Текст книги "Эгоист (СИ)"
Автор книги: Мари Князева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)
– Простите, что смутил вас, затронув запретную тему, – усмехнулся Антон Викторович. – Я, вообще, хочу попросить вас не слишком строго судить мою манеру общения: я очень редко разговариваю с женщинами и потому несколько утратил навык...
Тут появился официант и принялся расставлять на столе тарелки с салатами и сырной нарезкой.
– Вам не понравилось вино? – расстроенно поинтересовался он у Нины, и она, заверив его в обратном, поспешно сделала большой глоток.
Ее голова не замедлила закружиться, пришлось взять самый простой кусочек желтого сыра, который внушил ей доверие своим видом, но оказался на вкус совсем не таким, как она ожидала – сладковато-горьким.
– Почему вы редко разговариваете с женщинами? – спросила Нина, кое-как справившись с невкусным сыром, чуть было не застрявшим в горле.
– О, это, наверно, сложно будет объяснить, – сказал Антон Викторович, потирая пальцем лоб. – Понимаете, я... как бы это поскромнее выразиться... не стеснен в средствах.
– Это называется богатством, – подсказала Нина.
– Да, – улыбнулся шеф, – но это звучит нескромно.
– Зачем богатому человеку скромность?
– Тоже верно, – Антон Викторович коротко рассмеялся. – Так вот, факт моего богатства считывается зорким глазом буквально в считанные минуты – и все.
– Что – все? – не поняла Нина.
– Я становлюсь добычей для женщин, – пожал плечами шеф. – Они не могут спокойно находиться рядом со мной, понимаете?
– Нет, – покачала головой Нина.
– Во-первых, вокруг меня очень много девиц, – со вздохом принялся объяснять Антон Викторович, – которые изначально ищут кого-то вроде меня, чтобы улучшить свое материальное положение, обменяв его на... сами знаете что. Во-вторых, я пробовал знакомиться с девушками сам, простыми, обычными девушками, но мое... богатство просто не дает им покоя. Понимаете, я в этом любовном треугольнике всегда отхожу на задний план – я чувствую это, несмотря на все их старания казаться милыми, и... не могу. Наверно, это гордость, но она мешает мне заводить отношения с женщинами, которые любят меня только за подарки.
– Вы хотите сказать, что абсолютно все женщины таковы? – нахмурилась Нина.
– Нет, не все, – покачал головой шеф. – Но их большинство.
– Я думаю, вы не правы... – не согласилась Нина, подцепив вилкой кусочек шампиньона из замысловатого салата, стоявшего перед ней.
– Но проверить это у меня не получается, – развел руками Антон Викторович и отправил в рот целую ложку красной икры.
– Вам надо притвориться бедным, – предложила Нина. – Надеть простую одежду, поездить на автобусе – пожить простой жизнью...
– Это невозможно, – рассмеялся Антон Викторович.
– Почему?
– Да потому что у меня бизнес, у меня партнеры, я не могу приезжать на деловые встречи в джинсах и на автобусе. И моя квартира в элитной новостройке... я не смогу долго поддерживать этот маскарад.
– Может быть, долго и не придется...
– Это сумасбродный план, – покачал головой шеф. – Это не так-то просто – взять и кардинально сменить образ жизни... К тому же, в этом случае может оказаться, что я вовсе не способен заинтересовать женщину, кроме как своим богатством, а это нанесет моей психике непоправимый урон.
– Зачем вы так говорите? – возмутилась Нина. – Напрашиваетесь на комплимент?
Антон Викторович протестующе замахал руками:
– Я использую несколько провоцирующую манеру говорить – это оттого, что вы очень интересно реагируете...
– Вы используете меня, как экзотического зверька, за которым забавно наблюдать, подбрасывая ему разные предметы в клетку? – обиженно осведомилась Нина.
Антон Викторович подпер подбородок рукой и улыбнулся:
– Трудно так построить диалог с подчиненным, чтобы он не мог усмотреть в происходящем какой-нибудь оскорбительной для себя подоплеки. Поверьте же, что я просто получаю удовольствие от общения с вами и надеюсь, что и вам тоже приятно находиться в моем обществе. Давайте на сегодня забудем, что вы на меня работаете?
