили меня между собой на длинный узкий диван в жилой зоне. Мейсон представил меня двум парням из The Cloud Collision: крупному мускулистому по имени Джулиан и долговязому, которого звали Исайя. Он был гитаристом, насколько я помнила.
Саша был на кухне, пил что-то дымящееся из керамической кружки. Все еще полуголый, и по-прежнему невероятно сексуальный, если не больше. В желтом свете автобусных ламп его худощавое тело: грудь и пресс с косыми мышцами, волшебным образом преобразилось, что в свою очередь волшебным образом отразилось на моих гормонах.
– Тебе нужно чаще носить такие майки, – сказал Мейсон, который прижался к моему боку почти всем телом.
На самом деле он имел в виду мою грудь, а не майку, в вырезе которой виднелся край лилового бюстгальтера. Я нахмурилась, подтянула майку и зло глянула на Майсона.
– Я все еще ее вижу, – самодовольно усмехнулся он.
– Не видишь. – Я закатила глаза, стараясь не выдать смущение.
За последние три года я при каждой встрече получала от Мейсона подобную реакцию. Впрочем, как и от всех мужчин, кроме братьев и отца. На протяжении десяти лет я делала все, чтобы отвлечь парней от моей груди, и теперь не хотела, чтобы они задерживали на ней взгляд дольше, чем на секунду.
Горди, сидевший слева, толкнул меня, привлекая внимание. Роднее его лица: темного от природы, с почти иссиня черными волосами и жесткой всклокоченной бородкой, мне были лишь лица семьи.
– Мы будем в одной команде?
– В одной команде? – не поняла я, а потом сообразила, о чем он и замотала головой: – Ну уж нет!
– Да ладно тебе, Криволапа. – Горди состроил жалостливые щенячьи глазки.
– Ты уже пытаешься набирать команды, придурок? – спросил у него Мейсон, опираясь предплечьем на мое колено.
– Он ничего не набирает, потому что я не играю! – Я посмотрела в глаза одному, потом другому, чтобы они поняли: я не шучу.
– Ты должна играть, – возразил Горди, – это наша традиция.
«Традиция унижений и боли. Не в этот раз!»
– Нет!
– Ты будешь играть. – Мейсон снова посмотрел на мою грудь. Он сделал это специально, чтобы меня позлить. Я это точно знала. Грудь у меня большая, но не огромная, а именно по таким западал Мейсон. Ему нравилась моя грудь, но раздражать меня ему нравилось гораздо больше. – Эти «персики» нужны моей команде.
Я сладко улыбнулась, а потом защемила пальцами его сосок – благо Мейсон было без футболки, – и повернула.
– Я не играю, а если, вдруг, соглашусь, то не в твоей команде, мудак!
Он вскрикнул от боли и шарахнулся от меня, а затем крепко обнял себя руками, защищаясь.
Тем временем автобус заехал на ярко освещенную парковку туристического центра. Эли бросил мне полотенце, вывел из автобуса и проводил туда, где располагались платные душевые кабины. Только тогда я сообразила, что забыла свои туалетные принадлежности. Я простонала, заглянула внутрь и заметила, если пойду в душ после того, как уже заплатила, то не смогу вернуться бесплатно.
Я ждала снаружи мужских душевых, надеясь одолжить мыло и шампунь у Эли или хотя бы у Мейсона с Горди.
Минут через десять я наконец-то услышала чьи-то шаги. Но это был не тот, кого я ждала, а Саша в баскетбольных шортах, футболке, шлепанцах, с рюкзаком за плечом и черными туфлями в руке.
Увидев меня, стоящую там, словно бродяжка в поисках подачки, он улыбнулся и спросил:
– Все в порядке?
Я кивнула и прочистила горло.
– Да, я просто жду Эли.
Саша прищурился, взглянул на одежду в моих руках и поджал губы.
– Ты забыла шампунь и мыло? – спросил он.
Я замялась, но все же ответила:
– Да. Я хотела одолжить его у…
Саша отреагировал мгновенно, я даже не успела договорить.
– Держи, – он протянул мне бутылочку – Это 3-в-1: шампунь, кондиционер и гель для душа. Правда, он для мужчин...
Он сумасшедший, если думал, что мне есть дело, какими гелем мыться. Я даже готова была позаимствовать тот, который изредка использует «грязнуля года» Мейсон.
Я взяла бутылочку и по-настоящему улыбнулась. Стыд, который я все еще чувствовала из-за того пинка, пропал благодаря Сашиной доброте.
– Я тщательно прячу свою мужественность. – Я ответила ему так, как ответила бы Эли, и тут же пожалела. Мне не хотелось, чтобы он счел меня непривлекательной или ну… мужеподобной.
Саша рассмеялся, очень заразительно, и я тоже хихикнула.
– Хорошо. Иди в душ.
– Спасибо. Я у тебя в долгу. – И опять я сказала это совсем не так, как хотела: более застенчиво.
Он кивнул, и я побежала в сторону душевых.
Я быстро помылась, не заботясь, что теперь пахну мужским гелем, высушилась полотенцем и оделась.
К счастью, мой брат ждал меня прямо около туалетов.
– Еще пять минут и я бы пошел тебя искать. Я думал, тебя похитили. – Он поглядел на мои босые ноги. – Где твои шлепанцы и почему ты держишь мужской шампунь?
– Саша одолжил мне шампунь, потому что я забыла свой, а ты застрял там, – я указала на душевые, – и я не взяла шлепанцы. А что?
Он скривился.
– Ты ступала на тот пол без обуви? – Когда я кивнула, он содрогнулся. – Тебе сегодня стоит помолиться.
Когда Эли говорит тебе молиться, лучше молиться. Я только не знала почему.
В автобусе я отдала Саше шампунь, а Эли приготовил нам двоим три пакетика лапши быстрого приготовления с курицей и разделил: полтора мне, остальное себе. Он обещал завтра отвести меня за продуктами, шампунем и недорогими шлепками.
По пути к спальным местам, я прошла мимо еще одного парня из The Cloud Collision – симпатичного блондина, похоже европейца. Он говорил по телефону, поэтому я просто помахала ему, и он тоже махнул в ответ.
– Эта моя, – сказал Эли, указывая на верхнюю койку с полностью одернутой занавеской.
Всего было двенадцать коек с малиновыми занавесками: по шесть с обеих сторон от прохода: три снизу, три сверху.
Эли указал на пустую койку в нижнем ряду.
– Здесь спал Зак. Теперь она твоя. Я застелил свежее белье.
Я подумала о Заке, пускающим слюни на простыни или чего похуже, поморщилась и поблагодарила брата за предусмотрительность.
Занавеска на койке, которая была прямо над моей, открылась, из-за нее выглянул Саша.
– Привет, соседка.
Глава 4
Не успела я опомниться, как уже прошло две недели, за которые я побывала в штатах Флорида, Алабама, Индиана, Огайо, Мичиган, Иллинойс и Миссури. Если отметить наш маршрут на карте, то он напомнил бы, не поддающееся никакой логики, перемещения. Но организатором концертов было наплевать, сколько времени мы тратили на переезды из одного города в другой, главное заработать побольше.
Некоторые фанаты говорили: «Как же это круто гастролировать с ним!», но я не разделяла их восторг. Я съела за это время пиццы больше, чем за всю жизнь, я мылась на автозаправках, и, кстати говоря, словила грибок из-за того, что в самый первый вечер вошла в общественную душевую босая. Я проводила бесчисленное количество часов, колеся из города в город и тусуясь на музыкальных площадках по девять часов в день. К тому же, я жила в автобусе с десятью парнями, которые ничем не отличались от других двадцатилетних парней мира: они пускали газы, рыгали, у некоторых воняли ноги или пахло изо рта, но больше всего меня выводило из себя, что кое-кто не накрывал еду крышкой, когда разогревал в микроволновке.
Эту жизнь точно не назовешь гламурной, но с другой стороны – я уже и не помнила, когда в последний раз так надрывала живот от смеха.