Нина согласно кивнула головой и сделала еще глоток вина. Снова подошел официант – принес горячее.
– Как вам салат "Манифик"? – вежливо поинтересовался он, намекая на то, что тот почти не тронут.
– Очень вкусный! – кивнула Нина и кинулась поглощать мешанину из овощей, грибов и, кажется, курицы, как вдруг увидела массивные блестящие часы на руке официанта: она совсем забыла про время!
Когда он удалился, Нина бросила салат и стала судорожно искать свой телефон в сумочке – странно, что он до сих пор не зазвонил!
– Что случилось? – участливо поинтересовался Антон Викторович.
– Не могу найти телефон, – обеспокоенным тоном отозвалась Нина. – Костя, наверно, с ума сходит. А может, уже и мама.
– Ну хорошо, мама – это святое, – со вздохом ответил шеф, достал откуда-то из-за пазухи ее телефон и протянул ей.
Нина оторопело посмотрела на него.
– Когда вы его забрали? – начала она с самого несущественного вопроса.
– На стоянке, когда уговаривал вас последовать кодексу чести сотрудника SkyLine. Вы были так взбудоражены, что не заметили пропажи. А я его выключил, чтобы наш приятный ужин не превратился в выяснение отношений с вашим женихом и последующей сцены в ресторане на потеху всем официантам и клиентам.
– Вы не имели права так поступать, – процедила сквозь зубы Нина.
– А если бы я соврал вам, что выключил его, основываясь все на том же кодексе чести сотрудника SkyLine, который гласит, что во время работы оператора колл-центра его личный телефон должен быть выключен, потом по ошибке положил его в свой внутренний карман и там благополучно забыл – тогда бы вы признали за мной это право?
Нина хмуро молчала.
– Возможно, вы зачтете мне мою честность взамен наглости и не станете сердиться? – предложил Антон Викторович примирительным тоном.
– Все же, вы не должны были так делать, – уже мягче ответила Нина и забрала у него телефон.
– Я, кажется, не сделал и не сказал ничего оскорбительного для вас или вашего жениха, – спокойно напомнил ей шеф. – И потому не вижу, отчего должен чувствовать себя виноватым, прикладывая недюжинные усилия, чтобы добиться таких простых вещей, как дружеское общение с вами в людном месте.
– Простите, я не хотела вас обидеть... – тихо сказала Нина, не поднимая на него глаз, – но, надеюсь, вы понимаете, что мне надо идти? Вы не сердитесь?
– Нет, – улыбнулся Антон Викторович. – Я не сержусь. Вас подвезти до дома?
– Ни в коем случае! – испугалась Нина, чем вызвала новую усмешку шефа, и тут же откланялась.
Глава 3. Месть программиста
На следующий день с утра Антон занялся тем, что стал рассматривать на внутреннем портале холдинга фотографии с новогоднего корпоратива. Нина встречалась на них очень редко и почти везде получилась неудачно – возможно, что она нефотогенична. Да что уж там греха таить – она, вообще, отнюдь не красавица. Хотя, впрочем, что-то в ней есть – но, наверно, это не внешность. Скорее, внутренние качества – справедливость, милосердие, верность, смирение. Она познакомилась с этим заморышем Костей (Антон, конечно, нашел его на фотографиях) всего каких-то три месяца назад, а ведет себя с ним так, будто он ее бог и господин! И вся эта свистопляска вокруг Кости ужасно злила Антона, но, возможно, именно из-за нее ему так сильно хотелось снова увидеться и поговорить с Ниной, ведь, как известно, запретный плод сладок.
Однако, сам предмет его неприятных размышлений вскоре не замедлил появиться в его кабинете. Сначала Антон услышал крики и шум за дверью, а потом в нее влетел разъяренный тощий программист, которого Вероника безуспешно пыталась схватить за руку и вытащить из кабинета.