Мы с Эли были практически неразлучны, словно пытались наверстать время, проведенное порознь. Я встречала других близнецов: некоторые были очень близки, другие терпеть не могли друг друга. Мы относились к первым. Я и Эли были двумя горошинами в одном стручке. Мама любила рассказывать, что в детстве мы частенько сидели в тишине и смотрели друг на друга, словно общались телепатически, а после начинали смеяться без видимых причин, и это пугало ее до чертиков. Даже в школе, когда мы с Эли уже не проводили так много времени вместе, просыпаясь, я периодически обнаруживала его в своей кровати – мы спали валетом каждый под своим одеялом. Пусть мы и не были однояйцевыми близнецами, но никто не понимал меня лучше брата, и ни с кем я не чувствовала себя настолько комфортно. Повзрослев, мы пошли каждый своей дорогой, и до этого тура я не осознавала, насколько скучала по своему близнецу.
В автобусе я постоянно находилась с Мейсоном, Горди или Картером, а вне его меня повсюду сопровождал Эли. Изредка я разговаривала с парнями из The Cloud Collision, но пока мы были просто дружелюбными попутчиками. Я не заморачивалась на этот счет: впереди у нас еще много времени, чтобы узнать друг друга получше. Главное, я хорошо проводила время, и практически не вспоминала своего бывшего, за исключением пары раз, когда между выступлениями групп, в зале включали его песню.
_______
– Я голодная.
Я затянула крепление на последней тарелке ударной установки и посмотрела Эли, который, стоя на коленях, возился с оборудованием. У нас выработалась привычка: приехав на место выступления, Эли сначала помогал мне поставит стол, стеллажи и принести товар, а потом я помогала ему собрать ударную установку. Но сегодня из-за ужасной пробки на дороге мы прибыли в Литл-Рок на три часа позже запланированного и теперь отставали от графика.
Я достала телефон и посмотрела на время. До того, как придут первые зрители оставалось всего два часа.
– Черт, я и не думала, что уже так поздно.
Эли посмотрел на меня через плечо и вздернул бровь.
– Голодание пойдет тебе на пользу.
Не стоило ему это говорить, особенно стоя на коленях. Я толкнула его, и он завалился на бок, словно срубленное дерево.
– Зараза! – недовольно буркнул Эли.
– От заразы слышу. Пойду куплю что-нибудь перекусить.
Эли неодобрительно покачал головой.
– Я не могу пойти с тобой. Еще звук надо настроить.
– Знаю. Не волнуйся, я вернусь.
Брат нахмурился, а потом показал мне «птичку». В ответ я показала ему язык и пошла искать того, кто захочет сходить со мной поесть.
Организаторы тура не обеспечивали нас едой, а просто давали деньги, чтобы мы сами ее покупали. Несколько минут назад гастрольный менеджер «Удара облаков», который также занимался настройкой звука обоих группу, раздал всем деньги «на питание».
Я снова проверила время. Если не потороплюсь, то опоздаю к началу, и Мейсон снова начнет подкалывать, что мне знакомо слово «работа».
Знакомо, и получше чем ему.
Я нашла своего нового друга Картера сидящим перед трейлером в окружении кучи коробок. Он держал планшет с зажимом для бумаг и, как только заметил меня, натянуто улыбнулся и почесал ногу через обтягивающие джинсовые бриджи.
– Все еще занят? – Я оглядела картонные коробки. Прошел час, а их, кажется, не убавилось.
Картер тяжело вздохнул. Я успела неплохо узнать его за две недели. Он был добрым и спокойным, но сейчас был явно раздражен.
– Я сделал только половину, а нужно все, при чем до начала концерта, – он уныло посмотрел на меня, – и одному.
Я сочувственно кивнула, зная, как он расстроен тем, что парни из «Удара облаков» оставляли ему одному заниматься этим. По словам Картера, это было нормально для группы их уровня, но я все равно фыркнула и мысленно порадовалась, что могла без зазрения совести попросить о помощи брата.
– Я собиралась сходить поесть, но могу остаться и помочь. – Я не стала говорить, что хотела позвать его с собой. Зачем сыпать соль на рану. Бедный парень и так застрял в душном трейлере, пересчитывая футболки.