– Что случилось? – невозмутимо поинтересовался Антон, и его помощница прекратила неравную борьбу с разгневанным посетителем.
– Я тебе скажу, что случилось! – процедил сквозь зубы заморыш и подскочил к Антону, словно собираясь схватить его за грудки, но тот сделал шаг в сторону и только усмехнулся:
– Чем могу быть полезен?
– Оставь в покое мою девушку, полезный! – прорычал Костя, сам не свой от злости.
– Ой, как страшно... – нарочно вздрогнул Антон и засмеялся. – А не то что..?
– Смейся-смейся, директор, – презрительно выплюнул последнее слово Костя. – Думаешь, все можно за деньги купить?
– Нет, не все, – покачал головой Антон. – К сожалению, мозги и за деньги не купишь... Ник, позвони в охрану, пусть заберут этого..!
Костя отступил на шаг, зло усмехнулся и вышел вон из кабинета. Антон какое-то время задумчиво смотрел ему вслед, а потом бросил:
– Ника, позвони в Web-формулу, скажи, чтобы уволили Карабанова.
***
Сказать, что Костя был в бешенстве – это ничего не сказать, за все время разговора Нина так и не решилась посмотреть ему в глаза. Она, правда, пыталась оправдаться, невнятно бормоча что-то вроде:
– Мы ведь не делали ничего дурного, просто поужинали, в общественном месте, поговорили о работе...
– После того, как я тебе это запретил! – гневно напомнил Костя, сжимая худые кулаки.
– Он увез меня хитростью... – почти шепотом пролепетала Нина.
– И приковал в ресторане к стулу! – закончил за нее Костя.
– Послушай, ты делаешь из мухи слона, – попыталась увещевать его Нина.
– Значит, так, да? – разочарованно произнес Костя. – Значит, ты и дальше собираешься ходить ужинать с ним?
– Вовсе нет! – возразила Нина. – Я не собираюсь ни завтракать, ни обедать с ним, ни ужинать. Это было один раз... просто нам надо было обсудить с ним... кое-что с глазу на глаз. То есть, без сотрудников.
– Ты понимаешь, как это звучит? – осведомился Костя с обидой в голосе.
– Мне наплевать, как это звучит! – воскликнула Нина. – Я знаю, что не сделала ничего дурного. Мы с ним не друзья и уж тем более не... Это был деловой ужин, не более того, и я больше не пойду с ним никуда, и мне надоело оправдываться, потому что я ни в чем не виновата!
– Если все так, как ты говоришь, то почему меня уволили? – ядовито поинтересовался Костя.
– Потому что ты вел себя, как хулиган! – напомнила ему Нина.
– Пальцем его не тронул! – возразил Костя. – И требовал своего! А он мне что ответил? Что меня не боится и в покое тебя оставлять не собирается!
– Как ты не понимаешь! – всплеснула руками Нина. – Он директор! Как ты себе представляешь, что какой-то незнакомый человек приходит к нему весь на эмоциях, чего-то требует, а он что? Говорит смиренно: да, конечно, как скажете? Подчиненные его мигом все уважать перестанут...
– Понятно, – вздохнул Костя. – Ты его полностью оправдываешь, а меня обвиняешь.
– Нет, – покачала головой Нина и безнадежно уронила ее на руки.
– Тогда уволься, – тихо, но ясно и отчетливо сказал Костя.
– Что? – изумленно переспросила Нина.
– Увольняйся, если ты в самом деле не питаешь никаких, даже дружеских, чувств к своему директору.
Нина покачала головой:
– Надо хотя бы другую работу сначала найти...
– У тебя будет две недели на это, – безапелляционно ответил Костя. – Найдешь.
И она пошла. Послушно написала заявление и отдала его в отдел кадров. Через несколько часов его принесли на подпись директору. Увидев подпись, Антон моментально помрачнел: он уже забыл про стычку с Костей и не ожидал, что она приведет к таким последствиям. Ну уж нет, он никак не может отпустить ее в свободное плавание, ведь тогда он не сможет больше видеться с ней, а это было ему необходимо. Он попросил Веронику вызвать Нину к нему в кабинет.
– Почему вы хотите уволиться? – спросил он сразу после скупого приветствия.
– Я решила попробовать что-то более близкое к моей профессии, – соврала девушка.
– Скажите мне правду, пожалуйста, – настойчиво попросил Антон.
Нина посмотрела на него, немного помолчала и вздохнула:
– Это Костя заставил меня написать заявление.
– Меня очень удивляет ваша покорность ему, – со скрытой угрозой в голосе произнес Антон.
– Я знаю, это сейчас не модно, – кивнула Нина. – Но я предпочитаю отношения материальным вещам.
Эта ее фраза полоснула его по груди.
– А нашими с вами отношениями вы не дорожите? – вдруг прямо спросил он.
– У нас с вами не может быть отношений, – покачала головой Нина, – потому что вы мой босс.
– Нет, не поэтому, – не согласился Антон. – А из-за Кости, – он вдруг смешался. – Это я не в том смысле, что хочу занять его место, просто он запрещает вам общаться со мной...
– Но у директора не может быть дружбы с подчиненным! – возразила Нина.
– С таким, как вы – может, – упорствовал Антон. – Я знаю, что вы не станете пользоваться своим положением, чтобы вам простили опоздания или халатность на работе. И я хотел бы, чтобы вы со временем заняли должность более... почетную, более соответствующую вашим качествам.
– Какую? – опешила Нина.
– Моей помощницы... – он немного помялся, подбирая слова, – по различным вопросам этики и эстетики.
– Вы хотите уволить Веронику?
– Нет, – поморщился Антон, – она прекрасно справляется с задачами секретаря, но мне нужен человек творческий, для таких задач, как эта акция на день рождения компании, и тому подобное.
– Я очень польщена вашим доверием, – потупилась Нина, – но я не могу остаться.
– Он сделал вам предложение? – огорошил он ее неожиданным вопросом, девушка смешалась.
– Нет, – ответила она после короткого молчания, – но какое это имеет отношение..?
– Он вам даже не жених, – развел руками Антон. – Он вам никто, и неизвестно, станет ли кем-то. Я же ваш настоящий босс, и надеюсь стать другом, и предлагаю вполне реальную перспективу в плане карьеры...
Нина шумно вздохнула, мучительно хмурясь и глядя в пол.
– Давайте сделаем пока так, – принял за нее решение Антон и порвал ее заявление на мелкие клочки. – Еще раз его написать вы всегда успеете, дело нехитрое, но дайте мне немного времени.
Было очевидно, что надо договариваться с тощим программистом... Антон много раз звонил Косте с разных номеров в надежде то подкупить, то запугать его, но тот всякий раз бросал трубку, как только узнавал, с кем разговаривает. Нужно было действовать – и Антон дал Веронике задание обзвонить все конторы города, занимающиеся веб-разработкой, и дать им настоятельный совет не брать на работу вышеозначенного субъекта по причине нестабильности его психики и некоторых других проблем в поведении.
***
Двери закрывались перед Костей одна за другой – и тому не могло быть никакой причины, кроме одной – стараний Евпатьева. Сначала Костя подумал, не покинуть ли город, но понял, что Нина с ним не поедет – и решил податься на фриланс. Однако оказалось, что при отсутствии репутации: отзывов, портфолио и так далее, очень трудно получить в работу мало-мальски приличный проект, а соответственно, и заработать денег. А потом Косте позвонила милая девушка и очень вежливо попросила прийти в эту цитадель зла на собеседование. Черта с два! – решил он и стал просматривать газету с объявлениями о работе – какой угодно, пусть временной, лишь бы не в SkyLine.
Глава 4. На высоте
Костино упрямство немало злило Антона, он из последних сил держался, чтобы не отправить к нему каких-нибудь головорезов – и то только потому, что боялся, что это негативно скажется на его отношениях с Ниной. И тогда он сконструировал новый коварный план. Он пригласил ее к себе в кабинет и заговорил, старательно изображая смущение и робость:
– Нина, у меня к вам очень... деликатная просьба... я бы сказал, не делового, а скорее дружеского характера...