Картер грустно улыбнулся.
– Не надо, я справлюсь. Иди поешь.
Не похоже, что он давил на жалость, но я провела слишком много времени с теми, кто такое часто практиковал, поэтому уточнила:
– Точно?
Он кивнул.
– Точно-точно?
Он улыбнулся.
– Абсолютно.
– Принести тебе что-нибудь?
Картер расплылся в улыбке, казалось моментально забыв о раздражении.
– Пожалуйста. – Он достал из бумажника двадцатку и протянул мне. – С кем ты идешь?
– Одна. Брат занят. Я не могу ждать, когда он освободится, иначе опоздаю к началу. Я не пойду далеко.
Судя по тому, как у Картера вытянулось лицо, он не одобрял мой план. Для двадцатиоднолетнего парня он был очень ответственным и, очевидно, тоже обо мне беспокоился. Мне это нравилось.
– Габа, здесь не самый благополучный район. Возьми кого-нибудь с собой.
– Кого? Здесь никого нет. Мои сейчас настраивают звук.
Картер почесал подбородок, поросший двухдневной щетиной.
– Ребята из «Удара облаков» сейчас свободны. Они где-то здесь, – настоял он.
Я чуть не закатила глаза.
– Не хочу их беспокоить. Я правда могу сходить одна.
– Сходить куда?
Узнав голос, который слушала каждый вечер последние четырнадцать дней, я повернулась и посмотрела на Сашу. Он был одет в черные баскетбольные шорты, футболку, кроссовки, и даже близко не походил на парня, который выходил на сцену в классической рубашке, брюках и по-модному уложенными волосами. Честно говоря, в обычной одежде он мне нравился больше, хотя вряд ли его фанатки согласились бы со мной.
За две недели мы не стали друзьями. Мы разговаривали всего несколько раз, – в основном делились впечатлениями от концерта, – однако он по-прежнему казался милым парнем, который, при этом, точно не даст забыть, что при первой встрече я пнула его в зад. Например, пару раз, проходя мимо меня, он прикрывал ягодицы, словно опасался удара.
– Я хочу пойти поесть, – ответила я, не отрывая взгляд от черно белых клавиш рояля, которые были вытатуированы у Саши на шее. Разговаривая с ним, я все еще чувствовала себя неловко из-за того памятного пендаля.
– Я пойду с тобой.
– Что? Правда? – удивилась я.
Как я уже говорила, мы с Сашей еще не настолько сдружились, как, например, с Картером. Я знала, что Картеру нравится «Доктор Пеппер» и кислые леденцы, и не нравятся музыка, которая нравилась мне, а так же, что у него есть девушка, которая не очень хорошо относилась к его постоянным разъездам с группой. Ты понимаешь, что дружишь с человеком, когда ему достаточно комфортно читать тебе гневные сообщения от того, с кем он встречается.
Саша кивнул.
И вот так неожиданно получилось, что именно с ним я пошла на поиски еды.
Он разглядывал меня, пока мы шагали по парковке. Его глаза оттенка пепла казались почти прозрачно-голубыми.
– Что ты хочешь купить?
– Все что угодно, кроме пиццы, – я поморщилась.
Раньше я думала, что целую жизнь могу питаться одной пиццей. Как же я ошибалась. Мне хватило двух недель, и меня тошнило при одном ее упоминании.
Саша рассмеялся.
– В пяти кварталах отсюда есть тайский ресторанчик, – он замолчал, улыбнулся и взъерошил волосы на затылке, – обещаю, там вкусная еда.
– Хорошо. Я в деле.
– Точно?
Он смотрел на меня с такой надеждой, что даже если бы я терпеть не могла тайскую еду, то все равно бы согласилась.
– Главное, что не пицца.
Саша повел плечом, отчего ворот его футболки сполз набок, открывая татуировку.
– Мне даже не пришлось тебя уговаривать.
– Я не из тех девушек, которых нужно уговаривать, – не думая, выпалила я, потом захлопнула рот, моргнула и уставилась на Сашу.