– Я слушаю вас, – спокойно глядя на него ясным взглядом, ответила девушка.
– Дело в том... знаете, моя семья родом из Владивостока... родители переехали сюда в молодости, но там осталась мать моей матери – она еще жива, ей уже за восемьдесят, но она в сознании и я очень давно ее не видел. Мать давно просила меня проведать ее, потому что... понимаете, возможно, ей не так долго осталось... а в последнее время она часто болеет – вот недавно ее выписали из больницы после тяжелой двухсторонней пневмонии – и мать буквально насела на меня...
– Вам нужно навестить вашу бабушку, – подсказала ему Нина, терпеливо слушавшая этот длинный рассказ.
– Да, – кивнул Антон, – но я не могу поехать во Владивосток на поезде, вы же понимаете? Это путешествие займет добрых две недели – я не могу себе такого позволить сейчас.
– Тогда летите самолетом, – резонно предложила Нина.
– Вот тут-то и начинается самое сложное... – пробормотал Антон. – Этот выход кажется логичным, но вы-то знаете, что... кхем, это не совсем удобно для меня...
Нина нахмурилась:
– Так и в чем заключается ваша просьба? – спросила она подозрительным тоном.
– Чтобы вы полетели со мной, – выдохнул Антон. – Совсем ненадолго, всего пару дней... понимаете, без вас я этого не выдержу.
– Выпейте снотворное и проспите весь полет, – предложила Нина.
– Я просто не смогу туда зайти, – сокрушенно покачал головой Антон.
– Простите, но я не могу лететь с вами, вы же понимаете... – жалобно проговорила девушка.
– Нина, я без вас не справлюсь, – дрогнувшим голосом сказал Антон, внутренне хваля себя за артистизм.
– Мне надо подумать, – вздохнула она и ушла.
Но он сразу понял, что вопрос будет решен в его пользу. Уже в обед, когда он подстерег ее на пути к дому и взялся проводить до подъезда, она стала перечислять ему условия:
– Два дня на все про все. Утром в субботу вылетаем, в воскресенье вечером-ночью прилетаем назад. Костя не должен узнать, что я ездила с вами, для него я еду к подруге в Лебедево с ночевкой. Я остановлюсь в гостинице и буду находиться там все время, пока вы общаетесь с бабушкой...
– Зачем это вам? – нахмурившись, перебил ее Антон.
– Так моя совесть будет спокойнее.
– Наверно, это очень тяжело – жить с такой совестью, как у вас, – сочувственно сказал Антон и рассмеялся. Он что-нибудь еще придумает, чтобы переломить эту упрямицу...
Нина приняла все возможные меры предосторожности, чтобы не быть пойманной на месте преступления: Антон забрал ее в субботу рано утром на конечной 159 автобуса и сам повез в Москву, в Шереметьево, от души радуясь тому, что у него есть бабушка во Владивостоке и почти забывая о том, что ему сейчас в самом деле придется провести 9 незабываемых часов в герметичной капсуле марки Boeing в 10 километрах над землей. Всю дорогу до Москвы Нина была очень напряжена и молчалива, думая о чем-то своем, и Антону никак не удавалось разговорить ее.
– Вы недовольны, что я втянул вас в эту авантюру? – поинтересовался он, не слишком, впрочем, расстроенный этим фактом.
– Нет, я просто не выспалась, – покачала головой Нина. – Пыталась вчера лечь пораньше, но в итоге проворочалась до полуночи.
– Вы нервничаете? – уточнил Антон.
– А вы нет? – удивилась Нина. – Я еще помню ваше лицо там, в лифте, и молюсь, чтобы в этот раз бог вложил в мою голову больше идей, как вас отвлечь... Правда, я взяла с собой эрудита и карточную монополию, но точно не знаю, сможем ли мы с вами играть.
– Я думаю, что одно ваше присутствие будет меня успокаивать, – беспечно пожал плечами Антон, но девушка, кажется, не разделяла его оптимизма.
До той самой минуты, когда самолет выехал на взлетную полосу, Антон Викторович сохранял завидное спокойствие, но стоило огромному "Боингу" набрать скорость, от которой всех пассажиров вдавило в кресла, как лицо шефа покрылось мертвенной бледностью. Нина взяла его за руку, но он с такой силой сжал ее ладошку, что ей стало больно. Прыжок – шасси оторвались от бренной земли, и она стала быстро удаляться от созерцающих ее через иллюминатор людей. Нина судорожно дернула шторку и закрыла окошко.
– Ну что ж, самое время обсудить имидж нашей компании, – с напускным оживлением сказала она шефу, но он только судорожно сглотнул и прикрыл глаза. – Да, тема не такая уж интригующая, – разочарованно пробормотала Нина и сразу выложила козырь: – Скажите, Антон Викторович, а вы когда-нибудь влюблялись?
Она заметила, что разговоры на личные темы задевают его за живое, а сейчас ей нужно было во что бы то ни стало вывести его из сосредоточенности на этом животном ужасе, написанном на его лице.
– Неужели на свете есть человек, который ни разу в жизни не влюблялся? – сдавленно ответил шеф вопросом на вопрос – и лицо его стало более осмысленным.
– Расскажите мне про нее, – попросила Нина, в самом деле чувствуя некоторое любопытство.
– Про кого? – не понял Антон Викторович.
– Про объект вашей влюбленности.
– Который из них? – уточнил шеф.
– А сколько их было? – похлопала глазами Нина.
– Уж не хотите ли вы сказать, – фыркнул Антон Викторович, – что влюбились только раз в жизни, и то в какого-то заморыша?
Нина насупилась, хоть и понимала, что сейчас не время для этого.
– Не обижайтесь, – потирая правое ухо, попросил ее шеф. – Это все моя дурацкая привычка постоянно провоцировать вас излишней прямотой. Ваш сердечный друг и вправду кажется мне очень уж худым, и, по правде говоря, я не знаю, что вы в нем нашли...
Нина достала из сумочки и протянула ему сосательную конфету, он с сомнением посмотрел на нее.
– Чтобы уши не закладывало, – пояснила Нина.
– И как она мне поможет? – нахмурился Антон Викторович.
– При помощи постоянного сглатывания, – пожала плечами Нина. – Вы что, никогда на самолете не летали? – она тут же пожалела, что напомнила ему об этом: он снова побледнел. – Ну, расскажите про вашу первую любовь, – поспешила она вернуться к прерванному разговору.
– Да, первая любовь, – шеф задумался, перекидывая леденец из-за одной щеку за другую. – Кажется, ее звали Даша... или Маша – точно не помню. Помню только, что у нее были кудряшки и бантики – они-то меня, наверно, и сгубили...
Нина фыркнула от смеха:
– Неет, Антон Викторович, я имею в виду осмысленную любовь, а не смутные детские воспоминания...
– В школе я влюблялся, наверно, каждый год, – махнул рукой шеф, – но что в этом интересного? Все это было... не всерьез.
– Хорошо, – кивнула Нина, – тогда расскажите про последнюю влюбленность.
Немного подумав, он ответил:
– Что ж, извольте. Не так давно, может, лет пять назад, я познакомился с очень милой библиотекаршей – уже и не помню, как это меня занесло в библиотеку... она показалась мне такой... смышленой – знаете, это редкость среди женщин – и даже изображала какое-то время недотрогу... но в конце концов я ее уломал сходить со мной на свидание – и понеслась. Мы так замечательно проводили вместе время, она была со мной нежна и предупредительна, а потом я узнал, что она замужем, у нее двое детей, и разводиться она не собирается, а наш роман – просто приятное разнообразие в ее унылой жизни, плюс дополнительный источник дохода.