Я надеялась, что он не услышал. Не тут-то было.
От того, как сильно Саша вздернул брови, глаза стали казаться просто огромными.
Я залилась румянцем.
– Ничего не говори.
– О чем не говорить? – спросил он и даже вопросительно пожал плечами. – Я ничего не слышал.
– Вот именно, – сдерживая улыбку, сказала я, мысленно давая себе подзатыльник за несдержанный язык.
Саша поджал губы, которые уже начали расплываться в улыбке, кашлянул, потер переносицу, снова покосился на меня и наконец справился с собой.
– Значит, ты точно не против?
Теперь-то я уже не могла отказаться, даже если бы хотела, поэтому кивнула.
Некоторое время мы шли молча, изредка переглядываясь, словно оба искали, что сказать.
Первым нарушил молчание Саша.
– Нравится турне? – спросил он, когда мы остановились у первого пешеходного перехода.
– Ага… если не считать жары.
Куда бы мы не приезжали за последние две недели, везде было адски жарко, а учитывая, что я всю жизнь прожила в Техасе, это о многом говорит.
Саша застонал.
– Легче не станет, поверь. Я гастролирую по шесть месяцев в году вот уже десять лет, и каждый раз одно и тоже. Хуже было лишь в первый год, когда мы ездили в автобусе без кондиционера. – Он вздрогнул с притворным ужасом.
Это было так мило, что я сомлела.
– Десять лет?
Он не выглядел на тридцать, лицо было гладким, единственные морщинки – мимические у рта от частого смеха.
«Сколько же ему?»
– Десять лет будет в августе, – уточнил Саша, повернулся и посмотрел на меня. – У тебя это первое турне?
Я хмыкнула, когда воспоминания о пяти годах в турах с «Призрачной Орхидеей» промелькнули в памяти.
– Нет, я уже ездила с Эли, но пару лет назад перестала – решила сосредоточится на учебе. Но я впервые гастролирую в автобусе. Раньше мы ездили в микроавтобусе.
Саша хитро улыбнулся.
– Я так и понял, когда ты не взяла обувь с собой в душ в первый день. – Он посмотрел на мои тенниски и приподнял брови. – Слышал, ты заработала грибок после этого.
Я даже не буду предполагать, кто растрепал про это. Любой мог.
«Придурки!»
Я пихнула Сашу плечом, и попала куда-то между его локтем и бицепсом.
– Не хочу говорить об этом.
Он широко улыбнулся и толкнул меня обратно.
– Пальчики чешутся? – спросил он, смеясь.
Стоило ему упомянуть об этом, как то самое место и правда зазудело и начало жечь. Я мазала ноги лечебным кремом и меняла носки дважды в день по инструкции Мейсона, но ни в одной рекламе не говорилось точно, когда грибок пойдет.
«Дерьмовей не придумаешь, в общем».
– Такое со всеми бывает, – добавил Саша, когда я не ответила.
– Помнится Мейсон говорил тоже самое насчет триппера, – фыркнула я.
Саша расхохотался так неожиданно и так громко, что я даже подпрыгнула, но потом и сама прыснула, уж очень заразительный у него был смех.
Перестав смеяться, он наклонился ко мне и спросил:
– Он ведь это в шутку сказал, да?
– Мейсон почти всегда говорит серьезно. Помню, как я ходила с ним в бесплатную клинику, когда он подцепил мандавошек от девчонки из группы поддержки.
Кстати, Мейсон тогда взял с меня слово, что я никому не проболтаюсь, а потом напился и сам всем растрезвонил.
Саша уставился на меня, открыв рот, а затем указал на витрину, мимо которой мы проходили.
– Ресторан здесь.
Он открыл стеклянную дверь и жестом пригласил меня войти. Внутри было уютно: бардовые стены, черные виниловые столы и стойка прямо около двери. Народу было мало, поэтому я неспешна рассматривала меню, написанное от руки на доске. Саша стоял рядом и тоже выбирал, что будет есть. Через пару минут из кухни вышла пожилая женщина в фартуке и приняла у нас заказ.