В этой короткой исповеди Нине почудилась такая боль и безысходность, что сердце ее сжалось от сочувствия этому богатому и успешному тридцатилетнему IT-магнату.
– И больше вы не влюблялись? – спросила она печально.
– Да зачем? – покрутил головой Антон Викторович. – Не вижу в этом никакого смысла.
– И вы не хотите завести семью?
– Я не знаю... мне кажется, что это желание не может быть беспредметным, а как раз с предметами у меня проблема.
Расчет Нины оказался верным: после конфеты шефу захотелось пить, они попросили стюардессу принести воды. Когда она вернулась со стаканом в руках, то Нина попросила спутника достать ее рюкзак с верхней полки над сиденьями, а сама тем временем незаметно добавила в воду снотворное. Антон Викторович поморщился, заявив, что у нее неприятный привкус, но Нина заверила его, что это ему чудится из-за контраста с конфетой и заставила его выпить все до дна. Потом они сели играть в монополию, и шеф потихоньку, незаметно сам для себя, задремал. Нина заботливо опустила спинку его сиденья и сама тоже легла поспать.
Когда они проснулись, до приземления оставалось всего каких-то час-полтора. Растолкав Нину, Антон Викторович заявил полным подозрительности тоном:
– Странно, что я уснул, да еще так надолго...
Нина только пожала плечами, осторожно потягиваясь. Конечно, сон в самолете, в полулежачем положении – то еще удовольствие, но все-таки он ее немного взбодрил.
– Жаль, что у нас осталось так мало времени, – проворчал Антон Викторович. – Мы ведь еще не обсудили вашу первую любовь, да и еще бог знает сколько всего важного.
– Что же такого важного для вас в моей первой любви? – скептически поинтересовалась Нина, но шеф не успел ей ответить: по громкой связи спокойный мужской голос предупредил:
– Уважаемые пассажиры, наш самолет влетает в зону турбулентности. Пожалуйста, оставайтесь на своих местах и пристегните ремни.
Самолет тут же начало трясти, Нина испуганно посмотрела на своего спутника – он снова побелел, как полотно и так вцепился пальцами в подлокотники, что у него побелели костяшки.
– Вы очень сильный человек, – сказала она с уважением и легкой ноткой удивления. – Очень смелый. Мне кажется, полет на самолете – сущий пустяк, по сравнению с теми вещами, что вы делаете на земле...
– Спасибо, – пробормотал шеф сквозь зубы. – Возможно, вы правы, но это сильнее меня. Возможно, так мое сознание дает выход страху, назначенному мне природой.
Самолет сильно тряхнуло, и Антон Викторович сжал челюсти, тяжело дыша, еще крепче вцепился в подлокотники и прикрыл глаза. Нина, отчаянно беспокоясь за него и испытывая сильнейшие приступы жалости, немного расслабила свой ремень, привстала и обняла его голову руками. Шеф положил ладонь на ее локоть и, кажется, задышал чуть легче.
– Пожалуйста, сядьте, – неожиданно прозвучал голос проходившей мимо стюардессы, но Нина осталась стоять.
– Вы не понимаете, человеку плохо, – умоляющим тоном сказала она, но стюардесса была непреклонна.
Нине пришлось сесть, она взяла шефа за руку и переплела их пальцы.
– Не бойтесь, – прошептала она, – все хорошо, это скоро закончится.
Немного помолчав, она добавила:
– Знаете, молитва очень успокаивает...
– Лучше расскажите мне про вашу первую любовь, – покачал головой Антон Викторович, и Нине пришлось подчиниться.
– В пятнадцать лет меня отправили в детский лагерь в Анапу, – ответила она нехотя. – Там я познакомилась с мальчиком... он был вожатым, студент второго курса Курской медакадемии. Я сбегала ночью из спальни и мы с ним целовались на пляже под звездами...
– Только целовались – и все? – разочарованно спросил шеф.
– Антон Викторович! – возмущенно воскликнула Нина. – Да, только целовались – и все!
– Дайте угадаю, – предложил он. – Он был тощий и в очках.
– Нет, не в очках, – сумрачно буркнула Нина, шеф громко рассмеялся.
– Вам нравятся худые мужчины... – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес он.
– Мне нравятся умные мужчины, – возразила Нина, – а фигура для меня не принципиальна.
– Ум – и все? – уточнил Антон Викторович. – Это единственный критерий?
– Нет, есть еще кое-что важное... – Нина помялась, не зная, как это правильно выразить. – Понимаете, это что-то вроде благородства... честность, справедливость, сострадание к ближним... не могу подобрать точное слово...
– Мямля, – подсказал шеф. – Который не знает, тварь ли он дрожащая, или право имеет. И все время переживает, не стесняет ли он кого-нибудь своим присутствием. Вы не назвали ни смелости, ни решительности, ни силы.
– Вы опять за свое, – недовольно буркнула Нина.
– Я совершенно искренен с вами, – возразил Антон Викторович. – Я знаю, что выражаюсь слишком резко, но это то, что я думаю.
– Сила в мужчине – это очень здорово, – согласилась Нина, – но сильный человек подминает всех вокруг себя, а это тяжело – постоянно жить у кого-то под каблуком.
– Если он при этом не обижен умом, может быть, это пошло бы всем вокруг только на пользу, – предположил шеф.
– Может быть, – пожала плечами Нина, – но уж так устроен человек – ему всегда хочется воли. За этим мы и приходим в этот мир...
– Зачем? – удивленно переспросил Антон Викторович.
– За самостоятельностью. Мы хотим сами руководить собой, делать свободный выбор – и бог дает нам такую возможность.
– Довольно условная возможность, если учесть, что, по той же теории, воздаяние неминуемо, – усмехнулся шеф.
– Поэтому он дает нам забвение, – пояснила Нина. – Вы же не верите в воздаяние. Почему?
– Это софистика! – вдруг рассердился Антон Викторович. – Вы знакомите ребенка с горячим чайником, говорите ему: это горячее, нельзя трогать! И даете потрогать – и он получает ожог. Но это вы нагрели чайник!
– Но ведь вы не можете не нагревать чайник, – возразила Нина.
– Да, мы скованы некоторыми законами бытия, – согласился шеф, – но ведь это Он создал эти законы!
– Что мы можем знать о том, по каким законам Он живет? – спокойно, с легкой грустью в голосе спросила Нина.
– И вот весь ответ! – язвительно произнес Антон Викторович. – И так всегда, очень удобная теория...
– Не стоит говорить такие вещи, – тихо сказала Нина, пытаясь отнять у шефа свою руку, но он не отпустил.
– Простите, Нина, простите меня, я не хотел обидеть ваши религиозные чувства, просто я сам хотел бы понять, что происходит и куда все это ведет, но я бешусь, когда чувствую свое бессилие в этом вопросе...
– Мне кажется, что это нельзя увидеть умом, – покачала головой Нина. – Только сердцем...
– Что ж, возможно, мое сердце слепо, – мрачно пробормотал Антон Викторович.
Они и не заметили, как самолет перестало качать, а через каких-нибудь полчаса пилот объявил о начале снижения. Все это время Антон Викторович ни на секунду не отпускал руку своей спутницы, и только после успешного приземления, когда шасси с пугающей скоростью и дрожью понеслись снова по бренной земле, Нина освободила свою ладошку из плена, чтобы вместе с другими пассажирами отдать должное пилоту апплодисментами.
– Не понимаю, к чему этот цирк, – недовольно пробормотал шеф, потирая затекшую шею и запястья.
– А мне очень нравится эта традиция, – улыбнулась Нина, с удовольствием потягиваясь. – Люди так выражают благодарность этим самоотверженным людям, чья профессия неразрывно связана с риском, а еще – дают волю радости и облегчению, что все прошло успешно.
– Вы видите вокруг одну только радость и признательность, – проворчал Антон Викторович, но по его тону было понятно, что на самом деле он восхищается этой ее способностью.
– Да, – кивнула Нина с улыбкой, – спасибо, я стараюсь.