Я взяла воду, Саша чай, и мы уселись за свободный столик.
– Так значит ты давно знаешь Мейсона? – спросил он, делая глоток чая из прозрачной чашки.
– Я знаю его и Горди с пяти лет. Мы выросли вместе. Они как братья, которых я никогда не хотела.
Саша улыбнулся.
– Но Эли действительно твой брат?
– О, да. Он любит говорить, что отпихнул меня с дороги, чтобы появится на свет первым.
Он удивленно моргнул.
– Так вы действительно близнецы?
Я так и знала, что он нам не поверил. Хотя это не удивительно: Эли больше похож на близнеца снежного человека, чем на моего.
– Ага.
Судя по лицу, Саша все еще сомневался.
– Но он же втрое больше тебя…
Втрое? Я могла бы обнять его за то, что хорошо врет.
– Не сомневаюсь, что он объедал меня, пока мы были в утробе.
Саша снова расхохотался.
«До чего же он красив, когда смеется».
– Мне говорили, что ты прикольная, но я не верил.
Я подавила вздох. Сколько раз я попадала в ловушку «френд-зоны» из-за своих шуток? Дюжину, если не больше. А я ведь даже не пыталась кого-нибудь рассмешить, просто я росла с людьми, которые любили подшучивать друг над другом, и волей-неволей научилась приспосабливаться.
Я вытолкнула эти мысли из головы и улыбнулась Саше.
– Что насчет твоей группы? Как долго вы играете вместе?
– Мы с Исайей… Ты знаешь Исайя? – Я кивнула. – Мы с ним одноклассники. В старших классах начали играть вместе, делали кавер версии песен, а потом познакомились с Джулианом. Это такой высокий парень, – пояснил Саша, словно я не знаю имена тех, с кем две недели колешу по городам и весям, – когда нам было шестнадцать, мы втроем создали The Cloud Collision и постепенно добавились другие.
«Будет ли считаться флиртом, если я спрошу, сколько ему лет?»
– Так вы вместе уже…
– Одиннадцать лет.
«Значит Саше примерно двадцать семь. Что ж, похоже».
– Долго.
Он пожал плечами.
– Да, но ничем другим я не хочу заниматься в жизни.
Я улыбнулась.
Везет ему, а я до сих пор не знала, чего хочу. Но ведь именно для этого я и поехала в тур: чтобы разобраться в себе.
Официантка принесла наши заказы, и мы буквально набросились на еду. Мое карри и правда было вкусным, поэтому я пошла заказать такое же Картеру.
Когда я вернулась к столу, Саша уже допивал чай.
– Спасибо, что согласилась прийти сюда, – сказал он с улыбкой. – Обычно мне приходится платить за того из парней, кого удается уговорить пойти со мной.
– Почему? Они не любят тайскую еду?
Я, в основном, была всеядной. За исключением пиццы. Вегетарианский салат или жареный цыплёнок – я съем все.
– Они не любят острую еду, – ответил Саша, ставя пустую чашку на стол.
– Но здесь не все блюда острые.
Саша моргнул.
– Верно.
– Дети, – пробормотала я, не зная, как Саша отнесется к тому, что я так называю его друзей.
Он рассмеялся.
– Здоровенные такие детишки.
– Они понятия не имеют, что такое хорошая еда.
– Вот-вот! Будь их воля, мы питались бы одним фастфуд. Все, чего я прошу – хоть изредка буррито или тако.
– Буррито – клевая штука.
Саша поиграл плечами.
– Я – клевый парень.
Шутку, которая буквально рвалась у меня с языка, Саша мог неправильно понять, ведь мы с ним были почти незнакомы. Но я все же решила рискнуть. В конце концов, я пнула его под зад при первой встрече, и что, если не это придает дружбе ускорение?
– Знаешь шутку про клевого парня? Он настолько клёвый, что сам себя пригласил бы на свидание, но только не знает, как.
Саша даже бровью не повел.
– Он настолько клевый, что приходится это от всех скрывать, чтоб не сглазили.
«Ого! Думаю, я нашла друга».
